Провода и гитара

Виприн сидел на полу, аккуратно сортируя провода. Каждый — по цвету, длине, типу разъема. «Синий — для аудио, белый — питание, чёрный — земля...» — шептал он, хотя в комнате никого не было. На столе мерцал экран: застывший кадр старого стрима. Мичиган улыбался во весь рот, держа в руках гитару. «Эх, Мич...» — Виприн потянулся к монитору, но не коснулся его. Рука дрогнула. Вдруг скрипнула ступенька за дверью. Он резко выключил экран, вскочил, прислушался. Сердце колотилось, как будто он пробежал стометровку. «Ты здесь?» — крикнул в пустоту. Тишина. Только пыль танцевала в луче его фонарика. Он щёлкнул выключателем три раза. Тик-тик-тик. На всякий случай. — Привет, зануда! — раздался голос с порога. Виприн вздрогнул так, что чёрный провод выскользнул из рук. В дверях стоял Мичиган. Настоящий. В растянутом свитере и с гитарой за спиной. — Ч-что ты... — Виприн попятился, наступив на белый провод. — Ты же в другом городе! — Сюрприз! — Мичиган шагнул в комнату, оглядывая бардак. — Приехал на фестиваль. Думал, заскочу к лучшему настройщику аппаратуры. Виприн молчал. Он знал: Мич ненавидит фестивали. «Он приехал ко мне. Но зачем?» Мичиган сбросил гитару на диван. — Поможешь настроить звук? Завтра выступление... — Конечно, — прошептал Виприн. Он потянулся за инструментом, но Мичиган перехватил его руку. — Сначала — чай. Ты бледный как призрак. Ладонь Мича была тёплой. Шершавой от струн. Виприн отдернул руку: — Провода могут замкнуть. Мичиган рассмеялся: — Какие провода? Я же не под напряжением! Он налил чай в две кружки. Одна с трещиной. «Моя», — подумал Виприн. «Он запомнил.» Они сидели на полу. Мичиган наигрывал мелодию, а Виприн чинил переходник. Тикали часы. — Почему смотрел мой старый стрим? — спросил вдруг Мич. Виприн уронил паяльник. — Я проверял звук. — Пиздишь как дышишь, — Мичиган ткнул его в бок. — Там я пел про сломанный лифт. Ты ненавидишь эту песню. Виприн покраснел. Мичиган отложил гитару. — Скучал? Тишина. Только пыль кружилась в луче фонаря. — Да, — выдохнул Виприн. — Скучал. Мичиган улыбнулся. Не во весь рот, как на стриме. Тихо. По-настоящему. — Я тоже. Он подвинулся ближе. Плечо к плечу. Тепло разливалось по боку Виприна. — Знаешь, почему приехал? — Мичиган взял его руку. На этот раз Виприн не отдернул. — Потому что ты единственный, кто чинит мои провода... и молчит. Виприн посмотрел на их пальцы. Мич держал его за запястье. Там, где пульс. — Я... проверю контакты, — пробормотал он. — Проверишь завтра, — Мичиган притянул его к себе. — Сегодня отдых. Голова Виприна легла Мичу на плечо. Пахло лесом и струнами. — Ты дрожишь, — прошептал Мичиган. — Это... статическое электричество. — Враньё, — Мичиган коснулся его виска. — Ты просто не привык, что кто-то близко. Виприн закрыл глаза. Рука Мича гладила его спину. Медленно. Кругами. Как будто настраивал гитару. — Я не умею... так, — признался Виприн. — Как "так"? — Близко. Говорить. Дотрагиваться. Мичиган приподнял его подбородок. — Никто не умеет. Пока не попробует. Они лежали на полу. Голова Виприна — на груди у Мича. Он слушал стук сердца. Ровный. Громкий. — Твоё сердце как метроном, — сказал Виприн. — А твоё — как кузнечик в банке. Виприн фыркнул. Мичиган засмеялся. Смех разнесся по комнате, согнал пыль с полок. — Завтра уедешь? — спросил Виприн. — Уеду. Но вернусь. — Почему? — Потому что здесь... — Мичиган обнял его крепче. — Кто-то сортирует провода по цветам. И щёлкает выключателем три раза. Виприн уткнулся носом в его свитер. Шерсть кололась. Но было тепло. — Три раза... А это... на всякий случай. — Знаю, — Мичиган провёл пальцами по его волосам. — Я тоже делаю на всякий случай. — Что? — Приезжаю к тебе. Виприн сжал кулаки. «Он знает. Знает про выключатель. Знает про сортировку проводов» — Почему? — голос дрогнул. — Я же скучный. Мичиган мягко разжал его пальцы: — Помнишь, как ты чинил мой аудиоинтерфейс в час ночи? Я тогда спросил: «Не устал?» А