More

«Моей вечной любви, Я надеюсь, мое письмо застало тебя в добром здравии, Гарри. До меня дошли слухи, что некоторое время назад ты получил травму, спасая одного из своих учеников от гигантского кальмара. Мой знакомый упомянул об этом вскользь, что дало мне право верить, что пострадал ты не сильно, я побоялся расспрашивать о подробностях. Молюсь о том, чтобы ты и спасенный тобою ребенок были в полном порядке. Как идут дела на посту преподавателя Защиты от темных искусств? Я уверен, что эта должность создана для тебя. Огромное облегчение, что проклятье с этой должности было успешно снято, и вот уже во второй раз ты возвращаешься на эту работу. Мне кажется, ты правда получаешь удовольствие, обучая детей. Ты обладаешь огромными знаниями, которыми можешь поделиться с ними. Но, возможно, я в очередной раз идеализирую тебя в своей голове. Наверное, я бы больше любил изучать ЗОТИ, если бы у меня был преподаватель вроде тебя. Потому что каждому человеку есть, чему у тебя поучиться. Последние теплые деньки осени на острове, да? Я очень люблю английский сентябрь. Золотой, мирный и расслабленный период спокойствия погоды между августовской жарой и вечными октябрьскими ливнями. Конечно, сентябрь у всех ассоциируется с началом учебного года и переходом от отдыха к работе, но, став взрослым, я каждый раз радуюсь наступлению осени, как ребенок. Какое твое любимое время года? Почему-то мне кажется, что это лето. Жара, каникулы, речка, полеты на метле, игры с друзьями. Хотя ты у меня ассоциируешься с весной. Из-за твоих зеленых-зеленых глаз, как свежая первая трава. Я бы многое отдал за то, чтобы хотя бы пару минут непрерывно смотреть в твои глаза. Я обожаю то, как они светятся, когда ты смеешься, и в мечтах представляю, что я являюсь причиной твоих прекрасных улыбок. Ты для меня весна, потому что ты всегда надежда на самое светлое и счастливое в моей жизни. Новые начинания, мотивация. Ты для меня стимул стараться стать лучше. Поэтому я подумал, что в этот раз будет лучше к своему письму приложить цветы, которые всегда самыми первыми появлялись вокруг моего дома с наступлением весны. На них наложено заклинание стазиса, поэтому я надеюсь, что они переживут перелет и будут радовать тебя хотя бы несколько дней. Я так хочу увидеть тебя. Хотя бы издалека. Но мне так страшно каждый раз, когда мне выпадает такая возможность. Боюсь, что я просто сорвусь и брошусь к тебе, выдам себя и поставлю тебя в глупое и стыдное положение. Запечатывая эти письма перед тем, как отдать совам, я всегда чувствую вину. Что тебе приходится получать их, читать, разбираться с моими чувствами и подарками. Только знание того, что ты не представляешь, кто является отправителем, немного успокаивает меня. А то, что все совы всегда долетают до тебя, делает меня таким счастливым. Почему ты продолжаешь получать мои письма? Ты закрыл доступ для всех посторонних, и чтобы пробиться к тебе с посланием нужно пройти огонь и воду, а мне даже не пришлось прикладывать каких-то усилий. Хотя я такой же сумасшедший влюбленный, как и сотни других, кто мечтает быть рядом с тобой. Больше всего на свете я хотел бы знать, что для тебя значат мои письма, Гарри. Но я уже снова начинаю заговариваться. Не буду утомлять тебя своими размышлениями, оставлю их для следующего письма. Я люблю тебя, Гарри. Твой» Светло-серая сипуха была очень молоденькая и в Хогвартс прилетела наверняка чуть ли не впервые, потому что принесла ему такое интимное послание прямо за завтраком в Большом зале, приземлившись на преподавательский стол и гордо протянув лапку с привязанным к нему конвертом и пергаментным свертком, где хранились заколдованные цветы. Его от косых вопросительных взглядов спасли только натренированные в Аврорате чары отвода глаз и вспыхнувший переполох за столом Пуффендуя из-за разгоревшегося мачта во Взрывного дурака, на который переключили внимание все остальные профессора. На секунду прикрыв глаза, чтобы успокоить щекочущее волнение внутри, которое Гарри из раза в раз испытывал при получении писем от тайного волшебника, что вот уже три года постоянно изъяснялся ему в любви, он осторожно отклеил волшебный скотч, скреплявший серые края пергамента, и увидел внутри фиолетовые крокусы, ветреницу, нарциссы, медуницу и ландыши. Разномастный и яркий букет на первый взгляд совсем не сочетающихся между собой цветов, а Поттер расплылся в умиленной маленькой улыбке. Его вернул к настоящему дню громкий вскрик со стороны гриффиндорского стола, и Гарри как коршун вскинул голову и быстро нашел среди учеников заливисто хохочущего Стива Картрайта. Паренек едва ли воспоминал то, как месяц назад, спустя всего пять дней с начала нового учебного года, оказался в самом центре Круглого озера, охваченный многочисленными скользкими щупальцами Гигансткого кальмара. Хогвартский питомец, мягко говоря, был взбешен компанией младшекурсников с факультета храбрецов, которые соревновались между собой в заплыве на скорость через весь водоем. Все студенты прекрасно знали, что нельзя лезть в озеро из-за кальмара, приближаться к Дремучей иве, соваться в Запретный лес без старших и выходить из своих гостиных после наступления комендантского часа. И Поттер к молчаливому триумфу профессора МакГонагалл довольно быстро осознал, что ученики, нарушающие школьные правила, доставляли чертову прорву проблем. Минерва с мстительным удовольствием наблюдала за тем, как ее новый преподаватель Защиты от темных искусств беспомощно злился и искал способы объяснить детям, почему было важно помнить о соблюдении безопасности. И когда Гарри вытащил отплевывающегося от зеленой воды Стива на берег, то потратил все свои оставшиеся после сумасшедшего заплыва силы на то, чтобы не наорать на двенадцатилетнего перепуганного ребенка. Гриффиндорец хватался за его шею и судорожно вдыхал ртом воздух внутри наколдованного профессором пузыря, пока его друзья с ужасом окружили их, едва слышно перешептываясь и не зная, чего можно было ожидать от Поттера. Тот за год преподавания в Хогвартсе не был замечен ни в одном конфликте с учениками, не считая мелких замечаний на занятиях, поэтому никто и не мог представить, чем для бедного Картрайта и остальных нерадивых пловцов вся эта затея обернется. Гарри, если честно, и сам не мог предположить, поэтому отправил всю ораву к профессору Хьюитт, преподавателю Трансфигурации и декану Гриффиндора, а сам спровадил ошарашенного Стива в Больничное крыло, где им основательно занялась Ханна Аббот. Ему и самому не помешало бы показаться ей, потому что вывихнутое плечо горело почти невыносимо, но авроратская подготовка помогла ему быстро справиться с травмой самостоятельно.       — Я и не знал, что мы можем приглашать кого-то со стороны, чтобы проводить занятия, — Невилл бросил заискивающий взгляд на директрису, что сидела во главе преподавательского стола.       — Думаю, МакГонагалл и сама об этом никогда не задумывалась, — Мэри-Энн намазала хрустящий тост черничным джемом и заговорщицки зашептала. Гарри поспешно спрятал письмо во внутреннем кармане мантии, а сверток с цветами аккуратно пристроил на своем стуле за спиной. Ребята, как обычно это бывало, обсуждали за завтраком все утренние новости, пока ученики пытались продрать глаза ото сна и впопыхах списать друг у друга домашку перед первой парой. В центре стола преподавателей сидела директриса, Минерва МакГонагалл, справа от нее располагались профессора и сотрудники старшего поколения, а слева — молодые кадры. Так было комфортнее для непринужденного приятельского общения в перерывах за едой, да и разница между подходами учителей вроде Поттера и Лонгботтома сильно отличались от привычек в работе Флитвика или Вектор.       — Что я пропустил? — спросил профессор Защиты, потянувшись к кувшину с тыквенным соком.       — Мэри-Энн договорилась с МакГонагалл, что в Хогвартс приедет Мастер зелий, чтобы прочитать лекции для старшекурсников, — объяснила Ханна, придвинув к другу блюдо с пирогом с патокой. Впечатленно вскинув брови, Поттер посмотрел на профессора Марч, которая самодовольно ухмыльнулась и откинула за спину осветленные до блонда волосы. Она сменила Горация Слизнорта на посту преподавателя Зельеварения и декана Слизерина пять лет назад и временами болезненно напоминала Гарри и Невиллу Снейпа привычкой неотрывно пялиться на своего собеседника, словно желая прижать его к земле одним своим взглядом. Больше поражало не то, что кому-то из молодого поколения учителей удалось ввести что-то новое в закостенелый строгий устрой хогвартских занятий, а то, что Мэри-Энн смогла уговорить Мастера зелий приехать в школу чародейства и волшебства. Получение лицензии Мастера в какой-либо области магии требовало невероятно высокого уровня не только знаний, но и практических навыков волшебника, а министерская экзаменация в Великобритании была одной из самых сложных в мире. Поэтому специалисты, все же добившиеся таких высот, полностью отдавали себя науке и неохотно соглашались вылезать из своих кабинетов и лабораторий. Даже Министерству магии не всегда удавалось прибрать к своим рукам Мастеров, чтобы те трудились на благо волшебного сообщества.       — Для тех, кто собирается сдавать Зелья на ЖАБА? — уточнил Гарри, наконец-то принявшись за завтрак, потому что его первая пара с пятым курсом Когтеврана и Слизерина начиналась через полчаса.       — Ага. Я позвала его провести пару занятий в кружке по Зельям, — Марч подлила себе свежего черного чая.       — Так и кто он? Профессор Чаттерджи? Поттер, услышав фамилию преподавателя из Академии авроров, передернул плечами и всадил вилку в кусок пирога. Ему ни разу в жизни не повезло с наставником по Зельеварению, что в Хогвартсе, что при получении высшего военного образования. Ему было как-то плевать, потому что в итоге он свою жизнь с Авроратом, где знание основ науки приготовления зелий имело довольно большое значение, так и не связал, но на последних курсах Гарри вдруг запоздало понял, что на самом деле торчать возле разделочной доски и оловянного котла может быть интересно. Он все еще был полный профан, просто ему больше не приходилось так уж сильно краснеть, если Гермиона или Ханна начинали обсуждение Зельеварения.       — Неа, выдернуть эту черепаху из Академии аврората или НИМИ? — тихо фыркнула Мэри-Энн, опасаясь, что их разговор могла услышать МакГонагалл. — Нет, я нашла кое-кого намного лучше. Вы же должны быть знакомы с Драко Малфоем? Невилл с Ханной удивленно переглянулись, а Гарри замер с вилкой пирога во рту, не веря своим ушам. Не то что бы они с Драко близко общались, но поддерживали приятельские отношения из-за Тедди и общей компании друзей, поэтому профессор заочно был в курсе того, чем занимался бывший слизеринец. Несколько лет, что парни ничего друг о друге не слышали, один занятый обучением на аврора в Академии, а второй путешествующий по миру и избегающий возвращения в родную Англию, значительно охладили их прежнюю вражду друг к другу. И когда Гарри и Драко встретились в доме Андромеды Тонкс три года назад в самом начале лета, то пожали руки и пообещали оставить все прошлое в прошлом.       — Он же Мастер во Франции, — пробормотал Поттер и, проглотив еду, добавил, — и в Италии. И...       — И он получил Мастера в Англии пару месяцев назад, — опередив его, с искренней, но беззлобной завистью протянула Мэри-Энн. — Поэтому МакГонагалл так быстро и согласилась. Теперь пришло время удивляться по-настоящему, ведь экзаменация в Соединенном королевстве была чертовски тяжелой. Невилл, который в данный момент посвящал все свое свободное время подготовке к грядущему лицензированию, что Министерство магии назначило ему на середину декабря, устало сморщил нос и отодвинул от себя тарелку с недоеденным омлетом. Он каждый вечер после занятий уходил в библиотеку и торчал там до глубокой ночи, не обращая никакого внимания на угрозы мистера Хилла или уговоры Ханны хоть немного отдохнуть. В его кабинете нельзя было и шагу свободно сделать, чтобы не наткнуться на ящики со свитками, перемотанными бечевкой стопками газет и документов, а третья теплица, которую МакГонагалл добродушно целиком и полностью выделила ему для исследований, едва не трескалась от количества и разнообразия выращиваемых там магических растений.       — А вы уже выбрали, на какую тему будет лекция? — Аббот запила свою порцию витаминов тыквенным соком.       — Еще нет. Я поговорю сегодня с ребятами, что ходят на кружок, какая тема им будет наиболее интересна.       — Если будет что-то связанное колдомедициной — зовите!       — Думаю, это вполне вероятно, потому что много кто собирается в Академию целителей. Среди нынешних семикурсников действительно нашлось много талантливых ребят, желающих в будущем посвятить себя колдомедицине. К облегчению Поттера, это немного разгружало его, как профессора по ЗОТИ, потому что он все еще был в процессе разработки программы по подготовке к сдаче ЖАБА. В прошлом году, когда он только пришел работать в Хогвартс, ему с этим здорово помогла предыдущая преподавательница Защиты, но теперь все было целиком и полностью на нем. Окончательный список экзаменов будет утверждаться только в начале весны, поэтому у ребят было еще время, чтобы подумать и определиться, но некоторые уже ясно дали Гарри понять, что были бы не против дополнительных занятий, чтобы хорошо подготовиться.       — Когда Малфой приедет? — Невилл вытащил из внутреннего кармана темно-коричневого пиджака свой блокнот, чтобы проверить расписание сегодняшних занятий. — Я бы расспросил его о том, как проходят экзамены.       — Обещал на следующей неделе, — отозвалась Мэри-Энн и с тяжелым вздохом поднялась из-за стола. — Я пойду, у меня первокурсники.       — О-о-о, удачи. Профессор Зельеварения на саркастичный тон Поттера лишь беспомощно скривилась и подлила кипятка в кружку с чаем. Выносить посуду из Большого зала было, естественно, запрещено, но Марч прикрывалась чарами и бессовестно подлизывалась к домовикам, когда те наведывались в Подземелья, чтобы забрать обратно на кухню все свое добро. Ханна обеспокоено посмотрела ей вслед и поспешно вскочила со стула, чтобы заступить на свою смену в Больничное крыло. Мэри-Энн не отличалась высокими стандартами техники безопасности на своих уроках, поэтому хогвартской медсестре частенько приходилось залечивать ожоги, отравления и другие травмы студентов. Ничего серьезного, что могло бы привести к серьезным и, не приведи Мерлин, непоправимым последствиям, но все же Аббот всегда была начеку, особенно, если Зельеварение стояло в расписании у кого-нибудь с младших курсов.       — Странно будет снова увидеть Малфоя в Хогвартсе, — вдруг сказал Лонгботтом, ковыряя кусок поджаренного томата в своей тарелке.       — Он изменился.       — Знаю, — мягко улыбнулся профессор Травологии, и не сомневавшийся в том, что его друг станет на защиту Драко. — Гермиона же постоянно с ним переписывается. Это уже само по себе дает ему огромный кредит доверия. Гарри усмехнулся, потому что в их группе друзей до сих пор никто так и не понял, что общего было у ведущего эксперта Департамента магического правопорядка и трижды Мастера зелий, не говоря уже о том, какая история была между Гермионой и Драко в прошлом. Рон давно смирился и на самом деле остыл по отношению к Малфою, уже не считая его законченным мерзавцем, но до сих пор не уставал шутить об этой необычной дружбе просто что бы поддразнить свою супругу. Гермиона в целом была удивительным человеком, потому что помимо регулярной переписки с Драко Малфоем, она была постоянным клиентом цветочного магазина Панси Анри и продвигала в Министерстве рекламное агенство Теодора Нотта.       — Поживем и увидим, — пожал плечами Гарри и прищурился, заметив, как один из пятикурсников со Слизерина что-то быстро строчил под столом. — Как я могу ругать их за то, что они скатывают домашку, если я сам был таким же?       — Потому что они должны быть лучше, чем мы, — полушутливо, полусерьезно фыркнул Невилл. — Пойдем. Гарри прихватил со стола ярко-красное яблоко и осторожно прижал к себе букет цветов, который потом поставил в вазу с водой на своем рабочем столе.

***

      — Мне кажется, он очень рад возможности научить студентов чему-нибудь. Просто никогда в этом не признается. Неопределенно что-то промычав, Гарри зачеркнул один из абзацев в эссе Льюиса Нэлли, где тот необдуманно цитировал кусок параграфа о защитных чарах из учебника по ЗОТИ. За столом напротив него Гермиона также разбиралась с остатками документов, чтобы разгрузить наступающие выходные и не нервировать Рона, который ненавидел, когда его жена притаскивала работу из Министерства домой. У них была традиция собираться вечерами пятницы у семьи Уизли за ужином, только они трое. В прошлом году добавилась новая деталь, потому что Поттер устроился в Хогвартс, а Гермиону повысили до эксперта, поэтому у обоих волокиты с бумажками стало по горло. По началу Рон пытался бороться с ними, когда на его любимый обеденный стол из светлого орешника вытаскивались стопки с домашкой хогвартских студентов или черновики отчетов к главе Департамента магического правопорядка, но пришлось смириться после того, как Гермиона стала засиживаться на выходных допоздна, пытаясь успеть закончить работу и уделить время мужу, а Гарри утаскивал тетради и свитки пергамента в свою квартиру.       — Мэри-Энн сказала, что он приехал всего на месяц, — пробормотал Гарри, выводя «Выше ожидаемого» в нижнем углу сочинения. — Была бы ее воля, она бы поселила его у себя в Подземельях.       — В смысле? — недоуменно спросил Рон, перекинув полосатое кухонное полотенце через плечо. Понимая, что он никак не сможет запретить любимой супруге и лучшему другу копаться в чертовых бумажках, Уизли постепенно пришел к тому, что в такие моменты развлекал себя приготовлением ужина. Если раньше они всегда заказывали доставку еды, чередуя магические и маггловские кафе и рестораны, то теперь Гарри и Гермиона с нетерпением ждали, что же Рон придумает для них в этот раз. С каждой неделей у него получалось все лучше и лучше, а однажды даже Молли, попробовав жаркое своего младшего сына, поражено уставилась на него и спросила, что за специи он использовал.       — Думаю, что ей, конечно, не наплевать на своих учеников, но Драко ей особо не нужен для того, чтобы вести кружок и готовить выпускников к экзаменам, — усмехнулся Поттер и открыл последнее в стопке эссе студента с шестого курса Гриффиндора. — Но ей же как-то нужно было задобрить МакГонагалл. Это говядина? Друг бодро кивнул и приоткрыл дверцу духового шкафа, откуда доносился головокружительный аромат запеченного красного мяса и специй. На плите что-то тихонько томилось в круглой эмалированной кастрюле на самой большой комфорке, а Гермиона, с удовлетворенным хлопком закрыв темно-синюю папку документов, что ей в понедельник первым делом нужно было положить на стол заместителя главы отдела, проворно поднялась на ноги, чтобы заварить для всех чай. Живоглот, услышавший шаги своей любимой хозяйки, с протяжным мяуканьем вбежал в столовую и начал тереться о ноги ребят, выпрашивая второй по счету ужин.       — Я мариновал его больше суток, поэтому, если ничего не получится, я расплачусь, — совершенно серьезно сообщил Рон и выключил духовку, оставив мясо доходить до готовности. — Задобрить МакГонагалл?       — Они будут вместе писать какую-то научную работу. И МакГонагалл разрешила сделать это на базе Хогвартса только с условием, что они параллельно будут готовить детей к ЖАБА.       — Слизеринцы, — беззлобно фыркнула Гермиона, засыпав в большой стеклянный чайник сушеную мяту. Те, кто хорошо знали профессора Марч, и в начале не особенно то верили в ее историю о помощи семикурсникам с финальным экзаменами, но чем ближе становился приезд в школу Драко Малфоя, тем очевиднее становилось, что студенты у нее были явно не в приоритете. Особенно этим была обеспокоена, конечно, директриса, деликатно напоминавшая Мэри-Энн предоставить ей программу лекций в кружке Зелий, что мистер Малфой будет читать для будущих выпускников, на что преподавательница учтиво улыбалась и обещала непременно все ей отправить.       — Тогда понятно, зачем это Марч. Мастер в списке соавторов продвинет ее статью или что она там хочет написать. Но Малфою чем это выгодно?       — Я тоже об этом думал, — признался Гарри и собрал все разбросанные бумаги, чтобы быстренько накрыть на стол. — Но ничего, кроме спонсирования Хогвартса, в голову не пришло. Живоглот медленно прошел мимо него под столом, великодушно оставив след из своей рыжей шерсти на его черной штанине, и завалился на край серо-бежевого ковра, так и не получив новую порцию еды, потому что Гермиона кормила его час назад, только вернувшись с работы. Под действием поттеровских заклинаний стол накрыла белая льняная скатерть, на которую приземлились три большие тарелки, цветастые чайные пары из свадебного сервиза и заполненный до краев салатник. Когда Рон осторожно вытащил из духового шкафа противень с завернутым в фольгу мясом, Гарри и Гермиона не смогли сдержать восторженных комментариев, а от вида сочного бордового разреза невольно потекли слюни, что заставило Уизли светиться от гордости.       — Спонсирование? Типа школа оплачивает расходы на научную работу, потому что все будет сделано на ее базе? — Рон взмахом палочки заставил деревянную ложку перемешать разноцветное овощное рагу в кастрюле.       — Ага.       — Опять же, не совсем понимаю, зачем это Малфою. Насколько я помню, он в целом не особый фанат Великобритании. После его слов Гермиона согласно промурлыкала себе под нос и поставила на железную подставку полный чайник кипятка. После войны и вынесения ему оправдательного приговора Драко уехал из Англии и не возвращался на родину несколько лет. Малфой-мэнор снесли до основания, так как некоторые помещения не подлежали восстановлению, подвал был пропитан темной магией до самого фундамента, все домовики сбежали, да и Министерству магии было выгоднее избавиться от него совсем, чем рисковать оставить его во владении наследника Люциуса или тем более восстанавливать. Поэтому Драко здесь больше ничего не держало, и он занялся своим образованием во Франции, путешествиями и отмыванием репутации. Но несколько лет назад Нарцисса решила, что хочет вернуться в родную Англию, и Андромеда Тонкс, которая восстановила общение с младшей сестрой после войны, радушно приняла ее в свой дом, и обе женщины занялись воспитанием Тедди и заботой друг о друге. Это привело к тому, что Малфою волей-неволей пришлось посещать остров несколько раз в год, что в итоге и привело к его примирению с бывшими врагами, дружбе с Гермионой и, что логично, экзаменации на Мастера и в этой стране тоже.       — Он обязан писать научные работы в Англии, — сказала Гермиона, отлевитировав вилки и ножи. — Иначе у него отберут лицензию.       — Вот мы и нашли объяснение, — легко бросил Гарри, не сомневавшийся, что в этой истории без подводных камней не обойдется. — Хогвартсу эта их научная работа тоже будет выгодна, но, надеюсь, что и об учениках они не забудут. С ним все дружно согласились, после чего они молча сосредоточились на том, чтобы поскорее закончить с приготовлением стола к ужину, чтобы наконец-то приняться за еду. Рон намекнул им, что в холодильнике их ожидает еще и десерт, так как Джордж сегодня закрыл «Всевозможные волшебные вредилки» намного раньше из-за годовщины их с Анджелиной свадьбы, и работники, естественно, совсем не возражали, тут же разбежавшись по домам.       — Ну, хоть в этот раз Драко задержится здесь дольше, чем на пару дней. В прошлый раз мы даже не смогли встретиться, потому что он был занят сдачей экзаменов, — Гермиона постелила тканевую салфетку на колени.       — Я почти ревную, — предупреждающе протянул Рон, подлив соуса в тарелку супруги. Гермиона влюбленно ему улыбнулась и наклонилась, чтобы звонко поцеловать в щеку, отчего ее муж приосанился и расцвел на глазах, вооружившись большим ножом, чтобы разрезать говядину на порции. В целом по своей природе огромный собственник и ревнивец, Рон удивлял окружающих тем, что действительно был не против того, что его супруга дружила с Драко Малфоем. По началу он пребывал в шоке от их вдруг зародившейся переписки, но после того, как Гермиона дала ему прочитать пару их писем, железобетонно убедился, что между ними не было ничего, кроме занудных длинных обсуждений всего подряд. Они буквально писали друг другу огромные простыни о зельях, устройстве магического правопорядка в разных странах, выходе новых научных статей, книгах, что каждый из них прочитал, выставках, театре и путешествиях. Почти ничего об их личной жизни, семье и друзьях, что успокоило Рона, который понимал, что его любимой девушке был необходим такой друг для долгих высокоинтеллектуальных бесед.       — Драко вообще не в моем вкусе, не переживай, — заверила его Гермиона. — Да и я не в его.       — Тогда у него нет вкуса, — заявил Рон, воткнув вилку в сочный кусок мяса. Они плавно сменили тему на обсуждение хогвартской программы подготовки студентов к выпускным экзаменам, потому что Гарри действительно переживал из-за того, что в этом году ему в одиночку нужно было вытащить ребят на хорошие результаты. Уизли давно предлагал ему возобновить занятия в Дуэльном клубе, который не только поможет студентам обучиться основам защиты и боевой магии, но и позволит профессору Защиты поближе познакомиться с желающими сдавать его предмет, чтобы понять, какие именно темы нужно подробнее с ними разобрать. Но Поттеру не очень нравился формат Дуэльного клуба, потому что это больше походило на авроратские спарринги, которые у них в Академии проводились чуть ли не каждую неделю. Он думал над тем, чтобы устроить что-то вроде Отряда Дамблдора, где главной задачей всегда было действительно обучить людей обороняться и, в случае необходимости, нападать, но пока преподаватель не совсем понимал, как это должно было выглядеть и как это устроить. МакГонагалл не давила на него с этим, потому что далеко не все профессора хотели брать дополнительные часы работы и организовывать клубы и кружки для учеников, однако попросила к Хэллоуину составить план подготовки выпускников к ЖАБА.       — Я собрал программы всех предыдущих преподавателей, которые смог отыскать, и разобрался в обновлениях того, как будут проходить экзамены в этом году. Осталось только все соединить... Рон, черт побери, ты превзошел сам себя!       — Спасибо! — широко улыбнулся Уизли. — Всего лишь понадобилось мариновать мясо больше двадцати четырех часов… Думаю, если ты попросишь совета у Грейвс, она тебе не откажет.       — Я хочу прикинуть план и отправить ей, чтобы она глянула, — Гарри откинулся на спинку стула, чувствуя приятное расслабление во всем теле от домашней еды и горячего чая. — Чтобы попросту ее не дергать.       — Это разумно, — согласилась Гермиона и долила всем свежего Эрл Грея. — Учебную программу старших курсов в целом не мешало бы переработать. Это был отдельный разговор, потому что все молодые преподаватели, пришедшие в Хогвартс, воротили нос от старых методичек и учебников, но впереди их ждал долгий и тяжелый путь перекраивания всего под современные стандарты. Даже Ханна, сменившая мадам Помфри на посту школьной медсестры, была вынуждена бороться с оставленным ею наследством в виде зелий с недоказательной базой, списком разрешенных к применению колдомедицинских заклинаний и вышедшим из строя оборудованием.       — Дай мне пятнадцать минут передохнуть, и я готов к десерту, — сонно протянул Поттер, положив ладонь на полный живот.       — Шоколадный торт с вишней в коньяке, — похвастался Рон и заклинанием отправил грязные тарелки в раковину, где они шумно начали купаться в мыльной воде. — Так в итоге: какие планы на завтра? Невилл написал, что он опять будет торчать в своих чертовых теплицах. Он сам скоро там корни пустит.       — Значит, Ханна тоже останется в Хогвартсе, скорее всего.       — Ставлю на то, что как только Невилл сдаст этот экзамен, они начнут встречаться, — Уизли ласково улыбнулся супруге, которая поднялась из-за стола, чтобы отрезать всем по куску торта. — Давно пора.       — Все двигаются в своем темпе, Рон, — мягко осадила его Гермиона. Гарри опустил взгляд на свой чай и тихо усмехнулся, прекрасно понимая, что подруга пыталась оправдать его медленную и довольно несобытийную личную жизнь. Его последние отношения закончились чуть больше двух лет назад, после чего Поттер погрузился в выпуск из Академии, разборки с Авроратом, а затем пришел к тому, что согласился на предложение Минервы занять должность преподавателя в Хогвартсе. Не то что бы у него не было времени на то, чтобы знакомиться и пробовать, но Гарри сам по себе никогда не был особенно инициативен, когда дело касалось романтики. Да и в последнее время у него и так было много всего, на чем он старался сосредоточиться, поэтому отношения как-то не вписывались в его рутину. Или, опять же, Поттер искал оправдания тому, почему был одинок.       — Это да, но они же оба понимают, что очень нравятся друг другу, — Рон забрал у Гермионы тарелку с тортом. — Я надеюсь, по крайней мере. После женитьбы Уизли осел и начал пропагандировать семейное счастье на каждом углу. Не агрессивно, но для него не было ничего прекраснее любимой жены рядом и уюта своего дома. Поэтому он искренне не понимал, почему Невилл и Ханна, которые очевидно были влюблены друг в друга, до сих пор не начали встречаться, почему Симус прыгал из отношений в отношения каждые пару месяцев, почему Чарли выбрал одинокую жизнь рядом со своими горячо обожаемыми драконами и почему Гарри словно закрылся и не пытался найти своего человека. Поэтому Поттер решил не рассказывать лучшим друзьям о том, что вот уже в течение трех лет регулярно получал письма и подарки от неизвестного волшебника, который в каждом своем послании признавался ему в вечной любви. Гермиона бы сразу заявила о том, что ему нельзя доверять, что нужно закрыть канал почты и попытаться проверить, кем мог быть этот человек, а Рон недоуменно бы покрутил пальцем у виска и сказал, что это бессмысленно и лучше знакомиться и сближаться с реальными людьми. Гарри это все прекрасно понимал, но не знал, как даже самому себе объяснить, почему он продолжал каждое утро надеяться, что к нему прилетит очередная сова с новым письмом. Это было проблематично не только потому, что Поттер был полностью сосредоточен на этих любовных посланиях, словно у него с этим человеком действительно были какие-то отношения, но и из-за того, что все это началось, когда он еще встречался со своим бывшим, Джастином. Самые первые письма не были настолько чувственными и интимными, как те, что Гарри получал последний год, но неизвестный сразу дал ему понять, что был влюблен в него. Он ничего не требовал взамен и лишь дарил ему какие-то вещи, желал всего самого лучшего и повышал поттеровскую самооценку. Финч-Флетчли об этом, естественно, не знал, но Гарри ничего не мог с собой поделать, когда сравнивал своего парня, не особенно щедрого на внимание, и неизвестного, что в каждой своей строчке говорил о том, как он мечтал просто находиться рядом с ним.       — Тебе стоит открыть собственный ресторан, Рон, — сказал Гарри, когда шоколадный бисквит растаял у него на языке.       — Если устану работать вместе с Джорджем, то обязательно займусь этим, — рассмеялся Уизли и предложил, — Может быть завтра заберем Тедди, Мари-Виктуар, Фредди и Молли и пойдем в парк аттракционов?       — Это хорошая идея, — согласилась Гермиона. — Разгрузим ребят немного, сделаем им выходной. За первым куском торта последовал второй вместе с еще парой чашек черного чая с бергамотом, и когда все трое устали бороться с желанием завалиться в кровать, Гарри распрощался с лучшими друзьями и залез в камин, чтобы отправиться в свою пустую лондонскую квартиру.

