До конца света

Мы встречались взглядами, я замечал это каждый раз, случайно поворачиваясь в его сторону. Его глаза на секунду задерживались на мне, а потом резко отскакивали в сторону, будто бы он желал оставаться на расстоянии. Я ловил себя на мысли, что анализирую каждый его жест. "Он меня ненавидит? Боится? Или стесняется?" Я не верил, что он просто «не замечает» меня. Когда я здоровался, его пальцы слегка сжимались, будто он сдерживал ответ. Когда наши взгляды случайно пересекались, он морщился, как будто свет был слишком ярким. Дрожание пальцев, когда я случайно задевал его руку. Едва заметное напряжение в плечах, когда произносили мое имя. Тилл был таким же как и наш город, закрытым, окутанным туманом, но в этом была своя странная красота. Серебристые волосы, всегда чуть растрёпанные, будто он только что проснулся. Тонкие бледные пальцы, вечно испачканные графитом от карандашей. И взгляд, пустой и слишком тяжёлый для его возраста. Я знал о нём всё, что можно узнать, не разговаривая ни разу. Знакомые говорили, что он странный и слишком нелюдимый. Учителя вздыхали, повторяя одну и ту же фразу, которой клеймили любого, кто не уделял учебе достаточно времени, "способный, но не хочет". А я смотрел на него не так поверхностно. Он часто рисовал в тетрадях, но это были не глупые каракули, как у остальных, а пейзажи. Наш город. Море. Скалы. Все в чёрно-белых тонах, будто ярких цветов для него не существовало. Я часто ловил его задумчивый взгляд, устремленный на море. Я понимал, мысленно он далеко отсюда. Каждое утро я спускался к морю. Это был мой ритуал. Будильник на шесть, быстрый сытный завтрак, затем долгий путь по узким улочкам, где дома с причудливыми лестницами жались друг к другу так, будто боялись что скала их не выдержит и они все упадут в море. Воздух всегда пах одним и тем же, солью, рыбой и чем-то ещё, может, одиночеством. В тот день всё было как обычно. Холодный ветер. Крики чаек. Волны, разбивающиеся о ржавый пирс. И он. Тилл сидел на покосившейся лавочке у спуска к воде, и курил так, будто это была его последняя сигарета перед тем, как он их бросит навсегда. Его серебристые волосы хаотично развевались на ветру, и я вдруг понял, что стою уже несколько минут и смотрю на него со спины, как идиот, пытаясь запомнить каждую деталь этого момента. Я подошёл сзади, тихо положил руку ему на плечо. Он вздрогнул, выпустив сигарету из пальцев. — Боже, прости, я не думал, что ты испугаешься. Он сухо откашлялся и вытер губы. — Ничего. Впервые за все время он ответил мне что-то. Его голос был хрипловатым, будто он давно не говорил вслух. Я сел рядом. Ближе, чем следовало бы. Лавочка скрипнула под нашим весом. — Что ты тут делаешь так рано? Никогда тебя здесь не видел. Он повернулся, и впервые я разглядел его лицо так близко. Бледное, с синяками под глазами и тонким шрамом над бровью, который я ни разу не замечал. — А кто ты? Казалось сердце упало куда-то в пятки. Он усмехнулся, поняв, что это меня задело: — Шучу, Иван. Он знал мое имя. Всегда знал. — Сигаретки не найдётся? — спросил он, глядя куда-то за мою спину. — А то свою последнюю я так и не смог докурить. Я полез в карман, хотя никогда не курил. — Нет. — Жаль. Он наклонился, подобрал с земли плоский камень, швырнул его в воду. Камень трижды подпрыгнул по волнам, прежде чем пойти ко дну. — Ты часто так делаешь? — Что? — Притворяешься, что не замечаешь людей. Тилл замер. Его пальцы, незаметно для него, сжались в кулаки. — Не притворяюсь. — Тогда почему ты запомнил моё имя? Он наконец посмотрел на меня. По-настоящему. — Потому что ты единственный, кто говорит мне «доброе утро». — Тогда почему ты молчишь в ответ? Я бы хотел быть твоим другом. — Не выйдет, я уезжаю. — Надолго? — Навсегда. Я хотел схватить его за руку, но вместо этого только спросил: «Почему?» Он посмотрел на море. — Потому что здесь слишком холодно. "Останься", — подумал я. Но слова застряли в горле. Шум прибоя заглушал всё, что я не сказал. Море между нами уже стало шире Он встал, засунул руки в карманы потрёпанной куртки и ушел, ни разу не оглянувшись. В то время как я не мог отвести от него взгляд до тех пор, пока его силуэт не растворился в утреннем тумане. Через неделю Тилл исчез. Просто перестал приходить. Все шептались о том, что он уехал ночным поездом, даже не забрав вещи. В его парте я нашёл смятую тетрадь с рисунками. На последней странице наш город. И два силуэта на краю обрыва. Один — точно он. Второй... Я так и не понял, был ли это я. Я продолжал приходить к морю. Смотрел, как волны разбиваются о камни, и думал: "Может быть, где-то теперь есть место, где ему не так холодно."