Дальше – только наше завтра

Чёртово ожидание бесит и доводит до грани. Пассажир не отвечает на звонки и, кажется, только издевается над несчастным водителем. Юра сжимает телефон и готов уже отменить поездку, как дверь в достаточно приличный подъезд открывается. Появляется парень с вихрастой чёлкой, что почти закрывает глаза. В руках – небольшая дорожная сумка, чемодан и трезвонящий телефон. А вот и многоуважаемый пассажир. Но его ничего не смущает. Ни разрывающийся смартфон, ни гневный взгляд водителя. – Совсем обнаглели эти мошенники. Всё звонят и звонят. Ещё и с самого раннего утра. А я с незнакомых номеров не беру, – с толикой недовольства произносит парень и подходит к Юре. Юра оглядывает его с ног до головы и вздыхает – понимает, начинается полное веселье. – Здрасьте, – улыбается парнишка, и Юра отключается от звонка. – А я к Вам. – Здравствуйте, – отвечает Юра с желанием отвезти этого пацана поскорее и получить от него деньги. Юра открывает багажник, чтобы положить туда чемодан и садится в машину вслед за  новоявленным пассажиром. Юра проверяет, куда понадобилось парню в столь ранний час, и слышит с заднего сиденья: – Ого… У Вас люк? Такой искренний интерес, будто ни разу подобного не видел. Детский восторг. И осматривается так, словно вышел не из дорогостоящего жилищного комплекса, а прямиком из деревенского автобуса. Юра угукает и лишь краем уха слышит, как парнишка продолжает восторгаться авто. Водитель буквально не может поверить своим глазам. Поездочка выйдет далеко не в границах Петербурга. – У Вас тут ошибка в заказе, – говорит он, действительно надеясь, что парень указал не тот адрес ввиду раннего часа. – Казань… Ну Вам же точно не туда? – Туда, – кивает пассажир, придвигаясь ближе, чтобы заглянуть в телефон Юры. Юра вскидывает бровями. Ему хочется послать парня куда подальше с его запросами. Какая, к чёрту, Казань? Вот где настоящее веселье начинается. – Казань – не бар, не клуб. Город такой. За полторы тысячи километров от Питера, – Юра смотрит в зеркало заднего вида, пытаясь понять по реакции пассажира, что это шутка. Розыгрыш. Сейчас из куста на клумбе около подъезда выпрыгнет ведущий с микрофоном. – Да, – немного смущённо кивает парень. – На такси. – Я в приложении смотрел, так можно, – улыбается он. А Юра и без него знает, что можно. Только на хера, если есть самолёт, поезд? – Восемнадцать с половиной часов в пути, – снова говорит Юра, пытаясь отрезвить пассажира. Ну, боги, какая Казань? Давайте ещё в Казахстан съездим. Это же всё так просто и легко. – Да, путь неблизкий, – отвечает ему парнишка, а у Юры так и чешется рука долбануть его чем-нибудь тяжёлым. – Вы хоть понимаете, сколько это будет стоить? – последняя надежда отрезвить благоразумие. – О, а это не проблема. Я могу заранее заплатить. У меня, возможно, даже найдутся наличные. Юра уже не хочет его слушать и открывает дверь машины. – Эй, Вы куда? – Подумать. А думать действительно было над чем. Отойдя недалеко от машины, Юра делает вдох-выдох, пытается успокоиться, а в итоге не понимает, зачем ему вообще на это соглашаться. Конечно, неплохо так заплатит этот причёсанный, но сколько же он времени потеряет. Ладно, до Казани доехать, а обратно как? Без дополнительного дохода, сплошные убытки. Выйдет, короче, в минус с этой поездочкой. Юра возвращается в машину загруженнее, чем обычно. – Я не поеду. – Почему? – по-детски удивляется парень. – В аэропорт Вас отвезти? – Не надо мне в аэропорт, – хмурится он. – Почему нет-то? – Обратно я пустой поеду. Невыгодно. – Со мной Вы поедете. Со мной. У меня там встреча на пару часов. Вы подождёте, и поедем. Что ж, ладно, это уже звучит лучше. Такие деньги явно не помешают. Но бензин… Юра даже не хочет думать, сколько денег уйдёт на него. – Ладно, – вздыхает он, а сам думает, что дурак и зря соглашается на такую авантюру. – Условия такие: на полпути остановка обязательна, – а то опасно – платные участки на Вас, бензин на мне, мойка тоже на мне. Устраивает? – Идеально, – парень улыбается как довольный кот, надевая наушники. – Пожелания по поездке имеются? – В люк можно вылезти? – спрашивает с такой искренней надеждой, будто Юра действительно когда-нибудь разрешит. – Нет. – А пока никто не видит? – Нет. – Хорошо… Тогда окно оставьте открытым, – просит парень, а сам устраивается поудобнее. Юра не отвечает, лишь молча принимает пожелание и выезжает с парковки. До сих пор искренне не понимает, зачем он всё-таки согласился везти этого пацана в такую даль. Ладно… деньги. Для этого же он таксует. Не для души же. Вскоре Петербург остаётся за спиной. Даже несколько непривычно. Нет, безусловно, Юра возил пассажиров и за черту города. Но не за грёбанную тысячу километров! Порой одолевает желание повернуть обратно, но он упорно везёт сопящего парня на заднем сиденье своего такси. Наконец занимается рассвет. Красиво. Не так, как в Петербурге, конечно, но романтику пыльных магистралей никто не отменял. А, если честно, Юра пытается отвлекать себя как угодно, лишь бы не вспоминать, сколько ещё пиздюхать до Казани. Сон, к счастью, не докучает навязчивостью. Как и пассажир. Но, лишь Юра позволяет себе эту мысль, как сзади раздаётся шуршание и что-то вроде сонного мычания. – А где мы? – Подъезжаем к Великому Новгороду. – Ого, класс. Я тут ни разу не был, – парень сонно осматривается, что видит через зеркало Юра. – Меня, кстати, Паша зовут. – Угу, – хмуро отвечает он. Ему на всю эту информацию глубоко плевать. – С Вас, кстати, тысяча триста. Мы проехали три платных участка. – Даже три? Я, кажется, не так долго спал, – Паша роется в своей сумке, что-то напевая себе под нос. Краем глаза через зеркало Юра посматривает на него. Ему протягивают купюры. Быстро пересчитав, понимает, что причёсанный его не обманул. Хотя мог бы. Слишком хитро поглядывает иногда. – А заедем позавтракать? – спрашивает Паша. Юра думает, что голод постепенно начинает одолевать, поэтому отвечает утвердительно. Приходится заезжать в Великий Новгород, хотя по идее могли бы остановиться у какого-нибудь придорожного кафе. Парень стал жаловаться на ужасающую еду там и то, как нещадно всех травят, а потом ещё и нарушают экологический баланс отходами. Юра вникать в тираду не стал, сворачивая к Новгороду. Паша указывает, куда ехать. Нашёл какое-то кафе, где подают отличные завтраки. «А ещё там очень красиво», – Юра на это лишь вздохнул. Тяжёлый случай. – Так, ну… Мы же вместе пойдём? – спрашивает Паша, когда Юра останавливает такси напротив кафе. – Нет. Вы здесь вообще насколько? – Минут тридцать… Ну пойдёмте, надо же поесть, – просит Паша почти слёзно. – Через тридцать минут буду здесь. Паша даже не спорит. Видит хмурое лицо водителя и спешит ретироваться. Через указанное время такси вновь останавливается у кафе, и Паша садится, с улыбкой протягивая пакет Юре. – Это Вам. Завтракать очень полезно и нужно. – Не стоит, – бурчит Юра, но видит, как Паша с блеском в глазах смотрит на него и не убирает пакет. Юра вздыхает и всё-таки забирает его, кладя на соседнее сиденье. – Ладно. Спасибо. Но поем позже. – Правильно. Можно прямо на смотровой. Мы же поедем на смотровую? Юра вздыхает. Снова появляется желание, как и несколько часов назад, ударить. Но вздыхает и, сжав руль, отвечает: – Нет. Паша улыбается, смотрит своими невозможными глазами в зеркало, встречаясь взглядом с Юрой. Тот хмыкает и сдаётся. В любом случае за это будут дополнительные деньги, пока они тут круги по Новгороду наматывают. Смотровая так смотровая. На смотровой Юра даже поел, в глубине души радуясь, что выпала такая возможность. Паша ходит весь такой довольный, наслаждается новым городом в его карте