***

К своему стыду, он даже не сразу заметил появление Драко в Хогвартсе. Поэтому, когда в среду спустился на завтрак в Большой зал, едва продрав глаза от полутора часов беспокойного сна, встал ступором возле преподавательского стола, уставившись на двух зельеваров с уже опустевшими тарелками. Ханна, что заклинанием подливала всем в чашки черный чай с малиной, взволнованно поздоровалась с Гарри, тем самым заставив к нему обернуться всех сотрудников школы.       — Вы хорошо себя чувствуете, профессор Поттер? — Минерва серьезно посмотрела на него поверх тонкой оправы очков.       — Все хорошо, — Гарри на автомате ободряюще улыбнулся и прошел за спинами Малфоя и Марч, чтобы занять свое привычное место рядом с Невиллом. — Немного не выспался.       — Уверены, что сегодня сможете вести занятия? Двое суток после достаточно ленивых выходных Гарри потратил на проработку программы для семикурсников. Это было нужно сделать в любом случае, рано или поздно, но толчком наконец-то сесть и разобрать все накопившиеся у него материалы по ЖАБА за последние несколько лет стало то, что после встречи с друзьями в субботу вечером в парке аттракционов, где орава рыжеволосых детей выжала из них все силы, он созвонился по камину с Лонгботтомом и тот поделился, что сдал директрисе все документы по выпускным экзаменам еще пару недель назад. И это с учетом того, что профессор Травологии все свободное время посвящал собственной подготовке к сдаче на Мастера, поэтому Поттер уж точно не ожидал, что друг так оперативно сработает. Справедливости ради, Невилл преподавал в Хогвартсе на два года дольше Гарри, поэтому давно пережил панику от давящей на плечи ответственности, что от него во многом зависело то, как семикурсники сдадут ЖАБА по его предмету. У него уже выработался более менее слаженный план подготовки для ребят, который ему лишь нужно было каждый год адаптировать под выпускаемые Департаментом магического образования нововведения. Поттер же до сих пор не представлял, как его обычные занятия должны отличаться от тех, которые напрямую будут посвящаться разбору всего, с чем выпускники могли столкнуться во время сдачи экзамена по Защите.       — Не вижу никаких препятствий, — без промедлений соврал Поттер, схватив с тарелки готовый сэндвич с поджаренной курицей. МакГонагалл смирила его тяжелым всезнающим взглядом, словно была непосредственным свидетелем того, как Гарри воспользовался камином в профессорской в пять утра, едва не наткнувшись в ночных коридорах на миссис Пале, их завхоза, а затем в спешке вывалился из него же всего двадцать минут назад, на ходу расчесывая волосы пальцами и пытаясь вспомнить, какие у него сегодня были курсы.       — Ты в порядке? — недостаточно тихо прошептала Ханна, что спровоцировало еще один взгляд от директрисы.       — Все в норме, — отозвался Поттер и неосторожно схватился за медный чайник. — Ауч!.. Возможно, практиковать с третим курсом обездвиживающие заклинания сегодня — не лучшая идея. Посмотрев на него так, будто он был пациентом с тяжелейшей черепно-мозговой травмой, школьная медсестра сама налила ему чай и подложила в тарелку панкейки с медом и фруктами, но Гарри уже отвернулся от ее активной взволнованности, впившись глазами в совершенно невозмутимого и словно каменного Малфоя, который с помощью тонкого ножа ел большое ярко-зеленое яблоко.       — Ты когда успел приехать? Привет.       — Привет, — Драко скосил на него взгляд, воспользовавшись тем, что Мэри-Энн, сидевшая между ними, откинулась назад с выпуском «Ежедневного пророка» в руках. — В понедельник днем.       — Оу. В понедельник за завтраком Поттер еще был невероятно заряжен после занятий плотно засесть за разработку программы и планировал все завершить не позднее полудня вторника, чтобы сразу отправить все директрисе на стол. Но все развалилось, когда в перерыве между занятиями у шестого и первого курсов к нему в кабинет молнией влетел Уилл Гардинер, семикурсник с Гриффиндора, и быстро начал что-то тараторить о том, что они с ребятами были готовы чуть ли не на все, чтобы их преподаватель по Защите от темных искусств организовал дополнительные занятия для их подготовки. Гарри ошарашенно пялился на бойкого старосту факультета, который всегда показывал потрясающие результаты на его уроках, и пытался сдержать в себе ту огромную волну вины, что нахлынула на него от вида горящих карих глаз. Неизбежно это все привело к тому, что Поттер два дня подряд пропускал обеды и ужины, появляясь в Большом зале лишь на завтрак, а все остальное время, свободное от преподавания, торчал в кабинете Защиты и перекраивал планы снова и снова. Ему казалось, что вот оно, хорошая программа подготовки, охватывающая все разделы, которые даже мельком упоминались на ЖАБА, но как только он смотрел на свои записи во второй раз, то тут же разочаровывался и отправлял их все в камин. Поэтому неудивительно, что приезд Драко прошел мимо него.       — Погоди, то есть вчера ты тут тоже был? — нахмурился Гарри, пытаясь вспомнить, видел ли он его за завтраком во вторник.       — Да. У Малфоя в принципе появилась привычка разговаривать очень емко и только по делу, его крайне редко удавалось вывести на расслабленную полноценную беседу. На памяти Гарри, у Нарциссы это всегда получалось со стопроцентным успехом, Андромеда преуспевала в этом время от времени, а Тедди больше любил болтать сам, чем слушать других. Он сам каждый раз, когда пытался непринужденно поговорить с Драко, натыкался на односложные, но всегда вежливые и мягкие ответы, что прозрачно давало ему понять, что его уважали и против него ничего не имели, но вряд ли желали сблизиться. Тем не менее, Гарри импонировал Драко, потому что тот был прекрасным дядей для Тедди, очень хорошим товарищем для Гермионы и прекрасным примером того, как люди могут измениться в лучшую сторону путем упорного труда, терпения и яростного желания опровергнуть все стереотипы о себе. И еще по нескольким пунктам, на которых Поттер даже не успевал зацикливаться из-за того, как мало времени он проводил рядом с зельеваром.       — Черт, прости, — профессор Защиты устало провел ладонью по лицу. — У меня голова немного не на месте. Тонкая линия рта Драко дернулась, выдавая сдерживаемую усмешку, потому что максимум, которого Поттеру удалось добиться за три года их отрывочного общения — это беззлобные подтрунивания и первоклассный сарказм с обеих сторон. Наверняка зельевар молниеносно сгенерировал какую-нибудь остроумную шутку про его рассеянность и потерянную голову, но присутствие рядом посторонних людей жестко ограничивало его в вольноречии. Естественно, ни Невилл, ни Ханна, ни тем более Мэри-Энн, которой вообще ни до кого не было дела, его бы не осудили за безобидную колкость, но барьеры общения у Малфоя были очень строгие и даже несколько жестокие.       — Вы уже провели занятия в Кружке?       — В пятницу, — глухо ответила Марч, перевернув большую серую страницу газеты. Далее не последовало больше никаких подробностей, что породило тяжелую тишину за их частью стола и вынудило Гарри почувствовать себя еще более дерьмово. Он со вздохом отвернулся от двух зельеваров, которых растормошить мог разве что вдруг пронесшийся перед ними взрывопотам, и принялся медленно пить свой горячий чай. Весь аппетит у него пропал, хотя недоеденный сэндвич и сладкие панкейки на его тарелке выглядели невероятно аппетитно. Как на зло прямо перед ним стояло большое блюдо с его любимым пирогом с патокой, но догнавшая его утренняя тошнота от накопившейся усталости и почти бессонной ночи испортила даже притягательный сахарный запах, что витал над столом.       — Я хочу пойти на их Кружок, если Мэри-Энн и Драко не будут против, — вдруг сказала Ханна и потянулась, чтобы поправить топорщившийся воротник поттеровской мантии. — Не хочешь со мной, Гарри? Ангел. Чертов ангел. Гарри даже почти завидовал Невиллу. Таких девушек, как Ханна Аббот, днем с огнем не сыщешь.       — Это было бы интересно, — Поттер благодарно улыбнулся подруге.       — С каких пор вы увлекаетесь зельями? — фыркнула Мэри-Энн и свернула в трубку черно-белую газету. — Ладно Ханна. Что-то я не видела тебя ни на одном занятии моего кружка, Поттер?       — Ну, теперь там будет Драко, поэтому появился смысл посетить его, — отбрил Гарри, бросив веселый взгляд на покосившегося на него Малфоя. Марч театрально медленно закатила глаза и обхватила фарфоровую чашку чая маленькими ладонями. У них с Гарри было классическое гриффиндорско-слизеринское противостояние, потому что один был слишком упертым и завоевал любвь и уважение всех, только шагнув на территорию Хогвартса, а вторая терпеть не могла выскочек и девяносто девять процентов времени общалась с окружающими с помощью порой не очень щадящих ремарок и комментариев. На самом деле они не имели ничего против друг друга, это был лишь еще один способ разнообразить довольно рутинную жизнь в стенах школы. Самым смешным для Гарри в этой ситуации было то, что сама Мэри-Энн училась на Пуффендуе.       — Подлиза, — коротко бросила Марч и поднялась из-за стола. — Малфой, ты уверен, что хочешь видеть его на своей лекции?       — Мне все равно, — плоско ответил Драко, испарив заклинанием огрызок от яблока. — Я воспользуюсь вашей библиотекой, пока ты будешь обучать детей, как готовить Болтушку для молчунов. Ухмыльнувшись сухой язвительности в голосе Мастера, Гарри также поднялся на ноги, чтобы перехватить Драко на пару слов прежде чем он окунется в череду сегодняшних уроков. Мэри-Энн неискренне пожелала всем удачного дня и направилась к дверям из Большого зала мимо слизеринского стола. Ее студенты с уважением кивали декану, ломая все стереотипы о том, что зеленый факультет никогда бы не принял в свой круг кого-то с Пуффендуя. Хотя, иногда Гарри казалось, что в тот год, когда одиннадцатилетняя Мэри-Энн Марч приехала в Хогвартс, у Распределяющей шляпы было помутнение сознания. Невилл, у которого с утра было окно, воспользовался этим глотком свободы, чтобы подольше посидеть за завтраком в компании Ханны, поэтому Поттер поспешил оставить их одних, пообещав сегодня не пропустить ужин. Драко был уже на полпути к выходу, тонкая высокая фигура в темно- серой мантии индивидуального покроя неестественно смотрелась на фоне моря студентов в одинаковой черной форме, поэтому до сих пор, спустя уже пару дней пребывания зельевара в школе, притягивала к себе взгляды со всех сторон.       — Эй, — профессор Защиты нагнал его уже перед самыми дверьми. — Прости, что нормально не поприветствовал тебя. Ты остановился в Хогвартсе? Драко обернулся к нему с тусклыми серыми глазами и расслабленной леностью в лице. Наверное, написать научную работу вместе с хогвартским преподавателем действительно был самый простой и быстрый способ задобрить Министерство магии, которое вряд ли было довольно тем, что один из Мастеров ничего не сделал для британского магического сообщества. Однажды Малфой, немного переборщив с вином, в конце семейного вечера в доме Андромеды и Нарциссы признался, что если бы не семья, он никогда бы не вернулся в Англию. На удивленный вопрос Гарри, почему зельевар так ненавидел свою родину и было ли это связано с последствиями войны, Драко отрицательно покачал головой и замолчал, так ничего конкретно ему не ответив.       — Нет. У меня дом в Уилтшире.       — Да, точно. Малфой-мэнор был уничтожен, но у древней волшебной семьи помимо огромного счета галлеонов в банке была еще недвижимость в стране. В том числе и какой-то дом, где Драко жил каждый раз, когда приезжал в Англию, он находился буквально в нескольких километрах от Уилтширского парка: большая аллея мастеров, ремесленников и торговцев всего, что только можно было себе вообразить. Это был основной источник дохода Малфоев, и Нарцисса, вернувшись на родину и поселившись в доме своей сестры, основательно занялась управлением семейного бизнеса, потому что ее сын не проявлял к нему абсолютно никакого интереса.       — Тебе не за что извиняться, — вдруг сказал Драко, сворачивая к знаменитым парящим лестницам. — У тебя наверняка куча работы.       — Нужно сделать программу для ЖАБА, — сморщился Гарри и подстроился под чужой шаг. — Держу пари, в этом году ни один выпускник не получит выше «Удовлетворительно» на экзамене по Защите.       — Что ты получил на ЖАБА по Защите? Профессор недоуменно взглянул на него, почувствовав, как подпрыгнули внутренности у него в животе из-за резкого рывка зачарованных ступенек. Лениво оперевшись о мраморные перила ладонью, где на указательном пальце сверкал фамильный перстень с изумрудом, Драко склонил голову к плечу и посмотрел на Гарри, как на несмышленого ребенка.       — Эм, «Превосходно»?       — И у тебя все время были хорошие преподаватели по Защите? — вкрадчиво произнес Малфой. — Да, ЖАБА правда сложные экзамены, но все зависит не только от преподавателя.       — Это ты пытаешься мне намекнуть, что стоит забить и вообще ничего не делать? — улыбнулся Гарри. Потому что у него в школьные годы действительно не было ни одного профессора по Защите, кто смог бы хорошо подготовить его к сдаче выпускного экзамена. Самым любимым был, естественно, Ремус, но он лишь следовал школьной программе и, что было намного важнее, готовил ребят к тому, что может преподнести им жизнь после выпуска из Хогвартса. Если так подумать, то Гарри и вовсе не хотелось посвящать все время на уроках со старшекурсниками тому, чтобы разбирать с ними материалы к ЖАБА. Для него намного важнее было научить их обороняться, различать опасность и выжить в тяжелых ситуациях, но Департамент магического образования непременно требовал, чтобы выпускники наизусть знали всю классификацию защитных заклинаний и неважно, умели ли студенты применять их на практике.       — Я пытаюсь намекнуть, что нет смысла пытаться придумать идеальную программу подготовки, — занудно возразил зельевар. — Расслабься, Гарри. Мне в жизни еще ни разу не пригодились Древние руны, но я помню почти все, чем нас обучала Вектор. Просто потому, что она хороший преподаватель.       — У тебя уникальный способ поддержки, — рассмеялся Поттер. — Спасибо, Драко. Мне надо бежать, иначе третий курс Гриффиндора и Слизерина разнесут мой кабинет. Увидимся?       — Удачи, — хмыкнул Малфой.

***

Гарри любил иногда наблюдать за чистокровными волшебниками со стороны, потому что все их движения были словно насквозь пропитаны магией. Несмотря на то, что он большую часть жизни прожил в магическом мире, у него до сих пор остался вагон маггловских старых привычек, от которых невозможно было избавиться. Они его не напрягали, Поттер намеренно не пытался изменить вбитые ему с детства повадки, но находил особое очарование в том, как себя вели те, кто был с рождения в окружении заклинаний, зелий и артефактов. Поэтому его взгляд не мог не зацепиться за высокую фигуру Малфоя, что, словно подхваченная потоками воздуха, выплыла из подсобки Подземелий, где стояли пыльные громоздкие шкафы, на которых хранились ингредиенты и запасной инструментарий, вроде котлов и черпаков. Он не делал ничего особенного, все его внимание было целиком и полностью сосредоточено на небольшом блокноте в темно-зеленой обложке, но его образ прямо кричал о том, что перед вами был чистокровный волшебник. И дело было не в явно сшитой на заказ французской мантии из легкой струящейся ткани, которая обтекала его широкую линию плеч и спускалась по спине, не в блеске циферблата часов гоблинской работы на левом запястье и не в парящей фарфоровой чашке чая, что следовала за каждым его шагом. Это демонстрировалось через идеально завязанный узел шейного серого платка, для которого наверняка требовалось знание отдельного заклинания, в Прытко пишущем пере, что кружилось в воздухе рядом с его руками, в фамильном кольце на безымянном пальце, в прямой осанке уверенности и гордости, будто он ощущал физическое присутствие своих предков, что присматривали за ним. Драко не глядя послал беспалочковое запирающее заклинание на дверь подсобки, на его лбу пролегла глубокая хмурая складка, и почему-то это добавляло ему еще больше таинственной величественности. Наверное, потому, что в последнее время Гарри привык видеть на его лице лишь совершенную невозмутимость и, крайне редко, намек на доброжелательность или хорошее настроение, а сейчас он видел вполне отчетливую эмоцию досады или даже раздражения.       — Потянуло в родное место? — заискивающе позвал Поттер, подобравшись к зельевару поближе. С глухим хлопком закрыв зеленый блокнот, Малфой поднял на него немного растерянный светлый взгляд и выглядел при этом так, будто неожиданное появление профессора его немного напугало. Буквально за поворотом был проход к слизеринской гостиной, где зельевар провел все года своей школьной жизни, поэтому Гарри и решил разбить тонкий лед между ними легкой шуткой. Но, приблизившись к Драко, он понял, что их встреча со стороны казалась немного нелепой, потому они не виделись со вчерашней встречи в Большом зале, а сегодня профессор Защиты проспал свой будильник и ворвался на первую пару буквально за минуту до звонка, вызвав тихие смешки у четверокурсников Слизерина и Пуффендуя, естественно, не появившись на общем завтраке. Поттер всегда старался сократить дистанцию между ними, делая вид, что они хорошие надежные приятели, которые не испытывали никакой неловкости или напряжения при новых встречах друг с другом. Гарри не нравилось, что как бы он ни старался, Драко все равно оставался таким же непробиваемым даже спустя три года общения. Успокаивало лишь то, что его броню, помимо слизеринской компании, удалось проломить лишь Гермионе, а все остальные ребята также долбились в закрытую дверь. Но, в отличие от профессора, другие пару раз попробовали и смирились, а он был не намерен так просто сдаваться.       — Ноги сами меня сюда принесли, — отбрил его шутку Малфой и убрал руки в карманы темно-синей мантии. — Привет.       — Привет. Освоился уже? У Гарри было окно между парами, которое он потратил на две кружки крепкого черного кофе, чтобы хотя бы немного привести мысли в порядок, и на всю ту же головную боль — работу над планом для ЖАБА. Она же и выдернула его из кабинета Защиты, потому что в какой-то момент пульсация в висках стала настолько пронзительной и частой, что у него перед глазами начали плыть мутно-белые круги, замыливая видимость разбросанных бумажек, что лежали прямо перед ним на столе. Обратиться за помощью к Ханне в Больничное крыло означало сдаться ей с потрохами, потому что подруга уже давно старалась подловить его на мигренях и уговорить пройти хотя бы минимальную диагностику. У Поттера с хогвартским медпунктом было связано слишком много не самых положительных воспоминаний, поэтому из двух зол он выбрал меньшее: стащить Обезболивающее зелье из запасов Мэри-Энн. К счастью, она была не слишком внимательна, поэтому вряд ли когда- нибудь заметила бы пропажу, а если все-таки и поймала бы Гарри на горячем, то они максимум просто поцапались, на самом деле не держа никакого зла друг на друга.       — Уже как второй дом, — иронично протянул Драко. — У тебя перерыв?       — Да, я...       — Профессор Поттер! МакГонагалл его предупреждала об этом при приеме на работу. О высокой вероятности того, что в него могли влюбиться некоторые из старшекурсников, потому что разница в возрасте между ними была не такая уж большая, подростковые гормоны затуманивали голову, и плюс Гарри был достаточно интересным и харизматичным, чтобы притягивать к себе чужие взгляды. На это весьма лестное заявление директрисы бывший аврор лишь легкомысленно фыркнул и заверил, что подобного с ним уж точно никогда не случится. Первая любовная записка от студента ему пришла спустя три недели работы в Хогвартсе.       — Здравствуйте, профессор Поттер! — громко, восторженно и на грани неестественности. — Не ожидала вас...       — И мистер Малфой. Джессика Таммер была студенткой седьмого курса и пугающе напоминала Гарри Гермиону в тот период, когда Защиту от Темных искусств у них вел Локонс. Девушка едва ли улавливала какую-то рассказанную им информацию во время лекции, но на каждое занятие приходила блестяще подготовленной и хваталась за любой шанс заполучить себе его внимание. Ее успеваемость и возможная оценка «Превосходно» на выпускных экзаменах в этом году были единственными аспектами ее учебы, которые волновали Поттера, но, очевидно, мисс Таммер имела на него более широкие планы. Которым никогда не суждено было сбыться.       — И мистер Малфой, — поспешно исправилась Джессика, смущенно улыбнувшись зельевару. В ответ на ее вынужденную вежливость лицо Драко снова стало непробиваемо каменным, и он коротко кивнул хогвартской студентке, но Гарри мог поклясться, что чужое пренебрежение к его присутствию здорово его задело. До него долетело несколько разговоров от ребят, которые двойственно высказывались о том, что в школу прибыл Мастер зелий для проведения дополнительных лекций. Кто-то загорелся интересом и надеждой на то, что Малфой сможет поднатаскать их для сдачи ЖАБА, раз он смог уже трижды сдать на высший сертификат, слизеринцы пыжились от гордости, некоторые скептичсеки глядели на его холодное строгое лицо, и, конечно, были и те, кому было вообще до лампочки. Таммер, судя по всему, входила в последнюю категорию, потому что намеревалась сдать ЗОТИ на «Превосходно» и за преподавательском столом в Большом зале замечала лишь одного человека.       — Разве у вас сейчас не должна быть пара у профессора Марч, мисс Таммер? — воспитательским тоном поинтересовался Гарри, заранее проверивший расписание своей коллеги, чтобы не попасться ей на глаза.       — Да, но я отпросилась, — с маленькой улыбкой ответила семикурсница и, неловко хихикнув, добавила, — в дамскую комнату. Профессор услышал тяжелый вздох Малфоя сбоку от себя и мысленно не мог с ним не согласиться. Флирт и манера соблазнения у студентов была крайне специфическая, хотя Гарри понимал, что в их возрасте он вел себя в сотни раз хуже. Но, по крайней мере, его симпатия распространялась на таких же учеников, что и он. Джессике, что запала на хогвартского преподавателя, который был старше нее на десять лет, оставалось полагаться лишь на ее природную привлекательность и очаровательную игривость ее юности. Она неосознанно казалась глупее, чем была на самом деле, потому что терялась и паниковала каждый раз, когда пересекалась взглядами с Гарри, и он ни в коем случае ее за это не винил. Ему бы просто хотелось, чтобы Таммер, да и любой другой старшекурсник, влюблявшийся в него, Невилла или Мэри-Энн, потому что они были самыми молодыми преподавателями в школе, немного включали голову время от времени. Лишь личная уверенность Поттера в том, что он никогда не посмотрит на студента, как на объект симпатии, усмиряла его переживания по этому поводу.       — Вам стоит поторопиться, мисс Таммер, — ровным тоном сказал профессор Защиты. — Не вынуждайте свой факультет терять драгоценные баллы. Джессика была, естественно, с Гриффиндора. Даже если бы на ее воротнике ее школьной рубашки не был повязан красно-золотой галстук, Гарри при первой встрече с ней все равно бы догадался, с какого она была факультета. Во взрослой жизни определить, под каким хогвартским флагом учился тот или иной встречавшийся ему волшебник было практически невозможно, потому что характерные черты с годами терялись в их личности, то дети были для него открытой книгой. Они не так хорошо умели притворятся, скрывать свои эмоции и контролировать реакции на все, что происходило вокруг них, поэтому и без Распределяющей шляпы, немного поболтав с прибывшим в Хогвартс первокурсником, вполне возможно было распределить его на верный факультет.       — Конечно, — пробормотала Джессика, запоздало догадавшаяся, что сегодня успех в покорении сердца преподавателя ей не предвиделся. — Хорошего дня, профессор Поттер... И вам, мистер Малфой.       — Доброго дня, мисс Таммер, — нарочито вежливо произнес Драко и проводил цепким взглядом юркнувшую в соседний коридор девушку. Нахмурив брови, Гарри отследил смену непонятных ему эмоций на чужом лице и поспешил предупредить:       — МакГонагаглл с тебя шкуру сдерет.       — Что? — зельевар поспешно повернулся к нему. — Мерлин упаси, никогда в жизни.       — Мало ли, — фыркнул Гарри и, позабыв о встрече с гриффиндоркой, заискивающе спросил, — Мэри-Энн дала тебе доступ к подсобке? Малфой вопросительно вскинул брови, и Поттеру пришлось призвать все свое неуклюжее очарование в надежде без лишних объяснений затянуть зельевара на свою сторону. Он в этот момент напоминал только что встретившуюся им юную ученицу, которая не знала других способов добиться желаемого результата, поэтому удивление на лице зельевара было вполне оправданным. Но Гарри, в конце концов, твердо считал, что их можно было назвать друзьями, поэтому, если это не шло вразрез с малфоевскими личными принципами, он не должен был быть против немного помочь взломать дверь и стащить один маленький пузырек.       — А что? — осторожно спросил Драко, не дождавшись от странно улыбающегося Поттера дальнейших объяснений.       — Мне нужно обезболивающее, — торопливо сказал Гарри, будто профессор Зельеварения уже сидела у них на хвосте и в любой момент могла поймать с поличным. — Ханна запрет меня в Крыле, если я приду к ней. Поэтому...       — Поэтому ты решил обчистить Марч? Состроив самую невинную улыбку хорошего мальчика, Поттер заметил появившийся веселый блеск в серых глазах напротив. Это напомнило ему о старых школьных шалостях, правда, в те времена они обычно были направлены против Малфоя, но теперь он почему-то не сомневался, что слизеринец согласится его выручить. Кто бы мог подумать, что они двое когда-нибудь смогли бы встретиться в хогвартских Подземельях и не попытаться сию же секунду послать друг в друга проклятьем похлеще. Однако, Гарри не предугадал того, что с возрастом в Драко явно угасла юношеская жажда приключений, потому что вместо того, чтобы грациозным беспалочковым отпереть дверь в подсобку Марч, он вытащил из внутреннего кармана мантии черный бархатный несессер, внутри которого звякнуло стекло.       — Ты такой скучный, — с напускным разочарованием пробормотал Поттер. — А я надеялся, что мы разорим ее.       — О да, она была бы так несчастна из-за пропажи одной порции обезболивающего. Даже не знаю, как она бы пережила это, — язвительно фыркнул Малфой. — Держи. Гарри хотелось еще немного подразнить его, но границы их дружбы были недостаточно им прощупаны, чтобы так уверенно напирать со своими азартными идеями. Все же Малфой был, мягко говоря, малосоциален, это не распространялось только на его семью и, временами, Панси и Гермиону. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как забрать из прохладных пальцев Малфоя маленький пузырек темно-синего зелья.       — Спасибо большое, — благодарно улыбнулся профессор Защиты. — А ты что тут делаешь?       — Пытался найти кое-какие материалы, но в подсобках Марч черт ногу сломит.       — Ты еще не был в моем кабинете, — ухмыльнулся Гарри, в красках представивший молчаливую истерику Малфоя при виде неразобранных стопок бумаг, глиняного горшка с умирающей кусачей монстерой и слой пыли толщиной с палец. Профессор не успел разволноваться из-за того, зайдет их разговор в тупик или разовьется в полноценную живую беседу, как его почти оглушил колокольный звон, оповестивший об окончании пары. Ему нужно было успеть подготовить аквариумы с гриндиллоу, глизнем и кельпи для занятия у третьего курса Гриффиндора и Когтеврана, потому что, конечно же, он ничерта заранее не сделал из- за того, что его голова была забита планом для ЖАБА. И пятнадцатиминутной перемены ему едва ли хватало для этого, поэтому Гарри поспешно еще раз поблагодарил Малфоя за Обезболивающее зелье и, уже убегая в сторону лестниц из Подземелий, крикнул пожелания хорошего дня.

