Бунтовщик

Министр быстро шагал по пустым коридорам замка. Не так давно произошёл бунт в тюрьме. Архибрат переваривал всю информацию, что ему доложили: кто-то из заключённых подтолкнул остальных на неповиновение стражам. Крики, свист, шум подручными средствами, оскорбления в сторону папах. Мужчина нахмурился, даже небольшое мысленное представление этого цирка вызывало головную боль. Помимо всего перечисленного, его раздражал ещё один факт: неужели никто из его верных подчинённых не мог нормально справится со всей этой толпой? Кучка крашенных идиотов, которые не смогли быстро вернуть прежнюю обстановку в тюрьме. Как так вообще случилось... Единственное радовало– спустя некоторое время, этого загадочного бунтовщика нашли. Казалось бы, отдать приказ о его казни и забыть об этом инциденте(с последующей работой с документами), но что-то внутри тревожило. Описание этого бунтовщика показалось как на зло знакомым... Да чего греха таить, ещё кое-что заставляло министра не отдавать мелкого преступника в руки папах. Правителя не было в его собственных покоях... Где тот до этого валялся не выходя чуть ли не месяц. Может быть, это просто совпадение... А может он каким-то образом попал в тюрьму. В голове всё продолжали метаться мысли. С минуты на минуту должны были привести бунтовщика к нему. Будет радостно, если это не будет его правитель, а просто какой-то недоумок. Где-то далеко послышался глухой стук. Главные двери. Привели. Архибрат скрыл и малейшие намеки на тревожность в его лице, выходя в главный зал. Двое папах стояли на пороге. Рядом, с лёгким пошатыванием, находилась более мелкая фигурка. Министр невольно стал всматриваться в неё, из-за всех сил стараясь убедиться в том, что это не его правитель. Прошу, пусть он будет где угодно, но только не с ними. Юноша свалился с ног на колени, чем вызвал явное недовольство у стражей. Наконец-то в темноте стало чуть лучше видно силуэт: юноша, довольно худощавый, с волосами чуть выше плеч и в плаще... Слишком знакомом. Министр сделал вдох. Не может быть. Подойдя ближе, мужчина таки убедился в своём страхе: перед ним, на коленях и тяжело дыша, сидел его собственныей правитель. Министр перевёл взгляд на папах: –... Так значит.. Это зачинщик бунта? – Так точно, ваше светлейшество– страж наклонился, хватая юношу за волосы и задирая его голову. Архибрат невольно стал изучать лицо парня: под глазом виднелся уже посиневший крупный синяк, на щеке пара ссадин; под носом тонкий, давно застывший, след от крови, чего не сказать о губе, которая все ещё поблескивала бурым оттенком. В глазах читались страх, паника и сильнейшая мольба о том, чтобы его спасли. Покачав головой, министр задал ещё один вопрос: – Вы в этом уверены? – Да, его сдали его же сокамерники. Министр погрузился в раздумия. Много времени не было, надо как-то вызволять господина из этой ситуации. Что же делать... Архибрат прикрыл глаза, перебирая варианты. Ни за что нельзя сделать так, чтобы его вернули в тюрьму... Как же оставить в замке? Мужчина резко открыл глаза, но все так же сохранял спокойствие на лице: – Отведите его в темницу. В замке. Я чуть позже решу, что же с ним делать. – Но, ваше светлейшество, мы бы могли... – Без "но". Я подумаю над более достойным наказанием для такого преступника, нежели обычный тюремный срок. Папахи неуверенно переглянулись, но лишь резким рывком заставили юношу вновь встать на ноги. Правитель пошатывался, а как только группа сдвинулась, стало ясно, что тот ещё и прихрамывает. Архибрат отвернулся, ведя за собой стражей. Как его правитель вообще смог в ЭТО угодить? Каким образом тот оказался в тюрьме, так