путешествий, осматривается и снова достаёт Юру: – Ну и как завтрак, товарищ водитель? – Вкусно. Спасибо, – коротко отвечает Юра, наблюдая за спускающимся по тропинке Пашей. – Не за что. Юра в долгу не остаётся – находит номер Павла в приложении такси и переводит деньги, узнав сумму из чека. Увидев уведомление о переводе, Паша словно обиженно ахает. – Вы чего… Ну зачем деньги? – О еде договора не было. – А Вы знали, что Вы не самый приятный человек на свете? – Паше действительно обидно. Хотел поделиться своей добротой и бескорыстностью, а тут какой-то таксист всё рушит. – Не поверите, Вы – первый. Но Паша быстро переключается, будто забыв о хмурости водителя. Он подбегает к ограждению и наблюдает весь город как на ладони. На лице сразу расцветает улыбка, а Юра искренне не понимает, к чему столько радости. Плетётся следом и считает секунды. Времени мало. Надо ехать, прости Господи, в Казань. Паша делает фотографии города, селфи и, в конце концов, всучает телефон Юре с просьбой сделать пару фото. С тяжёлым вздохом он принимает телефон. Но после ряда снимков Паша расстраивается, когда смотрит, что получилось. Таксист словно издевается над ним – нафотографировал себя одного на фронтальную камеру. Ну надо же быть таким деревом! – Я же Вас попросил как человека сделать нормальные фото! Неужели так сложно? Юра, уже собираясь уходить, разворачивается и сдерживает гнев, что явно копится уже не первую минуту. – Послушайте, моя задача – довезти Вас до места назначения. Я таксист, а не фотограф. Ваша же задача – не кормить меня, не поить, не развлекать, а аккуратно, не хлопая дверью, – потому что это машина, а не холодильник! – сесть на своё пассажирское место, пристегнуться и так же спокойно доехать. Желательно ничего не пролив, особенно сладкое. Я понятно объяснил? Паша чувствует, как обида копошится внутри, и тяжело сглатывает, отводя взгляд. – Предельно ясно, – отвечает он  с желанием быстрейшего окончания поездки. Юра видит резкие изменения на лице Паши и будто винит себя за грубые слова, но лишь уходит, возвращаясь к машине. Через буквально минуту сзади усаживается и Паша, аккуратно закрывая дверь. Боится, смущается и не находит себе места. Пристёгивает ремень безопасности. Юра наблюдает за ним через зеркало и считывает эмоции. – Едем? – Я, вроде как, дверь не закрыл… Можно ещё раз? Юра хмыкает – ввёл парнишку в закрытую позицию. Сам виноват, надо было подружелюбнее всё-таки, а то в приложении рейтинг снизится. – Нужно. Паша хлопает дверью. К счастью, не сильно, а так, как необходимо. Далее дорога проходит в молчании. Вот и Великий Новгород за плечами, под шинами нагревшаяся от палящего солнца магистраль. Минуты сменяются часами, а тишина практически разъедает салон. Обычно Юре комфортно, но после случившегося в душе ползают ядовитые змеи совести. Паша первым нарушает молчание и спрашивает: – И не скучно Вам так ехать? – Нет. – Хотите вперёд пересяду? Будем разговаривать, как-то скрашивать длинную дорогу. – Не люблю разговаривать. И переднее сиденье – для близких, а мы с Вами знакомы полдня. – Странный Вы, конечно, – вздыхает Паша, и его взгляд снова зацепляется за люк на потолке салона. – А в люк точно нельзя? – Точно. – Вообще-то это моя мечта была. – Вообще-то это опасно. – Может, он у Вас вообще не открывается? – усмехается Паша с желанием подразнить хмурого таксиста. – Всё у меня… открывается, – бурчит Юра. – Заклинило, да? – улыбается парень. – Нет, не заклинило. – Ну а как я поверю? Только Вашим словам, что ли? Дразнится, сучий кот. Юру выбешивает такая наглость, и он всё же нажимает на кнопочку – и люк открывается. Паша довольно улыбается. Добился своего. Аж отстёгивает ремень безопасности и двигается ближе. – Восхитительно… Можно хотя бы руку? Юра понимает, что никакие слова его не остановят, поэтому молчит. Паша кивает. Молчание – знак согласия. Он поднимает руку и наслаждается лёгким ветерком, обдувающим его руку. – Вы тоже,  – почти приказывает он с улыбкой. – Я за рулём, – отвечает Юра, но видит в зеркале этот хитрый взгляд и вздыхает. – Всё равно ведь не отстанете, чёрт возьми. Одной рукой ведёт автомобиль, а второй тоже тянется к свободе и свежести. Паша наслаждается моментом и радуется, что ему удаётся растормошить хмурого таксиста. У него это уже вроде идеи фикс. Но внезапно их руки соприкасаются, и Паша чувствует, как всё тает, потому что таксист, словно боясь повторного прикосновения, убирает руку и закрывает люк. Паша теряется и тоже опускает руку. – Сквозняк, – словно пытается оправдаться Юра. Но Паша видит, что что-то не так. – А Вы даже не спросите, куда мы едем? – Павел пытается прервать гнетущую тишину и переводит тему. – Зачем? Навигатор есть. Мне этого достаточно. – Не каждый же день Вы людей за полторы тысячи километров везёте. Я же прав? – Допустим. – И это отличный повод узнать, зачем мне понадобилось в Казань. – Ладно, – Юра вздыхает. – Зачем? – но знать не хочет. – О, Вам интересно! На самом деле, всё просто. Меня привлекает архитектура этого старинного города. Там же прекрасно, согласитесь? – Паша опускает голову на переднее пассажирское сиденье, смотря на профиль водителя. – Питер – недостаточно архитектурен для Вас? – Петербург – отдельная история. Не зря же я туда переехал. А в Казани я ни разу не был. Хочется посмотреть всё, повосторгаться красотой… – В пару часов не уложитесь. Сутками я Вас ждать не собираюсь. – Не придётся. У меня свои планы, которые как раз вмещаются в рамки. Юра не спорит. Юре и не интересно. Пусть причёсанный творит в своей Казани что угодно, главное – пусть заплатит. А там уже неплохо так набежало. Паша тяжело вздыхает, словно хочет дальше подоставать хмурого водителя, но не знает, как. Юра видит его грустноватый взгляд в зеркало, усмехается про себя. Пассажир невольно замечает на себе чужой взгляд и улыбается, спрашивая: – А музыка у Вас какая-нибудь есть? Тут, наверно, и радио не ловит. Юра включает. Недоумение проскальзывает в глазах Паши, а после слышится смех. – Звук дождя, серьёзно? – Успокаивает. От таких пассажиров, как Вы. – Ну да, ну да, удобно, – снова смеётся. – Нормальную музыку Вы, я так понимаю, не слушаете. – Ни к чему. – Фильмы, сериалы не смотрите, да? – Херня это всё, да и времени нет. – Ну конечно, – Паша усмехается, откидываясь обратно на спинку сиденья. – И при всём при этом Вы ещё женаты? Бедная святая женщина… Терпит такого ворчуна, как Вы. Ещё и мрачный, словно совсем ничего в жизни не радует. На безымянном пальце правой руки Юры блестит на солнце обручальное кольцо. При упоминании жены Юра внутренне содрогается и тяжело вздыхает, чувствуя, как новая волна гнева заливает его с головой. – А у Вас я что-то не вижу кольца. Боитесь потерять и не носите, или – ах, как же так! – один? – Даже если и так, Вам-то что с того? – Мне вообще по барабану. Только Вы со своим характером тоже далеко не уедете. Паша на это фыркает и как-то по-детски складывает руки на груди. Продолжать ссору дальше не хочется. Он смотрит в окно и просит: – Остановите машину. – Что, всё, с вещами на выход? – Не дождётесь, – улыбается Паша. Машина останавливается на обочине, а пассажир немедленно выскакивает из такси. Его манит природа – поле, раскинувшееся перед ним, словно зовёт, и Паша с радостью готов слиться с его голосом. Он стучит в окно машины. Оно медленно опускается. – Вы же идёте со мной? – Зачем? – А вдруг там дикие животные? Змеи? Укусит ещё, придётся в больницу везти. – Разберётесь сами. Паша оглядывается, будто выискивая что-то в бескрайнем поле, и, повернувшись к Юре, снова спрашивает: – А с жёлтым пятнышком на голове  – это же уж? Или гадюка? А то я видел там одну, но не успел