***

«Моей вечной любви, Один мой близкий человек в восторге от маггловской поэзии, и вчера я наткнулся на сборник сонетов у нее дома. Прочитав этот стих, меня затрясло от переполнивших меня чувств. На полях были заметки, а сама книга почти разваливалась от старости. Меня поймали на горячем, когда я, кажется, перечитывал одни и те же строки в пятнадцатый раз, не понимая, как человек несколько веков назад смог так ярко и полно выразить то, что творится у меня внутри. Она сказала мне, что ее покойный муж в молодости наизусть цитировал ей стихи Шекспира, что помогло ему завоевать ее сердце. Я переписываю это письмо тебе во второй раз, потому что мне показалось, будто это стихотворение могло выглядеть, как обвинение. Будто я виню тебя в том, что могу общаться с тобой лишь посредством этих обезличенных жалких писем. Пожалуйста, Гарри, здесь можно винить лишь мою трусость. У меня была тысяча и одна возможность признаться тебе во всем и попытать счастье, но я наверняка никогда не решусь на это. Я буду утешать себя тем, что ты не закрываешь свою почту, щедро позволяя мне писать тебе о своей любви. Поэтому позволь процитировать великого маггловского поэта: «Прочтешь ли ты слова любви немой Как тот актер, который, оробев, Теряет нить давно знакомой роли, Как тот безумец, что, впадая в гнев, В избытке сил теряет силу воли, - Так я молчу, не зная, что сказать, Не оттого, что сердце охладело. Нет, на мои уста кладет печать Моя любовь, которой нет предела. Так пусть же книга говорит с тобой. Пускай она, безмолвный мой ходатай, Идет к тебе с признаньем и мольбой И справедливой требует расплаты. Прочтешь ли ты слова любви немой? Услышишь ли глазами голос мой?» Я желаю тебе самого счастливого дня, Гарри. Не убивай себя работой и постарайся хорошо отдохнуть на грядущих выходных. Прикладываю к своему письму расслабляющее масло. Оно должно помочь тебе с напряжением в мышцах, трудностями заснуть и головной болью. А еще в его состав входят розы, мне сказали, что в самом знаменитом произведении Шекспира им уделяется большое значение. Я люблю тебя, Гарри. Твой» Присутствовать на первой лекции Малфоя в кружке Зелий Гарри, к его плохо скрываемой досаде, не смог все по той же раздражающей причине, которая не давала ему расслабиться и спокойно спать всю неделю. Но, закрывая свой кабинет вечером пятницы, профессор Защиты мог с более твердой уверенностью сказать, что его последний вариант программы подготовки к экзаменам удовлетворял и большинству требований Департамента образования, и его личным предпочтениям того, как должны проводиться уроки у самых старших студентов Хогвартса, что вот-вот будут готовы жить в волшебном мире самостоятельно. Семья Уизли с легкостью согласилась перенести их еженедельную встречу чуть позже, когда за завтраком Поттер быстро нацарапал им записку и отправил с совой, которая принесла ему любовное послание. Таинственный незнакомец из раза в раз использовал разных птиц, поэтому Гарри не волновался, что его самовольство примут за грубость. Никаких планов на выходные у него не намечалось, и он мог подольше засидеться дома у лучших друзей. Он надеялся получить конструктивное мнение о своих разработках программы от Рона, который вместе с ним проходил аврорскую подготовку, и от Гермионы, что вдоль и поперек изучила Министерство магии и его отделы и знала, как точно можно было получить их одобрение. Закупив сливочного пива в «Трех метлах», Поттер воспользовался общественным камином в Хогсмиде, чтобы добраться до дома друзей. Выйдя в гостиной на первом этаже их дома, он услышал одну из песен «Wham!», что играла из антикварного зачарованного граммофона, подаренного Дином Томасом на свадьбу Рона и Гермионы, а из кухни крышесносно пахло горячим запеченным тестом и пряной картошкой. Гарри мгновенно почувствовал, как ему стало легче в стенах дома друзей. Он очень любил Хогвартс и считал, что ему невероятно повезло, когда прошлым летом ему написала Минерва с предложением занять должность преподавателя, но испытываемый им стресс немного расшатал его нервы. Объективно понимая, что до крайнего дня сдачи у него было еще две недели, Поттер не мог расслабиться, потому что каждый день встречал в замке кого-нибудь из будущих выпускников. Ребята обманывали себя, ведь до экзаменов было еще много месяцев, и они наслаждались школьной размеренной жизнью, списывали друг у друга домашку, а по выходным убегали в Хогсмид на целый день. Но по вечерам будних почти все из них словно переключались и послушно направлялись на дополнительные занятия по тем предметам, на которые они хотели сделать упор при сдаче экзаменов. Они бежали через открытые дворы, несмотря на осенние ливни и шотландский пробирающий ветер, чтобы успеть в теплицы Невилла или загоны с магическими животными на кромке Запретного леса. Торчали до трех-пяти утра на Астрономической башне за звездными картами и бронзовыми телескопами. Перебирали горы хлама, превращая их снова и снова вместе с Хьюиттом, зубрили длинные формулы заклинаний с Флитвиком, перелопачивали самые разные рецепты с Марч. Их упорство и целеустремленность восхищали, но Поттер с грустью понимал, что у детей не было другого выбора, потому что бюджетных мест с каждым годом становилось все меньше, а высшее образование отнюдь не дешевело.       — Гарри!       — Привет, — он обнял выскочившую к нему Гермиону. — Простите за опоздание.       — Все в порядке, главное, что ты пришел... От тебя вкусно пахнет. Что это? Он смущенно коснулся воротника своей серой футболки с длинными рукавами, отстранившись от подруги. Если честно, Гарри в первые секунды, развернув тонкий оберточный пергамент, в который был бережно завернут сиреневый пузырек с маслом, вообще не верил в то, что оно может хоть чем-то помочь. Оно пахло немного тяжеловато из-за добавления роз, но во всем остальном походило на обычное масло для массажа. Конечно, Поттер очень ценил все подарки от своего неизвестного воздыхателя, поэтому попробовал дать ему шанс перед последней за день парой у седьмого курса Пуффендуя и Когтеврана. И он был немало удивлен, когда, капнув совсем немного масла на кончики пальцев и втерев его в виски, его перманентная мигрень перестала ожесточенно полыхать в его голове. До конца она, естественно, никуда не ушла, но стала переноситься намного легче. В итоге Гарри еле сдержался, чтобы не вылить на себя весь флакон.       — Расслабляющее масло, — брякнул Поттер и, прежде чем Гермиона смогла задать новый вопрос, поспешно добавил, — посоветовали от боли в голове. Неплохо помогает, на удивление.       — Правда? — она радостно улыбнулась. — Это хорошо. У меня есть лавандовое масло, тоже рабочая вещь.       — Малфой, ты такой сноб. Удивленно вскинув голову от насмешливого голоса лучшего друга, Гарри нахмурился, посмотрев в сторону арочного прохода на кухню.       — Малфой?       — Да, я уговорила Драко поужинать с нами, — гордо заявила Гермиона. — Идем. Обычно они встречались только вдвоем, ведя свои пространные интеллектуальные беседы Мерлин знает о чем. Гарри виделся с Драко лишь в доме Андромеды и Нарциссы и на тех редких собраниях друзей, куда зельевар все же удосуживался заглянуть, а Рон едва ли пересекался за все те года, что его супруга дружила с ним. Наверняка Гермиона не раз приглашала Малфоя на пятничный ужин или на большую встречу с остальной их компанией, но, очевидно, тот до этого всегда отвечал ей отказом.       — Каким проклятьем ты ему пригрозила? — фыркнул Поттер, зайдя за подругой на кухню. — Привет всем. Рон громко поздоровался с ним и послал извиняющийся взгляд, потому что одна его рука была занята волшебной палочкой, управляющая нарезкой и перемешиванием овощного салата, а вторая тыкала деревянной шпажкой в только что высунутый из духового шкафа пастуший пирог, проверяя его на готовность. Драко, услышавший его смешливый вопрос, послал профессору тяжелый ироничный взгляд. Он стоял в стороне, чтобы не мешать разошедшемуся шеф-повару, прислонившись бедром к кухонным тумбам, и действительно выглядел так, будто его насильно заставили прийти в гости к семье Уизли. Его закрытость и необщительность стали для окружающих еще более очевидными после его короткого пребывания в Хогвартсе. Малфой выходил из камина директрисы МакГонагалл каждое утро перед завтраком, весь день проводил в библиотеке за книжками или в выделенной ему лаборатории в Подземельях, вечером они с Марч вместе работали над их исследованием, и зачастую к ужину он уже исчезал из замка. Ханна, свято верившая, что можно подружиться и найти подход абсолютно к любому человеку, все пыталась разговорить его, даже пригласила как-нибудь выпить с их компанией, но Драко был как всегда вежлив, только нисколько не заинтересован. Это немного обижало школьную медсестру, что породило неприязнь к зельевару со стороны Невилла, однако Гарри заверил друзей, что было действительно бесполезно стучаться в закрытую дверь. Он сам был бы только рад сблизиться с Драко, потому что считал его хорошим парнем и ему было искренне любопытно, что Малфой из себя представлял на самом деле.       — Что у вас тут? — Гермиона заглянула за плечо супруга, вдохнув пряный аромат специй. — Почему ты оскорбляешь Драко?       — Я не оскорбляю, я констатирую факт, — возразил Рональд и отлевитировал миску с готовым салатом на обеденный стол. — Он сказал, что я плохо засервировал стол.       — Ты не положил приборы. Гарри улыбнулся Малфою и взглянул на прямоугольный ореховый стол, готовый к ужину на четверых. Выросший в Норе в многодетной семье, Рон выше ценил, чтобы стол был заставлен как можно большим количеством всего съестного, чем то, сколько вилок и ножей полагалось на одного человека. Поэтому сейчас на белой скатерти помимо стеклянной миски с зеленым салатом стояла корзинка свежего хлеба, запотевший графин апельсинного сока, креманка чесночного сливочного масла, кукурузные чипсы, запеченные бобы, фруктовая корзина, стаканы и тарелки. Все разномастное, неровно стоящее и перекрывающее доступ друг к другу, но оттого уютное и такое аппетитное.       — Подожди пару минут, и я еще обязательно зажгу свечи для романтической атмосферы, — беззлобно ответил Рон, на что Драко тихо хмыкнул. — Кстати, кто-нибудь будет вино? У нас есть белое сухое.       — И красное тоже, вроде, — добавила Гермиона, заглянув в подвесные полки.       — Гарри, Драко?       — Нет, спасибо.       — Я тоже пас, — Гарри открыл верхний ящик, где ребята хранили столовые приборы. — Я не стащу себя с кровати завтра, если выпью.       — Тяжелая неделя? — понимающе усмехнулся Уизли. Пастуший пирог был невероятным, салат свежим и сочным, а атмосфера тихой и комфортной. Болтали в основном Гарри и Рон, потому что неделя у обоих действительно выдалась немного сумасшедшей. Если Поттер выдохся к пятнице из-за нервотрепки с ЖАБА, то в магазинчике Уизли появились неполадки с персоналом: их прошлый продавец ушла в декретный отпуск, а все приходящие на ее место кандидаты либо не хотели работать, а лишь получать деньги, либо доставляли больше проблем, чем пользы. Поэтому пока Рону приходилось помимо административной работы помогать ребятам за кассовым аппаратом или обслуживанием покупателей, пока Джордж проводил собеседования и усиленно пытался найти им хорошего работника.       — Вообще, выглядит хорошо, — задумчиво пробормотал лучший друг, добравшись до последней страницы учебной программы Поттера. — Только...       — Что? — нетерпеливо поторопил профессор Защиты.       — Я не уверен насчет Патронуса. Это очень продвинутый уровень магии, Гарри.       — Да, но мы все научились Патронусу на пятом курсе, — возразил Поттер и перехватил взгляд Малфоя, что смотрел на его пальцы, отстукивающие нервный ритм по белой скатерти.       — У нас не было выбора, шла война. Я согласна с Роном, — мягко сказала Гермиона, разливая по чашкам зеленый клубничный чай. — На самом деле очень мало волшебников умеют создавать Патронус. А телесного уж тем более.       — В Академии нас обучали ему только когда, на четвертом курсе? — попытался вспомнить Уизли. — И не всем это удалось. Гарри ничего не ответил, но внутри ему пришлось согласиться с мнением друзей. Он частенько мерил современных студентов по тому, как учился он сам и его друзья, поэтому в прошлом году некоторые его занятия были для детей приятной прогулкой по парку, в то время как другие — выматывающими и порой непосильными. Заняло некоторое время, прежде чем он объединил собственные знания с нормами преподавания для разных курсов, но его радовало то, что хогвартские ученики относились с пониманием. По крайне мере, вслух ему не высказывали свое недовольство, поэтому Поттер старался совершенствовать программы своих лекций и практических занятий, чтобы они были не только познавательными, но и интересными. Ему всегда вспоминался тот урок по Защите у Ремуса, на котором он представил третьекурсникам боггарта в шкафу. Да, в итоге все сорвалось по вине Гарри, но в начале ребята по-настоящему веселились и на лету совершенствовали заклинание.       — Патронус убрать, понял. Что-то еще?       — Думаю, я бы расширила сегмент с классификацией опасных и особо опасных магических существ, — задумчиво высказалась Гермиона. — Как их вычислять, как обороняться... Все в этом духе. А ты что думаешь, Драко? Молчавший почти весь вечер, Малфой недоуменно приподнял светлые брови, хотя Гарри спросил мнение у всех троих. Но Мастер не успел ничего возразить, потому что Гермиона настойчиво пихнула к нему серую папку. Все же, у него также был немалый опыт в Защите от темных искусств, поэтому профессору хотелось услышать, что Драко скажет насчет разработанного им плана. Рон, видимо, почувствовав возникшую за столом неловкость, задорно обьявил, что припас ванильное мороженое с шоколадной крошкой, что вызвало у Гарри умиленную улыбку. Все умели разряжать обстановку по- разному, и инстинктом Уизли было добавить побольше еды.       — Выглядит отлично, — вдруг произнес Малфой, прочитав первые пару страниц. — И да, Гермиона права насчет опасных магических существ.       — Просто абсолютно точно такой же раздел есть в Уходе за магическими существами, — объяснил свои сомнения Поттер, пока зельевар продолжил двигаться дальше по его программе. — Поэтому я подумал, что зачем их нагружать этим еще и здесь?       — Справедливо, — Рон сунул ложку мороженого в рот.       — Да, но есть студенты, которые будут сдавать Защиту и не будут сдавать Уход, — логически заключил Малфой, опередив Гермиону, которая только открыла рот.       — Я хотела сказать то же самое, — рассмеялась она. — Поэтому, Гарри, тебе стоит доработать это место. А в остальном — все отлично, на мой взгляд. Профессор не выглядел до конца убежденным, но решил закончить с этой темой и отложить все дальнейшие размышления до новой рабочей недели. Он не нашел ничего лучше, как присоединиться к роновой увлеченности мороженым, пока Гермиона зацепилась за то, что Драко наконец-то принял участие в разговоре. Она начала расспрашивать его об исследовательской работе, сотрудничестве с Мэри-Энн Марч и ощущениям от возвращения в Хогвартс спустя столько лет. Особой ностальгии от пребывания в школе Малфой не испытывал, но сказал, что много что изменилось в лучшую сторону с тех пор, как он бывал там в последний раз. Его приятно впечатлили обновления состава сотрудников и современные подходы к преподаванию, что ученики чувствовали себя намного свободнее и увлеченнее, чем были они в свое время. О профессоре Марч Драко высказался достаточно коротко и прохладно, что только подтвердило догадки Гарри о том, что им двоим было просто выгодно писать друг с другом эту исследовательскую, когда на самом деле их ничего не связывало. Для Поттера это было очень непонятно, потому что он буквально не мог работать с людьми, с которыми у него не были налажены товарищеские уважительные отношения.       — Как ты все успеваешь? И исследовательская работа, и лаборатория, и заказы... Драко лишь успел наградить подругу громким взглядом «Кто бы говорил», как со второго этажа раздался пронзительный животный крик. Даже Гарри, уже привыкший к голосистости и силе легких Живоглота, удивленно вскинул голову к потолку от драматичности этого возгласа, но хозяева волшебного кота не казались взволнованными. Скорее немного раздраженными, судя по тяжелому вздоху Рона и досадливому поджатию губ Гермионы.       — Что это было? — настороженно спросил Гарри, поборовший рефлекс сорваться с места и бежать к источнику звука, что был вбит в него за год работы в Хогвартсе.       — Живоглот снова забрался в эту... — Уизли впихнул в рот ложку мороженого. — Как ее там?       — Сушильную машину, — напомнила Гермиона и поднялась из-за стола. — Поможешь, Рон? Ему очевидно не хотелось тащиться на второй этаж и высвобождать застрявшего в металлическом барабане кота, но он не мог поспорить с любовью своей супруги к этому мохнатому рыжему чудовищу. Так как у семьи Уизли не было эльфов, а Гермиона была из маггловской семьи, в их доме было довольно много различного рода техники для помощи с домашними делами. Они оба были не сильны в хозяйственных чарах, поэтому стиральная и сушильная машинки, микроволновка и электрическая кофеварка здорово выручали их каждый день. К сожалению, Рон и Гермиона не знали не только как качественно очистить свою одежду и быстро подогреть еду, но и как оградить любопытство своего питомца от бытовой техники.       — Поэтому я не завожу домашних животных, — усмехнулся Гарри, когда супруги скрылись в гостиной, и потянулся к ведерку мороженого. — Будешь?       — Нет, спасибо. Сушильная машина?       — Ага. Это такое маггловское приспособление, — принялся объяснять профессор. — Есть еще стиральная машинка, которая с помощью воды и специального порошка очищает твои вещи, а потом ты кладешь их в сушильную машину, где она... Высыхает, соотвественно.       — Не проще... А, ну да. Легко рассмеявшись от того, что Драко сам догадался о бессмысленности предложения о домашнем эльфе в случае Гермионы Уизли, Поттер заитересованно спросил, как зельевар справлялся со своими домашними делами. Тот ожидаемо рассказал о маленьком домовике, что жил в его страсбургской квартире и помогал с бытовухой, и об еще двух, что ухаживали за его домом в Уилтшире. Малфой сразу поспешно добавил, что исправно выдавал им заработную плату и заключил с ними трудовые контракты, и Гарри умилило то, что он опасался испортить свои отношения с Гермионой.       — У меня ни эльфов, ни сушильной машинки, — сказал Гарри и вздрогнул, услышав протестующее мяуканье со второго этажа. — Я подружился с миссис Вилиш, у которой своя прачечная, и она делает мне скидку.       — Маггловская? — уточнил Драко, дождавшись утвердительного кивка. — Ты живешь в маггловском районе? Профессор постарался максимально емко рассказать о том, что с домом Сириуса на Площади Гриммо двенадцать пришлось расстаться из-за того, что его невозможно было восстановить и обустроить для комфортной жизни, поэтому он приобрел маленькую квартиру возле Ридженс-парка. Это был один из фешенебельных районов Лондона, известный своей богатой архитектурой, красивыми величественными видами и чисто британским населением. По большей части в выборе места для покупки недвижимости Гарри отталкивался от того, что с детства у него остались воспоминания о поездке в столицу вместе с классом, где его учительница из маггловской школе проводила им небольшую экскурсию, да и до магических улиц было всего два шага. Его слушали внимательно, и Драко даже задал парочку уточняющих вопросов, потому что всю жизнь жил в исключительно магических районах, даже несмотря на то, что в Уилтшире была достаточно большая популяция немагов. Он упомянул о том, что во Франции было очень четкое разделение между волшебниками и магглами, которые друг с другом на улицах почти не пересекались. Магазины зелий и инвентаря для квиддича, магические аптеки, лавки волшебных палочек и мастерские ремесленников были ограждены толстым слоем отталкивающих чар, что даже маги иногда кружились вокруг них часами в попытках обнаружить вход. Гермиона вернулась к ребятам с крайне недовольным Живоглотом на руках, который смирил гостей неодобрительным угрюмым взглядом ярко-желтых глаз. У Рона, пришедшего вслед за ней, прибавилось пару глубоких царапин на руках, но он предпочел промолчать об этом и схватить пластмассовое ведерко и выпустить недовольство на нескольких ложках десерта подряд, пока его любимая супруга ворковала над бессовестно развалившимся в ее объятиях котом.       — Он так пугается каждый раз, — ласково пробормотала Гермиона, не заметив того, как ее муж закатил глаза. — О чем мы говорили до этого?       — О том, как нужно все успевать, — ответил Драко и опустил чашку на блюдце. — И кстати о этом: у меня большой заказ, над которым мне нужно будет завтра поработать.       — Ты типа частный зельевар? — спросил Рон, заклинанием отправив всю грязную посуду на кухню.       — Типа да.       — Что за заказ? Если ты можешь об этом рассказывать, конечно. Драко бросил Гарри быстрый смешливый взгляд, оценив его понимание к щепетильности вопроса о приготовлении зелий для личных нужд клиентов, и поднялся на ноги. Пока ребята дружно убирали со стола и Рон настаивал дать парням с собой по кусочку пастушьего пирога с собой, Малфой рассказал о крупном заказе на Амортенцию от анонимного покупателя. На возмущение Гермионы о том, как Любовные зелья до сих пор допускались к свободной продаже, Мастер резонно ответил, что все зависело от Министерства и его Департамента по урегулированию магии. Она на этот довод лишь понимающе фыркнула, потому что сама лишь пару лет назад добилась введения запрета на бесконтрольное применение заклинания Обливэйт.       — Спасибо, что пригласили, — сказал Драко, взяв Летучего пороха из глиняного горшочка.       — Спасибо, что пришел, — Гермиона прикоснулась волшебной палочкой к каминной плитке, открыв сеть. — Ты же еще не скоро уезжаешь?       — Пока здесь. Не волнуйся, ты узнаешь о моем отъезде сразу после моей мамы. Гермиона рассмеялась и пожелала ему спокойной ночи, а Гарри и Рон пожали Малфою руку. Шагнув внутрь камина, зельевар прикрыл глаза и едва слышно прошептал адрес своего дома в Уилтшире. Его фигуру поглотило ярко-зеленое пламя, и профессор улыбнулся ему вслед, радуясь тому, что им наконец-то выдался шанс пообщаться друг с другом не под присмотром Нарциссы и Андромеды или не в толпе остальных их друзей.       — Хоть к концу разговорился. А то ощущение, что он до прихода к нам сосался с дементором.       — Рон! — возмущенно воскликнула Гермиона. Вскинув вверх раскрытые ладони, Уизли попытался примирительно улыбнуться, чтобы спастись от гнева своей жены, но его уберег внезапный звонок по камину от Джорджа. Над дровяной растопкой вспыхнуло ярко-алое пламя, в котором возникло улыбающееся лицо:       — Приветики всем! Миссис Уизли, нижайше извиняюсь, я украду вашего супруга буквально на пару минут... О, профессор Поттер, мой поклон.       — Привет, Джордж, что-то случилось? — взволнованно спросила Гермиона, бросив Рону цепкий взгляд, красноречиво говорящий о том, что его комментарий не был прощен. Старший Уизли отмахнулся, сказав, что это были дела их магазина, которыми не нужно было никого нагружать. Гарри, заметивший, как Рон переключился и быстро опустился коленями на бежевый ковер с длинным ворсом, мягко утянул Гермиону обратно на кухню, где та по-тихушному потянулась к пластмассовому ведерку с мороженым, словно до этого мама в присутствии гостей запрещала ей притрагиваться к сладкому. Все же, какими бы Драко с Гермионой не были хорошими друзьями, что прошли такой огромный путь от презрения и обиды друг на друга к неискреннему прощению для того, чтобы от них отстала публика, первым письмам с уже настоящим раскаянием и наконец-то взаимной привязанности и помощи, она всегда старалась держать лицо рядом с ним. У них была такая немного светская и глянцевая дружба, ведь они каждый приезд Малфоя встречались в хороших ресторанах и болтали о чем-то возвышенном и жутко культурном. Сложно было представить, как Гермиона будет горстями лопать сырный попкорн, сидя на большом диване за просмотром второсортных комедий рядом с Драко.       — Думаешь, ему было некомфортно с нами? — спросила подруга, словно подхватив мысли Поттера.       — Непривычно, наверное, — Гарри не хотел быть настолько категоричным. Потому что по Драко вообще невозможно было понять, что творилось внутри его головы. В целом, по первому впечатлению, зельевар на сегодняшнем вечере вел себя почти так же, как на семейных ужинах с Нарциссой, Андромедой и Тедди, куда Гарри традиционно приглашался уже который год. Отличие было лишь в том, что там он чуть больше разговаривал и немного больше улыбался из-за фантастических и неправдоподобных рассказов своего семилетнего племянника.       — Наверное, — досадливо протянула Гермиона, засунув ложку мороженого в рот.       — Я удивлен, как ты его уговорила вообще. Потому что несмотря на их обоюдную любовь к неторопливым чайным вечерам в модных заведениях магического Лондона, Гермиона упорно из раза в раз предлагала Драко присоединиться к их разношерстной компании. Казалось бы, со стороны их группа друзей выглядела очень логично: большинство выходцев из Отряда Дамблдора, повзрослевшие и разлетевшиеся по своим делам. Но к ним регулярно присоединялись залетные ребята, которых все радушно и весело принимали в баре Дина Томаса, маггловских ночных клубах или гостиных своих домов и квартир. То Полумна притащит какого-то своего пятиминутного знакомого, с кем встретилась в одном из своих путешествий, то однокурсницы Ханны из медицинской академии, коллеги Симуса из тату-студии, квиддичные игроки, приходящие с Джинни. К ним время от времени захаживала Панси, принося с собой огромные цветочные букеты и гламурные сплетни, Блейз, приезжая из Италии, всегда находил в своем графике вечер, чтобы принести с собой шахматную доску и довести Рона до белого колена, Тео превращал каждую встречу, на которую попадал, в книжный клуб, а Дафна, что работала секретаршей у начальника Гермионы, ужасно стеснялась, но постепенно раскрывалась с каждым субботним вечером. Именно из-за этого у Драко не было оправданий, что у него не будет людей, общих ему по натуре, потому что со многими своими товарищами со Слизерина он до сих пор поддерживал дружескую связь. Паркинсон и Нотт были его самыми близкими людьми еще с детства, а Забини стал одним из катализаторов того, что Малфой получил Мастера в Италии. Но даже присутствие на этих встречах его старых друзей не служило для зельевара поводом ответить на приглашение Гермионы согласием.       — Я сама в шоке, если честно, — она фыркнула в полупустое ведерко. — Это было неожиданно. Я просто пригласила, как обычно, была уверена, что он откажет. А Драко вдруг согласился.       — Серьезно? Может Мэри-Энн его настолько утомила, что ему нужно было пообщаться с кем-то нормальным.       — Гарри! Нельзя так говорить о своих коллегах. Он с сомнением на нее посмотрел, потому что не раз был свидетелем того, как выбешенная бюрократией, заплесневелыми чиновниками и мизогинией, подруга крыла министерских работников на чем свет стоит. Гермиона его взгляд заметила но, конечно же, никак не отреагировала, выскребая остатки ванильного мороженого.       — Это же хорошо, что он согласился, — продолжил успокаивать Поттер. — По-моему, получился классный вечер.       — Просто странно, что он вдруг взял и согласился, — задумчиво произнесла Гермиона и испарила пустую упаковку. — Вы общались в Хогвартсе эту неделю?       — Неа. Я вообще особо ни с кем эту неделю не общался, если честно. Я заметил приезд Драко только в среду, а он в школе с понедельника. Подруга с сочувствием посмотрела на него и заверила, что МакГонагалл точно одобрит его программу и ему не стоило так об этом переживать. Но Поттер уже был по горло сыт мыслями о семикурсниках и чертовых ЖАБА, поэтому лишь улыбнулся в ответ и предложил попробовать пригласить Малфоя на вечер джазовой музыки, что планировался в баре Дина в следующую субботу: Полумна со своим супругом на днях вернулись из Соединенных штатов, привезя с собой какой-то молодой, но многообещающий музыкальный коллектив.       — Можно попробовать, — ответила Гермиона с благодарностью, потому что правда ценила то, что все ее друзья уважали ее привязанность к Драко. — Спросишь у него?       — Без проблем. Крепко обняв его за шею, она принялась сердечно благодарить его, но Гарри отмахнулся, сказав, что будет только рад, если Малфой станет более общительным. На них вдруг сбоку навалился Рон с широкой улыбкой и чмокнул свою жену в щеку.