ты ответил... — «Провода не устают», — прошептал Виприн. — Враньё. Ты весь трясся. Но допил кофе и доделал. — Мичиган прижал его ладонь к своей груди. — Вот почему. Виприн отвёл взгляд. Где-то в углу валялся синий провод. Тот самый. — Когда я был маленьким... — он замолчал, глотая ком в горле. — Папа ремонтировал гитару. Попросил подать синий провод. Я перепутал... Мичиган не дышал. — Гитара... заискрила. Его отбросило. — Виприн сгрёб провода в охапку, как щит. — С тех пор я... — Боишься прикосновений? — Мичиган аккуратно убрал провода. — Думаешь, ударит током? — Да. Нет... Не знаю. — Я не гитара, Вип. — Мичиган взял его лицо в ладони. — Видишь? Никаких искр. Они сидели лицом к лицу. Лоб к лбу. Дыхание Мича пахло мятой чая. — Я научу тебя, — прошептал Мичиган. — Чему? — Не бояться. Он прикоснулся губами к его веку. Потом — к щеке. К уголку губ. Касания были лёгкими, как падение пылинки. Виприн зажмурился. — Открой глаза, — попросил Мичиган. — Смотри на меня. Виприн посмотрел. В глазах Мича не было насмешки. Только терпение. И что-то тёплое... — Вот так, — Мичиган провёл пальцем по его скуле. — Видишь? Ты не сгораешь. Виприн рассмеялся. Сквозь слёзы. — Ещё нет. — И не сгоришь, — Мичиган прижал его руку к своему сердцу. — Потому что я — твоя земля. «Чёрный провод», помнишь? Ты всегда в безопасности. Мичиган скинул свитер одним движением. Мягкая ткань шлёпнулась на пол, открыв тонкую хлопковую футболку, прилипшую к влажной спине. Лопатки напряглись, когда он потянулся к Виприну, и Вип замер, наблюдая, как под материалом играют сильные мышцы. — Можно? — пальцы Мича скользнули к поясу его джинс, зацепив пуговицу. Голос хриплый, но твёрдый. Виприн кивнул, глотая воздух. Слова застряли комом в горле, превратившись в тихий стон, когда холодная молния расстегнула первую пуговицу. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Пуговицы поддавались одна за другой. Нарочито медленно, будто Мич распутывал спутанный кабель, где каждый проводок мог убить. Горячая кожа под денимом вздрогнула, когда джинсы расстегнулись. — Ты... красиво дрожишь, — Мичиган приник губами к его ключице, и Виприн выгнулся, когда острые зубы впились в нежную кожу как удар статики. Волна жара накатила снизу, сжала живот, заставила вскрикнуть: — М-Мич...! — Я здесь, — прошептал тот прямо в кожу, срывая с него футболку. Грубые ладони прошлись по рёбрам — Виприн вздрогнул — потом вниз, к пупку, к линии прерывистого дыхания. Остановились на талии, впиваясь пальцами в мягкость над бедром. — Всё в порядке? — Мичиган оторвался, смотря ему в глаза. Зрачки расширены, чёрные, бездонные. — Д-да... — Виприн попытался улыбнуться, но губы дрожали. — Просто... я не... — Никаких «просто», — Мичиган придавил его к полу всем весом. Горячее тело. Запах соли, пота и чего-то дикого — леса после грозы. Виприн вцепился ему в спину, нащупав шрамы — неровные дорожки на холсте кожи. «Гитара? Падение? Бой?» Неважно. Он притянул Мича ближе, впиваясь ногтями, как боялся отпустить. Мичиган вошёл в него не спеша. Словно ввинчивал шуруп в хрупкий пластик. Боль — острая, белая, разрывающая — заставила Виприна закусить губу до крови. Потом... глухой стон. Только тепло. Наполняющее, невыносимое. — Дыши, — приказал Мичиган, вгоняя глубже. — Смотри на меня. Виприн открыл глаза. Увидел себя отражённым в чёрных зрачках. Увидел, как его губы кривятся от нарастающего удовольствия. Ритм. Жёсткий. Неровный. Как бит в демо-треке, где сбитый сэмпл рвёт такт. Мичиган впился зубами в его шею, мурлыча что-то похожее на его имя, когда Виприн застонал громче. Ладонь скользнула между их тел, сжала его член, и мир взорвался искрами. Они не слышали стука сердец. Только хриплое дыхание, шуршание кожи по полу, глухие толчки тел. Мичиган кончил первым — тихо, сдавленно, впившись лицом в его плечо. Виприн — следом, с криком, вцепившись в его волосы, пока волны спазмов били по нервам, как ток по оголённому проводу.