рассмотреть – слишком быстро скрылась в траве. Юра сдаётся. Снова этот взгляд щенячьих глаз. Он вздыхает, закрывает окно и идёт вслед за Пашей, который на радостях, что смог достать хмурого таксиста из своей берлоги, бежит по полю. Юра усмехается и вздыхает, наблюдая это ребячество. Юра давно оставил это в детстве. Там, где жизнь кажется ярче и приятнее. Там, где хочется жить. Сейчас же, смотря на Павла, искренне не понимает, к чему вот это всё. В его возрасте давно пора стать серьёзным. Из размышлений об этом сюре Юру вырывает вскрик. Он вздыхает – этот причёсанный запнулся обо что-то и упал в траву. – Что, поедем в травму? – хмыкает Юра, нависая над Павлом и загораживая солнце. Паша щурится, смеётся – не больно. – Вы же сказали, чтобы я сам разбирался с подобными случаями. – Ну, если я Вас тут оставлю, кто ж мне пять звёзд в приложении поставит? – Уверены, что я хочу поставить именно пять? – уголок рта Паши ползёт вверх. Ну смеётся, посмотрите на него! – Куда ж Вы денетесь? – Юра тянет руку Паше, и тот хватается за неё как за спасательный круг в топком болоте. Улыбка озаряет лицо Паши. Кажется, понемногу, но ему удаётся изгнать ворчливость из таксиста. – Знаете, что Вам нужно? – спрашивает Павел, отряхиваясь. – Что? – Насладиться природой. Там дыхательные упражнения всякие… Давайте вдох-выдох, только глубокие. Вы просто такой зажатый, нервный. Вам бы и массаж не помешал. Юра изгибает бровь, выглядывая из-под солнцезащитных очков, которые с трудом спасали во время вождения. О своём состоянии он и так знает – всё к чёрту выжжено, почти что пропито, если бы он в один момент не собрался и не пошёл таксовать. Жить-то на что-то надо. – О, может, ещё сеанс йоги прямо здесь устроим? – хмыкает Юра. – Для начала просто сосредоточьтесь на звуках. Забудьте о шуме дороги за спиной, о своих проблемах. Закройте глаза. И сделайте глубокий вдох, а после выдох. Так три раза. Давайте же, у Вас получится. Не отстанет. Блять, этот причёсанный вцепляется как клещ, а после треплет мозги своими приколами, поэтому Юра, будучи хорошим водителем, подчиняется. А Паша смотрит на это с улыбкой. – Ну что? – интересуется Паша спустя некоторое время. Не сказать, что у Юры действительно получилось отключить мозг, но словно появилось какое-то чувство свежести внутри. Ощущение, что ветер, треплящий травинки на поле, пробрался под кожу. – Нормально, – со вздохом отвечает Юру. – Спасибо за сеанс психотерапии, но нам пора ехать. Паша кивает. Вскоре такси выезжает с обочины и продолжает своё путешествие до столицы Татарстана. Проезжая по Твери, Паша не может сказать: – Ну мы же сходим куда-нибудь? – Куда? – Музеи, усадьбы, другие достопримечательности… – Времени нет. – Да что Вам это время! Это же Тверь! – Охрененный аргумент, – хмыкает Юра. – Но мы же можем хотя бы заехать в центр, – с улыбкой и приторно-сладким тоном говорит Паша. Помня о любви юнца к архитектуре, Юра сворачивает к центру. И не может себе объяснить, зачем ведётся на все эти провокации. Ах да, деньги. Ах да, рейтинг. Всё дело в них. К счастью, фотографировать пассажир больше не просит. Ахает, восторгается и щёлкает на телефон всю старинность города. Заходит в какой-то переулок, который так и веет стариной, улыбается во все тридцать два. Как ребёнок – думает Юра и терпит это недолго. – Павел, поехали. Такси ждёт, – он разворачивается, удостоверившись, что пассажир его услышал. Только эти слова копошат внутри Паши то, что он прорабатывает с психологом уже херову тучу чёртовых сеансов. В горле пересыхает, вокруг всё плывёт, и он почти падает. К его великой радости, его удерживает вовремя подоспевший Юра. Он прижимает его к стене безлюдного переулка и бьёт по щекам. – Павел, всё хорошо? Он и правда приходит в себя, фокусируясь на лице напротив. – Да… Просто, наверно, солнце припекло, – недоумённо выдыхает Паша и через пару секунд уже снова улыбается. – Мы поедем на смотровую? – Нет. Юра видит, что Паша, судя по всему, в порядке, и отстраняется от него. Минут через пятнадцать они оказываются на смотровой уже нового города. Паша счастлив, а Юра, наблюдающий за пареньком, думает, на хера ему вообще всё это сдалось. Но покорно ждёт наслаждающегося видами пассажира. Им удаётся задержаться в Твери не так надолго. Паша тоже всё понимает – не глупый, к счастью. Однако желание осмотреть всё буквально вырывается изнутри. И снова пыльная магистраль, припекающее солнце, хмурый водитель и доводящий его до перегрева пассажир. Тихие разговоры обо всём и одновременно ни о чём заполняют салон автомобиля. Юра отвечает односложно, а Паша врывается в монологи. К удивлению, Юра даже не хочет включить шум дождя на фон. По дороге они встречают парня, который настойчиво просит остановить. Видит, что такси. Паша просит, чтобы водитель остановился. А что, дополнительные деньги. Разве не это самое важное в этой чёртовой поездке? Но Юра соглашается не сразу, ссылаясь на то, что не положено,  лишь после уговоров останавливает машину на обочине. Парень бежит к машине и, радостный, открывает дверь переднего пассажирского сиденья. – Здрасьте, – здоровается он. – Давай назад, – быстро перенаправляет его Юра. Рядом с Пашей теперь сидит кучерявый парень с сумкой для гитары и рюкзаком, улыбается счастливо, а Паше жмёт руку. – Спасибо Вам большое, – говорит он, укладывая вещи. – А то никто ведь не останавливается. Всё спешат куда-то. Нет бы помочь человеку… А я, кстати, думал, что вперёд можно. – А вперёд – это для близких, – усмехается Паша, проговаривая это с издёвкой и смотря в зеркало. Юра лишь хмыкает, выезжая на дорогу. – Меня Сашей зовут, – представляется парень. – Но прикрепилось за мной Кикир. Хах, да, ну такое прозвище. – Паша. Он тянет руку и Юре. Юра, пожимая её, отвечает: – Не забудь пристегнуться, Кикир. Саша объясняет, где его можно высадить, у поворота на родную деревню. Рассказывает Паше и Юре, как его не взяли на какое-то песенное шоу, жалуется на плохую организацию и вообще не видят они талантов в этой своей Москве. Паша соглашается, поддерживает Кикира. Юра лишь молча следит за дорогой. – А вы, кстати, куда едете? – В Казань. – О, Казань. Прекрасный город. А откуда? – Из Петербурга. – Ещё лучше! Лучше Москвы, – хмыкает Кикир, явно обиженный на всю систему отбора песенных конкурсов. – Точно. Я восхищаюсь им. Это настолько потрясающий город, что словами не передать. Да, Юрий? – Паша заглядывает в зеркало, пересекаясь взглядом с Юрой. Тот что-то бурчит себе под нос. Павел на это лишь улыбается. – Кикир, я думаю, что ты должен нам спеть. Начинается. Думает Юра. Он не желает слушать песенки под гитару, потому что это тревожит его и без того расшатанный внутренний баланс. Догадайтесь, благодаря кому. Кикир соглашается, достаёт гитару и начинает что-то петь. Юра не вникает. Паша внимательно слушает и хлопает всякий раз, когда песня заканчивается. Не поездка, а ад. Но вскоре они доезжают до поворота на деревню Кикира, тот расплачивается, и Паша выходит с ним попрощаться. – Слушай, ты вообще не расстраивайся, что так случилось. Сколько ещё этих конкурсов будет! Всё получится. Если что, приезжай в Петербург, у меня есть знакомые музыканты, может, что-то и выйдет, – Паша поддерживает как может, видя грустные глаза Кикира. – О, спасибо. Правда, я подумаю. Они прощаются, и Паша возвращается обратно в такси. На улице уже темно, солнце практически зашло за горизонт, а Юра недовольнее, чем обычно. – Что с Вами? Он же заплатил. Доход дополнительный – разве не замечательно? Или кодекс таксиста нарушили? – хмыкает Паша. – Вы зачем ему надежду дали? Понятно же, что ничего не получится. – Получится. Вы же просто ничего не понимаете в