***

      — Привет. Можно? Драко, застигнутый врасплох его едва слышным шепотом, мелко вздрогнул и поднял острый подбородок. Его замыленные глаза, до этого сосредоточенно сканирующий ровные черные строчки в книге на неизвестном Гарри языке, медленно сфокусировались на его лице, и зельевар также тихо ответил:       — Привет. Конечно. Опустив на угол стола стопку тонких бледно-желтых тетрадей, профессор сел на жесткий деревянный стул. Он двигался с скоростью флоббер-червя, над которым висела угроза быть разрубленным надвое, стараясь производить как можно меньше звуков. В утренние часы в хогвартской библиотеке почти никогда не было посетителей, потому что студенты либо сидели на парах, либо отсыпались в своих спальнях, если в их расписании были окна. Все подтягивались только после обеда или выхватывали пару часов учебы перед выходом миссис Пале, школьного завхоза, на вечернюю охоту, поэтому сейчас в лабиринте из книжных полок были только Гарри и Драко. А значит, у школьного библиотекаря не будет других виноватых, если он услышит какой-то шум. Малфой хитро ухмыльнулся его чрезмерной осторожности, будто как в старые годы готов был сдать его с потрохами при первой же возможности, и поправил свои вещи на столешнице, чтобы они не занимали все пространство. Но Гарри покачал головой и достал из внутреннего кармана мантии самую обычную шариковую ручку, только с красными чернилами, что вызвало у зельевара иронично вскинутые брови. Профессору всего лишь нужно было проверить домашку третьекурсников к завтрашнему занятию, в то время как перед Драко лежали какие-то свитки, несколько научных книжек, длинное гусиное перо, хрустальная чернильница и блокнот в зеленой кожаной обложке. Его темно-серая мантия была аккуратно сложена и висела на спинке соседнего пустующего стула, поэтому зельевар сидел в тонком кашемировом джемпере с v-образным вырезом, и, пожав плечами в ответ на молчаливый отказ от части стола, потянулся обратно к своей чернильнице, от чего что у него на левой руке немного задрался рукав. Драко Малфой был человеком тотального контроля. Он контролировал абсолютно все, что было залогом его успеха, как Мастера зелий. И это выражалось не только в идеальном распределении времени, планировании всего наперед, скупой эмоциональности и закрытости, но и в строгом образе. У него был классический англо-французский стиль в одежде: элегантные мантии, костюмы двойки и тройки, рубашки, джемперы и свитера, галстуки и шейные платки. Поэтому Гарри, мягко говоря, пришел в шок, увидев начинающийся контур черного рисунка на белой коже запястья.       — У тебя есть татуировки? — ошеломленно брякнул он. Не только громче, чем шепот, но громче, чем позволяли необговороенные правила хогвартской библиотеки. И Поттер испуганно втянул голову в шею, услышав издалека шаркающие троящиеся шаги мистера Хилла. Ему было под девяносто лет, в более менее стабильном вертикальном положении его держали только крепкая дубовая трость и пугающее количество тонизирующих зелий, он был ветераном Второй Мировой войны, полковником пехотинцев и обладал невероятно микроскопической чашей терпения. Томми Хилл никогда не кричал на провинившихся студентов, как это делала вышедшая на пенсию мадам Пинс, что работала в библиотеке, когда Гарри учился в Хогвартсе, но без каких-либо зазрений совести выставлял детей в коридор, если они не утихали после его первого предупреждающего взгляда. На самом деле старый вояка был довольно миролюбивым и не агрессивным, просто один его сгорбленный тяжелый вид и стук трости по паркетному полу, на которою ему приходилось полагаться из-за полученной травмы позвоночника, устрашали абсолютно каждого. Даже взрослых хогвартских преподавателей.       — Доброе утро, мистер Хилл, — осторожно улыбнулся Гарри, поспешно открыв первую тетрадь.       — Утро, профессор Поттер, — кивнул библиотекарь и вручную поставил на полку справочник по магическим существам Центральной Африки. — Свободное утро?       — Один из учеников решил разнести мой кабинет прямо перед занятием, поэтому пришлось его отменить. Стив Картрайт, естественно, можно было даже не спрашивать. Поттер пропустил завтрак в Большом зале, вместо этого они вместе с Минервой поели свежие булочки с маслом и черничным джемом и индийским чаем в ее кабинете, внося последние поправки в его программу. Поэтому профессор пришел на свою первую пару у второго курса Гриффиндора и Слизерина уже перед самым началом, застав группу учеников в самом центре кабинета. Между ними завязался какой-то спор, скорее всего, из-за намечающегося квиддичного матча между их факультетами, поэтому никто из них даже не заметил появление Гарри, а когда кто-то из учеников вдруг закричал, чтобы привлечь их внимание, Стив испугался и выронил из рук Порошок кромешной темноты. Это был в десятки раз более усовершенствованный вариант, чем тот, что Поттер получил от близнецов Уизли на своем шестом курсе. Мрак был плотым и почти удушающим, держался до получаса и не разрушался обычными заклинаниями. Это в один момент стало большой проблемой для Аврората, потому что преступники быстро пристрастились к использованию детских игрушек для розыгрышей, и Джорджу приходили письма с требованием убрать Порошок кромешной темноты с прилавка. Но Уизли совсем не хотелось терять деньги с продаж популярного товара, поэтому он предпочел научить сотрудников правопорядка заклинанию для избавлению от черного непроглядного тумана. И Гарри справился с очищением своего кабинета за считанные секунды, но, к сожалению, среди учеников Слизерина оказалась девочка, панически боящаяся темноты, поэтому тьма сменилась ее жалостливым плачем. Пришлось в панике броситься ее успокаивать, послать Патронус к Ханне в Больничное крыло и немного прикрикнуть на учеников, чтобы те перестали носиться во все стороны. Медсестра забрала напуганную ученицу с собой и посоветовала отпустить остальных, потому что, хоть Порошок и был абсолютно безопасен для вдыхания, после него все равно был небольшой остаточный кашель. Тут же позабывшие обо всех горестях второкурсники с радостью сбежали из кабинета Защиты от темных искусств, Гриффиндор лишился пятнадцати баллов, а насупленный Картрайт должен был после занятий отправиться в теплицы к Невиллу, чтобы помочь с уборкой и пересаживанием волшебных растений.       — Надеюсь, вы не наказали ему прийти ко мне, — сухо и грубовато произнес Хилл.       — Не беспокойтесь, с ним будет развлекаться профессор Лонгботтом. Библиотекарь фыркнул и направился дальше по своим делам, протаскивая подошву своих старых ботинок по потертым паркетным доскам. На преподавателей мистер Хилл особо внимания не обращал, припасая свои пригвождающие к месту взгляды для детей, но между ним и Поттером были немного другие отношения, потому что в прошлом они оба были военными. И так как Гарри ушел из Аврората в звании обычного сержанта, то Томми был намного выше него в иерархии.       — Ты легко отделался, — флегматично заметил Малфой, перелистнув страницу иностранной книги. Но Хилл на самом деле глубоко уважал Поттера, потому что они оба не только военные люди, но и ветераны. Его наигранные попытки запугать профессора Защиты были больше проявлением своеобразного чувства юмора и уважения, что библиотекарь выражал по отношению к тому, кто привел магическую Великобританию к победе в гражданской войне весной девяносто восьмого года.       — К счастью... Погоди, отмотаем назад, у тебя есть татуировки?       — Очевидно. Его голос был безэмоционально ровный, но профессор понял прямой намек на Черную метку, полученную Драко еще в шестнадцать лет, поэтому виновато поджал губы, коря себя за бестактность. Малфой заметил то, как профессор замялся после его резковатого ответа, и лишь слабо приподнял уголки губ:       — У меня их несколько, да.       — У меня три, — шепотом признался Гарри. Это заставило Драко удивленно округлить глаза, что вызвало у Поттера широкую довольную улыбку. Нежно-розовая лилия на внутренней стороне правого предплечья, тонкие очертания оленя, волка и собаки, соединенные вместе одной черной линией над его лопаткой, и немного корявый золотой снитч на его левом плече, рисунок которого подарил ему Тедди. Гарри предпочитал особенно не распространяться о них из-за слишком личного и глубоко значения, что вкладывал в навсегда запечатанные на его коже татуировки. Даже цветок лилии, что Симус набил на его руке, очень редко появлялся в поле зрения окружающих, ведь и в летний сезон в Англии выпадало мало поводов, чтобы щеголять с короткими рукавами.       — Три? Неплохо, — уважительно протянул зельевар.       — А у тебя сколько? — с любопытством спросил Гарри, которого охватил острый интерес. Сидящий напротив него Малфой вдруг предстал перед ним в другом свете, когда воображение великодушно подкинуло фантазию исчезнувшего теплого джемпера и проступившие на коже размытые очертания татуировок. Он не знал, в каком количестве и что они могли изображать, зельевар вполне мог ограничиться лишь одной, но его пренебрежительный оценивающий тон, которым он ответил на услышанную цифру «три», позволял Гарри предположить, что Драко был неоднократным клиентом магических тату-салонов.       — Девять. Поттер едва сдержал себя, что вслух не крикнуть, какого вообще черта. Идеально отглаженный, в своих шикарных костюмах, первоклассно играющий на фортепиано и любящий коллекционные марки французских вин. Конечно, это могли быть и татуировки очень маленького размера, разбросанные по его коже, но край черного рисунка на его левом запястье наверняка был началом чего-то объемного, что могло занимать всю руку. В голову пришла мысль, что Малфой, вероятно, хотел перекрыть чем-то Черную метку, потерявшую все свои магические свойства после смерти Воландеморта, а значит чернилами была залита почти вся кожа его предплечья.       — О’кей, ты победил, — пришлось признать профессору.       — Не знал, что мы соревновались. Мистер Хилл медленно возвращался со своего обхода по книжным владениям, поэтому они притихли, сосредоточившись каждый на своей работе. После того, как стало очевидно, что его первая за день пара была сорвана, Гарри решил разделаться с проверкой домашки на завтра, чтобы освободить себе время для отдыха вечером, но торчать в кабинете, где все еще немного пахло углем из-за Порошка кромешной темноты, совсем не хотелось, и он вспомнил о том, что находящийся в Хогвартсе Малфой все время проводил либо в библиотеке, либо в лаборатории, и вытащил свою Карту Мародеров. Увидев нужное ему имя, профессор схватил стопку тетрадок и поспешил подняться этажом выше. Наверное, ему значительно помогла смена обстановки уже ставшего родным кабинета на тихую строгость школьной библиотеки, ведь пергаментные листы сменялись один за другим с поразительной скоростью. Справедливости ради, домашка, что он дал третьему курсу на дом, была довольно простой: они начали разбор водных магических существ, которых нужно было распределить по категориям от самых безобидных до наиболее опасных и дать краткую характеристику. Поэтому Гарри быстро просматривал начерченные ребятами таблицы, схемы или просто списки, пока не поставив ни одной плохой оценки. Это была скорее проверка на ленивость: у кого хватало усидчивости прочитать параграф не только основного учебника, но и немного покопаться в дополнительной литературе, что он им посоветовал на последнем занятии, получал «Превосходно», выбравшие более легкий путь зарабатывали «Выше ожидаемого», а совсем уж расслабившимся придется смириться с «Удовлетворительно». Поэтому, выработав стремительный темп работы, Гарри даже не заметил, как начал бездумно свободной рукой теребить свой кулон, елозя им туда обратно по металлической цепочке из чистого серебра. Тихий жужжащий звук неизбежно отвлек Малфоя от его записей и заумных книжек по Зельям, поэтому он поднял серые глаза на профессора, мерно покачивающего головой в ритм какой- то мелодии, игравшей у него в голове, пока он читал одну из последних в стопке тетрадей. Выведя внизу «Превосходно», Поттер размял шею с тихим хрустом и заметил внимательный взгляд напротив.       — Ой, — его пальцы тут же разжались, выпустив кулон. — Прости.       — Ничего страшного. Кулон повис у него на шее поверх воротника белой рубашки, поэтому Драко смог хорошенько его рассмотреть: тонкая серебряная цепочка и с первого взгляда совершенно скучный металический круг, внутри которого ничего не было. Это был подарок от влюбленного незнакомца, зачарованный активироваться лишь когда к нему прикасался Поттер. Реагируя на его кожу, медальон загорался светло-голубой надписью «Я люблю тебя» внутри круглой рамки. И это был единственный образец почерка от незнакомца, что был у Гарри. Все его письма, от самого первого до последнего, были написаны с помощью Прытко пишущего пера, и все буквы были одинаковые и оттого слегка бездушные, но это помогало поклоннику оставаться анонимным все это время. И лишь эта короткая фраза оживала каждый раз, когда Поттер касался кулона, поэтому он прятал его под одеждой, чтобы избегать лишних вопросов. И теперь Гарри спешно дернул наверх воротник рубашки, почему-то понадеявшись, что Малфой не заметил надпись, которая наверняка загорелась между его пальцев. Зельевар на это никак не отреагировал, удовлетворившись вновь наступившей за столом тишиной, и вернул свое внимание книжками и записям. Внезапно выбитый из колеи этим небольшим инцидентом, профессор с трудом проверил оставшиеся домашние работы, которые, к счастью для него, были от учеников из придуманной им категории «Гермиона Грейнджер», поэтому они заняли у него не более трех минут. Его нервировало ощущение повисшей между ними тишины, да и вся работа, что Поттер запланировал выполнить за появившийся у него перерыв, была завершена. И раз они оба все равно отвлеклись от своих дел по его вине, то можно было поболтать и попытать счастье пригласить Драко на вечер встречи друзей.       — Это французский? Малфой, что снова сосредоточился на своих заметках в блокноте, где его родной английский чередовался с записями на как минимум двух других языках, маленькие чернильные схемы и вырезки из научно-популярных газет и журналов, поднял на него взгляд.       — Прости, я задаю кучу вопросов, — Поттер сморщил нос и расправил смятый им уголок последней тетради.       — Все в порядке, — ответил Малфой, и профессору оставалось только надеяться, что это было искренне. — Да, это французский. И итальянский.       — Сколько языков ты знаешь?       — Три, — Мастер отложил свои записи в сторону и открыл учебник, разгладив страницы ребром ладони. — И еще совсем немного немецкого и португальского... И гоблинского.       — Я едва ли правильно говорю по-английски, Драко, какого черта... Тот улыбнулся, и Гарри почувствовал небольшую вину, но больше радость от того, что зельевар откинулся на спинку стула, приостановив свою работу. Внутри Хогвартса они все были настолько заняты, что зачастую виделись друг с другом только в Большом зале. И если за завтраком и ужином сотрудники школы еще могли немного расслабиться и поговорить о чем-то отвлеченном, то на обеде все старались поесть как можно быстрее и вернуться на свои рабочие места, чтобы подготовиться к оставшимся занятиям. В такие моменты Поттер совсем не завидовал деканам факультетов, потому что те, кажется, ни на секунду не переставали следить за обстановкой вокруг.       — Меня обучали языкам с детства, так что, — пожал печами Малфой.       — Что ты делаешь в субботу вечером? Драко медленно моргнул, почему-то совершенно растерянный его вопросом. И Гарри вдруг понял, что хоть они действительно хорошо друг с другом общались, между ними никогда не возникало ситуации, когда кто-то из них куда-то приглашал другого. Их посредниками всегда были Нарцисса и Андромеда, Гермиона твердолобо пыталась затащить Малфоя на их дружеские встречи, но они не задавали вопросов, были ли у них планы на грядущие выходные.       — В баре Дина намечается концерт джазовой музыки, — поспешил объяснить Поттер, почувствовав, как потеплели его щеки. — Там будут все наши. Панси и Эрнест тоже придут. И Тео собирался, вроде... Нужно у Гермионы спросить.       — Джазовая музыка? — зельевар собрался, больше не выглядя застанным врасплох его вопросом.       — Ага. Пойдешь? Гарри действительно хотелось, чтобы Драко пошел не только потому, что ему искренне хотелось узнать его поближе, но и потому что он, как и Гермиона, чувствовал тихую грусть из-за того, каким неприступным и одиноким он казался. А еще большим основанием пригласить с ними Малфоя было то, что Поттеру уже до тошноты осточертели парочки. Конечно, он был очень счастлив за своих друзей: молодожены Уизли, Невилл и Ханна, что были на пороге отношений, Панси с по уши влюбленным в нее супругом, заново решившие попробовать Дин и Джинни, Симус, который мог найти себе пару за считанные секунды, немного странные, но от этого не менее счастливые Саламандеры. Его ощущение собственной несостоятельности омрачалось еще тем, что Аббот за вчерашним ужином осторожно сообщила ему, что в бар в субботу собирались еще прийти близняшки Патил, Голдстейн со своей женой и в отпуск в Англию приехал Джастин. Его бывший парень другими словами. Поэтому Поттер нуждался в моральной поддержке других одиночек. Хотя, если подумать, он наверняка не знал, были ли у Малфоя какие-то отношения, но наверняка Гермиона упомянула бы что- то подобное.       — Хотя бы на часок? — продолжил уговаривать Поттер, когда пауза затянулась. — Я обещаю не отходить от тебя весь вечер, чтобы тебя никто не трогал.       — Весь вечер? Ты только что сказал, что всего на час, — подловил его Драко, склонив голову к левому плечу.       — Ладно, все то время, что ты захочешь потусоваться с нами, — пришлось согласиться с ним. — И с меня выпивка? Малфой вдруг посмотрел ему в глаза чуть дольше обычного, а потом опустил подбородок и тихо фыркнул:       — Ты все-таки слизеринец.       — Есть немного, — радостно улыбнулся Поттер. — Так мы договорились?

***

      — Как у тебя дела, Гарри? Как работа в Хогвартсе? Они последний раз разговаривали друг с другом, когда расставались, и Джастин собирал все свои вещи в их квартире на Ридженс-стрит, где Гарри большую часть времени жил один. Потому что его парень постоянно был в разъездах с дипломатическими встречами по всей чертовой Испании. Или Италии, Поттер никогда не мог запомнить. Да и, справедливости ради, он и сам едва ли возвращался домой каждый день, потому что учился в Академии авроров и ему было проще оставаться ночевать в казармах и интереснее вызваться на ночные дежурства. Поэтому никого не удивило, что они в итоге расстались, не продержавшись друг с другом и года.       — Все хорошо, — ответил профессор, бросив быстрый взгляд в дальнюю часть бара. — Ты как? Драко отошел пару минут назад, отлучившись в уборную, и Гарри, оставшийся возле стойки в одиночестве, чтобы заказать им новые коктейли, еще издалека краем глаза заметил нежелательное приближение к нему бывшего парня. Не то что бы Поттер имел что-то против него, они справедливо прекратили эти отношения, которые бы точно ни к чему не привели из-за того, как они оба к ним относились. Им обоим на тот момент куда важнее была их работа, чем счастье вместе с партнером, поэтому Джастин чуть ли не каждую неделю брал командировку заграницу, а Гарри не вылезал из Аврората даже в выходные.       — Неплохо, — улыбнулся дипломат. — Заставили взять отпуск, и я решил на пару дней приехать домой и повидаться со всеми. Бармен, Робин, поставила на деревянную стойку два низких запотевших стакана с джин-тоником, и насмешливо фыркнула Поттеру в лицо, когда он попытался потянуться к кошельку. Томас принципиально отказывался брать оплату со своих друзей, но те время от времени умудрялись по окончании вечера положить в кассу хоть что-нибудь.       — Я вообще-то собирался дать тебе чаевые, но если ты не хочешь, — поднял раскрытые ладони Гарри, не обратив внимания на то, как Джастин нахмурился при виде его заказа в виде двух коктейлей.       — Сначала попробуй, а уже потом суй мне чаевые, — отбрила Робин, взмахом палочки отполировав стайку летающих над ее головой стаканов до сухого блеска.       — С кем ты выпиваешь? — как бы невзначай спросил Финч-Флетчли.       — С Драко. Еще одной проблемой их отношений было то, что Джастин ревновал его к каждому столбу. Они не единожды ссорились из-за Алисы Кроу, напарницы Рона и Гарри в Академии, из-за Джинни, с которой история была закончена еще в Хогвартсе, из-за чуть ли не каждого сослуживца, что Гарри упоминал в своих рассказах. Профессор понимал, что причиной этому была собственная неуверенность дипломата в себе и то, что их отношения с самого начала не были полноценно доверительными, потому что никто не ставил их в приоритет, но уже скоро Поттер устал от постоянных подозрений и расспросов. А когда у него на стороне действительно появился кто-то, пишущий ему анонимные письма о бесконечной любви, Гарри промолчал, потому что был озлоблен и разочарован. Это его совсем не оправдывало и не было камнем в огород Джастина, просто они действительно не смогли бы построить хорошие отношения друг с другом. Драко, по непонятным для Поттера причинам, тоже являлся для Финч-Флетчли довольно сильным триггером. Несмотря на то, что они с ним виделись даже не каждый месяц, после каждой из этих встреч у миссис Тонкс или даже при упоминании приезда Малфоя в Англию, у Джастина мгновенно портилось настроение. Однажды он во время особенно накалившейся ссоры вдруг заявил, что его парень готов был сделать что угодно, лишь бы привлечь внимание Драко, и в ответ Гарри не нашел, что ему ответить.       — Понятно. А вот и твой приятель. Гарри обернулся и улыбнулся Драко, который пробирался к нему через толпу танцующих. Он казался более расслабленным и уделял внимание каждому, кто подходил поболтать, но пользовался обещанием профессора и держался рядом с ним. На нем была красивая клетчатая сине-зеленая рубашка поверх черной водолазки и классические брюки, откуда-то в левой мочке появилось серебряное маленькое кольцо, волосы не были намертво зафиксированы гелем в одном положении, а алкоголь снял часть напряжения с его плеч и спины. На такого Малфоя было намного приятнее смотреть, и Гарри, сам уже пропустивший пару коктейлей, нагло пользовался его компанией, почти мешая остальным подобраться к ним с разговором.       — Отлично, ты не потерялся без меня, — поддразнил его Поттер, протянув один из двух джин-тоников.       — Не беспокойся, я бы обязательно нашел дорогу к тебе... Привет.       — Драко, ты помнишь Джастина? Финч-Флетчли, заранее убежденный друзьями, что к бывшему слизеринцу абсолютно все в их компании относились приветливо и радушно, вынужденно протянул ему ладонь для рукопожатия. Это вызвало у Поттера уважение, потому что он как никто знал, как на самом деле одно прозвучавшее имя Мастера зелий могло его выбесить. Малфой вежливо кивнул и пожал его руку, размеренно ответив:       — Конечно. Если бы не он, дорога в Италию мне была бы закрыта. Остатки настороженности Джастина растворились из-за комплимента, и он легко рассмеялся, бросив, что рад быть полезным. Наверняка это имело отношение к тому, что дипломат приложил много усилий к налаживанию отношений между Англией и Италией, благодаря чему обмен специалистами и установление рабочих связей между странами намного улучшились после Второй магической войны. Поэтому Драко и получил возможность получить степень Мастера в другой стране. Италия, точно. Не Испания.       — Сколько их у тебя уже, Малфой? Кажется, ты собираешь коллекцию.       — Три, — коротко ответил Драко и сделал небольшой глоток джин-тоника. — Как идут дела на дипломатическом поприще? Между ними завязался небольшой смол-ток, в котором Гарри предпочел не участвовать, повернувшись к подошедшим к барной стойке Рону и Гермионе. Подруга чуть ли не изнутри светилась от того, что Поттеру удалось привести с собой на встречу Малфоя. Она потеряла дар речи после того, как Малфой вошел в бар в самом начале вечера, извинившись перед оторопевшим Дином за опоздание, что вызвало у Гарри ужасно самодовольную ухмылку. Все ребята были удивлены, но тут же бросились приветствовать зельевара, стерев всю возникшую неловкость. Панси была поражена его появлением настолько, что, не удержавшись, приложила лучшего друга по плечу своей дизайнерской сумочкой за то, что Малфой ей ничего не сказал. Удержать ее от дальшейшего насилия смогли только сильные руки Эрнеста и расторопность Гарри, который утащил Драко за собой.       — Как у вас дела? — заговорщицки спросила Гермиона, близко наклонившись к Гарри.       — Все замечательно, — усмехнулся профессор. — Не волнуйся, я его не обижаю.       — Я в тебе и не сомневалась, Гарри. Спасибо большое. Он не успел ей ничего ответить, потому что сбоку от него появился Драко, закончив свой вежливый разговор с Джастином, которого перехватили Ханна и Парвати, утянув к остальным на танцпол. Поттер вопросительно улыбнулся, незаметно для остальных пытаясь выяснить, как зельевар себя чувствовал на вечере в баре Дина. Тут было много людей, с которыми Малфой мог отлично провести время и быть в своей тарелке, хоть те же Панси и Тео, но он действительно не отходил от Гарри. Они только и делали, что разговаривали, блуждали от компании к компании, потихоньку заказывали коктейли и наслаждались тихой вечерней атмосферой.       — Выпьем? — предложил Рон, что пытался восстановить дыхание после трех композиций подряд.       — А вы чего не танцуете? — спросила Гермиона, доверив супругу выбор коктейлей для них. — Это очень весело!       — Не сомневаюсь, — фыркнул Поттер и облокотился о стойку, из-за чего его с зельеваром плечи соприкоснулись. — Мне и тут потрясающе. Что насчет тебя, Драко?       — Я больше по бальным танцам. Рассмеявшись, профессор оглянулся на танцующих волшебников, из-за которых в центре бара проходу не было. Джазовые мелодии были не самыми подходящими для зажигания на танцполе, но всех пришедших в бар Дина Томаса захватила особая атмосфера праздника без повода. Саламандеры, которые и привезли в Лондон бродячую группу музыкантов, скакали по всему помещению и развлекали любого попадающегося на глаза волшебника, Робин разливала коктейли направо и налево, Панси принесла с собой несколько огромных букетов цветов, что теперь стояли по углам и служили фоном для колдографий, Энтони откуда-то понабрался маггловских фокусов и теперь, набравшись смелости благодаря темному элю, выступал недалеко от бара, заставляя чуть ли не плакать от смеха свою супругу.       — Можешь попросить, они сыграют тебе вальс, — парировала Гермиона и также попыталась заплатить Робин за выпивку, на что она пригрозила, что позовет своего начальника, если еще раз увидит в их руках монеты.       — Спасибо, я пас. Вальс выглядел бы в в данной обстановке довольно нелепо, поэтому Поттер бросил Малфою насмешливый взгляд, на что тот ответил кривой улыбкой, переступив с ноги на ногу. На него с другой стороны навалились Симус, Дин и Джинни, пришедшие за новыми напитками, оттеснив зельевара ближе к Гарри. Испугавшись, что он мог просто свалиться назад, Поттер положил ладонь на середину его спины, чтобы поддержать в вертикальном положении. Драко вскинул подбородок, что-то пробормотав про толпу людей, и их лица вдруг оказались очень близко друг к другу. Симус однажды, когда они выпивали у него в студии после того, как закончили татуировку Мародеров на спине Гарри, высказался о том, что у его друга был очень странный вкус. Поттер, которому был запрещен алкоголь, валялся на животе на кушетке и смотрел сверху вниз на разложившихся на полу Финнигана, Томаса, Лонгботтома и Уизли. Прозвучавшее заявление сбило его с толку и вынудило защищаться, но полупьяное обсуждение между парнями запустилось без его участия, и его мнение в целом не было услышанным. Но, начав вникать в аргументы Симуса и Рона, Гарри понял, что все-таки в их словах была доля правды. Темноволосая аккуратная Чжоу с тонким разрезом глаз и тихим податливым характером, ярко-рыжая и невероятно активная Джинни, русый веснушчатый Джастин, которого было очень сложно растормошить. Между ними столько различий и было очень тяжело обнаружить хоть что-то общее, от чего можно было оттолкнуться и сформировать более менее определенное представление, что такое вкус Гарри Поттера. И когда мальчишеский разговор, казалось бы, зашел в тупик, Невилл, разморенный пивом и светом желтых ламп в студии, предположил, что его тянуло на что-то необычное. Рон начал мычать что-то себе под нос и, опередив желание других высказаться, подтвердил, что на самом деле все могло так и быть. И Драко Малфой был чертовски необычным.       — Ханна нам немного рассказала о кружке Зелий, Драко. Она в восторге. Гарри, растерянный пронзительным серым взглядом, с готовностью подхватил слова Гермионы и с воодушевлением заявил, что это было лучшее занятие по Зельеварению в его жизни. То же самое он сказал Драко вчера после того, как Мэри-Энн отпустила всех студентов и заклинанием подняла стулья на парты. Мастер учил всех пришедших на его лекцию готовить Рябиновый отвар, одно из самых базовых целебных зелий. Поттер уже знал этот рецепт со времен Академии аврората, потому что хоть Рябиновый отвар и не был высококлассным лекарством, способным залечить любой недуг, он здорово помогал продержаться довольно долгое время до больницы и профессиональных целителей. Гарри испытывал его эффект на своей шкуре не один раз, а однажды, смертельно побледнев, Уизли влил в него, теряющего сознание, приготовленное им накануне зелье, переживая, что его лучший друг мог отравиться быстрее, чем умереть от кровопотери. Рецепт не был особенно сложным, просто многоступенчатым и слегка занудным. Но время, пока семикурсники, Ханна и Гарри готовили под присмотром Драко этот отвар, пролетело почти незаметно. Он подробно объяснял каждый этап, щедро делился лайфхаками и ходил между парт, помогая и подсказывая, а когда приблизился к котлу Поттера, то впечатленно вскинул брови и похвалил за идеальное следование всем инструкциям.       — Это было потрясающе. Чаттерджи стоило бы у тебя поучиться.       — Разве он не предлагал тебе должность, Драко? Поражено приоткрыв рты, Гарри и Рон уставились на Малфоя, закатившего глаза и прикрывшего нижнюю часть лица своим стаканом. Проблема была в том, что им никогда не везло с учителями по Зельеварению, что в Хогвартсе, что в Академии, поэтому давняя нелюбовь к этому предмету не покидала на протяжении всего их обучения до самого выпуска.       — То есть ты мог спасти нас и не сделал этого, Малфой? — возмущенно воскликнул Уизли, которого на третьем курсе отправили на пересдачу по этому предмету.       — Это было в прошлом году, я бы ничем вам не помог, — возразил зельевар. — Вы уже давно выпустились.       — Ты не согласился, я так понимаю?       — Нет. У меня тогда еще не было степени в Англии и... Аврорат немного не мое, мягко говоря. Ребята понимающе кивнули и не стали дальше расспрашивать его. Хоть это и была всего лишь должность преподавателя в Академии с возможной перспективой заменить профессора Чаттерджи, который скоро собирался уйти на заслуженную пенсию, все прекрасно понимали, почему Драко мог желать не иметь ничего общего с аврорами и всем, что с ними связано. Зельевар поставил свой стакан на отполированную поверхность деревянной стойки и задумчиво уставился на медленно таящий лед в остатках джин-тоника.       — Как ты? Не устал? Поттер воспользовался тем, что Рон очень вовремя принялся шутливо флиртовать и тем самым отвлек Гермиону, словно только что встретил ее в баре и хотел угостить коктейлем, на что его супруга заливисто рассмеялась и мило порозовела щеками, и наклонился ближе к Малфою. Тот поднял на него дождливые светлые глаза, медленно постукивая кончиками пальцев по боку своего запотевшего стакана.       — Немного, но все в порядке. Мне нравится здесь быть.       — Правда? Я рад. И я рад, что ты согласился пойти. Драко опустил взгляд на его улыбку, и тут Гарри почувствовал, словно что-то поменялось. Атмосфера стала очень необычной.       — Да, — зельевар кашлянул и отвернулся. — Спасибо, что пригласил.       — Конечно. Тебе просто нужно почаще соглашаться.