ещё и смог поднять преступников на бунт? Устроить весь этот переполох... Неужели тому не хватило того инцидента в церкви? Министр шел погруженный в свои мысли, когда те уже шли по более мрачному месту. Краем глаза, мужчина заметил, как юноша нервно оглядывается на камеры вокруг. Архибрат смог лишь вернуть свой взгляд обратно на дорогу, дабы не споткнуться о какой-нибудь торчащий кирпичик в темноте. Пока папахи рядом, тот не мог ничего сделать. Нельзя позволить себе каких-либо ошибок, что повлекут за собой потерю репутации. Остановившись около одной из камер, тот кивнул головой в её стороны. Папахи послушно открыли дверь, с огромной силой выталкивая туда юношу. Тот, естественно, потерял равновесие, довольно резко падая и, очевидно, весьма больно ударяясь плечом. Министр стоял за спиной стражей, оттого и смог позволить себе на секунду скривиться от всей этой картины. Послышался короткий вздох, а после несколько тихих всхлипов. Юноша продолжил лежать на боку, сжавшись в жалкий карачик. Министр, встретив папах своим привычно безэмоциональным лицом, принял ключи от камеры и увел папах. По дороге, мужчина лишь молился на то, чтобы те поскорее ушли. Наконец-то, проведя тех взглядом и точно услышав, что главные двери хлопнули, Архибрат быстрым шагом вернулся обратно. Глаза нервно перебирали камеры, хотя тот прекрасно помнил где сейчас его правитель. Вернувшись к нужной камере, послышался щелчок и противный скрип. Алебард прошел внутрь. Правитель осторожно сел на колени, поднимая заплаканный взгляд. Внутри всё неприятно сжалось. Было слишком больно смотреть на господина в таком состоянии. Архибрат осторожно спустился на корточки рядом с юношей. Осторожно взяв того за подбородок, вновь начал внимательно осматривать своего правителя, пока тот начинал оправдываться: – Алебард! Я... Я не правда не знаю, как всё к этому привело! Я просто... Ну... Да я поступил глупо, после чего попал в тюрьму... И этот бунт... Просто... Я не знал, как я могу оттуда выбраться! Я боялся что погибну там и... И... Министр осторожно отпустил лицо юноши, заглядывая в красные от слёз глаза Зонтика: – Свои оправдания скажите завтра. С более свежей головой. Сейчас я уж точно не намерен выслушивать это. В особенности, после всего что вы натворили. Вы хоть представляете, какой опасности себя подвергли? –... Да– послышался всхлип и новые капли слез потекли по мокрым щекам–... Но я! – Достаточно. Вас надо отвести в больничное крыло. Министр здоровья займется вами и вашими побоями. Зонтик опустил голову, приобнимая себя за плечи. На колени упало несколько крупных капель слез. Мелкая фигурка то и дело вздрагивала от всхлипов. Министр осматривал юношу, а точнее его плащ, что теперь был порван в парочке мест. И даже ... Порезан? Папахи явно того не жалели, оно и неудивительно. Взгляд упал на ногу правителя, что не была скрыта плащом. На тонкой коже виднелась огромная темная гематома. По телу пробежало неприятное напряжение. Неосознанно, Архибрат позволил себе наглость– отодвинул часть плаща, ещё больше открывая себе ногу юноши. Тот нервно дернулся о отполз, поправляя ткань обратно. Однако, тех коротких секунд хватило на то, чтобы рассмотреть ещё большее количество синяков и ссадин. Алебард нахмурился, серьёзно обращаясь к Зонтику: – Господин... Вы не могли бы на пару секунд снять свой плащ? –... Н-нет– задрожал голос юноши. – Позвольте. Но даже если хотите скрыть ваши синяки сейчас, то я узнаю о них позже. От министра здоровья. Парень мялся, красными глазами бегая по камере. Однако, министр был упорен: – Господин. Это важно. Я волнуюсь за ваше состояние после этого