музыке. – Да, точно, как я забыл, Вы же у нас ценитель всего прекрасного. Паша закатывает глаза – наступать на одни и те же грабли он не собирается, ссоры пустые не нужны, поэтому на его лице лишь на миг мелькает улыбка. Он оборачивается и резко пригибается к сиденью. – Нет, чёрт возьми! За нами хвост, Юрий! – Чего? – недоумённо спрашивает Юра. Что за бред несёт этот причёсанный? – Как они вообще меня выследили? Сворачивайте! Быстрее, быстрее! Юра настолько растерялся, что даже действительно свернул на дорогу, ведущую в поле. Остановившись спустя пару минут, он спрашивает: – Какого чёрта? Паша оборачивается и выдыхает. – Фух, кажется, оторвались, – а после, собравшись, говорит, – Я Вам не всё сказал… Думал, будет лучше, если Вы не узнаете… – Говорите же. – Я еду в Казань не чтобы посмотреть достопримечательности… А чтобы скрыться от очень опасных и плохих людей. Вы спрашивали, почему я не лечу самолётом, не еду на поезде. Там засады. – И что Вы сделали? – Юра немного напрягся, видя страх в глазах Паши. – Я украл деньги… Очень много… И драгоценности… Паша зажался и смотрел на Юру так, будто это у него он украл деньги. Юра вздыхает – сразу увидел, что с этим причёсанным что-то не так! Нужно немедленно сворачивать эту поездку и бросать парня к чёртовой матери. Не хватало ещё самому как соучастнику пойти. – И где они? – Там… В чемодане, – скомканно отвечает Паша. Юра на нервах выходит из машины, открывает багажник и достаёт чемодан. – Выходите. Паша действительно выходит, наблюдая за действиями Юры и недоумённо смотрит на него. – Поездку отменяю. Не хочу иметь ничего общего ни с Вами, ни с этими деньгами, ни с Вашим враньём. Парень хмурится и, сжимая кулаки от негодования, подходит к чемодану. – Вы даже не посмотрите, что там? – Зачем? Вы же сказали, что там. Он открывает, показывает содержимое и почти носом тыкает Юру в обычные вещи. Без намёка на что-то драгоценное. А потом резко теряется, смущается, видит разгневанное лицо Юры и говорит: – Просто хотелось разрядить обстановку… Не получилось, да? – Актёр из Вас так себе, – буркает Юра, закрывает багажник и садится обратно в машину. Задумчиво смотрит в окно. Паша в это время, смущённый и пристыженный, садится на заднее сиденье и осторожно пристёгивается. – Вот Вы сказали, что я мрачный, – слышится от Юры, и Паша выгибает бровь. Ого, он ещё будет после этого с ним разговаривать? – У меня просто кот дома. Один. Голодный и старый. А я тут с Вами во всякие глупые игры играю, пока он ждёт. Это ещё больше вводит Пашу в ступор, и он недоумённо смотрит на водителя. – Какой кот? – Мой кот. Арсений. – Совсем один? – Ну конечно, с кем же ему быть. Я же здесь. – Зачем Вы вообще тогда поехали? – тихо спрашивает Паша, начиная беспокоиться о коте. – Корм для пожилых котов знаете, сколько стоит? А операции? Там свои проблемы. Деньги очень нужны. – Юрий, немедленно езжайте обратно! – восклицает Паша, отстёгивая ремень безопасности и собирая вещи. – Когда закончу, тогда и поеду. – Сейчас же! – Паша спешно покидает салон автомобиля, сам же достаёт из багажника чемодан и движется к шоссе, пока на машине его догоняет Юра. – Павел, не беспокойтесь Вы так. Там автопоилка есть и еды полно. – Езжайте, я Вам говорю. Вы жестокий человек, Юрий. – А Вы? – Я о себе позабочусь, а кот  - нет. – Ладно, – вздыхает Юра, ведя такси рядом с идущим Пашей. – Я наврал, нет у меня никакого кота. – Есть. Он там сейчас сидит, голодный и грустный, ждёт Вас, потому что животные всегда ждут и любят даже таких людей, как Вы. Юра не выдерживает эту тираду, останавливает такси и бежит вслед за Пашей. Ну как же это сюрреалистично, ей-богу! – Ну Павел, постойте! Правда, нет никакого кота. Я просто хотел Вас проучить за Вашу ложь. Но Паша, нахмурившись, идёт вперёд. – Да ладно Вам! Не такой уж я и профессиональный врун. Садитесь уже. Паша останавливается и хитро смотрит на Юру. – Знаете, сяду только с одним условием. Начинается. Словно Юра уже должен умолять, чтобы ему давали заказы. Условие простое: Паша очень сильно хочет наконец вылезти в этот люк и понаслаждаться видами ночи. Юра махает рукой и соглашается, но если они будет ехать с минимальной скоростью. Всё-таки он как таксист ответственен за своих пассажиров. Пусть и таких наглых, как Павел. Паша действительно наслаждается, чувствует себя словно в музыкальном клипе и вдыхает летний ночной воздух. Юра говорит, что сейчас необходима ночёвка, и они заезжают во Владимир. Паша очень неохотно садится обратно и с грустью наблюдает, как люк закрывается. По пути выясняется, что по всему Владимиру нет свободных номеров в отелях. По приезде в один из них выясняется, что в городе научный форум и сейчас совершенно никуда не пристроиться. – Значит, будем ночевать в машине. Это же просто потрясающе! Будем смотреть на звёзды, наслаждаться видами… – Паша садится в салон такси, уже предвкушая идеальное завершение дня. Юра остаётся на улице и спустя несколько секунд телефонного разговора возвращается в машину. – Я нашёл нам место на ночь. Люкс номеров не обещаю, но будет, где поспать, – объявляет он, выезжая со стоянки отеля. – Ого. А где? – радостно спрашивает Паша. Такая перспектива тоже его радует. – У моих родителей. Паша выпучивает глаза и нервно хмыкает. – Неожиданно… Вот так сразу, да? – а потом до него доходит неожиданность ситуации. – Они действительно живут во Владимире? – Минут десять отсюда. – Так, ну… С пустыми руками нельзя, не по-человечески как-то. – Не стоит, мама сказала, всё есть. – Нет, поймите, это, правда, важно. Юра одаривает пассажира не слишком любезным взглядом через зеркало, и вскоре они подъезжают к торговому центру. Паша достаточно быстро, понимая, что уже и так поздно, выбирает торт, цветы для мамы Юры и коньяк для папы Юры. И, уже поднимаясь по лестнице подъезда к квартире родителей, Паша спрашивает: – А как Ваших родителей зовут? – Юрий и Людмила. – А отчества? – Можно и так, они не обидятся. Паша кивает, принимая. В квартире тепло, пахнет уютом и спокойствием. Паша с улыбкой осматривается, пока сын здоровается с родителями.  Мужчина лет пятидесяти с редкой проседью в тёмных волосах улыбается и тянет Паше руку. – Павел, – представляется он. Мать Юры, женщина низкого роста с круглыми очками на носу, в стороне не остаётся и тоже здоровается с Пашей рукопожатием. Они такие добрые, улыбаются постоянно, совсем не скажешь, что этот хмурый таксист, что сейчас стоит рядом и словно безжизненно смотрит на самых близких людей, которых не видел некоторое время, их сын. Паша любезно протягивает Людмиле цветы, и та буквально тает от прекрасного букета. – О, спасибо, Павел, это очень мило с Вашей стороны. Вы проходите, пожалуйста. Родители уходят, оставляя Юру и Пашу в прихожей. Они снимают с себя верхнюю одежду и обувь. – Ваши родители – прекрасные люди. Юра кивает и идёт вслед за родителями на кухню. Паша семенит за ним, продолжая осматриваться и изучать новое место. За ужином разговаривают в основном родители Юры и Паша. Юра молча поглощает пищу, потому что считает, что есть еду лучше без лишних разговоров – лучше усваивается. Родители рассказывают и про детство Юры, что несколько задевает его, но Паша лишь по-доброму смеётся и поглядывает на Юру изредка. Паша вздрагивает, когда неожиданно его ног касается что-то мягкое и пушистое. Опустив голову, улыбается. Рыжий кот трётся об его ноги и мурлыкает. – О, это Арсений вышел, – говорит с улыбкой Людмила. Паша в этот момент бросает удивлённый взгляд на Юру, а после принимается тискать кота, который выглядит вполне себе здоровым. – Он вообще к чужим не выходит и старается держаться подальше от гостей. Видимо, Вас он уже полюбил. Чувствует