***

«Моей вечной любви, Я переполнен страхом и радостью одновременно, поэтому не могу ничего придумать. И это хорошо показывает, что в реальности я не смог бы и двух слов связать, если бы мне пришлось рассказать тебе о своих чувствах. Голова словно переполнена всем подряд, но это не имеет никакого значения, ведь у меня все еще есть возможность написать тебе, зная, что ты откроешь и прочитаешь мое послание. Это делает меня таким счастливым, Гарри. Но я лучше перестану писать все подряд, чтобы не испортить это письмо еще больше. Прилагаю к нему букет лилий. Я люблю тебя, Гарри. Твой» Поттер прикрыл глаза, уронив руку с зажатым в ней письмом на пустую половину кровати, которую уже давно никто не занимал. Красивая полярная сова, напомнившая ему Буклю своим белоснежным пушистым оперением, уютно устроилась на подоконнике в ожидании своего заслуженного угощения за выполненную доставку. Вчерашний вечер в баре Дина прошел потрясающе, одна из тех встреч друзей, которую Гарри никогда не забудет. Все взрослые и ужасно занятые каждый на своей работе, своими отношениями, своими проблемами, они отпустили все внешнее и просто наслаждались собравшейся компанией. Не имело значения, что Гермиона входила в состав министерских экспертов, составляющих новые законы по контролю магических существ, что у Невилла на носу была сдача на Мастера травологии, а Парвати вышла из долгих абьюзивных отношений, потому что все ребята опустошили головы, чтобы пить высококачественный алкоголь и болтать обо всем подряд. Из-за нескольких джин-тоников, выпитых им почти подряд, Гарри не совсем помнил, как так вышло, что кто-то, вроде как, это была Дафна, попросил музыкантов все же сыграть какой-нибудь медляк. Это не был вальс, которым Гермиона дразнила Драко, но чувственная джазовая композиция, словно магнитом притянувшая все парочки на танцпол. Первыми туда бросились Саламандеры, потом Анри и Уизли, Дин закружил Джинни, а томатно красный Невилл, заикаясь, пригласил улыбнувшуюся ему Ханну. И Поттер, что все еще стоял у барной стойки, почувствовал острую грусть внутри, потому что не помнил, когда танцевал с кем-то в паре последний раз. По большей части им руководили глухие и болезненные эмоции в тот момент, когда он резко повернулся к Драко, который, как оказалось, уже смотрел на него. И Поттер лишь нетерпеливо улыбнулся, схватив его за руку. Он подумал, что пожалеет об этом потом, но знал, что Малфой слишком джентельмен, чтобы отказать ему. Гарри ни на секунду не пожалел об этом спонтанном решении. Их медляк был немного смешливый и несерьезный, они больше пытались поддеть друг друга, чем полностью отдаться танцу и ощущению друг друга. Но оба были пьяны от хвойного джина, их руки мягко сцеплялись, а музыка заглушала их слова, словно пытаясь убедить их замолчать и отдаться моменту. Открыв глаза, Гарри резко сел на кровати и взглянул на пышный букет белых крупных цветов в пергаментной обертке. Он долгое время прикрывался этими письмами и подарками, создающими иллюзию, словно у него было какое-то подобие романтических отношений, когда на самом деле Поттер был одинок. Но теперь у него наконец-то появилось подходящее ему дело, полюбившаяся ему работа в Хогвартсе, рядом всегда были верные друзья, и стало очевидным, что, возможно, стоило обратить внимание на еще одну сторону своей жизни. Встреча с Джастином вчера стала небольшой пощечиной. Потому что его бывший совсем не изменился за эти пару лет, все еще одержимый своей работой дипломата, но Поттеру не хотелось безвылазно торчать в Хогвартсе и просто смотреть, как его друзья заводят семьи, а он остается лишенным этого счастья. И также свою роль сыграла вдруг возникшая симпатия к Драко, что словно стал ему ближе за время его пребывания в Хогвартсе. Поэтому профессор решительно потянулся к задней части шеи, чтобы расстегнуть цепочку. Медальон загорелся надписью «Я люблю тебя», но Гарри понимал, что нельзя было рассчитывать на счастье с человеком, который не мог осмелиться встретиться с ним лицом к лицу. Он не осуждал его за то, что незнакомец скрывался все эти года, но наконец-то осознал, что это ни к чему не приведет. И было лучше для них обоих оставить эту одностороннюю переписку и начать свое движение дальше. Медальон и новое письмо отправились в коробку со всеми остальными конвертами от таинственного незнакомца, что Гарри хранил в кладовой. Он покормил сову и оставил для нее открытым окно в спальне, а все свое утро посвятил тому, что собирал по дому подарки анонима. Вещи, полученные им от кого-то, имели для него особое значение, поэтому кулон, шерстяной шарф, цитрусовый парфюм, защитный амулет, серебряное кольцо неизбежно напоминали бы ему о неизвестном поклоннике. У него не поднялась рука уничтожить все письма и подарки, но Поттер надежно запер их в коробку и убрал подальше с глаз. Тяжело вздохнув, он нацарапал короткое послание в Департамент связи и массовых коммуникаций, чтобы они ограничили доступ к его почте.

***

      — Чем-нибудь помочь? Драко, слишком занятый своим заказом и даже не повернувшийся, когда профессор Защиты зашел в подземельную лабораторию, медленно покачал головой, не отрывая цепкого взгляда от маленьких синих капель, что по одной падали в котел из тончайшей хрустальной пробирки. Вокруг всей его фигуры и большей части рабочего стола был воздушный пузырь, не пропускавший в остальную часть лаборатории испарения от варящейся Амортенции. Гарри невооруженным глазом видел ажурные завитки розового дыма, что витали вокруг зельевара, и искренне не понимал, как он до сих пор стоял на ногах.       — Разве его можно так вдыхать?       — Оно действует, только если его принять внутрь, — напомнил ему Мастер и плотно закрыл серебряный котел крышкой. — И я не могу приворожить сам себя. Весело фыркнув, Поттер заинтересованно потянулся к нему поближе, потому что зельевар кончиком своей волшебной палочки лопнул защитный пузырь, и последние спиральные завитки пара растворились в воздухе. Ему удалось почувствовать слабый запах пирога с патокой, свежего дерева и бергамота с лимоном прежде чем малфоевское заклинание вентиляции загудело под потолком кабинета. Из-за соблазнительного разнообразия ароматов у него на губах появилась глупая почти блаженная улыбка, но Гарри поймал темный взгляд зельевара и заставил себя собраться.       — Черт, как ты это выдерживаешь? — откашлявшись, спросил Поттер и нервным движением поправил воротник своей рубашки.       — Привык, — коротко ответил Малфой и выключил огонь под котлом. — Это ненастоящие запахи. И любовь от этого зелья тоже, поэтому нет смысла обращать на это внимание.       — Да, но это же твои любимые запахи. Он был почти готов порывисто спросить, что именно Драко чувствовал от испарений Амортенции, но придержал язык за зубами. Сейчас и так почти все их общение складывалось из того, что Гарри задавал ему самые разные вопросы, потому что практически ничего о нем не знал. А знание про запах Амортенции было слишком личным.       — Готов? — поспешно спросил он, чтобы перевести тему. Сегодня был день рождения у Андромеды, поэтому собирался большой ужин. Она, в отличие от своей младшей сестры, не любила пышные мероприятия, поэтому собирала только самых близких, но несуществующее, но уже утвержденное и нерушимое родство с семьей Уизли придавало каждому ее празднику численности гостей и шума. Поэтому Гарри за завтраком предложил Драко, что теперь сидел рядом с ним из-за того, что Мэри-Энн не могла выносить их разговоры и переместилась на самый край преподавательского стола, отправиться туда вместе. Перепроверив, что он отключил все и отправил все ингредиенты обратно на свои места, зельевар мелко кивнул сам себе и наконец-то повернулся к профессору. И Гарри почувствовал маленькую теплую гордость и довольство собой от того, как Драко окинул взглядом всю его фигуру, и в его взгляде появилось очевидное одобрение. Поттер действительно постарался хорошо выглядеть сегодняшним вечером, надев свою лучшую рубашку из изумрудного блестящего шелка и зауженные черные брюки, замазал синяки под глазами корректирующим кремом, что ему посоветовала Ханна, и использовал свой любимый парфюм. Конечно, с возрастом Гарри научился следить за собой, осознав, что старые футболки стоило выбрасывать как только на них появлялась первая дырка, лицо нуждалось в умывании каждый вечер, а спортивные штаны лучше оставить для квиддича или пробежек, нежели для повседневной жизни. Но в этот раз ему хотелось, чтобы на него обратили внимание.       — Отлично выглядишь, — быстро сказал Драко, словно хотел быстрее сменить тему. — Да, готов. Камин?       — Ага, МакГонагалл дала допуск к своему. Малфой кивнул и забрал свою мантию, накинув ее на плечи. Когда они вышли из кабинета и Мастер накрепко закрыл ее несколькими заклинаниями подряд, чтобы обезопасить от проникновения любопытных хогвартских учеников, Гарри, стоявший рядом с ним, почувствовал тонкий шлейф черного чая и лимона от него, подумав о том, что вся его одежда насквозь пропиталась дымом от Амортенции. Поэтому, когда Драко закончил запирать лабораторию и повернулся к нему, он улыбнулся, чтобы скрыть попытку наклониться к нему поближе, и поспешил к лестницам на выход из Подземелья. По дороге к кабинету директрисы школы они болтали о будущем занятии в кружке по Зельям и о том, что Малфой собирался подготовить для учеников в этот раз, о том, что программа для ЖАБА по Защите от темных искусств наконец-то была одобрена профессором МакГонагалл и теперь осталось дождаться лишь ответа от Департамента магического образования. Минерва опытно посоветовала уменьшить объем части, где разбирались атакующие заклинания, а на резонный вопрос Поттера, как тогда обучать учеников обороняться, понимающе улыбнулась и сказала, что он мог свободно практиковать их со своими студентами на занятиях, но на экзаменах о них лучше много не говорить. Гарри тяжело вздохнул, но смиренно согласился, потому что прекрасно понимал, почему Министерство могло отослать его программу.       — Вы дежурите на этих выходных, профессор, вы помните об этом? — спросила МакГонагалл, сидящая за своим столом за бумажной работой и чашкой зеленого чая.       — Конечно, — подтвердил Гарри, незаметно сморщив нос. — Один или со мной кто-то будет?       — Профессор Лонгботтом, — ответила директриса, чем значительно облегчила ему предстоящие выходные. Поттер с благодарностью кивнул МакГонагалл, и она пожелала им хорошего вечера, а потом повернулся и спешно шагнул к камину, наткнувшись на Драко, что также пытался войти внутрь. Неловко отстранившись друг от друга, они осторожно склонили головы вперед, чтобы не задеть макушкой низкую кирпичную кладку, и влезли внутрь камина, где едва ли хватало места на двух взрослых парней. Их плечи крепко притиснулись, и Гарри попытался немного развернуться в надежде создать чуть больше свободного пространства, а в итоге это привело к тому, что он прижимался к боку зельевара всем телом. Открыв рот, чтобы извиниться, его опередил хриплый голос Драко, быстро протараторивший адрес дома миссис Тонкс. Полыхнуло кислотно-зеленым, и ученая мирная тишина директорского кабинета сменилась громким многоголосием и гитарной музыкой. Гарри обрадовался, что в камине Андромеды было намного просторнее, но не успел он сделать и шагу, как к ним с криками бросились Тедди и Мари-Виктуар. Две восторженные шестилетки, заряженные сладкой газировкой и конфетами, которыми их угостила Молли в обход родителей, вцепились в их штанины, наперебой начав что-то рассказывать о праздничном торте. Гарри присел перед ними на корточки и позволил традиционной суете семейных вечеров захватить его.       — Что за дежурство? — спросил у него зельевар, когда праздничный стол опустел, все едва могли дышать от количества съеденного, а часы показывали глубокий вечер. Отвернувшись от Тедди, что прикладывал все последние силы, чтобы доесть второй по счету кусок бисквитного торта с орехами и малиной, Гарри выдвинул для Драко желтый детский стул. Его крестник переводил осоловелые, по-малфоевски серые глаза с тарелки на чашку разбавленного чая и вверх на бабушку, которая терпеливо ждала, пока он закончит и она сможет отвести его умываться и укладываться. Остальные дети уже сдались и мирно спали все вместе на большой кровати Нарциссы на втором этаже, дав своим родителям возможности расслабиться и насладиться компанией друг друга.       — Я же не живу в Хогвартсе, — объяснил Гарри, удивленно вздрогнув, когда чужие коленки мягко столкнулись с его под низким детским столом. — Поэтому для тех преподавателей, кто там не проводит все время, составляется график дежурств. Мы остаемся на все выходные в школе, чтобы следить за детьми. В Хогсмиде, после комендантского часа и все такое.       — Звучит логично, но... Профессор понимающе усмехнулся его ироничной интонации и вовремя поймал заваливающуюся набок голову Тедди. Андромеда тяжело вздохнула и опустилась перед внуком, ласково сказав, что пора было идти в кровать. Маленький Люпин начал устало отнекиваться, что он совсем не хочет спать, что хочет еще посидеть с остальными, но обещание Гарри сводить его на квиддичный матч в Хогвартсе в пятницу предотвратило возможную истерику и убедило его все же отдаться в нежные руки своей бабушки. Благодарно прошептав ему «Спасибо», миссис Тонкс повела Тедди прощаться с остальными.       — Ты придешь на матч, кстати? — Гарри стащил с тарелки крестника яблочные дольки.       — Не знаю, — Драко, чьи коленки смешно торчали у его груди из-за его высокого роста, сморщился и поднялся с яркого стульчика. — Стоит?       — Гриффиндор против Слизерина, — профессор встал вслед за ним, тяжело вздохнув, когда у него прострелило спину. — У нас очень хорошая команда сейчас, между прочим.       — У нас? — хмыкнул Драко. — Ты не относишься ни к какому факультету.       — Ну-ну, конечно, Малфой. Зельевар сначала удивленно уставился на него, услышав давно позабытый яд в чужом голосе, а затем возмущенно прищурился на широкую шкодливую усмешку Гарри. Разморенный хорошим вином и теплым вечером в родной компании, профессор почувствовал, как осмелел от того, что Драко снова показывал ему больше своих эмоций. Шоколадного цвета пиджак с белоснежным атласным платком в кармане, цитрусовый острый парфюм и пробирающий внимательный взгляд, Гарри не мог нигде от него спрятаться в доме Андромеды и Нарциссы. Он чувствовал его присутствие рядом весь вечер, они постоянно обнаруживали, что уже смотрели друг на друга, и переполненные грандиозным ужином, приготовленный совместными усилиями Андромеды и Молли, как-то пришли к общему решению, что разделят один кусок торта на двоих.       — Нечестный прием, Поттер.       — Спорим на то, что Гриффиндор уничтожит вас в пятницу, Малфой? — разошелся профессор, наклонившись к нему.       — Если ты так хочешь проиграть, Поттер. Они притворно пожали друг другу руки, будто исход школьного квиддичного матча действительно имело для них какое-то значение. Гарри медленно осмотрел его лицо, подсвеченное розово-голубыми огоньками, висящими на стене над детским столом, и задержался на тонких ровно очерченных губах.              — Черт, — тихо выругалась Анджелина. — Фред проснулся, я быстро. Она, среагировав на сигнальное заклинание, поднялась и перешагнула через развалившихся на мягком ковре многочисленных рыжеголовых Уизли, чтобы быстро подняться по лестнице на второй этаж, где только-только скрылись Андромеда вместе с Тедди. Гарри и Драко неловко переглянулись и молча принялись за уборку детского уголка, стараясь больше друг на друга не смотреть. Когда все грязные тарелки были отлевитированы в раковину на кухне, скатерть вытряхнута от крошек и очищена от пятен апельсинового сока и брусничного соуса, а стулья приняли свой обычный размер, Рон вызвал Малфоя на традиционный матч по волшебным шахматам, что они устраивали уже третий год на день рождение Андромеды. Поттер воспользовался этим шансом, чтобы сбежать из гостиной хотя бы на пару минут, но в проходе на кухню чуть не снес с ног Нарциссу:       — Ох, Гарри!       — Простите! — паникующе попросил он, придержав ее за хрупкие предплечья. — Я... Простите.       — Все хорошо? — обеспокоено спросила миссис Малфой, мягко коснувшись его руки. Ему оставалось только состроить убедительную легкую улыбку и предложить заварить еще чая. Она, кажется, ему совсем не поверила, но на чай охотно согласилась и прошла дальше в большую комнату, чтобы сесть за стол вместе с Молли и Флер, что гадали для Джинни на картах. Забежав на кухню, Гарри на автомате бросил в раковину хозяйственное заклинание, от чего из крана брызнула мыльная вода, а сам потянулся к чайному шкафчику. Жестяная красная банка чуть не выпала из его рук, и ему пришлось себя остановить, чтобы прикрыть глаза и глубоко вздохнуть.       — Эй, — за спиной послышался мягкий голос Гермионы. — Ты в порядке?       — Да, — поспешно ответил он, но тут же нахмурился. — Нет. Можно с тобой быстро поговорить? Подруга тут же согласно закивала и приблизилась к нему, осторожно забрав из его непослушных рук упаковку с Эрл Греем, чтобы заняться приготовлением чая самой. Уже за это одно Поттер ей был невероятно благодарен, потому что в том раздрае, в котором он находился в тот момент, мог напортачить даже с таким простым делом, как заварка и кипяток. А то, что чай Гарри пообещал сделать именно для Нарциссы, давило на него еще сильнее.       — Что произошло? — подруга призвала к себе чайник из гостиной и испарила старые чайные листья.       — Ты знаешь, у Драко кто-нибудь есть? Гермиона поражено замерла на секунду, а потом ее плавные руки продолжили отмерять нужное количество заварки для большого фарфорового чайника. Пассивно контролируемая его магией, посуда выпрыгивала из мокрой раковины и улетала на деревянную решетчатую сушку, возле которой непонятно откуда возникла эльфийка по имени Эми, вооруженная вафельным полотенцем. Нервно переступив с ноги на ногу, Гарри понял, что не было человека лучше, с которым можно было обсудить идею его возможных с Малфоем отношений, поэтому впился нетерпеливым взглядом в красивый профиль лучшей подруги.       — В плане, встречается ли он с кем-то? — уточнила Гермиона и залила черный чай кипятком.       — Да. Кажется, он мне нравится.       — Тебе кажется? Он растерянно заморгал от появившихся в ее тоне угрожающих ноток, потому что ожидал от нее полной эмпатии и даже немного сочувствия к его очевидно непростому положению. Гермиона перевела на него строгий требовательный взгляд, закрыв заварочный чайник крышкой и оставив напиток настаиваться, и Гарри обнаружил себя попавшимся в очень тугие тиски, потому что подруга его не выпустит, пока они до конца во всем не разберутся.       — Я заинтересован, — быстро поправил себя Поттер.       — Гарри, я люблю тебя и знаю, что ты очень хороший человек, но... — Гермиона тяжело вздохнула и заправила за уши волнистые пряди. — Драко на самом деле очень хрупкий. Я хочу, чтобы ты был уверен.       — Я поэтому у тебя и спрашиваю. Если у него кто-то есть, я не буду больше об этом думать, а если нет... То я подумаю, чтобы быть точно уверенным. От скепсиса в ее взгляде, Поттер понял, что его позиция была весьма шаткой. Будто он искал себе оправдания и пути отхода назад, если вдруг ситуация станет для него неудобной. Что, на самом деле, было вполне объяснимо, потому что, выпав из сферы романтических отношений почти на два года, Гарри теперь не понимал, в какую сторону ему сделать шаг. И отсутсвие очевидной определенности со стороны Малфоя тоже не придавало ему уверенности в том, что нужно было отбросить все сомнения и рисковать.       — У него нет никого, — все-таки сказала Гермиона. — Он мне ничего об этом не рассказывал, но Панси бы точно проговорилась, если бы знала что-то. Просто... Гарри, он не живет постоянно в одном и том же месте. В Англии появляется на пару месяцев в году суммарно.       — Я знаю. Поэтому теперь я буду думать. Гермиона улыбнулась ему и вдруг порывисто его обняла, прижав руки Поттера к его бокам. Он усмехнулся и опустил голову на ее макушку, чтобы коротко поцеловать каштановые густые волосы. От нее уютно пахло лавандой, на ней была красивая бордовая юбка-полусолнце и жемчужного цвета блузка с мелкими круглыми пуговицами, и Гарри почувствовал, что этот разговор с ней действительно его успокоил. Несмотря на то, что Гермиона предостерегала его и намекала, что с Малфоем могло быть все далеко непросто, теперь ему уже было не так нервно попробовать, потому что если бы подруга была категорически против и не советовала даже начинать, то оборвала бы все с порога, а уже потом начала бы аргументировать свою позицию.       — Было бы классно, если бы у вас все получилось, — пробормотала она ему в рубашку. — Я думаю, что вы хорошо друг другу подходите.       — Интересно, что он насчет этого думает, — тихо фыркнул Гарри. — Ладно, пока оставим это. Отстранившись, Гермиона улыбнулась ему, но в следующую секунду, словно опомнившись, торопливо сказала:       — Он уезжает уже на следущей неделе. У него заказан порт-ключ до Страсбурга.       — Это отстойно, — Гарри поджал губы и перехватил горячий чайник за изогнутую ручку.       — Может быть тебе стоит пригласить его на ужин до этого момента, — заискивающе намекнула Гермиона, и профессор понял, что она уже погрузилась в идею их отношений с головой.       — Мы идем на квиддичный матч в пятницу. Я разведаю обстановку там.       — Отлично. Держи меня в курсе.       — Естественно, — ухмыльнулся Поттер.

***

      — А за кого мы болеем? Заговорщицки улыбнувшись, Гарри краем глаза взглянул на Малфоя, который недовольно вдохнул холодный октябрьский воздух, с потрохами выдавая то, как давненько он не смотрел квиддич на открытых трибунах, и молча поправил клетчатое одеяло на коленях сидящего между ними Тедди.       — Я болею за Гриффиндор, а Драко за Слизерин, — ответил профессор и протянул радостно воскликнувшему крестнику шоколадную лягушку.       — Я буду болеть за того, кто победит! — громко заявил Эдвард. Пришла пора Малфоя хитро ухмыльнуться Поттеру в лицо, потому что ответ ребенка был насквозь слизеринским. Тедди стремительно разорвал фиолетовую картонную упаковку и проворно поймал собиравшуюся сбежать от него лягушку за заднюю лапку. На поле внизу потихоньку начали собираться квиддичные игроки, окружив профессора Трюк, которая опиралась одной ногой на подпрыгивающий ящик с заколдованными мячами, поэтому маленький Люпин заинтересованно вытянул шею, засунув конфету в рот только наполовину. Они расположились в ложе для гостей, прямо над комментаторской будкой и под местами для преподавателей. Помимо них там были еще родители некоторых из играющих за факультетские команды студентов и кто-то из попечительского совета Хогвартса, с кем Гарри еще не успел толком познакомиться за более чем год работы в школе. Малфой, забравший Тедди и обещавший вернуть его обратно Андромеде сразу после окончания матча, наколдовал для них большой прозрачный зонт, спасавший от противной осенней мороси, и принес мягкие шерстяные пледы. Профессор Защиты же позаботился о горячем черном чае и небольшом запасе конфет, о котором бабушке договорились ничего не говорить. У Гриффиндора действительно собралась очень хорошая команда, большинство из игроков были со старших курсов, а значит, обладали большим опытом и знали, как лучше играть друг с другом. На Слизерине же в этом году появился новый ловец, третьекурсница Линдси Андервуд, и также двое из трех охотников входили в состав лишь с прошлой весны. Но, несмотря на это, у них был на данный момент самый сильный капитан среди всех школьных команд, чьи стратегии порой стоили намного больше, чем мастерство и ловкость остальных игроков. Мадам Трюк выпустила в воздух золотой снитч, и Тедди взволнованно заболтал ногами в воздухе и начал тыкать Поттера в левое плечо, где у него была татуировка с его рисунком. После того, как школьный тренер подкинула бордово-красный квоффл, трибуны взорвались бурными и поддерживающими криками и аплодисментами для охотников, тут же ворвавшихся в оживленную борьбу. Гарри незаметно наложил на крестника заклинание, немного приглушавшее для него порой невыносимо громкий рев толпы, и поймал одобрительный взгляд Драко. Они не спорили ни на что конкретное, делая ставки на свои родные факультеты в этом школьном матче, который по сути не имел к ним никакого отношения. Но обоих захватило это мальчишеское игрушечное соревнование, которое заставляло каждый раз, когда игроки забивали гол или совершали хороший маневр в воздухе, бросать друг на друга наигранно высокомерные взгляды. Каждый из них понимал, что все это совершенно несерьезно, Гарри было плевать, победит Гриффиндор или нет, но их противостояние было веселым и освежающим. Профессор видел, как внимательно Малфой следил за зелеными маленькими точками в небе и улыбался каждый раз, когда комментатор начислял очки Слизерину, и ему становилось сложно сосредоточиться на идущей перед ним игре.       — Кажется, тебе стоило одолжить вашему ловцу свои очки, Поттер, — вдруг сказал Драко, надменно растягивая гласные. Глупо моргнув, Гарри оторвал взгляд от его профиля и посмотрел обратно на поле, где Линдси немного кривовато, но уверенно сорвалась с места, наверняка заметив где-то золотой проблеск, пока Адам Стэмфорд, игравший за ловца на Гриффиндоре, запоздало закрутил головой в разные стороны, пытаясь разобрать, куда направлялась его соперница.       — Главное, не кто первый увидел, а кто первый поймал, Малфой, — грубо возразил Гарри, поймав его едва сдерживаемую улыбку.       — Вы ругаетесь? Они недоуменно переглянулись и опустили глаза на Тедди, что вертел справа налево, смотря то на своего крестного, то на дядю. У него в руках была блестящая карточка с насупившимся изображением Аластора «Грозного глаза» Грюма, чей зачарованный глаз словно злобно зыркнул на Поттера, а по- малфоевские тонкие губы с острым луком Купидона начинали синеть от холода. Из-за ледяного ветра, что продувал трибуны чуть ли не со всех сторон, согревающие заклинания долго не держались, срываемые жестокими порывами, поэтому приходилось обновлять их время от времени. И двое непутевых взрослых вдруг поняли, что за своим шутливым соперничеством и наблюдением за игрой позабыли о том, что с ними был маленький ребенок. Зельевар поспешно наложил невербальные чары, от чего уши и щеки Люпина загорелись ярко-розовым, а Поттер мягко улыбнулся ему и успокаивающе сказал:       — Конечно нет. Мы просто шутим, потому что болеем за разные команды, Тедди.       — Правда? — недоверчиво спросил он и забрал из рук крестного наколдованную чашку с чаем.       — Правда, — подхватил Драко. — Это просто игра. Эдвард что-то неразборчиво пробурчал себе под нос, пока в его бирюзовых кудрях начали проступать иссиня-черные вихры, а потом чуть не захлебнулся горячим чаем от вдруг закричавшей толпы, потому что оба ловца сравнялись друг с другом высоко в небе в погоне за золотым крылатым мячиком. Парни снова переглянулись, понимая, что если бы их сейчас видела Андромеда, то им двоим досталось бы по первое число. Гарри, абсолютно не заинтересованный в приближавшейся развязке квиддичного матча, осторожно наклонился над лохматой разноцветной макушкой и спросил:       — Он же не заболеет?       — У меня есть Бодроперцовое зелье, — предложил Драко, который также совсем не хотел, чтобы Андромеда запретила им брать Тедди куда-нибудь.       — Может сработать. С сомнением фыркнув, Малфой для перепроверки залез во внутренний карман своей мантии, где хранился несессер с зельями первой необходимости, которые он всегда старался не забывать прихватить с собой. Кивнув самому себе, когда нащупал очертания маленьких стеклянных пузырьков, он снова повернулся к Гарри, и его взгляд вдруг стал таким мягким и почти зачаровывающим. Никто из них не заметил того, что слизеринский охотник забил очередной гол в кольца красно-золотых, а Линдси и Адам все еще гонялись друг с другом через все промокшее поле в ожидании, пока либо кто- то из них совершит ошибку, либо пока снитч не перестанет так стараться улизнуть от них.       — Гермиона сказала, что ты скоро уезжаешь? — спросил Поттер, сжав в руках металлический термос с чаем.       — В среду, да, — зельевар на секунду обратил все свое внимание его губам, но поднял взгляд обратно на глаза, посмотрев на него немного потерянно.       — А когда приедешь в следующий раз?       — На праздники, скорее всего. Значит, только в конце декабря. То есть через целых два месяца. Гарри это совсем не устраивало, а неуверенное «скорее всего» наводило на мысли, что, возможно, у Драко могла найтись компания поинтереснее и повеселее, чтобы отметить Рождество и Новый год. Они не праздновали вместе, но Гарри всегда навещал Андромеду и Тедди, а потом вместе с ними и Нарциссу перед тем, как впасть в кому от разнообразия угощений от Молли и Флер и почти прирасти к дивану. Малфой последние два года обязательно приезжал в конце декабря, чтобы провести сезон вместе с семьей, из-за чего их встреча становилась неминуема. Но было бы неплохо, если до наступления Рождества Поттер как минимум разберется, какие отношения между ними могли быть возможны. Переход в более близкую дружбу или что-то совсем другое и новое для них. А для этого ему было нужно, чтобы Драко оставался рядом еще хотя бы какое-то время.       — У тебя там работа? — не унимался Гарри.       — У меня везде работа, — слабо улыбнулся Мастер. — Я большую часть времени живу в Страсбурге. Мне там удобно.       — Удобнее, чем здесь? Ему не дали ответить внезапно взорвавшиеся трибуны Слизерина, потому что Линдси все-таки выхватила снитч у Адама прямо из-под носа, и стратегии и адреналин победили опыт и слаженность команды. Тедди взбудораженно вскочил на ноги, уронив на деревянный размокший пол железную чашку остывшего чая, и начал радостно прыгать и кричать, а его волосы загорелись ярко-зелеными. Гарри и Драко переглянулись и молча начали потихоньку собираться, чтобы успеть выбраться с квиддичного поля до того, как все выходы будут заполонены взбудораженными хогвартскими учениками. Сворачивая теплый плед, профессор поглядывал на Малфоя из-под черной челки, не понимая, показалось ли ему, что не он один был расстроен их незаконченным разговором. Они поспешно вывели Тедди с трибун, немного потолкавшись с родителями игроков у деревянной лестницы и с умиленными улыбками слушая восторженные эмоции ребенка, впервые побывавшего на квиддичном матче. Покрепче взявшись за маленькую ладонь крестника, Поттер пообещал себе отвезти Эдварда на настоящую большую игру.       — Мне нужно проводить его домой, — сказал Драко, когда они посмотрели друг на друга. На удивление, Люпин даже не принялся спорить с ними и отнекиваться, но, судя по всему, он остался более чем полон и доволен впечатлениями от школьного квиддича и, за что им точно прилетит нагоняй от миссис Тонкс, все же подмерз на продуваемых трибунах. Замечательным окончанием сегодняшнего приключения для него была намечающаяся аппарация с дядей Драко, потому что обе бабушки перемещались с ним только с помощью каминной сети, переживая, что ребенок мог потерять концентрацию и пострадать от расщепления. Поэтому Тедди вцепился в ладонь Малфоя, а второй рукой принялся энергично махать слизеринской команде, что покидала поле в сопровождении толпы преданных фанатов.       — Точно, — Поттер неловко засунул руки в карманы джинс. — Ты... занят на выходных?       — Ты занят на выходных, Гарри. Профессор уже собирался возразить, что у него еще ничего не было запланировано, но запоздало вспомнил, что настала его очередь дежурить, поэтому он не выберется из замка до вечера понедельника. И Гарри не мог бросить Невилла одного даже на один вечер, потому что друг был выжат и измотан подготовкой к грядущим экзаменам, и взваливать на его плечи всю ответственность за контролем над учениками было бы ужасно по-скотски.       — Да, — смиренно выдохнул Поттер и слабо улыбнулся. — Тогда увидимся в понедельник?       — Конечно, — зельевар растянул губы в ответ. — Спасибо, что пригласил на матч. Нам с Эдвардом очень понравилось.       — Я рад. Пойдемте, я провожу вас до ворот.