инцидента. Правитель был явно не в том, положении, чтобы хоть как-то противостоять. Тот явно хотел как-то возразить, однако лишь осторожно ухватился дрожащими руками за низ плаща. Мягкая ткань быстро скользнула по коже и осталась в руках парня. Перед глазами предстала ещё более неприятная картина: весь юноша был усеян тёмными синяками; где-то виднелись ссадины с застывшей на них тонкой коркой крови; мелкие порезы красовались на руках. Наибольшее количество темных пятен приходилось на ноги и руки юноши, очевидно из-за того, что тот защищался от ударов. Архибрат даже представить себе не мог, что когда-нибудь вообще увидит своего правителя... Избитым до такого состояния. Зонтик продолжал слегка трястить и тихо всхлипывая. У того не было сил даже на то, чтобы нормально смотреть, лишь тупо палиться в пол. Алебард ощутил, как в горле образуется неприятный ком. Самый обычный, как казалось, день, сейчас оборачивался чем-то ужасным. Министр, конечно, помнил, что его стражи весьма жестоки... Но даже представить не мог, что они когда-нибудь навредят Зонтику. Юноша перевел заплаканные глаза на Алебарда. Было слишком непривычно видеть их такими... Пустыми. Правитель, хоть и мог хандрить, но старался сохранять спокойствие: – Твои папахи... Весьма жестоки...– дрожащий голос прервал долгую тишину. – Прошу простить, Господин... Но... – министр некоторое время промолчал, подбирая слова– К сожалению... Сейчас для них, вы лишь очередной мелкий преступник. Они не будут относится к вам лояльно. А если ещё вспомнить, что вы устроили бунт... Я абсолютно не удивлен. Как бы это ужасно не звучало. –... Ясно... – Зонтик ещё сильнее поник, опуская взгляд вновь на пол и сдерживая очередной всхлип. Министр хотел осторожно положить свою руку на плечо, сказать какие-нибудь слова поддержки... Но ничего не шло на ум. Не был Архибрат создан для того, чтобы утешать других людей и даже собственного правителя. Алебард тяжело вздохнул, медленно выпрямляясь. Юноша, понимая что его побои больше никто не смотрит, весьма быстро нацепил плащ обратно, так вставая с пола в след за министром. Зонтик осторожно зацепился за рукав архибрата, когда понял, что слегка шатается и понемногу теряет равновесие. Министр покачал головой, но помог своему правителю. Осторожно вывел из камеры, а потом и вовсе в знакомые коридоры. В сторону медкорпуса те шли в тишине и чертовски медленно. Слишком непривычно видеть Зонтика таким поникшим... Алебард все же постарался хоть как-то помочь юноше, взяв того под руку. Однако, это больше их скорость не сделало. Министр проклинал все на свете, что могло привести Зонтика к этому. Как вообще так вышло? Мысли постоянно крутились только вокруг этой мысли. Алебард делал всё, дабы Зонтопия была безопасной, и уж тем более, желал спокойствия своего правителю... Министр покачал головой, отгоняя от себя лишние мысли. Сейчас не стоит строить теории из пустоты, завтра спросит и всё узнает у своего господина, когда тот будет в более стабильном состоянии. Наконец-то, показался коридор медкорпуса. Архибрат помог Зонтику дойти до ближайшей медсестры. Объяснив что произошло и полученные травмы, юношу увели куда-то в кабинет. Алебард вздохнул и отошел подальше. Противный запах медикаментов и больных неприятно бил в нос. Министр уперся спиной в стену, ожидая, когда к нему вновь приведут правителя, или хотя бы сообщат, останется ли тот в больничном крыле на какое-то время. Тишина и скрытая тревога дали о себе знать. В голову Алебарда вновь полезли мрачные мысли. Зонтик был тем самым человеком, про которого ни за что не подумаешь, что тот может попасть в тюрьму. Почему? Как? Что