добрых людей. Юра никак не комментирует ни приход Арсения, ни слова матери. Она начинает что-то рассказывать, Паша увлечённо слушает, а Юра по обыкновению хмурит брови. Когда наступает время десерта, родители Юры переглядываются и, словно давно решаясь, спрашивают: – Павел, а ведь это Вы? Паша загадочно улыбается, а Юра недоумённо смотрит на эту троицу, ожидая объяснений. Видимо, только он здесь ни черта не понимает. – Да, – наконец кивает Паша. Юрий и Людмила в восторге смотрят на него. – А мы так и знали. Вас же невозможно не узнать. – О чём Вы? – вклинивается Юра. – А ты что, совсем не знаешь, кого везёшь, Юрочка? – мило спрашивает мама. – Маша просто в восторге от Вас, Павел! Юра отставляет чашку чая и с трудом пытается сложить пазл – причём здесь его младшая сестра и его странный пассажир? Паша же просто улыбается, узнав из разговора ранее, что Маша – младшая дочь этих замечательных людей и сейчас она в гостях у бабушки за городом. – Всё серьёзно? – неловко спрашивает он, зная любовь девочек-подростков к симпатичным известным мужчинам. – У неё вся комната в плакатах с Вами, – признаётся Людмила, смеясь. – И, Юрочка, если ты не понял, Павел – известный музыкант. Шок проскакивает в глазах Юры, но он решает, что это, в прочем-то, не его дело. Пассажира он довезёт, возьмёт деньги, и пусть дальше тот музицирует. Машу только жаль – кумира своего не встретит, расстроится, что он в её отсутствие был в их квартире. Паша неловко пожимает плечами, встречаясь взглядом с Юрой, словно извиняется, что раньше не рассказал. Юра решает не продолжать эту дуэль взглядов и уходит, ссылаясь на поздний час. Родители с Пашей тоже сходятся на том, что пора бы ложиться спать. Людмила ведёт Пашу за собой и помогает ему расправить кровать и словно никак не может что-то спросить, но наконец решается: – Павел… Я, конечно, понимаю, что глупо такое спрашивать, Вы с Юрой всего ничего знакомы… Но как он? – В смысле? – недоумённо спрашивает Паша, заправляя подушку в наволочку. – Ну, понимаете, он нам ничего не говорит. Отвечает всегда, что всё нормально. А нормально – это как вообще? Никак, значит. – Я считаю, что Юрий – очень хороший, но он какой-то… грустный, что ли, – печально усмехается Паша, действительно переживая за этого мрачного таксиста. – Это неудивительно. С тех пор, как Ани не стало, он всегда такой. Четыре года уже… – А Аня – это… жена? – предполагает Паша, задумываясь над этим. – Да, жена, – Людмила вздыхает и, чуть улыбаясь, говорит, – что ж, ладно, спокойной ночи. – Спокойной ночи, – отвечает Паша и садится на постель, погружаясь в думы. Людмила уходит, прикрывает дверь, а на её смену приходит Арсений. Паша берёт кота на руки и гладит, на что получает спокойное и умиротворяющее мурлыканье. Уже спустя некоторое время, когда все спали, Паша из любопытства покидает спальню и заходит в смежную комнату, где устроился Юра. Тот, вероятно, что-то смотрел на ноутбуке, но так и заснул в наушниках. Паша с улыбкой на лице подкрадывается и заглядывает на экран. Удивление отражается на его лице, а в груди становится тепло, когда там он видит свой концерт, записанный на профессиональную камеру и транслирующийся на музыкальных каналах. Прикусив губу от распирающих его эмоций, он уходит обратно в спальню и засыпает приятным сном. Наутро, когда, кажется, проснулись только птицы, Юра и Паша вновь садятся в такси и едут дальше. – Ехать нам ещё долго, поэтому давайте, может, без сюрпризов в этот раз? – просит Юра, надеясь, что они больше не будут тратить время на пустые прогулки. – Да, вообще без проблем, – соглашается Паша, но Юра слышит по тону, что это не так. – Но? – Ну я просто подумал… – Смотровая? – вздыхает Юра. – Смотровая! Там сейчас и людей не должно быть. Вам же это нравится, да? Смотровая во Владимире удивительно красива, так ещё и ведёт к реке. Паша спускается туда сразу же, и Юра, разумеется, идёт следом. – Так, давайте, кто больше, – Паша опускается на корточки, чтобы взять плоский камешек и пустить его по глади реки. – Вот, у меня один. Уже хоть что-то, правда? – Я не умею, – отвечает Юра, останавливаясь рядом. – Да ладно Вам! Это же легко. На эти слова Юра берёт совсем не плоский камень и кидает его в воду. – Ну Вы чего! – смеётся Паша. – Надо же плоский брать, а у Вас он какой-то угловатый. И кидать не на дно, а стараться по глади. – Из Вас неплохой инструктор, да? – хмыкает Юра и берёт из разнообразия камней плоский. Павел на это улыбается и останавливает свой взгляд на Юре. В голове всплывает тот факт, что ночью Юра смотрел его концерт, и внутри вновь теплеет. Глаза скользят по сосредоточенному профилю мужчины. – Смотрите, целых три! – усмехается Юра. – Ой, да? Я просмотрел. Давайте ещё раз! Юра кидает ещё, а следом за ним восторженно Паша. Но восторг сменяется наигранной обидой, когда он видит, что новичок обходит его. – Я всё равно на первом месте, понятно? – в лицо говорит ему Паша и уходит. Юра, впервые за долгое время улыбаясь, смотрит ему вслед. Вскоре под шинами вновь пыльная магистраль. Ввиду раннего часа поток машин не столь большой, и это Юре нравится больше, чем в любое-другое время суток. Паша, на удивление, молчалив. Юра изредка поглядывает в зеркало заднего вида, думая, что пассажир уснул, но нет, тот с улыбкой на лице рассматривает пейзаж за окном. Однако молчание заканчивается, когда Павел подаётся вперёд и неловко говорит: – Юрий… Я Вам столько всего рассказал, а Вы даже не упомянули про… кольцо. Для Паши это действительно важно. Вот уже не первый час они делят путь, еду, ночлег, а вот о таком важном факте Юра промолчал. Юре же не хочется влезать в личные глубокие дебри, рассказывая всем, почему он ходит хмурым и ни с кем не общается уже четыре года. – Вам мама рассказала? – хмыкает таксист и смотрит в зеркало – Паша кивает виновато. – Я Вам очень сочувствую, правда. – Не стоит. – Просто, знаете, уже четыре года прошло, и… может, пора двигаться дальше? – с надеждой произносит Паша, желая хоть как-то помочь мужчине в столь тяжёлой ситуации. Юра чувствует, как накатывает. Не гнев на парнишку за столь деликатную и сложную для него тему. А грусть, тоска, несоизмеримое чувство одиночество. Он останавливает машину на обочине, делает вдох-выдох…. Вспоминает те нелепые дыхательные упражнения Павла. Помогает. Помогает прийти в себя и продолжить путь. А после думает – излить душу пассажиру. – Я ей в первом классе сказал, что мы поженимся. Она очень любила музыку. Особенно скрипку. Родители не разрешали ей заниматься в музыкальной школе. Ну, знаете, свои заморочки и принципы. Считали это глупым и бессмысленным занятием. Я ради неё поступил в музыкальную школу и стал играть на скрипке, понемногу уча и её. Хотя в самом начале даже не мог представить себя с каким-то инструментом и вообще был равнодушен к музыкальной теме. Но она… она что-то пробудила во мне. Я любил смотреть, как горят её глаза, когда я играл ей, – в горле першит, а глаза слезятся, но Юра продолжает, зная, что говорит он это не в пустоту, а его действительно слушают. – У нас жизнь была вся впереди. А потом… Потом она умерла от рака… Знаете, я был с ней всегда, всё это время… Молился, чтобы она выкарабкалась и была со мной, но… Как же больно наблюдать, когда на твоих глазах постепенно умирает твой самый близкий человек, а ты ничего не можешь сделать. Паша на заднем сидении сидит молчком, слушает внимательно и сам подавляет слёзы. По окончании неожиданного монолога от таксиста, говорит, прокашлявшись, чтобы его голос не звучал хрипло: – Простите… Я как лучше хотел. – Лучше, Павел, будет заниматься своей жизнью и общаться со своими близкими, пока не потеряли. А родители