***

Четверокурсники насупленно смотрели на них, как на заклятых врагов, выворачивая бездонные карманы пижамных штанов, откуда посыпались красные пакетики с чесоточным порошком, что они хотели засыпать в бассейн в Ванной старост. Непонятно, где они раздобыли пароль от закрытой для посторонних комнаты, но Гарри и Невилл безоговорочно конфисковали всю запрещенку, сняли баллы с их факультета и проводили до самой гостиной. Подростковый гнев на милость сменило то, что профессора Травологии и Защиты пообещали на первый раз ничего не рассказывать Флитвику, и ребята с более спокойным сердцем разбрелись обратно по своим спальням, где должны были находиться уже как больше часа. Дежурства по замку, особенно после комендантского часа, для Гарри значительно облегчало то, что у него была Карта Мародеров. Он обычно с комфортом обустраивался в своем кабинете с черным чаем и печеньем, проверял остатки домашней работы или читал что-нибудь легкое, чтобы ненароком не провалиться в сон, а выходил на патрулирование коридоров только если замечал точку с именем ученика за пределами его факультетской гостиной. Поэтому Невилл обожал делить с ним эти дежурства, они иногда даже успевали по очереди поспать, в то время как остальным преподавателям приходилось собственными усилиями проверять все многочисленные закутки огромного замка.       — Эм, Гарри? — вдруг позвал Лонгботтом, когда они возвращались обратно в кабинет Защиты, не найдя на Карте других нарушителей.       — Да?       — Вы с Малфоем?.. Поттер удивленно посмотрел на друга, что спровоцировало торопливый поток неразборчивых объяснений и почти оправданий. Конечно, они парнями частенько обсуждали тему отношений, когда виделись друг с другом на чисто мальчишеских сборищах, но большую часть времени это касалось Симуса и его поражающей неразборчивости и переменчивости. Тату-мастер умудрялся иногда появиться с двумя разными партнерами за одну неделю, что вынуждало близких волноваться за него. Но Финнигана его личная жизнь и ее темп нисколько не смущали, и он лишь широко ухмылялся и поражал друзей очередной историей. Но то, что происходило у Гарри, не обсуждалось уже очень давно, с тех самых вечеров, когда они собирались своей компанией гриффиндорской мальчишеской спальни в студии Симуса и распивали ящик пива под яростные возгласы и проклятья в адрес одного их знакомого с Пуффендуя.       — Все хорошо, Невилл, — мягко перебил его Гарри и улыбнулся. — Еще нет. Но, может быть, что- нибудь получится. Я еще с ним об этом не разговаривал.       — Понял, — успокоившись, кивнул профессор Травологии. — Просто на вечере в баре Дина вы все время были вместе, и Ханна сказала, что он все время на тебя смотрит.       — Серьезно? Это послало волнующие мурашки вниз по его рукам. Потому что сам Гарри начал замечать возможные признаки чего-то ответного только с того разговора о татуировках в школьной библиотеке. До этого в поведении Малфоя ничего не выдавало какой-либо романтический интерес к нему, но теперь вдруг откуда-то появились долгие внимательные взгляды, частые ласковые улыбки и готовность чуть ли не на любую поттеровскую авантюру. Это все давало надежду на то, что ни у одного Гарри вдруг открылись глаза и проснулась симпатия к тому, кого он, казалось бы, знал уже довольно неплохо.       — Да. Если честно, я с ним почти не общался до этого, но мне сразу показалось, что он только на тебя одного и обращает внимание, — ответил Невилл и прикрыл рукой широкий зевок. — Так что, думаю, ты ему тоже нравишься. Гарри вслух не говорил о том, что Драко ему нравится, но после слов друга понял, что это правда нельзя было обозначить никак по-другому. И раз окружающие потихоньку начинали замечать, что между ними двумя что-то происходило, то и сам Малфой наверняка понимал, что теперь у них все будет по-другому. Осталось узнать, как он к этому относился и нужно были ли ему это вообще.       — Наверное, нужно не тянуть с разговором, — пробормотал Гарри, сняв запирающие заклинания с двери своего кабинета. — Он скоро уезжает.       — Обратно во Францию? — Лонгботтом направился прямиком к трансфигурированному им ранее глубокому креслу, чтобы воспользоваться возможностью подремать. — Отстой. Я бы места себе не находил, если бы Ханна куда-нибудь уехала.       — А у вас что, кстати? Смутившись из-за того, что из-за его же слов разговор перескочил с личной жизни Гарри на его собственную, Невилл прижал к груди квадратную бордовую подушку и принялся нервно мять ее уголки. Профессор Защиты ободряюще ему улыбнулся, тем самым без слов заверяя, что друг был не обязан чем-либо с ним делиться, если для него это было слишком интимным. Он расправил Карту Мародеров на своем рабочем столе и устало плюхнулся на стул, понимая, что им предстояло еще одно нудное долгое дежурство завтрашним вечером воскресенья, и это не говоря о том, что с утра им было нужно сопроводить толпу студентов в волшебную деревню и проконтролировать, чтобы никто не попытался пролезть в Визжащую хижину или добавить в свое сливочное пиво что-нибудь покрепче.       — Мы решили, что лучше подождать, пока я попробую сдать на Мастера, — все-таки ответил Невилл, неловко улыбнувшись. — Я все время занят и не хочу втягивать ее во все это.       — Это правильно. Но уже скоро декабрь, вы молодцы.

***

Он выжал из себя все остатки энергии, когда буквально швырнул себя на соседний с Драко стул и бодро сказал:       — Доброе утро! После ночного дежурства, Гарри попытался уснуть в одной из свободных спален, что МакГонагалл отдавала в полное распоряжение преподавателей и гостей школы, но сон к нему все никак не шел. Поэтому профессор сначала, в надежде нагулять усталость, отправился бродить по территории школы с еще одним обходом, добрался до Хогсмида, уже давно спящего и закрывшего все свои двери, и, за неимением лучшей альтернативы, аппарировал в первый пришедший ему в голову маггловский район Лондона, где был круглосуточный супермаркет. Ягодный энергетик и шоколадное печенье достаточно зарядили его на остаток ночи, и Поттер вернулся в свою квартиру, разобрав скопившуюся за несколько дней почту и подготовив материалы для занятий на неделю. И чувствовал себя абсолютно нормально до момента, когда его накрыло осознание, что солнце уже начало всходить, а ему нужно было поторопиться в душ, чтобы не опоздать на работу. Как только Поттер встал под горячие струи воды, его мгновенно разморило настолько, что он был близок к тому, чтобы сказаться больным и остаться отдыхать дома.       — Доброе утро, — Малфой удивленно на него посмотрел. — Откуда столько бодрости?       — Я хорошо притворяюсь, — сквозь свинцовое напряжение в висках усмехнулся Гарри. — Так... Последнее занятие в кружке сегодня? Из-за того, что Драко уезжал среди недели, было решено перенести кружок Зелий с пятницы на понедельник. Некоторые из студентов были искренне расстроены тем, что у них больше не будет возможности научиться чему-нибудь у трижды Мастера зелий, потому что Малфой четко дал всем понять, что не занимался репетиторством и в принципе в Англии бывал крайне редко. Даже Мэри-Энн как-то вскользь сказала, что без помощи Драко в кружке ей придется снова делать все самой, что было высшей степенью признательности в ее случае. Ее из-за этого среди хогвартских коллег особенно никто не жалел, потому что она и так всегда занималась учебной частью через силу, больше заинтересованная в поднятии собственного авторитета среди британского сообщества зельеваров и непонятно откуда-то появившейся любовью к доверенному ей факультету Слизерин. Отчасти поэтому Марч напоминала Поттеру Снейпа, который словно также терпеть не мог должность профессора Зелий и все время был сосредоточен на чем-то другом.       — Оно не последнее, — сухо отозвалась Марч. Но, возможно, появление Малфоя в Хогвартсе не только помогло ей написать хорошую научную работу, но и смогло ее немного встряхнуть. Потому что абсолютно всем было очевидно, что на занятиях в кружке все студенты слушали исключительно Драко и не обращали почти никакого внимания на своего профессора. Некоторые же даже не стеснялись, высказываясь о том, что было бы лучше, если бы мистер Малфой остался в школе насовсем. Но должность преподавателя Зельеварения была только одна, и ее занимала Мэри-Энн, которой стоило собраться и пересмотреть свои приоритеты.       — Последнее у Драко, — не отступался Поттер, своими глазами видевший, как во время занятий, пока его друг объяснял материал и помогал ученикам, профессор Марч отсиживалась за столом. — Но если ты придумаешь что-нибудь классное, мы с Ханной обязательно придем к тебе еще. Аббот бодро закивала и начала что-то тараторить об идеях, которые ей пришли в голову и которые можно было бы разобрать с учениками в кружке, а Мэри-Энн раздраженно закатила глаза и спряталась за чашкой чая. Возможно, это было несколько жестоко с его стороны: озвучивать какие-то условия, при которых Кружок зелий мог его заинтересовать, чтобы присоединиться к нему уже в отсутствие Драко. Но Гарри знал, что Марч была достаточно толстокожа, чтобы не принимать чужие слова близко к сердцу. В ее стиле было больше превращать чужое недовольство и критику в собственную агрессию. Только непонятно, поведет она ее по пути работы над ошибками, чтобы что- то им доказать, либо еще сильнее заставит ее защищаться и стоять на своем.       — Не хочешь... — Гарри предусмотрительно понизил голос, прикрывшись звонкой болтовней Ханны, — ... поужинать после? Не в Хогвартсе. Драко повернулся к нему, и они остро вцепились взглядами в лица друг друга. Вокруг было слишком много людей, самый разгар завтрака в начале понедельника, который единодушно ненавидели что ученики, что школьные сотрудники, но это служило им своеобразным защитным куполом от чужого внимания. Малфой славился своей неразговорчивостью, а Поттер с утра раскачивался довольно долго, поэтому никого не удивляло то, что они сосредоточились только друг на друге. Со стороны это создавало ощущение, что друзья словно закрывались от остальных, чтобы продлить драгоценные минуты мнимого спокойствия. Вот только Гарри было совсем не спокойно. Почему-то зельевар смотрел на него так, словно они уже прощались и вряд ли встретятся друг с другом еще очень долгое время.       — Я... Конечно, — Малфой прочистил горло и отвел взгляд. — Я знаю хорошее место.       — Отлично, — Поттер улыбнулся, потому что уж точно не собирался прощаться с ним. — Как идет твой заказ с Амортенцией? Смена темы разговора помогла зельевару снова собраться и перестать выглядеть таким растерянным, и к ним быстро присоединились Невилл и Ханна, услышавшие название самого мощного любовного зелья в мире.

***

Драко действительно привел его в очень хороший ресторан: тихое место в Суиндоне, где все столики были разделены между собой деревянными решетками, обвитыми темно-зеленым волшебным плющом, что создавало уединенную комфортную обстановку для посетителей, ведь не приходилось постоянно замечать на себе взгляды незнакомцев. Их в дверях встретила улыбчивая администратор, что была счастлива обслужить их самым лучшим образом, потому что в вечер понедельника не ожидалось большой активности в их заведении. Первые минуты после того, как они остались вдвоем в кабинете Зельеварения после кружка, были ощутимо неловкими и угловатыми, парни натыкались друг на друга во время уборки и пытались разбавить натянутую обстановку болтовней об учениках, которые постарались выложиться на все сто процентов на последнем занятии вместе с Драко. МакГонагалл снова дала доступ к камину в своем кабинете, поэтому перемещение в Уилтшир сопровождалось крепко прижатыми друг к другу плечами и беглыми взглядами. Но, войдя в ресторан, они оба почему-то наконец-то вдохнули побольше воздуха и настроились на этот вечер, отбросив все остальное.       — Большую часть времени ты занимаешься частными заказами? Они выбрали блюда, наконец-то спровадив слишком жизнерадостную и энергичную официантку и, оставшись наедине, остро почувствовали висящий в воздухе вопрос. Это свидание? Гарри позвал Драко на ужин, никак не обозначив рамки этой встречи, но оба понимали, что атмосфера между ними заметно поменялась за последние пару недель, что зельевар был в Англии. Поэтому Поттер был намерен свободно поговорить, чтобы узнать о Малфое побольше самому, а не слушать рассказы от Гермионы, Нарциссы или Панси, он хотел обозначить зародившуюся у него симпатию и разобраться, можно ли было рассчитывать на взаимность.       — Да, — ответил Драко, разлив свежезаваренный Эрл Грей по их чашкам. — Исследования и все, связанное с Мастером, на самом деле занимает меньше всего времени.       — Много работаешь, чтобы получить звание, а потом оно работает на тебя? — понимающе улыбнулся Гарри.       — Именно. Существовали сотни невероятно одаренных волшебников в самых разных сферах магии, которые могли бы немного поднапрячься и сдать на Мастера, но далеко не все были в этом заинтересованы. Это звание давало не только огромный кредит доверия и высокий статус в научных кругах, но и накладывало определенные обязательства перед местным Министерством магии. Вроде того, что Мастера были обязаны участвовать в большинстве конференций с выступлениями, писать статьи и постоянно находиться в поле зрения. Поэтому некоторые зарабатывали себе репутацию сарафанным радио и просто хорошей работой, предпочитая не привязывать себя к магическому правительству.       — А как тебе преподавать? — заискивающе спросил профессор Защиты, твердо уверенный, что Драко правда понравилась атмосфера тихих занятий в Кружке. — Мне кажется, ты отлично справился.       — Спасибо, Гарри, — искренне ответил Малфой. — Честно, прежде я никогда ничем подобным не занимался. Это был интересный опыт.       — Не думал попробовать работать преподавателем?       — Предлагаешь подсидеть Марч? Поттер усмехнулся от его ироничного вопроса и отодвинул от себя пустую тарелку, которую тут же подхватила проворная магия их официантки. Как бы он не относился к профессору Марч, Гарри не лез в то, как МакГонагалл управляла Хогвартсом и кого назначала на какие должности. Поэтому ему и не приходила в голову мысль, что было бы неплохо сменить нынешнюю преподавательницу Зельеварения на кого-то более компетентного. Поттер и себя то не считал достойным и образцовым профессором, что в целом не давало ему права судить об остальных.       — Кроме Хогвартса есть много других мест, — примирительно ответил он.       — Может быть, я смогу когда-нибудь давать частные уроки и помогать с подготовкой с поступлением... или к сдаче на Мастера. Опыта у меня хватает.       — Ты сказал, что в Страсбурге тебе жить удобнее всего? У него не хватало терпения откладывать эту тему еще дольше, с их основными блюдами было уже покончено, Малфой на десерт заказал для них обоих пирог с патокой, который обещали принести в кратчайшие сроки, а значит, что этот вечер скоро должен был подойти к концу. Поттер не собирался аппарировать в свою квартиру с тем же ощущением неопределенности, с которым пришел на эту встречу с Драко. Его интуиция и всяческие намеки его друзей, что он слышал за последнюю неделю, тащили его вперед, помогая набраться смелости перед непростым и, возможно, безуспешным разговором. Потому что Гарри могло показаться, что взгляды и слова Малфоя могли что-то значить, а Невилл на самом деле был довольно романтической натурой и видел то, что казалось ему верным и привлекательным. Все это нужно было поделить надвое, иначе не получилось бы поговорить с холодной головой.       — У меня хорошая клиентская база во Франции, — зельевар поднял на него внимательные серые глаза и немного нервным жестом переплел свои пальцы на краю стола.       — И все? Больше тебя там ничего не держит? — взволнованно напирал профессор. Официантка, заставив Гарри вздрогнуть от неожиданности и бросить на нее недовольный острый взгляд, с яркой улыбкой поставила перед ними белые тарелки с кусками ароматного пирога и предложила обновить чайник с чаем. Поттер на автомате кивнул, и она снова оставила их наедине после короткого заклинания, что послала в стеклянный золотой чайник, из которого струйкой взвился полупрозрачный пар.       — Гарри, зачем ты пригласил меня на ужин? — как будто беспомощно спросил Малфой. — Не подумай, я очень рад тому, что мы с тобой... сблизились за тот период, что я работал в Хогвартсе. Но мне кажется, что...       — Что ты можешь мне нравиться? Все-таки он был с факультета храбрецов. Хотя во взрослой жизни это хогвартское разделение значило примерно ничего, как часто обнаруживалось на практике. Это помогало только в стенах школы, потому что объединяло похожих по темпераменту ребят друг с другом, чтобы создать ощущение семейности и единоличия. Гарри, в отличие от той же Гермионы или даже Рона, что тоже были с Гриффиндора, часто говорил и делал прежде, чем успевал подумать. И если ранее Малфой склонялся к варианту, предполагавшему наличие у Поттера романтической симпатии к нему, то после чужих слов на его лице все равно проступило неподдельное удивление. Он словно в панике сжал в правой руке десертную ложку и нервно сглотнул, видимо, подбирая в голове нужные слова.       — Тебя это напрягает? — мгновенно остыл Гарри, заметив его неоднозначную реакцию.       — Нет, — спешно ответил Драко. — Нет, ты... Я не думал, что это может быть возможно. Поттер недоуменно нахмурился, уже давно потеряв весь интерес к стоящему перед ним десерту, что был его самым любимым. Он пребывал в твердой уверенности, что был достаточно очевидным в своих чувствах, что с одной стороны делало его уязвимым, но с другой — избавляло его от необходимости долго объясняться. Но, судя по всему, в случае Драко ему все же придется вытащить язык из всем известного места и подробно все обсудить, а не только задавать вопросы и разбираться, устраивали ли его чужие ответы.       — Что ты можешь мне нравиться? Почему нет? — не понимал профессор и отодвинул от себя тарелку с десертом.       — Потому что ты — это ты, Гарри. Эти слова махом охладили его, вынудив Поттера сжать зубы и вспомнить все ссоры из своих предыдущих отношений. Джинни иногда вела себя так, будто ее бывший парень был сделан из стекла и должен был оберегаться, как персона первой категории. Временно потерявшая его до окончания гражданской магической войны, после победы она снова воссоединилась с ним, но постоянно боялась, что снова его потеряет. Это приводило к громким ссорам, в которых Гарри в упрек ставилось то, какое имя он носил и что значил для сообщества волшебников. Джастина же наоборот ставило в тупик то, что Гарри своими привилегиями совсем не пользовался, что так небрежно относился к полученной им славе и что раздражался, если для него делали исключение, лишь услышав его имя. Он пытался донести до дипломата, что такая жизнь его совсем не привлекала, что ему не хотелось тащить на себе титул Спасителя всю жизнь, но Финч-Флетчли его искренне не понимал и задорно вступал в спор на эту тему каждый чертов раз.       — Если ты начнешь говорить все это дерьмо про героя, Избранного или про войну, я встану и уйду, — грубо предупредил Поттер.       — Это тоже имеет значение, конечно, но нет, — в противовес ему мягко сказал Малфой и совершенно неподходящим ему жестом растер лицо ладонями до розовых пятен на щеках. — Я... Поверить не могу, что собираюсь тебе об этом рассказать.       — Рассказать о чем?       — Ты все время носишь тот кулон? Круглый. На автомате потянувшись к своей шее, Поттер тут же опустил ладонь, вспомнив, что упомянутое Малфоем украшение было спрятано вместе с остальными подарками от поклонника-незнакомца глубоко в его кладовой. Первые дни после того, как коробка была крепко запечатана магическим скотчем, профессора тянуло к ней, словно магнитом. Он скучал по запаху лимона от любимого парфюма, чувствовал неловкость из-за отсутствия привычной тяжести кулона на шее и постоянно искал глазами недостающие в квартиры предметы. Но эта печаль мнимого и вовсе не существующего расставания вскоре оставила его, и Гарри перестал постоянно выискивать глазами почтовых сов, что залетели стаями в Большой зал за завтраком.       — Я больше его не ношу, — честно ответил профессор. — Это был подарок от... Гарри прервался, увидев, как Драко торопливо, будто боялся передумать, вытащил из внутреннего кармана своего пиджака уже знакомый ему блокнот в кожаной зеленой обложке. Внутри лежало небольшое самозаправляющееся перо, и зельевар резким движением вырвал одну из пустых страниц. Обескураженный чужими непредвиденными действиями, Поттер молча смотрел за тем, как Малфой черными блестящими чернилами вывел короткую надпись посреди белого листа из дорогой китайской бумаги. «Я люблю тебя». Тем же самым почерком, который Гарри видел изо дня в день на протяжении более чем года, когда касался зачарованного кулона.       — Какого...       — Я до сих пор не верю, что мы действительно говорим об этом, — Малфой поверженно прикрыл глаза и от греха подальше убрал перо, боясь сломать его в дрожащих пальцах. — Но да. Это был я. Если тебе нужны еще какие-то доказательства... Но этой записки с его почерком хватило, чтобы запустить цепочку образов в его голове, которая с каждым воспоминанием безошибочно приводила его к пониманию, что таинственным незнакомцем действительно был Драко. Однажды отправленная ему коробка шоколадных конфет, на вкус такая близкая к тем, которыми так славилась Нарцисса, постоянное ощущение, проскальзывающее между строк писем, что когда-то они общались, что точно были знакомы, частые цветочные букеты в сером пергаменте, которые можно было легкостью получить у Панси, упоминаемая трусливость перед чем- то большим и серьезным, постоянный самоконтроль рядом с Гарри и его друзьями, будто опасаясь проговориться и выдать себя.       — Черт возьми, — только и смог произнести Гарри. — Я и представить не мог...       — Значит я все делал правильно все это время, — немного грустно улыбнулся Драко. — Я... Я вернусь в Англию через две недели. На день рождение Панси. Гарри уже и забыл о том, как утром красивая красноперая сова принесла ему не только выпуск «Ежедневного пророка», но и конверт из дорогущего розового пергамента, пахнущего самым невероятным разнообразием садовых цветов. Это был первый раз, когда Панси приглашала его на свой день рождения, хоть они и общались уже несколько лет. Можно было не сомневаться, что первой послание от миссис Анри получила Гермиона, потому что было поистине восхитительно, но и одновременно немного нелепо, как быстро они когда-то сдружились. В один момент никто из них и не вспоминал о существовании Панси Паркинсон, а в другой на рабочем столе Гермионы, что стоял в углу их съемной с Роном квартирки, появился огромный букет астромерий самых разных цветов.       — Обычно она празднует его в Лионе с родными Эрнеста. Но в этом году планы немного поменялись, — объяснил зельевар, то смотря ему в глаза, то отводя взгляд в сторону. — Поэтому... У тебя будет немного времени все обдумать. И принять решение.       — Решение? Ты уже все обдумал и решил? Он не успел заметить, как начал злиться. Потому что Поттер почувствовал себя прижатым лопатками к полу, в невыгодной позиции, когда Драко, которому уже давным давно все было известно, просто смотрел на него. Это было несправедливо по отношению к зельевару, не способному найти в себе силы признаться в свои чувствах, но Гарри не мог не чувствовать себя обманутым. Все эти встречи на протяжении трех лет, безобидные отвлеченные разговоры, ужины у Нарциссы и Андромеды, теперь все это казалось ему лживым притворством.       — Я все решал каждый раз, когда писал тебе, Гарри, — медленно произнес Драко, заметив его помрачневшее настроение. — Нет ни одного письма, что я отправил тебе и не признался в нем в своей любви к тебе. Глубоко вздохнув, Гарри попытался успокоиться после того, как впервые услышал признание от Малфоя вслух. Он ожидал, что на сегодняшнем ужине им удастся сделать шаг вперед навстречу их отношениям, но теперь вся ситуация осложнилась в разы. Или упростилась. Потому что если раньше оставались сомнения, что у зельевара могло не быть ответных чувств к нему, то теперь у Поттера были десятки доказательств обратного. Вот только была огромная разница между симпатией, что испытывал Гарри, и такой долгой истории любви, которой Драко делился с ним в своих письмах. Помимо этой пропасти, что оказалась вдруг лежащей между ними, они также жили в разных странах и почти никогда не проводили времени наедине друг с другом.       — Да, но... — Гарри растерянно покачал головой. — Я здесь, Драко. В Англии. У меня тут семья, друзья, работа....       — Если ты выберешь меня, я перееду в Англию. В это вообще не верилось. Гарри ощущал себя героем из маггловского драматического фильма, к которым так пристрастились Молли и Артур после установки кабельного телевидения в Норе. Словно он смотрел на происходивший за столом разговором со стороны, на самом деле не принимая в нем участия. У него в голове не укладывалось, что все это время человеком, в которого он почти влюбился из-за чтения всех этих теплых чувственных посланий, был Драко, едва ли разговаривавший с ним. Но, тем не менее, Гарри был тем, кто задвинул коробку с посланиями от тайного воздыхателя в темный угол и посмотрел на своего друга новым взглядом. Он уже принял решение сосредоточиться на реальности и попытаться построить что-то с Драко, а обо всех этих письмах и фантазиях забыть, и перед ним был абсолютно реальный Малфой, который наверняка был невероятно напуган, но все же собрался с духом и решился признаться во всем здесь и сейчас.       — Так просто? — недоверчиво фыркнул профессор.       — Да, так просто. Ты причина, почему я отказывался вернуться сюда насовсем. Я бы не выдержал постоянно видеть тебя и не иметь возможности показать, что я к тебе чувствую. А мы бы неизбежно встречались постоянно. Какого это, постоянно запечатывать красивые конверты и отдавать совам подарки, но при встрече лицом к лицу не иметь возможности показать, что чувствуешь на самом деле? Точнее, не позволять себе показать хоть что-то. Поттер задумался, как бы он отреагировал три года назад, если бы Драко вдруг пришел к нему и заявил о своей любви. Но тогда Гарри был в полном беспорядке: его голова была до отказа забита переживаниями о своем будущем, проблемами в Академии аврората и неустойчивыми и порой изматывающими отношениями. Поэтому, вполне вероятно, что зельевар стал бы еще одной причиной для его нервного истощения. Но Гарри для него был постоянным раздражителем. Да, Малфой сам выбрал такой путь: прятаться за обезличенными письмами и держать язык за зубами, но все же это наверняка отнимало у него немало внутренних сил. Особенно в моменты их редких встреч, на которые ему приходилось идти из-за своей мамы, тети и общих друзей и знакомых.       — Прости.       — Ты не должен извиняться за это, Гарри, — категорически заявил Драко и почти бездумно, повинуясь старым привычкам, послал согревающее заклинание на их чашки. — Тут виновата лишь моя трусость. Но сейчас, когда у меня, возможно, появился шанс, мне кажется, я перестал бояться. Им обоим было, что обдумать. У Гарри в голове крутилась сотня вопросов, которые ему хотелось задать Драко, но сейчас он был слишком переполнен эмоциями и растерян, чтобы сосредоточиться на ответах и понять, что им нужно делать дальше.       — Хорошо... Две недели?       — Да, Гарри. Если тебе нужно будет больше времени — просто скажи. Я готов ждать, сколько угодно. — Нет-нет, я дам тебе ответ через две недели, — пообещал Гарри, знавший, что нетерпение съест его заживо, если они не поговорят в ближайшее время.       — Тогда договорились.

