дневник надежды

⠀⠀⠀ ⠀

я рожден с душой, не желающей

спасения. 

  люди вынуждены всю сознательную жизнь искать свое место на земле. будь то мелкая кофейня за углом, где запах кофе будет в печенках и где дни летят то с бешеной скоростью, то до угнетения медленно. или же в престижной и громкой киностудии, где твое подстать голливудским стандартам лицо будет на всех больших экранах страны, одаривая лучами славы на ближайшие несколько месяцев, а то может и на долгие годы. этот этап всегда был и будет тяжелой частью, ведь многие банально не знают, чего хотят от жизни. чем хотят заниматься? какой след хотят оставить? хотят ли вообще, ведь большинство предпочтет разлагаться на кровати и размышлять о смысле всего существующего, не понимая куда и для чего стремиться.    город пропитан мраком, молниеносно очернивший душу жителей. несправедливость, тщеславие, ненависть, страх, окутывающий все клеточки твоего тела. стреляющие в голову мысли и медленно убивающие чувства. от этого не было и нет противоядия. все самое губящее заставляет тебя врасплох, когда ты в уязвимом состоянии. но всегда можно убежать, найти укромное место под крышей чего-то спасающего, дающего надежду. так и появляются художники, музыканты, актеры и писатели. через боль, через нервные срывы и бессонные ночи в поисках выдуманного идеала, но находят свою верную дорожку, уводящая подальше от безысходности. и даже из самых обычных, на первых взгляд, вещей, можно сотворить шедевр, оставить послание миру и запомниться человечеству.   

запомниться человечеству… так много людей тянутся к этому, забывая об обратной стороне медали. 

  всегда из всего можно найти выход, даже когда этого не ждешь. вселенная будет накидывать людям разные варианты, давая шанс на что-то стоящее в будущем. примерно об этом и задумался чонмин, разглядывая в гараже пыльные и забытые временем коробки с виниловыми пластинами, пленочными фотографиями и дряхлыми кассетами. парень любил пропадать здесь, рассматривать ту часть жизни, в которой он не присутствовал, но где-то в глубине души ощущал некую эмоциональную близость с тем временем. он размышлял, задумывался о своем предназначении на земном шаре и куда ему податься. нельзя сказать, что живет он удручающе, но проблемы в семье присутствовали. бедность, недопонимание, отсутствие какой-либо эмпатии, вечная ругань. с таким букетом тяжело что-то начинать — ты просто не чувствуешь поддержки, надежды на то, что что-то выйдет, кто-то заметит.    шин любил писать. все его мысли были заняты больными сердцу лирикой, только так он мог выливать все скребущее на душе. самые мрачные текста писались ночью у окна, даже через наушники был слышен трехэтажный мат родителей. как жаль что у них нет кнопки выключения звука. у чонмина был целый ящик с таким добром, но увидят ли они когда-нибудь свет, оставалось под вопросом. он не видел в этом что-то стоящее, не чувствовал в них абсолютно ничего. сам блондин точно так же ничего не ощущал, сравнивая себя с опустошенным до дна сосудом. как очередная бутылка пива в руках у родителей. и даже несмотря на это — чонмин горел мечтой стать спасением таких же сломанных, как он. парень хотел, чтобы его текста отзывались в людях, чтобы они не ощущали себя одинокими и безнадежными. но чонмин так часто слышал о том, как это по-детски и нелепо, что данная мечта запиралась в том же ящике, где и пылились все рукописи. кто знает, быть может в следующей жизни все будет иначе.   

а быть может, кто-то просто не замечал намеков вселенной на то, как стоит поступить. 

  влажный воздух после дождя проникал в легкие вперемешку с табачным дымом сигарет. пока товарищи парня шумно возились в гараже, чонмин сидел на скамейке снаружи и что-то воодушевленно писал в свой блокнот, вдыхая никотин. вдохновение — злая и противная сука, которую сложно выловить, а без нее ничего не пойдет. и когда чонмину удавалось ее поймать крепкой хваткой, он пишет долго и увлеченно, выливая на бумагу всю горечь, всю накопившуюся боль и все свое отвращение к миру. лирика парня не выходила иной — он слишком многое повидал для столь юного возраста. и дабы совсем не поехать крышей от всего происходящего — он пишет. долго, вдумчиво. до тех пор, пока шин не будет доволен, пока написанный им текст не будет удовлетворять и пока он не почувствует, что на душе стало легче. и в такие моменты лучше не отвлекать чонмина, но друзьям-собутыльникам было фиолетово, начав шумный галдеж на фоне.    — я тебе что, трусы блять? — хенбин был самым громким из их небольшой компании, и он совсем не любил, когда его текста поправляют, — на кой хер ты меня поправляешь? — может, потому что ты написал здесь сплошной бред шизофреника? — масами являлся их мозгами, в какой-то степени наставником. мудрый и спокойный, — если хочешь нормально писать текста, то пиши правильно и четко формулируй свои мысли.  — да ну тебя, душнила…   закончив писать, чонмин подошел к своим громко спорящим друзьям и устало оглядел их. причина возни в гараже — очередные попытки создать что-то серьезное, чем просто дома под пивом читать шуточный рэп про дворовых псов и противного соседа рядом. масами возился с установкой барабана и попутно исправлял каракули хенбина, а хенбин же настраивал гарнитуру, проверял микрофоны и сочинял репертуар на ходу. шин взял в руки свою дряхлую гитару, на которую он долго в свое время копил. кровью и потом откладывал по копейке, считая в голове дни, когда эта долгожданная покупка свершится. души не чаял в ней, это единственное, чем чонмин по-настоящему и искренне гордился. и стоило парням закончить все технические нюансы, из гаража, подобно грому, заиграла музыка.   

