Лживое Божество

Минул месяц с тех пор, как Наомори отрёкся от титула Великого Императора Империи Земли. Он больше не носил маршальский мундир, не произносил громких речей. Его день начинался рано, с того, что он разжигал огонь в печке своей чайной лавки. Он вновь стал тем, кем был когда-то — простым чайным мастером. Но теперь он был не один. Рядом с ним была она — Кувира. Она встречала утро в тишине, вместе с Наомори, помогая ему протирать столы, улыбаясь гостям и беседуя с ними. Несмотря на простую жизнь, они были счастливы. Вечерами Кувира распускала волосы, Наомори готовил чай, и они обсуждали, как прошёл день. А в мире, тем временем, многое изменилось. Империя Земли, как единое государство, перестала существовать. Её территорию поделили на десятки независимых провинций. В одних уже прошли губернаторские выборы. В других, напротив, жители ждали, не решаясь действовать. Не все провинции были готовы к самостоятельности, но процесс пошёл. В Республиканском Городе недавно завершились президентские выборы. Победу на них, одержала Чжу Ли Мун — подруга команды Аватара Корры и супруга известного миллиардера Варика. Её инаугурация должна была состояться через несколько дней. Готовилось большое торжество. Пока народы жили с мыслью, что мир во всём мире наконец то наступил, в горах, где воздух редкий, а тишина — почти абсолютная, сидел человек в простой серой одежде. Его звали Ямаути. Он был магом воздуха — не по рождению, но по силе, полученной в день гармоничного сближения. Он сидел в позе лотоса на краю обрыва. Глаза были закрыты, дыхание ровное. — Разбей земные оковы, — тихо произнёс он. — Очисти свой разум. — Стань ветром. Эти слова он повторял вновь и вновь. Они стали для него сутью его пути. Он не был похож на других магов воздуха. Он не носил монашеских одежд, не следовал их традициям. Он был сам по себе. Вдруг, его тело медленно оторвалось от земли. Ветер закружился вокруг него, словно обнимая. Ямаути раскрыл глаза. В них светилась уверенность. Он плавно опустился на землю, встал. В его лице не было ни гнева, ни мира — только безмолвная решимость. — Три с половиной года, — произнёс он. — Прошли не зря. И он медленно направился вниз с горы