***

«Привет, Гарри, Не мог побороть в себе желание написать тебе. Странно делать это от своего имени. Вообще, я хотел написать тебе сразу же, как порт-ключ перенес меня в мою страсбургскую квартиру, но мне показалось, что этим я доставлю тебе неудобства, и сдержался. В итоге моего терпения хватило всего на пять дней. Сорвался потому, что мне в руки попала колдография, как мы с тобой танцевали вальс на том вечере в баре Томаса. Его сделала Панси, она постоянно таскает с собой колдоаппарат, и, зная о моих чувствах, решила таким образом то ли поиздеваться надо мной, то ли порадовать. Я никогда не смогу забыть ощущения твоей близости, яркость твоей улыбки и звук твоего смеха, когда мы чуть не свалились на пол. Спасибо тебе, что подарил мне это потрясающее воспоминание. Насколько я помню, тебе на днях должен прийти ответ от Департамента магического образования насчет твой программы ЖАБА? Министерство магии иногда может здорово вставлять палки в колеса, поэтому буду надеяться, что они одобрили твою работу, потому что ты действительно хорошо постарался. У меня уже заказан портключ до Уилтшира, и я не могу дождаться, когда снова могу тебя увидеть. Мне почти не страшно от мысли, что мы будем разговаривать о том, что может быть между нами. Я счастлив уже от того, что я больше могу не скрываться. Желаю тебе самого лучшего дня, Гарри. Драко» «Привет, Драко, Ты можешь писать мне в любое время. Я ужасен в переписках, часто забываю отвечать или не могу придумать, что вообще написать, но я буду рад получать от тебя письма. Гермиона затащила меня и Рона вчера на Косую аллею к мадам Малкин, чтобы она могла снять мерки и сшить для нас парадные мантии. Я хотел пойти в своей старой, но меня предупредили, что тогда Панси может вообще не пустить меня на свой день рождения, поэтому пришлось смириться. Наверняка будут делать очень много колдография на празднике, поэтому нужно постараться выглядеть хорошо. И спасибо тебе тоже, за тот медляк. Я бы хотел увидеть ту колдография Панси, уверен, мы выглядим очень смешно на ней. Министерство одобрило мою программу. Наконец-то я свободен от всех этих бумажек. Я расскажу тебе подробнее лично. Я очень жду нашей встречи. Хорошего дня. Гарри»

***

      — Рада тебя видеть, Гарри. Он растерянно обернулся и опустил взгляд на хитро улыбнувшуюся ему Панси, что мгновенно ослепила его своей красотой. На ней было шикарное светло-голубое платье, облегающее ее грудь и бедра и спускающееся атласным шлейфом за ее ногами, волнующий разрез выше колена, тонкие бретели из перламутровых жемчужин, и едва заметная сверкающая газовая ткань рукавов. Ее черные волосы были гладко зачесаны назад и украшены белым гребнем, ярко-розовая помада, туфли на высоченной шпильке, от нее нельзя было оторвать глаз.       — Ты выглядишь потрясающе, Панс, — выдохнул Поттер, который чувствовал себя почти преступно из-за того, что не мог перестать ее рассматривать. — Эрнесту придется несладко сегодня.       — О, милый, он привык, — усмехнулась именинница, кокетливо поведя плечами. — Твой ухажер тоже должен быть начеку сегодня. Мне нравится твой костюм, хорошо сидит. Комплименты всегда заставали его врасплох и вызывали смущение, но слышать похвалу от такой девушки, как Панси, было бесценно. Она всегда уделяла своему образу много внимания, продумывая каждую деталь, и даже если ее внешний вид казался небрежным, это всегда означало, что миссис Анри так все и задумывала. Арсенал ее гламурных чар поражал воображение, а полученное от нее одобрение было заслужить не так уж просто. Поэтому Гарри неловко коснулся серебряной заколки на воротнике своей сорочки из темно-серого тонкого хлопка, уже не чувствуя такую досаду от того, сколько денег он заплатил за индивидуальный пошив парадной мантии.       — Ухажер? — косо улыбнулся Поттер, прекрасно понимающий, на кого именно намекала ему Анри.       — Да, он сейчас с Эрнестом. Эльфы что-то напутали с шампанским, и они решают эту проблему, чтобы у меня не случилась истерика, — Панси взмахом руки откинула подол платья, открыв длинную стройную ногу. — Побудешь пока моим кавалером? Профессор охотно согласился, потому что на пышном приеме было много незнакомых ему людей, и он надеялся, что, держась рядом с именинницей, ему удастся избежать неловких разговоров. Что Гарри, плохо разбиравшийся в правилах светских приемов, не учел, это что Панси лично встречала каждого прибывавшего на праздник гостя, а ее тонкая, но цепкая ладонь с длинными ногтями крепко обхватила поттеровский локоть. Поэтому ему пришлось сопровождать ее туда-сюда по небольшому залу, где были стеклянные двери, выходящие во двор с точкой аппарации, и огромный мраморный камин. Когда почти все приглашенные переступили порог и выразили свое почтение виновнице торжества, среди них засеменили эльфы с черными подносами напитков и легких закусок.       — Наконец-то, — буркнула Панси и уже собиралась взять себе апельсинового сока, как ее ладонь проворно перехватили.       — Держи, любимая. Эрнест мягко улыбнулся и притянул к себе супругу, что уютно расслабилась в его руках и пожаловалась на задержку лишь из природной капризности. На нем была жемчужного цвета длинная мантия, что шикарно смотрелась рядом с голубым платьем Панси, поэтому со стороны они выглядели уж совсем неземными и недоступными.       — Все хорошо?       — Все отлично, любимая, — заверил ее Эрнест и приобнял за талию. — Ты здесь не заскучала?       — Нет, Гарри меня развлек, — именинница послала ему игривую улыбку. — А где Драко?       — Он шел со мной, но его перехватила твоя мама.       — О-о-о, это надолго. Гарри, пойдем с нами. Ему не оставалось ничего, кроме как последовать за тошнотворно влюбленной парой внутрь банкетного зала, где тянулись стеклянные невесомые столы, украшенные хрустальными вазами со звонкими белыми розами. Воспользовавшись тем, что Панси подошли поздравить Нотты-старшие, Гарри тихонько ускользнул из-под ее зоркого взгляда, чтобы найти Рона и Гермиону. Он точно знал, что их распределили на соседние места за одним столом, за что он будет по гроб жизни благодарен миссис Анри, избавившей его от светских разговоров с незнакомцами, поэтому ему оставалось лишь разыскать лучших друзей в большой толпе. Гости неторопливо приветствовали друг друга и обменивались последними новостями, проходя мимо белых стульев и изогнутыми округлыми спинками. Наконец-то заметив бежевое бальное платье Гермионы, Гарри поспешил к ней, по пути вежливо улыбаясь каждому, кто поворачивал к нему голову. Сказочная прозрачная ткань с золотой вышивкой ветвей и неведомых науке цветов обхватывала ее левое плечо, спускалась на лиф и расходилась от талии вниз по подолу платья. Юбка из нежно- бежевой тафты в пол, открытые руки и плечи, на которых сияла блестящая пудра, каштановые волнистые волосы убраны в высокую прическу и украшены шелковой лентой, тяжелые серьги почти до самых ключиц. Рон, на котором была шоколадного цвета мантия, подыгрывал образу супруги с помощью золотой жилетки на больших пуговицах и шелкового цветочного платка, повязанного вокруг воротника сорочки из белого оксфорда.       — Мы тебя потеряли, — улыбнулась Гермиона, когда Поттер наконец-то нашел свой стул по соседству с ней.       — У Панси крепкая хватка. Я ничего не пропустил?       — Неа, только-только подали закуски, — заискивающе сказал Рон, что уже приглядывался к овальному блюду из розового хрусталя, где красовалось разнообразие канапе. Гарри усмехнулся тому, что друг не менялся с течением лет, и нервно вцепился пальцами в спинку стула, оббитую молочного цвета ситцем. Он не мог не восхититься тонкому юмору Панси, ведь напротив фарфоровой тарелки с квадратной картонной табличкой «Гарри Джеймс Поттер» стояла точно такая же с подписью «Драко Люциус Малфой». Иронично, да, но также и слегка жестоко. Только непонятно, по отношению к кому — к ее лучшему другу, тяжело и давно влюбленному, или к причине этих самых чувств.       — Нам достался отличный стол! — радостно щебетала Гермиона, осматривая таблички с именами остальных гостей. Что верно, то верно. С ними вместе были еще Теодор Нотт и Дафна Гринграсс, между которыми, кажется, что-то намечалось, Невилл и его «плюс один» в виде Ханны, Блейз с его невестой немного опаздывали, грозясь нарваться на гнев Панси. Гарри не мог не заметить, что он и Драко были единственными одиночками за столом, что вынудило его бросить по-детски обиженный взгляд на светящуюся от радости именинницу.       — Дорогие гости, прошу вас занимать ваши места! — раздался усиленный заклинанием голос организатора, что порхал между столами в лиловой воздушной мантии. И в тот момент, когда Гарри потянул стул на себя, чтобы отодвинуть его от стола, с разных сторон раздался синхроний скрип деревянных ножек по отполированному напольному камню. Рон поддержал свою супругу за руку, пока она аккуратно опустилась на свое место, стараясь не измять золотое платье, Невилл глаз не мог оторвать от улыбающейся ему Ханны, на которой была облегающая ее ладную фигуру светло-сиреневая мантия с открытой спиной, а Нотт завороженно склонился к Дафне, что изучала винную карту и наматывала шоколадную кудрявую прядь на тонкий палец. Поттера начинало тошнить, хотя ужин обещал быть грандиозным.       — Привет. И Гарри даже не задумался о том, что на людях нужно себя как-то сдерживать, потому что его восторженный с придыханием голос выдавал его с потрохами:       — Привет, Драко. Гермиона слева от него почти незаметно ущипнула его за локоть, притворившись, что хотела опереться на его руку, чтобы склониться и поздороваться с Драко. С щелчком зубов закрыв рот, до этого растянувшийся в широкой радостной улыбке, Гарри заметил заинтересованные взгляды Тео и Ханны и понимающий Невилла, один Рон, который с годами так и не научился разбираться в чувствах и романтике, по-простецки протянул присоединившемуся к ним зельевару ладонь для рукопожатия. Но Малфой тоже услышал эти волнующие интонации в чужом голосе, поэтому задержал горящие серые глаза на лице Гарри, а потом, опомнившись, поспешил пожать Уизли руку.       — Когда ты вернулся, Драко? — спросила Дафна, когда все наконец-то уселись за столом.       — Утром. И Панси тут же прибрала меня к рукам. Как по заклинанию, раздался тонкий звон хрусталя, и все гости повернули головы к главному столу, где миссис Анри сидела вместе со своим супругом и самыми близкими родственниками. Она поднялась с тонким бокалом в руке и прижала кончик своей палочки к сонной артерии на шее, чтобы усилить громкость своего голоса:       — Дорогие, я так рада вас всех здесь видеть! Драко уже смотрел на него, когда Гарри повернулся к нему. Он ожидал, что зельевар будет выглядеть нетерпеливым и нервным, страдающим от непонимания, что можно было ожидать от неминуемо наступающего разговора между ними. Но Малфой смотрел на него мягко и так громко влюбленно, что профессор почувствовал, как стремительно нагрелись его щеки.       — ... поэтому хочу еще раз поблагодарить вас всех за то, что пришли. Я впервые за долгое время праздную свой день рождения здесь, в Англии, и для меня очень важно, что я могу видеть вас всех сейчас...

***

      — Как у тебя дела на работе? Предлагаю начать с легкого разогревочного разговора. Драко, что тщетно пытался скрыть свою нервозность за расслабленной позой, привалившись бедром к длинному стеклянному бару, и крепко сжимал граненный низкий стакан джина с тоником, удивленно улыбнулся тому, что Гарри не только первым подошел к нему, но и предложил потихоньку пробираться к решению нависшего над ними вопроса. В академии Аврората значительное количество часов и усилий наставников уходило на то, чтобы обучить будущих сотрудников правопорядка вести допросы. Поэтому Поттер вполне комфортно чувствовал себя в ситуациях, когда ему приходилось начинать даже самые неприятные разговоры, потому что он умел адаптироваться под собеседника и переворачивать все для своей выгоды.       — Все хорошо. Нашу с Марч исследовательскую работу приняли к рассмотрению. Ты как? Есть какие-то продвижения по поводу ЖАБА? На нем была бледно-мятного цвета мантия с приталенным пиджаком и серебряной сияющей пылью, что покрывала атласные лацканы. Тонкий шейный платок на французский манер, платиновая цепочка от часов, свисающая с нагрудного кармана, круглая брошь с изображением цветка, в честь которого была названа сегодняшняя именинница, и бриллиантовая заколка на белоснежном галстуке. Его волосы были уложены назад, как Драко делал на первых курсах обучения в Хогвартсе, но если раньше это выглядело претенциозно и неестественно от того смехотворного количества геля, что высокомерный слизеринец выливал на свою голову, то теперь эта прическа выглядела по-настоящему стильно, открывая лоб и дуги светлых бровей, коротко стриженные виски и округлые бледные раковины ушей. Гарри даже не пытался скрыть, что пялился.       — Отлично, на самом деле, — улыбнулся профессор, взяв с бара такой же коктейль. — Мы уже потихоньку начали разбирать программу с седьмым курсом.       — И как она им? Он спрашивал с таким искренним интересом, что Поттер чувствовал щекочущее ощущение теперь не только в животе, но и в самых кончиках пальцев. Крепче сжав холодные стенки бокала, Гарри начал размеренно рассказывать о последних занятиях по Защите от темных искусств у семикурсников, давая Драко возможность плавно прервать его и сменить тему в любой момент. Потому что он спокойно принимал тот факт, что не все желали слушать что-то о парах в Хогвартсе и о подготовке к экзаменам, но Малфой задавал уточняющие вопросы и обращал внимание на каждую деталь его истории.       — Как тебе этот вечер? — спросил зельевар, когда у Гарри закончилось все дыхание, так взахлеб он тараторил о своих разработках для подготовки выпускников. — Панси готовилась месяца полтора, если не больше.       — Все супер, она большая молодец. Очень рад, что нас всех позвали. Ты говорил, раньше она всегда отмечала во Франции? К счастью, на них особенно не обращали внимания остальные гости, потому что в большом зале появился живой оркестр с разнообразием духовых инструментов и неестественно огромным хрустальным роялем, в углу круглый стол, застеленный зеленой бархатной тканью, который уже ломился от количества подарочных коробок и блестящих пакетов, и Панси игриво крутилась неподалеку, готовая в любой момент ринуться срывать с них шуршащую обертку, а старшее поколение громко кудахтали над разряженной румяной молодежью.       — Эрнест из Франции. Мы с Панси закончили обучение в Шармбатоне, и первые пару лет она тоже оставалась там. Гарри вдруг вспомнил о том, что на далеком четвертом курсе Малфой и тогда еще Паркинсон встречались, нагло и демонстративно пихая свои юношеские отношения всем в лицо. Их показушная влюбленность мозолила глаза на Святочном балу, когда Драко с зализанными платиновыми волосами и в парадной черной мантии сопровождал вниз по ступенькам высокомерно вздернувшую нос Панси в пышном зефирно-розовом платье. Но уже в следующем году обучения в Хогвартсе стало понятно, что между ними все сильно охладело и даже появилась некоторая резкость, их больше объединяла слизеринская компания и их участие в отряде шестерок Амбридж. На шестом же курсе Драко явно было не до романтики, а Панси в поле зрения Гарри и друзей попадала крайне редко. Но было очевидным, что их переезд во Францию после войны и совместное обучение в Шармбатоне снова сблизили Паркинсон и Малфоя. Много кто из их компании на свой страх и риск решил остаться в Англии, кто-то, как Блейз, уехал в другую европейскую страну, чтобы попытать счастья и устроить свое светлоте будущее, поэтому они старались держаться вместе. Миссис Паркинсон надеялась, что это снова перерастет во влюбленность, но между ее дочерью и сыном Нарциссы укрепилась честная и довольно ревностная дружба, в которую они оба почти никого не пускали. После того, как Панси встретила Эрнеста, который уже тогда имел успешную карьеру в Департаменте магического транспорта парижского Министерства магии, она уже довольно долгое время размышляла о том, чтобы вернуться домой, в Англию. Анри уехал с ней и вскоре сделал предложение руки и сердца, а Драко купил квартиру в Страсбурге и посвятил всего себя изучению зелий.       — У них была традиция отмечать все праздники во Франции, — продолжил Малфой, опустив взгляд на свой бокал с алкоголем. — Но сейчас планы немного поменялись.       — Она беременна, да? Драко тонко улыбнулся, не ответив ничего определенного. Единственным быстрым магическим способом попасть из Англии во Францию — это воспользовался порт-ключом, что было крайне не рекомендовано в период беременности. Несколько аппарационных прыжков подряд также могли оказаться крайне опасными, а цепочка каминной сети заняла бы слишком много времени и денег ради одного торжественного вечера. Маггловский транспорт был вне всякого обсуждения, поэтому логичнее было перенести праздник сюда, в Лондон. Да и бокал сока в изящной руке говорил сам за себя. Панси была очень слаба к коллекционным дорогим винам.       — Догадливый, да? — тихо усмехнулся зельевар.       — Когда не надо. Это был очень громкий намек. Улыбка Драко немного померкла, от чего Поттер виновато прикусил губы, жалея, что испортил ему настроение. Он вовсе не хотел, чтобы тон их разговора стал печальным и словно полным какого-то сожаления. Да, наверное, было бы лучше, если бы Гарри самостоятельно разобрался, кто посылал ему таинственные письма, но профессор, обдумывавший всю ситуацию на протяжении двух недель, невероятно ценил храбрость Малфоя тогда, в ресторане. Его немного приперли к стенке тем, что у Поттера появилась симпатия, которую он и выразил, поставив зельевара в безвыходное положение, поэтому у него не оставалось выбора, кроме как признаться, однако Драко рассказал ему все лицом к лицу, что требовало немалых внутренних сил.       — Ты и не должен был догадаться, — медленно проговорил Малфой, отставив в сторону свой напиток. — Я не думал, что эта история всплывет наружу.       — Почему нет? — нахмурился профессор. — Ты никогда не думал, что тоже можешь мне нравиться?       — Гарри. Мы почти не разговаривали друг с другом. Пятьдесят на пятьдесят. Да, на совместных дружеских встречах и ужинах у Андромеды и Нарциссы редко можно было увидеть, что они в стороне от всех болтали только вдвоем. Но Гарри никогда не избегал его компании и был искренне рад возможности поговорить, Драко всегда был готов помочь с зельями, они иногда вместе присматривали за Тедди, им нравилась одна и та же квиддичная команда... Или, возможно, Поттер пытался оправдать то, что ранее даже не задумывался о том, что Малфой мог стать для него кем-то большим, чем просто другом.       — Хорошо, но почему тогда не попробовать заговорить со мной? — не отставал Гарри и сделал большой глоток джина, что обжег ему горло.       — Потому что я не верил, что из этого что-нибудь получится. Я до сих пор не верю, что теперь ты все знаешь.       — Мы можем пока об этом не разговаривать, если хочешь, — мягко предложил Поттер. — Но я бы очень хотел больше общаться с тобой... И все такое.       — И все такое? — беззлобно поддел Драко. — Я готов рассказать тебе все, что ты захочешь узнать обо мне.       — В следующий раз? — взволнованно улыбнулся Гарри. — Тут не очень подходящая обстановка. Как насчет ужина на неделе? Я свободен каждый день после пяти.       — Я буду счастлив возможности водить тебя на ужин каждый день. Профессор глубоко вздохнул и отвел взгляд в сторону, чтобы скрыть накрывшее его смущение. У него не было достаточно богатого романтического опыта, но толпы порой сумасшедших и беспринципных поклонников приучили его почти никак не реагировать на открытый флирт или прилетающие в его сторону комплименты. А что уж говорить о попытках польстить ему и подобраться поближе, чтобы выжать выгоду из связи со знаменитым волшебником. Гарри даже не оборачивался, если в магических барах слышал откуда-то пьяные выкрики и далеко не самые невинные предложения, как именно можно было весело провести время. Но искренность слов Драко выбивала его из привычного панциря невозмутимости, возможно, потому, что у него в кладовке дома хранилась трехлетняя история его признаний, а под мантией висел кулон с чужим почерком.       — Если тебе некомфортно, я перестану, — вдруг сказал Малфой, опасавшийся, что его напор мог быть лишним.       — Скорее непривычно. Я... Та самая джазовая композиция, что играла в баре Дина Томаса месяц назад. Под которую Гарри, крепко ухватив Драко за запястье, под собственный полупьяный смех потащил его на середину зала танцевать неуклюжий шутливый медляк. Обернувшись, Поттер увидел Панси, которая мягкой грациозной поступью сходила с деревянного подиума, где расположились музыканты. Именинница подняла голубые глаза и хитро улыбнулась, поймав его взгляд. Чертовы слизеринцы.       — Идем, — хрипло выдохнул Гарри, опередив наверняка очень вежливое и торжественное предложение зельевара.       — Ты не обязан потакать Панси, — возразил Малфой, когда профессор удивленно посмотрел на него.       — Ты хочешь танцевать или нет? Драко смотрел на него несколько секунд, словно давая возможность передумать, а потом протянул руку, перехватывая его ладонь, и повел к центру светлого зала, где уже кружились несколько пар.