где у Вас? С моей же жизнью мы разобрались, надеюсь. – А что, я не рассказывал? – несколько обиженно спрашивает Паша. – В экспедиции они, в Охотском море, открытия новые совершают. Юра хмыкает и кивает. Салон погружается в тишину, накрывая обоих с головой. Только ни у того, ни у другого мысли в голове не замолкают. Оставшаяся поездка до Казани не то, чтобы пестрит разговорами, но, по крайней мере, не тонет в тягучем молчании. Но Паша не сдаётся и всё решает, как прервать этот порочный круг. На одной из заправок выходит в магазинчик, где закупается мармеладом и ещё какими-то сладостями. Юра же хмуро заправляет такси, а после расплачивается. Замечая в зеркало заднего вида, что пассажир жуёт мармелад, Юра немного напрягается – боится, что причёсанный насорит, но выдыхает, считая это не такой уж большой проблемой. С каких пор, Юр? – Неужели Вам нравится мармелад? Он же такой сладкий… Или кислый… В общем, он – слишком, – спрашивает Юра, чуть кривясь. – Я всегда, когда нервничаю, ем мармелад. И он вкусный! – А Вы нервничаете? – Немного. А вот Вы всегда в таком состоянии, я прав? – Нет, – врёт Юра, хотя тревога уже всю душу залила своим морем. – Попробуйте мишек или червячков. Вам кто больше нравится? – Паша придвигается ближе, выуживая из упаковки «зверей». Юра недоумённо смотрит в зеркало заднего вида и хмыкает. – Никто. Но давайте мишек. – О, они вкусные. Паша подаёт таксисту мишек, и тот хмурится, не понимая совершенно, в чём вообще суть этой резины. Паша предлагает и другие. Юра пробует. До того момента, пока не попадается кислая, и его даже передёргивает. Пассажир смеётся от такой реакции, и из его упаковки вылетает парочка мармеладок. – Ну я же просил… – вздыхает Юра. – О, не бойтесь, ничего такого не случилось, – Паша подбирает «убежавших» «зверят». – А вообще я знаю, что Вам понравилось, и мармелад помог Вам немного прийти в себя. Не смейте отрицать, Юрий, я вижу это по Вашим глазам! А Юра и не отрицает, улыбается глазами и смотрит в зеркало заднего вида, куда бросает взгляд и Паша. И вот, наконец, перед нами Казань. Величественная, красивая… Юра даже немного понимает Пашу с его желанием смотреть на старину города и восторгаться. Конечная точка поездки намечена у ресторана. Юра лишь немного хмурится, замечая это. И вот, он паркует такси, а Паша меняет футболку на красивую и солидную рубашку. Стоп, к чему этот маскарад для простых прогулок? – Как Вам моя рубашка? – спрашивает Паша, выходя из машины. Юра вышел раньше, чтобы голову освежить. Как раз в Казани минут тридцать назад дождь прошёл. – Нормально, – пожимает плечами Юра, хотя очень хочется сказать, как Паше идёт эта рубашка. – Многословно… – Ну вообще я даже не знаю, с каких пор ресторан стал точкой привлечения туристов. – Ладно… – Паша вздыхает и подходит ближе, виновато опуская взгляд. – Я Вам снова соврал. – Какие у нас с Вами доверительные отношения, я поражаюсь, – Юра хмыкает. – Я иду на встречу выпускников. Пятнадцать лет. Можно Вы пойдёте со мной? И говорит таким голосом, смотрит такими глазами, будто и не врал никогда и вообще «простите, отпустите, я просто миленький котёнок и вообще у меня лапки!». Паша видит молчание и снова неловко признаётся: – Я и сам не очень горю желанием туда идти, просто… Они меня немного обидели, и с тех пор у меня проблемы с доверием. Мой психолог говорит, что нужно посмотреть страху в глаза… Может, тогда я буду говорить Вам исключительно правду. – А зачем Вам там я? – Для уверенности… Ну пожалуйста! Мне действительно так будет легче. Юра разворачивается и идёт к водительской двери. Паша опускает голову – ну вот, он не согласился, и вообще все эти попытки сблизиться были зря…Но Юра глушит машину и ставит сигнализацию, подходя к Паше. – Идём? Ресторан выглядит дорого, что подмечает для себя Юра. Он здесь смотрится лишним, не вписывается в антураж. Помещение снято только для встречи выпускников, и они уже во всю отмечают, не удосужившись подождать Пашу. Или он даже не упомянул, что появится на празднике? По удивлённым лицам бывших школьников это ясно больше, чем день. – Привет, – тянет Паша. Юра краем уха улавливает, что его голос чуть дрожит. – Не ждали, да? Говорит всё с улыбкой, а большинство его одноклассников сидят в шоке и переглядываются. – Это Юра, – представляет он своего водителя. – Мой жених. Теперь шок переходит и на лицо Юры, но он никак не реагирует, вроде бы, понимая, что он вывести пытается обидчиков. Показать, чего он добился. Он ведь музыкант известный и всё в таком духе. Однако сами одноклассники удивлены не столь сильно факту наличия жениха, что его немного вводит в ступор. Кто-то, видимо, самый активный и дружелюбный в годы учёбы, садит их на свободные места и с улыбкой предлагает шампанского. Юра отказывается, а Паша с лёгкостью осушает бокал. Юра хмыкает. Он замечает, как все начинают суетиться, предлагая то-это, но трое из них сидят молчком и буравят их обоих каким-то странным взглядом, перешёптываясь. Как дети, ей-богу. Одна из девушек начинает расспрашивать Пашу о жизни, он с улыбкой отвечает. – Вот, да, общаемся до сих пор. Все в Казани остались, – начинает рассказывать о их жизни одноклассница, которую, если Юра правильно услышал, зовут Надя. – У Марка с Лизой тут свадьба была, вот мы здесь и встречу выпускников решили сделать. Паша улыбается, почти натянуто, встречаясь взглядом с Марком. Марк когда-то был его лучшим другом, как и ещё двое – Игорь и Влад. А Лиза когда-то девушкой. Не было ни ревности, ни ностальгии, просто… странное стечение обстоятельств. – Ох, мои хорошие, – обращается он к своим бывшим друзьям, что смотрят на него… он даже не может объяснить как – там, вроде, и вина, и осуждение, – мы же как семья были, да? А вы столько лет вместе! И чего ж я, дурак, не приезжал? Вот смотрю на вас и вижу, как вы все близки… Ах, ну точно! Вы же презирали меня, не доверяли, а потом в один момент мечты лишили! Зал затих, все обращают внимание на них. А Юра, наблюдая за этой тирадой, наклоняется к Паше и шепчет: – Павел, всё нормально? – Ну конечно, всё в порядке, – улыбается Паша. – Может, поедем? – Юрий, – Паша наклоняется чуть ближе, смотря ему в глаза. – Рад был с Вами познакомиться. Езжайте домой. Я самолётом доберусь. От слов Паши в груди мерзко тяжелеет. Юра принимает желание пассажира и хмурится ещё больше, чем обычно, покидая ресторан. Опустошённый и обдумывающий случившееся, он идёт и заглядывает в окно, где, кажется, Павел уже вписался в чей-то разговор и задорно смеётся. Юра засматривается, а после хмурится и продолжает путь. – Юрий! Постойте! Он оборачивается. Его нагоняет Надя. Она убирает выбившуюся прядь со лба и останавливается рядом с Юрой. – Вы что, уже уезжаете? – Приглядываю. – Ах, благородное дело, да, – неловко отвечает Надежда. – За ним, да, стоит приглядывать. Мальчик хороший… Только фантазёр. Надя смотрит на друга в окно и улыбается своим мыслям. – В школе нам говорил, что родители его в Диснейленде работают. И скоро его заберут. А мы верили. Верили  и что они весь класс могут свезти туда и всё там показать, – она грустно хмыкает. – А, с другой стороны, что ему, правду, что ли, говорить? – Какую правду? – с недоумением спрашивает Юра. Надя тоже несколько удивляется такому вопросу, считая, что Юра с Пашей достаточно близки. – Что бросили они его, когда лет пять Пашке, что ли, было. Причины как таковой нет, но, может, мы не всё знаем. Да и он… Откуда ему правду-то всю знать, да? Опекуном его тётка стала, которая тоже особо за ним не смотрела. Да и, если честно, только из жалости его к себе забрала, а так… и на мечту его ей наплевать было. Дружкам его тоже… – Надя кивнула, пряча взгляд в