сделал его добрый правитель и как оказался в тюрьме? Не мог же Зонтик нарушить закон! Украсть что-то, избить кого-то или... Нет, на что-то хуже даже представлять не хотелось. Правитель просто был не способен на это. Казалось, что даже к самым ужасным людям, тот мог отнестись мягче. Сложно назвать этого юношу преступником... По крайней мере, раньше нельзя было назвать. Министр вновь нахмурился. Может правителя кто-то обманул? А после подставил... Такое было хоть чуточку логично. Зная доверчивость Зонтика... Алебард покачал головой. Та начинала предательски болеть, да и стоило вспомнить свою идею, промелькнувшую чуть раньше "подожди завтрашнего дня и спроси своего правителя. Не стоит строить теории". Министр, сделав глубокий вдох, постарался переключить свои мысли на что-то более позитивное... Наконец-то, к нему привели Зонтика. На его лице красовалась парочка пластырей. Часть рук и ног скрылись за бинтами. Тот, все так же прихрамывая, вернулся к архибрату: – Поможешь... Дойти? Больше я не буду тебя донимать за этот вечер... Обещаю... Прости пожалуйста... – Вас так спокойно отпустили? Несмотря на хромоту? – Да... Сказали, что ничего серьёзного. Быстро пройдет. Министр, с лёгким недоверием глянул на Зонтика, но перечить ему не стал, а лишь вновь взял того под руку. Вряд ли юноша ему наврал, а вот Дублет о его состоянии... Ладно, не важно, сейчас правителю нужен покой. Да, это не входит в обязанности министра... Однако... Сейчас тот хотел помочь юноше. Не хотелось оставлять его в таком состоянии. Алебард, небольшими шагами, направился вдоль коридора, осторожно придерживая юношу. Наконец-то, нужная комната. Зонтик аккуратно выбрался из рук архибрата, подходя ближе к двери. Тихий щелчок замочной скважины и скрип старых петель. Юноша прошел в комнату, а за ним и министр. Алебард невольно стал разглядывать покои господина. Не часто тот бывал здесь, однако... Они выглядели весьма мило и непримечательно. Архибрат вернул свой взгляд на юношу, что сидел на краю кровати, смотря на министра. Повисло короткое неловкое молчание. Министр откашлялся: – Надеюсь, вы сегодня хорошо отдохнёте, Господин. – Да... Я благодарен тебе за помощь Алебард... Прости пожалуйста за это я... Я не знаю как тебе всё произошедшее объяснить... И... – Господин, я говорил вам о том, чтобы вы мне рассказали все завтра. С чистой и свежей головой. Сейчас я не хочу слушать ваш лепет. Вы явно ещё не совсем в... Ясном сознании. Прошу простить мою грубость. – Да... Да думаю ты прав... – Господин... Могу ли я попросить о небольшом просьбе? Точнее... Если это можно так назвать... – Что?.. Ну... Да? – Вы не должны выходить из замка в ближайшее время. И не только из-за вашего состояния. А из-за вашего статуса сейчас у папах. Вы – преступник. И если вновь появитесь на улицах города, с вами церемониться никто не будет. В этот раз, мне никто о вас, скорее всего, никто не сообщит. Вас просто казнят– Алебард откашлялся, только сейчас осознавая, что возможно в этой ситуации это не самые лучшие слова–... В худшем случае, конечно же... А возможно... Вас бы вновь упрекли в тюрьму. – Да я... Понимаю... – Благодарю. Сладких снов, Господин. Архибрат неловко кивнул головой и покинул комнату правителя. Сейчас тот явно сказанул лишнего. Но возможно... Нет, не к лучшему. Не стоило делать состояние Зонтика ещё хуже. Министр тяжело вздохнул. Не его это, людей успокаивать. Алебард направился в свою комнату. Для работы с документами уже слишком поздно, да и после всего произошедшего... Осталось слишком много пищи для размышлений. Скорее всего... Сегодня министр сможет уснуть лишь под утро.