похоже, что все только и делают, что враждуют с кем-то.

но завтра мы будем сиять ещё ярче,

и мы будем продолжать сражаться.

  только богу и их соседям известно, в какой раз они уже так собираются, играют, но так и не сдвинулись с мертвой точки. они все еще на сыром этапе, боясь вылезти из зоны комфорта, где нет угнетающей неизвестности. но в этот раз все было по-другому, ведь когда они закончили, терпение чонмина лопнуло окончательно. его заебало то, что у этого дела нет никакого прогресса. если нужно чего-то достичь, если действительно чем-то безумно горишь — придется вылезать из своей темной норы и выкладывать себе дорожку. блондин уже прекрасно все понял — никто не протянет руку помощи, свершения не упадут на тебя лишь за красивые глаза. хотя бы с малого начать, уже будет что-то!   — парни, — чонмин повернулся в их сторону и раздраженно вздохнул, — вам самим это не надоело? — ты о чем? — акиба взял со стола рядом полотенце и принялся вытирать со лба пот.  — у нас словно день сурка. мы застряли на одной точке и нихуя не сдвинулись, — шин бережно повесил гитару на крючок, затем вновь навел свой вымотанный взгляд на друзей, — наш труд идет насмарку. вам не кажется, что пора бы нам уже что-то с этим сделать?   масами и хенбин переглянулись, молча кивая. чонмин был прав и здесь было бесполезно спорить.    и с этого момента они на полном серьезе начали первые шаги к великому будущему.    гараж превратился в комнату звукозаписи, а их ряды начали пополняться старыми знакомыми или просто доверенными людьми. лирика писалась быстрее некуда, а вся нужная аппаратура создавалась из всего, что попадается под руку. отсутствие денег на нужные вещи не пугало их, ведь страх остаться в этой никакущей точке и не реализоваться был выше. в этот раз чонмин поклялся, что теперь все выйдет. да пусть хоть обосрутся, упадут в лужу и будут опозорены. главное, что они вообще начали хоть что-то делать, что они перестали сидеть сложа руки и перестали выкидывать все свои способности и упорные труды куда-то в мусор. а приход новых людей был только на руку: появилось четверо парней с сильными навыками вокала и каждый выделялся чем-то своим. конхо, например, по мимо пения имел навыки пианиста. когда чонмин узнал об этом, в глазах загорелся небольшой огонек, ведь пианино может придать песням особую атмосферу. тем более, когда их жанр уклоняется в сторону рока и рэп-кора. оставшиеся парни умели писать текста и играть на гитаре, что тоже облегчит работу шину.    таким медленным, но уверенным темпом, начала формироваться полноценная группа.  

группа побитых жизнью, упорно ищущие надежду в музыке. 

  общий сбор состоялся в уже родном гараже чонмина. он, как лидер, как путеводитель, встал напротив шестерых парней и внимательно оглядел их. шин видел перед собой таких же сломленных и полных гневом на все живое, как и он сам. и чонмин начал предчувствовать, что их затея обязательно повернется в лучшую сторону и обеспечит успех. кто-то ему подсознательно духовно не понравился, но пока что чонмин закрывал на это глаза. все нюансы и минусы пока отложены в сторону, важно на данный момент все окончательно сформировать и взяться за дело. и первое, что они сделают…   — кажется, нам нужно название? — самый младший, джихван, решил подать голос и спросить довольно хороший вопрос. действительно, куда же без названия.    чонмин задумался, под потерянными взглядами парней было сложно соображать. однако, взор блондина падает на настенные часы. вместе же с этим в голове промелькнула… бомба? вселенная подает знаки?   — что на счет ALL(H)OURS? мы с вами будем отдавать все, что имеем в любое время, но вместе с этим мы как бомба замедленного действия.    усекли?