ещё не высохшем асфальте. – Паша лучше всех учился, они и пользовались этим. Мне жаль его всегда было, я иногда с ним была, чтобы, знаете, не страдать в одиночку. Это ж не самое приятное дело. А Паша добрый такой, жизнерадостный, отзывчивый… Думаю, Вы и сами заметили. Он после школы подрабатывал где-то, на билет до Петербурга копил. Хотел именно там музыкой заниматься. Марк со своими парнями не поддерживал, конечно, называя его бесталанным и, мол, зачем эта музыка нужна… Стоящими делами надо заниматься. Его только учитель музыки понимал, помогал ему. И Паша со своим открытым сердцем влюбился в него. Узнали парни как-то об этом и слух пустили, что Паша с Лизой только для прикрытия. В целом, так и было, только зачем друзьям быть такими уродами? А Пашка наивный, даже и не понял, что это они были. Я ему как-то сказала об этом, он лишь отмахнулся. Хоть сейчас понял это – я очень рада. И вот они до последнего такими мерзкими были. Он, когда билет купил, пришёл им показать, сказать, что, вот, уезжает завтра. Марк выхватил из его рук билет и разорвал. Паша тогда правильно сделал, что с ними общаться перестал. Отстрочили они ему переезд, но он не сдался, пошёл, накопил снова и уехал, уже никому ничего не говоря. Надя выдыхает. Юра не понимает, зачем она это всё ему рассказала, но сердце сжалось от истории, и он снова бросает взгляд на Пашу. – А вы сколько с Пашей вместе? – Один день. – Смешно, – улыбается Надя, не зная, что это и есть правда. А Юра понимает, что она не поверила и ему, если честно, даже хорошо с этого факта. – Вы молодцы, что приехали. Я очень хотела с Пашей встретиться, сказать, что я горжусь им, хоть мы никогда и близки не были. Вы берегите его. Видно, что он любит Вас. Надя улыбается напоследок и возвращается обратно в ресторан. Юра с минуту обдумывает её слова и бесповоротно решает, что он никуда не уедет. Поездка ещё не окончена. Толкает дверь, и его снова накрывают звуки ресторана. Слышны разговоры, стук бокалов и музыка, льющаяся из динамиков. – Любимый, ну ты куда пропал? – слышится знакомый, успевший природниться, голос. К нему подходит Паша и улыбается, а после переходит на шёпот, – пригласите меня на танец. Они же смотрят! Юра давно не танцевал, последний раз, наверно, с Аней лет… семь назад? И хочет отказаться, но снова видит этот взгляд, неловкую улыбку, покрасневшие щёки и понимает, что не может просто уйти. Он кладёт руки на талию Паши, чуть притягивая к себе, а тот, в свою очередь, устраивает свою ладонь на его плече. Они начинают кружиться под какую-то медленную песню. Неловко, неуклюже, но так… хорошо. – Вы чего не уехали? Пожалели меня? – Паша хмыкает. – Павел, уедем, а? – просит он, не желая больше здесь оставаться. А самое главное – оставлять здесь Пашу. – Вы с Надей о чём-то общались, я видел, – Паша кивает своим мыслям. – Знаю, кажется, о чём был разговор. Жалко меня стало, и Вы вернуться решили. Только не надо вот этого, пожалуйста. Меньшее, что я от Вас хочу, это жалости. Вы, кстати, правы, насчёт того, что дальше жить не пытаетесь. Потому что сколько не сбегай, не улетай, не уезжай куда угодно, хоть на край земли, от себя-то не сбежишь. И останешься навечно торчать в темноте. Голос Паши глухой, тяжёлый, и Юра хочет сказать, что это не так и вообще он хочет наконец переступить это «дальше» и узнать, что там, как рядом с ними проходит Лиза, а на лице Паши расцветает улыбка. – Лиза, ты куда? – Покурить, – неловко отвечает девушка. – Ну нет, без танца ты не уйдёшь, – Паша подзывает её к себе, и Юра видит, как моментально всё внимание Паши перетекает с него на эту брюнетку. В груди что-то свербит, и он отходит, садясь за стол и решая переключиться на еду. Кажется, тут неплохо готовят. Одноклассники, а особенно Марк, замечают, как начинают танцевать Паша и Лиза. У бывшего друга, кажется, руки начинают чесаться, но действий не предпринимает, лишь выпивая залпом бокал шампанского. – Ты раньше лучше танцевала, Лиз. Помнишь, на дискотеке в девятом классе? Тогда мы были лучшей парой вечера. Навык ты подрастеряла, – усмехается Паша. – Да нет, я просто выпила, – смущённо отвечает Лиза. – Тогда ты тоже не особо трезвая была, – смеётся он ей в ответ. – Вспоминала меня? Признавайся. – Ну да, – неловко говорит девушка, немного стесняясь правды. – Первая любовь – она такая. Жаль, что у меня она была не с тобой. Ты ж хорошая девчонка. А Лиза действительно его тогда любила. И смотрит сейчас на него такими глазами, полными сожаления и утраты, что словами не передать. Жмётся к нему словно ближе, но знает, что не получит ничего, как и тогда не получила. Их идиллию прерывает Марк, не выдерживающий этот спектакль. Он подходит к ним, а Паша лишь улыбается, разрывая объятия с Лизой. – Милая, разрешишь нам немного со старым другом поболтать? Лиза, уловив момент, сбегает. А Марк смотрит на Пашу, строит дружелюбное лицо, а сам в карманах кулаки сжимает. – Пойдём со мной, Личадеев. Давно не виделись, поговорить хочется. И Паша идёт с желанием гештальт закрыть. Юра наблюдает за ними, но продолжает сидеть, хотя его задевает какое-то непонятное предчувствие. В прочем, может, это надумано и Марк решил исправиться. Кто знает, возможно, тоже на сеансы к психологу ходит, как и Паша. Однако всё равно сидит как на иголках, готовясь в любой момент вмешаться. Спустя каких-то пару минут возвращается Марк, довольный собой. Паши не видно. Юра хмурится и спрашивает у проходящего мимо Марка: – Где Паша? – Курит. Юра сразу понимает, что что-то здесь не так. За всё время, что они провели с Пашей, Юра ни разу не видел его с сигаретой. Иногда сам выходил на улицу, чтобы освежиться, и доставал сигарету. Паша просто стоял рядом и рассматривал пейзаж, иногда докучая вопросами. Конечно, Юра не мог знать всего – они лишь день знакомы, однако всё равно подрывается и выбегает из ресторана. Оглядывается и понимает, что Паши поблизости нет, и решает проверить свою худшую теорию, двигаясь к углу здания. Там небольшая подворотня, пропитанная не самыми прекрасными запахами. И его сердце колет, когда он видит Пашу, сидящим на земле и прислонившимся спиной к кирпичной стене. Он прижимает руку к носу, пытаясь унять кровь. На щеке виднеется рана. Юра оказывается рядом с ним за считанные секунды, присаживаясь на корточки. Прекрасная рубашка оказывается безнадёжно испорченной кровью. – Эй, Павел, Вы как? – Нормально, честно, Юрий, я в порядке, – улыбается Паша, но видно, что это ему даётся нелегко. – Идём, у меня в машине аптечка. Юра поднимает Пашу с земли и, прижимая к себе за плечи, ведёт к парковке. Паша идёт неловко, словно от удара ему мозги вынесли. Но, видимо, Марк встряхнул знатно, проехавшись массивным кольцом по его щеке и заехав по носу. Открыв машину, Юра сажает Пашу на заднее сиденье. Вскоре, найдя аптечку, достаёт из неё всё необходимое и начинает останавливать кровь, а после обрабатывать рану. – Снова меня спасли, да? – усмехается Паша, немного придя в себя. – Предупреждаю, Юрий, после третьего раза нам придётся пожениться. Юра в ответ лишь хмыкает. – Надеюсь, Вы успели ему высказать всё, что хотели? – спрашивает он. – О да, за это и получил. – Рад за Вас, – искренне говорит Юра. – Получается, сделали всё, что нужно? – Как будто груз с плеч. Юра улыбается в ответ и смотрит на парня, изучая его побитое лицо и делая вид, что не пялится, а высматривает повреждения. – Выглядите лучше. – Спасибо за комплимент. Может, поедем? – Да, отличная идея, – Юра выходит из машины, но задумывается, держась за ручку ещё не закрытой двери. – Я вернусь через минуту, хорошо? – Да, – кивает Паша и теперь задумывается он. Юра уже закрывает дверь и спешит обратно к