***

Они лежали на полу. Голова Виприна — на животе Мича. — Больно? — спросил Мичиган, гладя его волосы. — Нет. — Врёшь. — Немного. Но... это приятно. Мичиган рассмеялся. Виприн потрогал шрам у него на плече. — Гитара? — Лестница. Пытался поменять лампочку. — Зануда. — Твоя. Виприн поднялся. Нашёл синий провод. Размотал. Привязал им их запястья. Свободно. Чтоб не потеряться. — На всякий случай, — сказал он. Мичиган поцеловал его в макушку. — Значит, вернёшься? — Приеду. За окном пели птицы. А в комнате пахло кожей, пылью и чем-то новым. Как будто мир перезагрузился. И на этот раз — без ошибок.

***

После того вечера Виприн стал другим. И хоть не прям совсем другим, но всё же. Он всё так же сортировал провода по цветам и щёлкал выключателем трижды. Но теперь... На стриме у Робтопа, куда его позвали как техподдержку, Виприн уронил микрофон. Бам! Звук грохнул в колонках. — Ой! — он метнулся поднимать, ударился лбом о стол. Робтоп замер: — Ты в порядке? Обычно ты... — Всё хорошо! — Виприн протёр микрофон рукавом. Руки дрожали. «Пахнет лесом. Как тогда...» Потом, когда стрим закончился, Робтоп протянул ему чай: — Что с тобой? Ты пялишься в стену. Виприн покраснел до корней волос: — Я? Нет! Просто... пыль. Там узор. Он ткнул пальцем в пятно на обоях. Робтоп посмотрел и пожал плечами: — Похоже на кота. Ну или облако. — На Мичигана, — выпалил Виприн и тут же прикусил язык. Дома он разложил провода. Синий, белый, чёрный... «Синий — для аудио...» Но пальцы не слушались. Взял синий — вспомнил, как Мич смеялся, когда Виприн привязал им их запястья. «Чтобы не потеряться». — Ай! — укололся о провод. Капля крови выступила на подушечке. Он сунул палец в рот. Солёно. Как слёзы тогда. От счастья? От страха?

***

На следующий день Виприн купил два пирожных. Шоколадных. Мичиган любил шоколад. — Держи, — сунул ему пакет после концерта. Голос дрожал. — За что? — Мичиган поднял бровь. — Просто так. Он развернул бумагу. Крем размазался по пальцам. — У тебя на... — Виприн потянулся вытереть каплю у него на подбородке, но отдернул руку. «А вдруг...» Мичиган поймал его ладонь: — Не бойся. Я же твоя земля. И слизнул крем с его пальца. Виприн убежал. Прямо посреди улицы. Остановился у фонаря, дышал как загнанный зверь. «Он слизал. С МОЕГО ПАЛЬЦА. Это же почти поцелуй!» В кармане зажужжал телефон: «Спасибо за пирожное. Завтра приеду. Синий провод с собой?» Виприн прижал телефон к груди. Там стучало: тук-тук-тук, как три щелчка выключателя. Теперь он чаще улыбался. Неосознанно. Когда настраивал микрофоны. Когда пил кофе. Даже когда Робтоп ругался на баги в новом уровне. — Ты влюблён? — спросил Робтоп вчера. Виприн уронил паяльник: — Нет! Это... статическое электричество. Но щёки горели. Как тогда, под фонарём. Тем самым старым, с треснутым стеклом, у которого он стоял и читал сообщение Мича. Там, где тень от листвы рисовала на асфальте кружева, похожие на спутанные провода. И где он впервые подумал: «А что если... не бояться?» Виприн подошёл к окну. На улице зажигались фонари. Один. Другой. Третий. Тик-тик-тик. Его улыбка медленно проявлялась на лице.