ресторану. Паша открывает её и кричит вслед, – Позовите Надю, пожалуйста! Юра кивает. Да, кажется, Надежда – единственный нормальный персонаж в этом балагане. В ресторане всё так же не стихают разговоры, словно ничего и не произошло. Юра сжимает кулаки, злясь на недоодноклассников, и идёт к Наде. – Надежда, Вас Паша зовёт. – О, меня? – она действительно удивляется, но поспешно поднимается. – Хорошо… Они вместе идут на выход, но прежде чем уйти, Юра разворачивается к одноклассникам Паши и громко объявляет: – Вы все долбоёбы! И под хихиканье Нади и недоумённые взгляды они вместе покидают ресторан, возвращаясь к машине. Паша выскакивает из автомобиля. Он переоделся – на нём чёрная футболка. – О боги, Паш, это Марк тебя так? – Надя подходит к нему и чуть касается лица. – Да всё хорошо, Надюш, пойдём, – они чуть отходят от такси, пока Юра прижимается к капоту, складывая руки на груди. – А почему твой жених на такси? – не понимая, спрашивает Надя шёпотом. – О… Ну приврал немного, – Паша виновато опускает голову, краснея и улыбаясь. – А чего ты на него так смотришь? – лукаво улыбается Надя. – Да никак я на него не смотрю… – Да ладно тебе. Он тоже смотрит. Паша бросает взгляд на Юру, а тот, снимая с себя все подозрения, показывает, что остаётся не так много времени. Паша кивает. – Я хотел сказать, что… благодарен тебе. Ты всегда была рядом, а я этого даже не ценил… Не знаю, наивный слишком… – Да брось, давно это было. Я рада, что ты всё-таки повзрослел. И счастлива, что ты добился своей мечты. Я горжусь тобой, Паш. Улыбка расцветает на лице Нади. Паша обнимает её так крепко, как никогда до этого. Он сдерживает ком в горле, кусая губу. – Спасибо. Я позвоню тебе, Надь. Обязательно. – Буду ждать. Спустя некоторое время прощаний Юра заводит такси, и они выезжают в излюбленный Петербург. Паша смотрит в окно и понимает, что Казань для него никогда не была такой родной, каким стал Питер. На душе хорошо – он сделал всё правильно, поставив точку в своём прошлом, тянувшимся за ним мерзким змеиным хвостом. На улице снова заряжает дождь, словно смывая следы ушедших лет. Паша порывается спросить у Юры то, что мучит его уже давно, но кусает губу, решая, что не стоит. Или просто боится переступить черту. В который раз встречается с ним взглядом в зеркале заднего вида и неловко улыбается. Уголки губ Юры тоже поднимаются, и тепло разливается в груди Паши. Дорога назад в большей степени тонет в молчании. Паша от пережитых эмоций много спит, на разговоры у него не хватает сил. Лишь изредка они общаются о чём-то несерьёзном, пытаясь отвлечь себя от гнетущего и удушающего чувства внутри. И вот, такси останавливается не так далеко от Петербурга. Конечной точкой был какой-то пустырь, но сейчас здесь полным ходом идёт подготовка к съёмкам клипа. Паша просыпается от торможения и еле как разлепляет глаза. – Что, уже приехали? – Да. – Вы бы могли разбудить меня, чтобы я хоть немного собрался, – на самом деле, причина в другом. Паша думал, что, если время уже будет удушать своим скорым исходом, он наконец сможет сказать то, что таил. – Подумал, что так будет лучше. – Для кого? – Для обоих, – и это звучит как приговор, от чего Паша до боли кусает губу. – Но, Юрий… – Хорошего Вам дня, Павел. Было приятно познакомиться. В сердце Паши словно что-то рвётся, и он поспешно берёт дорожную сумку и выходит из машины. Сам открывает багажник и достаёт чемодан. К нему подходит  Юра и пытается помочь, но тот упорно хочет сбежать, чувствуя, как душа болит с каждой секундой всё больше и больше. Юра хватается за ручку чемодана, когда Паша уже готов уйти, и смотрит в глаза: – Всё равно бы ничего не вышло. – Я знаю, – Паша отвечает гордо, делая вид, что совсем не больно. – Но Вы даже не попытались. И уходит, оставляя Юру в смешанных эмоциях. Оставаться здесь он больше не видит смысла и уезжает, в голове по миллиону раз прокручивая их последний разговор и думая, всё ли он сделал правильно. Но ни черта не понимает ни ситуацию, ни себя. Едет на мойку. В салоне перед этим находит парочку мармеладных мишек. Там он наблюдает, как смываются все воспоминания, когда с машины вместе с пеной сходит дорожная пыль. Только в сердце так и остаётся пустота. Следом едет домой и впервые за несколько лет заглядывает в шкаф, где в чехле пылится любимая скрипка, так несчастно брошенная им гнить. Юра думает, что Паша как музыкант оценил бы и её, и его игру. Руки помнят. Помнят аккуратные движения смычком и пальцами. В голове становится чище, когда музыка обволакивает с головы до ног. И хочется играть, играть, играть… И не думать о Паше, но в голове каждый раз всё равно всплывает его образ, задорный смех, вечная наивность, любовь к миру, причёска эта странная, щенячьи глаза и улыбка, такая светлая и очаровательная. На следующее утро, проснувшись от назойливого звонка, Юра поднимает трубку. – Юрий Юрьевич, доброе утро! Из службы поддержки такси, – слышится женский голос. – Да, я Вас слушаю. – У нас тут заявление по Вашему последнему заказу. У пассажира, вроде как, вещи какие-то ценные остались. Вы ничего не находили? – Нет, я бы сообщил, – недоумённо отвечает Юра. – В любом случае, я думаю, Вам лучше разобраться. Юра приезжает к дому Павла так быстро, как, кажется, не ездил никогда. В грудь бьёт дежавю. Всё тот же дом, та же машина, два человека. Только пережившие два дня как за вечность, которая «только вдвоём и навсегда». И вот, кажется, появился шанс притянуть эту вечность к себе. Как и тогда, пару дней назад, из подъезда выходит Паша. Только такой родной… Правда, чуть хмурый и делает вид, что они с Юрой незнакомцы. Юра хмыкает про себя. – Здравствуйте. Спасибо, что приехали. Я постараюсь быстро, – дежурно отчеканивает Паша и указывает на багажник. Что он там мог забыть? Кажется, Юра всё просмотрел после поездки. Паша заглядывает в абсолютно пустой багажник и что-то там упорно ищет. – Так, ну я совершенно не могу понять, куда я его дел. Ну вот, если мне память не изменяет, клал я его куда-то сюда… И вообще… Ну рано же моей памяти меня подводить, правда? Он что-то постоянно бормочет, разговаривая с самим собой, крайне сильно волнуясь и от этого много болтая. Юра улыбается, прекрасно зная, что ничего он не терял. По крайней мере, материального. И хватается за шанс, предоставленный ему судьбой и самим Пашей, не побоявшимся переступить свои страхи. Он открывает дверь переднего пассажирского сиденья. – Павел! Паша неуверенно выглядывает и выгибает бровь. Его зовут на место только для близких? Вот это честь. Паша прячет улыбку и закрывает багажник, принимая приглашение Юры и садясь на пассажирское сиденье. Юра садится рядом, и с минуту они молчат. Никто не знает, как начать разговор. И нужны ли тут слова, когда оба идут навстречу друг другу и всё становится ясно? Юра не хочет никуда ехать, кажется, уже и так сполна накатались на этих американских горках, поэтому поворачивается корпусом к Паше и ловит его бегающий взгляд и играющую на губах улыбку. Он берёт его за подбородок и поворачивает к себе. – Я готов идти дальше, – произносит он, глядя прямо в глаза Паши. – Я рад за Вас, – кивает Паша. – И с кем? Нашли кандидатуру? – С тобой. Паша не может сдержать удивлённого вздоха, сорвавшегося с губ, пока сердце готово выпрыгнуть из груди. Юра тянется к Паше аккуратно, с трудом нарушая личное пространство, боясь задеть или потревожить. Но Паша в ответ тянется и размякает в руках Юры, когда их губы находят друг друга. Это накрывает с головой как цунами, и чувства, копившиеся так мало и одновременно так долго, выплёскиваются за края. Но показать их полностью, оголив душу, им только предстоит. Там, где дальше. Там, где они.