***

      — Три года? Черт возьми... Поттер что-то неразборчиво промычал, чуть ли не носом нырнув в большую упаковку кукурузных чипсов с сыром. Она удушающе сильно пахла носками недельной свежести, все его пальцы были покрыты липкой желтой крошкой, а язык щипало от каждого глотка кока-колы, но Гарри чувствовал себя абсолютно потрясающе. Ему давно не выпадала подобная возможность хорошенько расслабиться и просто болтать обо всем подряд, не задумываясь ни о чем стороннем, и столовая дома лучших друзей была самым подходящим для этого местом.       — Если честно, я начала что-то подозревать совсем недавно, когда Драко позвали в Хогвартс, — задумчиво пробормотала Гермиона. Она сняла свое роскошное золотое платье и замоталась в плюшевый канареечно-желтый халат с большим капюшоном. Над столом торчали ее круглые коленки, волосы затянуты в пучок на затылке, все еще с идеальным вечерним макияжем, но вместо бокала белого вина — кружка горячего шоколада с кусочками тающего зефира. Рядом с ней на стуле развалился Рон в темно-коричневых брюках со стрелкой и белой майке, что он надел под парадную мантию, и разделял с лучшим другом непреодолимое желание запихать в себя побольше вредной еды перед тем, как отправиться спать. Это странное состояние, когда твое тело начинает медленно трезветь, и вдруг ты осознаешь, что ужасно голоден и хочешь занять более менее горизонтальное положение как можно скорее. Поэтому на столе перед ними были две открытые пачки чипсов, коробка шоколадного печенья, наскоро нарезанные бутерброды и остатки выпечки Молли. Гарри ужасно не хотелось возвращаться в свою пустую квартиру, поэтому он с радостью принял приглашение Гермионы отправиться к ним после окончания праздника. Он подозревал, что подруга сделала это больше потому, что ее друг почти все торжество провел в компании Драко и, когда Панси принялась прощаться со своими гостями, выглядел невероятно потерянным.       — Ты не пробивал его письма? — Рон подлил еще газировки в их стаканы.       — Пробивал, конечно. Через Алису. Алиса Кроу была их бывшей напарницей в академии Аврората, но, в отличие от парней, продолжила свою карьеру в Департаменте магического правопорядка. Сейчас она была одним из ведущих криминалистов, но пару лет назад, когда еще числилась в рядах младших офицеров, по старой дружбе попыталась вычислить для Поттера личность незнакомца, посылающего ему письма и подарки.       — Все, что ей удалось найти, это адрес цветочного магазина в Лионе, — Гарри устало провел ладонью по лицу и поднял очки на лоб. — Но это, как мне тогда показалось, был совершенно обычный магазин. Типа такого, где ты не только можешь купить цветы, но и отправить письмо или открытку. И я подумал, что этот аноним пользуется их услугами, чтобы не засветить свой адрес?       — Лион же во Франции? Это не навело тебя на мысли о Драко?       — Нет, — удрученно ответил профессор, сморщив нос. — Оказалось, что Панси там работала, когда жила во Франции. Теперь то у нее свой бизнес здесь. Поэтому, когда мне начали приходить письма из этого магазина, моя почта была для них открыта. Я заблокировал ее для незнакомых волшебников, а не для организаций, магазинов и так далее.       — Хорошо, что больше никто не догадался, что так можно до тебя добраться, — фыркнула Гермиона. — А потом как Драко удавалось писать тебе через этот адрес, раз Панси перестала там работать? И он все время путешествует, а ты сказал, что письма приходили чуть ли не каждую неделю... А, ну да.       — Домовики, — озвучил Рон, кивнув самому себе. — Умно. Когда Драко все это ему рассказывал, отбросив все обещания обсудить все в другой обстановке, Гарри смотрел на него чуть ли не с открытым ртом, одновременно поражаясь чужой изобретательности и своей глупости. Зельевар, что сидел на краю каменных массивных перил открытого балкона, прерывался в своем повествовании каждый раз, когда замечал удивленно вскинутые брови или недоуменные взгляды, но Поттер спешил его заверить, что все в порядке, он готов слушать дальше, просто для него это было большим количеством информации, которую ему предстояло обдумать. Малфой не казался убежденным и, что более важно, успокоенным его словами, но выпитое вино и тихая интимность уединения на большом балконе, где никто не мог им помешать, развязали ему язык.       — О’кей, то, как он все это время оставался анонимным, мне не так сложно понять, — Рональд смял пустую шуршащую пачку в своих больших руках. — Как... Как он держал это в себе столько времени? Я бы уже взорвался.       — Сказал, что не верил, что это вообще к чему-нибудь приведет. Его невероятно тронуло то, что Малфой не пропускал никаких деталей и был на все сто готов рассказать всю историю своей анонимной любви, но в то же время Гарри понимал, насколько ему было тяжело. Зельевар перебирал в своих руках опустевший тонкий бокал, пахнущий терпким пьяным виноградом, его мятная мантия была небрежно перекинута через перила, а его фигуру со спины продувал ноябрьский ветер. От простуды его спасало только качественное вино и согревающие поттеровские чары, потому что белая рубашка из оксфорда едва ли справлялась с ночным холодом. В свете зажженной кованой лампы под навесом балкона и голубом полумесяце луны Гарри мог рассмотреть темные очертания рисунков, проступающих через тонкую ткань на чужих руках, но точную картину составить все никак не мог.       — Думаю, я был неравнодушен к тебе еще в Хогвартсе, — признался Драко, выпрямив плечи и поправив свою классическую аристократическую осанку.       — Я тоже не был равнодушен к тебе в Хогвартсе, очевидно, — возразил Гарри. Он сидел напротив зельевара на низкой тахте с изогнутыми дубовыми ножками и круглыми подушками в ярко-фиолетовых чехлах с серебряной вышивкой. Его мантия тоже почему-то была стремительно снята, как только они вдвоем вышли из торжественного зала на улицу. Наверное, потому, что из-за большого количества гостей и нескончаемых танцев температура внутри быстро подскочила, и каждый второй поминутно обдавал свое лицо охлаждающими чарами. А теперь разгоряченные праздником парни, стащив с себя парадные мантии, постепенно остывали и с досадой обращались к согревающему заклинанию, чтобы их не продуло.       — Очевидно, — фыркнул Малфой и со стуком поставил бокал на перила. — Но я имел в виду, что я был влюблен в тебя еще в Хогвартсе.       — Ты серьезно? — неверяще протянул Гарри.       — Я знаю. Сложно поверить, я сам до конца не могу разобраться. Но... — Драко на несколько секунд замолчал, бросив взгляд себе за спину, где на высоком черном небе можно было разглядеть лишь изогнутый полумесяц. — Ты помнишь свою поездку во Францию? Сначала Поттер даже не понял, о чем именно Малфой его спрашивал, потому что за свою жизнь выбирался за пределы родной Англии всего пару раз. Но потом он понял, почему это короткое путешествие в соседнюю европейскую страну сразу не всплыло в его голове: у британского и французского Авроратов было совместное расследование торговли нелегальными порт-ключами, которые не регистрировались ни в одном из Министерств магии. Гарри, Рона, Алису и еще парочку курсантов академии взяли с собой в поездку для обмена опытом с иностранными коллегами, обучения зеленых авроров на примере настоящего, но не самого опасного и запутанного дела, и в качестве своеобразной награды за выдающиеся результаты. Все это длилось всего два дня, буквально туда и сразу обратно, да и ребята были настолько ошеломлены окружением закаленных офицеров, новой страной и эфемерным ощущением принадлежности к расследованию, что были перегружены до предела количеством впечатлений.       — Мы с тобой не пересекались, — неуверенно ответил Гарри.       — Ты меня не заметил. Вы пришли в парижское Министерство, не знаю, зачем, — серые глаза Драко отражали желтые отблески огня лампы, из-за чего взгляд казался более пронзительным. — Я по счастливой случайности именно в этот день все же решился подать документы на сдачу экзаменов на Мастера. Меня будто током ударило, когда я тебя увидел. Поездка в Париж была на третьем курсе, Гарри было двадцать два года, его голова была забита Авроратом и амбициями, а в личной жизни — перекати-поле. Он все свое время проводил в Академии, брал дополнительные дежурства и с открытым ртом смотрел на каждого офицера, с которым ему доводилось познакомиться. Если бы Рон не учился вместе с ним, то даже с ним у Гарри едва ли находилось время увидеться. Примерно через год он начнет охладевать к идее стать служащим Департамента магического правопорядка, его дружеские связи постепенно будут налаживаться, а жизнь перестанет казаться одним повторяющимся снова и снова днем. Поэтому Поттер сомневался, что тогда, в том коротком путешествии во Францию, выглядел так уж привлекательно и интересно, что мог вызвать у Малфоя подобную реакцию.       — Ты был таким же, как на пятом или шестом курсе в Хогвартсе, — продолжил зельевар, не заметив сомнения в чужом взгляде. — Такой... Поттер.       — Сочту за комплимент, — рассмеялся Гарри, сжав пальцами холодные края скамейки.       — Англичан во Франции видно за километр, а вы еще были такими громкими. И я просто стоял и пялился на тебя, пока вы не зашли в лифт.       — Но ты начал писать мне... только через почти два года?       — Мама, — просто бросил Малфой. — Она подкрепляла мою влюбленность своими письмами, в которых постоянно тебя нахваливала. Нарцисса переехала обратно в Англию как раз в переломное для Гарри время, когда он начал сомневаться в том, что Аврорат был для него правильным выбором для счастливого будущего. С тем, как в его недельной рутине становилось все меньше и меньше ночных дежурств и задержек после занятий в Академии, тем больше времени Поттер проводил со своими родными и близкими, и в первую очередь с Тедди Люпином. Первое время они с Нарциссой держались сдержанно вежливо друг с другом, но она стала невольной свидетельницей его нервного срыва после одной особенно сложной вылазки. Работа в поле была невероятно важна для аврора, и старшекурсников академии брали с собой на места преступления, чтобы помочь нарабатывать такие необходимые для следователей и криминалистов навыки. Но каждый раз, когда Гарри и Рон оказывались у еще не затертых луж крови, перевернутой и разбитой мебели, следов темной магии и растерянных свидетелей, это неминуемо отбрасывало их к временам, когда они находились в самом сердце войны. И аппарировав одним днем после такого занятия к Андромеде и увидев Тедди, что выглядел как точная копия Ремуса и играл на ковре гостиной с волшебными кубиками, Поттер просто сломался. Он даже не мог вспомнить, каким образом оказался на кухне с керамической кружкой разведенного в воде Умиротворяющего бальзама и тонкой маленькой ладонью Нарциссы на плече, которая бормотала ему какие-то успокаивающие слова. Немного прийдя в себя и перестав безостановочно трястись, Гарри понял, что его истерика превратилась в исповедание перед ней, его торопливую невнятную речь было почти не остановить. И миссис Малфой сидела с ним почти час, терпеливо и внимательно слушая все то, что скопилось внутри него, а когда слезы и жалобы истощили его до предела, ласково сказала, что волновалась за него. Что ей казалось, что он не выглядел счастливым, что Аврорат доводил его до нервного срыва и это могло закончиться для него весьма плохо.       — Она писала мне о тебе, — зельевар поднялся и замерзшими пальцами вытянул из левого рукава рубашки волшебную палочку. — Ты был одним из тех людей, которые помогли ей снова почувствовать себя в Англии как дома. А потом я приехал сюда сам и понял, что пропал окончательно. Они встретились в самом начале лета, когда Поттер заканчивал четвертый курс, все еще ломал себя, заставляя волноваться за него Молли, Меду и теперь еще и Цисси и неустойчиво веря в то, что снова сможет загореться любовью к Аврорату, третий месяц встречался с Джастином Финч-Флетчли, с которым они скоропостижно съехались буквально спустя парочку свиданий, а после июньских экзаменов перед ним маячили каникулы, когда ему нужно было окончательно решить, что для него значила его учеба. Андромеда пригласила его на лимонад вечером, что стало для него поистине спасением, потому что голова пухла от выученного за неделю, да еще и появилась возможность съесть что-то посущественнее сэндвичей из супермаркета. Поттер немало удивился тому, что выйдя из камина в гостиной дома миссис Тонкс, увидел Драко, сидящего вместе с хихикающим Тедди на ковре, и руки обоих были испачканы в ярких красках. До него донеслась угроза Андромеды, что все должно было быть идеально убрано к моменту, как домовики подадут ужин, и Малфой состроил испуганно вытаращившему синие глаза племяннику смешную рожицу. Нарцисса, с которой они стремительно сдружились после того инцидента с истерикой, не утаивала ни от кого подробности жизни ее единственного сына, гордая его невероятными достижениями в области зельеварения. Поэтому Гарри совсем не ожидал увидеть его на тихом домашнем вечере у Меды, когда тот должен был находиться где-то в Европе в погоне за новым титулом Мастера.       — Привет, — поздоровался Поттер, присев на корточки. — Давненько не виделись. Драко, в отличие от него, был явно готов к этой встрече, поэтому спокойно посмотрел на него, сказав слова приветствия в ответ. В проходе по направлению из кухни в столовую показалась тоненькая фигура эльфа с большим блюдом запеченной рыбы в руках, и Тедди, которому запрещали кусотничать перед ужином, мгновенно сорвался с места, на ходу сменив платиновые гладкие волосы на черное поттеровское гнездо. Прохладную атмосферу между ними помогли растопить смешливость Эдварда и мудрые затяжные разговоры Андромеды и Нарциссы. Простыми словами, они оба под конец ужина немного устали от неутомимой активности шестилетнего ребенка и нескончаемой ностальгии двух женщин в зрелом возрасте, которые не ленились обмусоливать каждую деталь со всех сторон. Поэтому Драко и Гарри вышли на задний двор со стаканами холодного лимонада и набитыми животами.       — Честно, не ожидал тебя здесь увидеть, — расслабленно сказал Поттер, опустившись на каменные ступеньки. Естественно, в самом начале июня в Англии была совсем не летняя погода, скорее хорошая стабильная весна, но солнце приятно грело макушку, а к вечеру становилось уже не так холодно. Вокруг были розово-оранжевые ароматные сумерки, в саду Андромеды начинали цвести фруктовые деревья, а где-то в кустах громко кричали бездомные коты, которые намеревались то ли подраться, то ли улучшить котовью демократию. Прикрыв на секунду уставшие глаза, Поттер почувствовал, как ему действительно становилось легче от расслабляющего понимания, что в этом доме самой большой угрозой была возможная истерика Тедди из-за запрета на сладкое.       — Я не планировал приезжать, — Малфой привалился бедром к увитым плющом железным перилам.       — С днем рождения. Драко заторможенно моргнул и перевел ошарашенный взгляд с постепенно темнеющего разноцветного неба, на котором одна за одной загорались белые звезды, вниз на Гарри, что сидел на третьей по счету ступеньке. Поттер неловко улыбнулся ему и отсалютовал полупустым стаканом кисло-сладкого лимонада.       — Как ты...       — Я знал, что у тебя день рождение где-то в начале июня, но точно вспомнил это, когда услышал, как Андромеда и Нарцисса шептались о том, что нужно вынести торт до того, как Тедди пойдет спать. Он странно смотрел на него, почти не моргая, из-за чего Поттер начал чувствовать себя крайне неуютно, потому что они едва ли смогли поговорить друг с другом за весь вечер, а тут от него прилетело неожиданное поздравление в его адрес, но вдруг Малфой тихо усмехнулся. Заглянув за спину, где в стеклянном окошке задней двери виднелся бледно-розовый круглый абажур потолочной лампы над большим обеденным столом, зельевар опустился на ступеньку рядом с ним, вытянув вперед длинные ноги в серых льняных брюках.       — Спасибо, — немного скованно ответил он. — Я попросил маму и тетю не устраивать никакого праздника, когда писал им, что приеду на один день. Но, конечно, они не могли этого допустить.       — Мы собираемся на ужин почти каждую субботу, ты не такой уж особенный, — поддразнил его Гарри. С неким страхом он ожидал, что Драко разозлится на его шпильку или скажет что-нибудь едкое и острое в ответ, но тот лишь улыбнулся и запрокинул голову назад, подставляя расслабленное лицо догорающему закату. Малфой выглядел так, будто смог отдохнуть впервые за несколько месяцев, его плечи все еще были напряжены, но линии на лбу разгладились, а голос потерял прежнюю резкую твердость, ведь вокруг него не было людей, которым необходимо было что-то доказывать.       — День рождения на то и день рождения, чтобы праздновать его, — заявил Поттер, облокотившись о ступеньку позади него и скрестив лодыжки.       — Я сейчас должен находиться в Риме и готовиться к экзамену, — обреченно сказал Малфой и с хрустом размял шею.       — Понимаю. Я должен находиться дома и готовиться к экзамену… Тоже по зельям, кстати. Драко повернулся к нему, заинтересованно приподняв брови, но Гарри молча сморщил лицо в ответ, подтверждая чужие догадки о том, что с годами он так и не победил эту науку. Ему совсем не хотелось обсуждать свою летнюю сессию, послушать про экзамен на Мастера было бы интересно, но они оба пришли к гости к Меде и Цисси, чтобы отдохнуть. Их впереди ждал традиционный английский чай и домашний праздничный торт в семейной уютной компании, забота ласковых хозяек со всех сторон и полусонные невероятные истории Тедди, отчаянно не желавшего отправляться в постель.       — Но раз мы здесь, нужно воспользоваться возможностью немного расслабиться, — больше для себя, чем для Малфоя, произнес курсант академии Аврората.       — Попробуй расслабиться, когда мама вынесет торт, и Эдвард получит сахарный передоз. Рассмеявшись, Поттер полной грудью вдохнул свежий запах травы и лимонного сока. Он перевел взгляд на Драко и заметил, что тот неотрывно смотрел на него:       — Что?       — Спасибо, — просто бросил Малфой.       — Я всего лишь сказал «С днем рождения», — почувствовав внезапную неловкость, фыркнул Гарри. — У меня даже подарка для тебя нет.       — Не за это, — Драко медленно поднялся и отряхнул брюки. — За возможность немного отключить голову. Поттер тогда лишь непонимающе нахмурил брови, потому что не принимал никакого участия в организации маленького семейного ужина и догадался, что у Малфоя был праздник, только по прибытии в гости, но их прервал радостный крик из столовой, подтвердивший опасения Меды и Цисси о том, что Тедди обнаружит торт раньше именинника.       — Я вообще ничего не сделал, — возразил профессор, взглянув в глаза Драко, что обновил на них согревающие чары, оберегая от пробирающего ветра, гулявшего на балконе.       — Это ты так думаешь, Гарри. Для того, чтобы влюбиться, на самом деле много не нужно. И он был прав, потому что Поттер по себе знал, что его симпатия к человеку в кратчайшие сроки превращалась в более сильное чувство. Так было с Чжоу, чья внешняя красота и привлекательность быстро переросли из эстетического наслаждения в дрожь ладоней и спутанность в голове, с Джинни, которая совсем незаметно перестала быть для него просто младшей подругой, и с Джастином, ведь его яркая улыбка уже на втором свидании волновала его так, что он был готов предложить ему переехать к нему здесь и сейчас.       — Если честно, первое письмо я написал чуть более пьяным, чем я сейчас, — немного злобно произнес Драко, явно недовольный собой за такую глупость. — Мне хватило ума воспользоваться Прытко пишущим пером, а Панси, что была еще пьянее, чем я, предложила отправить тебе цветы. Так все и началось. Теперь у Гарри была полная история его анонимного влюбленного посланника, что провел рядом с ним последние три года в виде прямоугольных конвертов с рисунком тонкой розы и разнообразных подарков, заполнявших его холостяцкую печальную квартиру.       — Спасибо, — тихо сказал профессор, тоже поднявшись на ноги. — За то, что рассказал мне все. — Ты заслуживаешь знать обо всем. Я буквально терроризировал тебя все это время. В нем заговорили неуверенность в себе и страх, что, раз теперь Поттер знал все от начала до конца, то ни о какой ответной симпатии не могло быть и речи. Из-за этого Драко пытался оградиться, защитить себя с помощью сарказма и привычной размеренной манеры растягивать слова, будто этот разговор его совсем не касался. Но Гарри в ответ лишь улыбнулся и спросил:       — Ты же не скоро уезжаешь?       — Нет, — растерялся Малфой. — Я еще не заказывал порт-ключ.       — Отлично. Так как насчет ужина? Я все еще свободен каждый будний день после пяти кроме пятницы, обычно мы собираемся у Рона и Гермионы, но...       — Я встречу тебя в понедельник, — быстро перебил Драко, цепко хватаясь за появившуюся у него возможность провести с ним время. — В Хогсмиде в шесть?       — Договорились. Гермиона сонно и задумчиво разглядывала плавающие в растопленном шоколаде кусочки ванильного зефира, что Гарри немного пугало. Да, ранее, когда они обсуждали данную тему, подруга обрадовалась возможной перспективе того, что два близких ей человека могли начать встречаться друг с другом. Но теперь обстоятельства изменились. Гермиона сказала, что Драко на самом деле был очень хрупким, и этим вечером выяснилось, что он в течение нескольких лет изливал свои чувства в анонимных письмах, не находя в себе веры и сил, чтобы признаться Поттеру лицом к лицу.       — Вы будете против, если мы?.. — осторожно начал профессор.       — Что? — тут же вскинулась Гермиона. — Гарри, конечно же нет! Я буду только счастлива, если у вас все получится... Просто...       — Просто? Пока лучшая подруга подбирала правильные слова, чтобы выразить свое мнение насчет возможности отношений между Гарри и Драко, Поттер взволнованно посмотрел на Рона, что тихо слушал их разговор на соседнем стуле. Уизли поймал его неуверенный взгляд и озорно улыбнулся, от чего напряженные плечи профессора мгновенно расслабились. У него с Малфоем не было близкой дружеской связи, но они давным-давно закопали топор войны и чувствовали себя рядом друг с другом абсолютно комфортно. Большую роль в этом сыграла Гермиона, конечно, но помимо этого они двое попросту устали тащить с собой груз детской ненависти и обид во взрослую жизнь. А вместе со смирением с тем, что прошлое абсолютно точно нужно было оставить в прошлом, пришло осознание, что, оказывается, поддразнивать Малфоя все также весело, но это не обязательно должно быть со злобой, и словесные пикировки с Уизли на самом деле могли быть развлекательными, если не пытаться постоянно унизить его.       — Знаешь, что? — вдруг нахмурилась Гермиона, громко поставив кружку на стол. — Не слушай меня.       — Но... я хочу тебя слушать?       — Я хотела сказать, что вам обоим нужно быть осторожными, но какая к черту разница? Рон и Гарри переглянулись, не понимая, почему она вдруг завелась на пустом месте и теперь почти злобно перевязывала пояс своего пушистого халата, низко сдвинув темные брови вместе.       — Жизнь одна, и если вы действительно нравитесь друг другу, то надо пробовать, — быстро тараторила Гермиона в таком классическом макгонаголловском тоне, что Поттеру начало казаться, будто его собирались отчитывать.       — А если не получится?       — И? — резко спросила она, от чего на лице Гарри появилась благодарная улыбка. — Значит, не получится. Теперь сидеть сложа руки и даже не пытаться? Поттер не смог удержать себя на месте и подскочил на ноги, обойдя стол и крепко обняв все еще бурчащую себе под нос подругу. Если у него не хватало храбрости на что-то, он всегда знал, что его лучшие друзья несколькими словами могли придать ему сил и вселить уверенность в правильность его выбора.

***

После этого началась череда почти ежедневных вечерних ужинов: Гарри и Драко встретились вечером понедельника, и Розмерта с радостью предоставила им маленький, закрытый от посторонних глаз столик в «Трех метлах» и классический английский ужин, во вторник они наслаждались шикарными стейками средней прожарки в одном из фешенебельных ресторанов магического Лондона, а в четверг почти промерзли до костей, прогуливаясь по Уилтширском парку с картонными стаканчиками черного чая в руках и пакетами свежей выпечки из местной пекарни. В пятницу Поттер привычно отправился на ужин к лучшим друзьям, потому что Малфою нужно было на пару дней отлучиться в Страсбург и разобраться с заказами своих зарубежных клиентов. Гермиона усиленно пыталась сдерживать себя, чтобы не взорваться и не засыпать Гарри вопросами, поэтому первое время он наслаждался ее дерганностью, а потом не выдержал и рассказал все об этих встречах сам. Это были размеренные и теплые вечера невинной мягкой романтики, заполненные долгими разговорами, привычными беззлобными шутками и флиртующими переглядками. Ничего более приветственных и прощальных рукопожатий и мимолетных касаний, случайных и нет. Гермиона была очень ими разочарована. Гарри даже не хотел знать, что Панси думала на этот счет. В субботу Молли и Артур пригласили всех на ужин и, войдя в «Нору» после дружеского разгоряченного матча по квиддичу на соседнем холме, профессор наткнулся на задумчивый взгляд Андромеды. Первое время он, прекрасно понимающий, что тетя Драко в курсе сложившейся ситуации, старался не то что избегать ее, просто не давать им возможности оставаться наедине, потому что правда был не готов обсуждать свои зарождающиеся отношения с кем-то из старшего поколения. Ему с головой хватало причитаний Молли о том, что ему скоро стукнет тридцать лет, а у Поттера до сих пор не было кольца на безымянном пальце левой руки. Но Меда удивила его, не сказав ничего по поводу их с Драко отношений даже когда они все-таки остались наедине на кухне Молли. Она лишь передала ему пожелания доброго здравия от Нарциссы вместе с квадратной коробкой домашнего шоколада. Это был своеобразный намек на то, что против него ничего не имели, раз миссис Малфой продолжала готовить для него конфеты своими руками даже после того, как узнала, что ее сын ходил на свидания с Поттером. Только если шоколад не был отравлен.       — Мама придумала бы что-то получше, — легкомысленно отозвался Драко, когда Гарри шутливо пересказал ему эту историю.       — Вау, я буду спать спокойно сегодня ночью, спасибо большое. Усмехнувшись, Драко придвинул к себе круглый деревянный бирдекель и поставил поверх него пустой стакан, покрытый изнутри следами сладкой пены. У них сформировалась небольшая традиция: после того, как Малфой встречал Поттера после его работы в Хогвартсе, они заглядывали выпить по сливочному пиву в «Три метлы», а потом вместе аппарировали куда-нибудь поужинать. У них не было заранее обговоренного плана, они решали на месте, куда бы хотели отправиться, но после третьей встречи у Гарри начало складываться впечатление, что зельевар просто соглашался со всеми его предложениями.       — Ты когда-нибудь был в кино? Маггловский кинотеатр. Гарри успел уловить движение его бровей и недоуменный взгляд до того, как Драко изобразил спокойный интерес. Именно об этом профессор и переживал: что Малфой был готов на любое его предложение, даже если идея ему не нравилась.       — Нет. Ты хочешь пойти?       — А ты? — немного резко ответил Поттер. Малфой удивленно моргнул на неожиданную смену тона их разговора, и профессор почувствовал себя виноватым. Но такой подход к решению только возникающих или уже возникших проблем уж точно не привел бы их ни к чему хорошему, поэтому Гарри глубоко вздохнул и наклонился вперед:       — Драко, я не хочу, чтобы мы делали только то, что я хочу. Потому что это ничем не будет отличаться от того, что было до.       — Было до?       — Когда ты просто писал мне красивые письма и отправлял подарки, а взамен ничего не получал. Потому что, если все так дальше и пойдет, то это станет похоже на односторонние и деструктивные отношения, в которых Драко будет пытаться удовлетворить своего возлюбленного всеми возможными способами, а Гарри станет зависимым от того, что ему потакают во всех его прихотях. Конечно, ему было невероятно приятно от настолько очевидного внимания к нему, потому что Малфой был поглощен его обществом на все сто во время их встреч, но все же они хотели построить что-то вместе.       — Гарри, я получаю очень много взамен, — не согласился зельевар.       — Но это ненастоящие отношения. Я хочу, чтобы мы оба принимали в них участие. У Драко по сравнению с ним было больше преимущества, которое обеспечили ему три года анонимности и наблюдений, в то время как Гарри только сейчас начинал обращать внимания на все самые мелкие детали, которые касались характера и поведения зельевара. Ему тоже хотелось узнать, какие подарки Малфой был бы рад получить без какого-либо повода, в каких местах он любил ужинать, какой чай заваривал себе по вечерам после долгого дня на работе и какие ухаживания могли растопить его сердце.       — Мерлин, — вздохнул Драко, откинувшись на спинку стула. — Ты не представляешь, что делаешь со мной.       — Прошу тебя перестать потакать мне, — смущенно проговорил Гарри. — Что ты хочешь, чтобы мы сделали? От чужого короткого смешка у профессора по спине пробежала горячая волна. Драко даже не смотрел на него, явно не желая еще больше накалять обстановку, но Поттеру хватило эфемерного ощущения намека на интимность, что повисло в воздухе между ними, чтобы заерзать на стуле и вцепиться пальцами в края рукавов своего свитера. Но Малфою удалось перевести разговор в более безопасное русло, что, честно, стоило самых высоких похвал:       — Я не против пойти в маггловское кино. Я никогда там не был.       — О’кей, думаю, тебе понравится, — улыбнулся Гарри и поднялся на ноги. — С меня билеты и попкорн.       — Билеты и что? Бывшие слизеринцы, естественно, в современном мире ничего против магглов и магглорожденных не имели, последствия войны выбили из них все последние остатки чистокровной идеологии, на которую молились их предки. Но не стоило ожидать от них полной открытости и вовлеченности в мир немагов. Даже Рону было тяжело привыкнуть к появлению разнообразных маггловских вещичек в его доме, хотя он жил вместе с Гермионой уже несколько лет. Это стало для полукровок в их компании своеобразной шуткой: сбивать с толку Невилла, Тео или Панси, которые с самого рождения выращивались в окружении магии и только.       — Попкорн, — фыркнул Гарри и вытащил из кармана несколько бронзовых монет, чтобы расплатиться с Розмертой за напитки. — Ты будешь в восторге.       — Если ты так считаешь, — с сомнением протянул Малфой и завязал под горлом шелковый шнурок своей мантии. Ему было на самом деле все равно, какой фильм они в итоге будут смотреть, его просто охватило детское нетерпение, потому что Поттер не был в кинотеатре лет пятнадцать точно, и любопытство, понравится Драко это маггловское развлечение или нет. Им иронично попался сеанс на картину, в которой рассказывалась история иллюзиониста, от чего они оба не уставали фыркать при любом упоминании чего-то схожего с магией. Но сам фильм был очень хорошим, достойный драматический сюжет, моментами немного страшный и захватывающий, поэтому, периодически поглядывая на Малфоя, Гарри не мог сдержать улыбку, замечая, что тот неотрывно следил за происходящем на экране. Единственным своим поражением за весь вечер Поттер окрестил попкорн, потому что от него зельевар оказался совсем не в восторге. Он едва ли попробовал воздушную кукурузу и тут же потерял к ней всякий интерес, оставив Гарри самостоятельно справляться с полосатым красно-белым ведерком. Но ему понравилась уютная тихая атмосфера большого зала с рядами бархатных синих кресел и растянутый во всю стену экран, на котором демонстрировалась серия двигающихся громких изображений.       — Я же говорил, — гордо заявил Поттер, спрыгнув с последней ступеньки на серый тротуар. Драко закатил глаза, плавно спустившись вслед за ним, и поднял воротник шерстяного черного пальто, в которое ранее трансфигурировал свою мантию. Как-то так вышло, что во время одного из особенно напряженных моментов фильма Гарри опустил свою ладонь на подлокотник, разделявший их кресла, чтобы за что-нибудь ухватиться, но вместо шершавой пластмассы наткнулся на прохладную ладонь. Они растерянно уставились друг на друга, но их оглушила вырвавшаяся из колонок музыка, которая заставила повернуть головы обратно к экрану. Рискнув, профессор ладонь, начавшую стремительно нагреваться от нервов, решил сразу не убирать, что дало Малфою несколько секунд собраться с силами и перевернуть свою руку, чтобы сцепить с ним пальцы. Им пришлось отпустить друг друга после того, как Поттер протянул миловидной пожилой леди пластмассовые желтые номерки от вешалок в гардеробной, а она вернула им назад их верхнюю одежду. Выпростав руки из рукавов шуршащей осенней куртки, Гарри внимательно слушал впечатления Драко после первого в его жизни просмотра маггловского кино, и улыбался как ребенок, чей корявый разноцветный рисунок мелками похвалили родители. Зельевар заметил, каким довольным собой он был, и тщетно попытался притвориться, будто не находил в кинотеатре ничего особенного, но Поттер быстро заткнул его тем, что снова взял за руку и потащил на выход.       — Ладно, признаю, мне понравилось, — Малфой незаметно наложил на них заклинание, защищающее от холодного вечернего ветра. — Удивлен, что волшебники до сих пор не придумали что-то подобное.       — А зачем? Можно просто купить домой телевизор или маленький проектор. Никакое заклинание не нужно. Драко понятия не имел, что такое телевизор, о чем Гарри прекрасно догадывался, но их разговор снова перескочил на обсуждение фильма, особенно деталей, которые касались применения «магии». Медленно двинувшись дальше по узкому лондонскому тротуару, им оставалось только радоваться, что вечером понедельника на улицах столицы было совсем мало людей. Большинство магазинов и заведений уже закрылись, зато ярко горели желтые окна жилых квартир в многоэтажках, а время на часах перевалило отметку десяти. Было еще не слишком поздно, они могли найти какой-нибудь бар или кафе, чтобы выпить горячий чай, или аппарировать на Косую аллею к Фортескью, но никто из них не высказывал желания прервать неторопливую прогулку по центру города. Нужно было только не забывать периодически обновлять согревающие чары, потому что, как бы романтично это не было, ладони, что они переплели, вне карманов замерзали довольно быстро.       — У тебя завтра много занятий? — спросил Драко, когда они свернули на Ридженс-стрит.       — Три с утра и две после обеда. И я пообещал помочь Невиллу в теплицах вечером, поэтому я не уверен, что мы сможем завтра увидеться. У Гарри неподалеку здесь была квартира, но ему совсем не хотелось заканчивать этот вечер. Правда, перспектива клевать носом на первой паре, где у него в одном помещении будут находиться вторые курсы Слизерина и Гриффиндора, его слегка пугала, поэтому вскоре нужно было прощаться и отправиться прямиком домой, чтобы принять душ и завалиться в постель. А пока он сжимал малфоевскую ладонь, их ноги синхронно вышагивали по асфальтированному тротуару, и Гарри мог продлить этот момент волнующего уединения.       — Без проблем. Его экзамен уже скоро?       — Через две недели. Он почти не спит, — недовольно сказал профессор Защиты. — Это того стоит?       — Степень Мастера? — Драко дождался утвердительного кивка. — Скорее да, чем нет. Ты получаешь больше признания, клиентов, предложений работы. Больше доступа к закрытым материалам и исследованиям, Министерство магии относится к тебе намного лояльнее.       — Зачем тебе нужно было получить ее в трех странах? — любопытно спросил Гарри, потянув зельевара за руку в сторону детской площадки. Он жил в маггловском хорошем районе, но буквально в паре шагов от Косой аллеи и Министерства магии, что позволяло чувствовать себя не настолько оторванным от магического мира. Хотя это скорее было неким оправданием, потому что Гарри использовал это жилье только для того, чтобы проводить там ночи. Большую часть своего времени он либо был занят работой в Хогвартсе, либо встречался с семьей и друзьями. Иногда профессор даже в утра субботы и воскресенья, когда появлялась возможность отоспаться, старался выбраться из квартиры побыстрее и занять себя чем-нибудь.       — Что это? — Малфой недоуменно затормозил посреди прорезиненного красно-зеленого покрытия площадки.       — Качели, — коротко бросил Гарри, опустившись на широкий металлический круг, обтянутый плотной разноцветной сетью. — Давай же.       — Я... Но Поттер резко дернул его за руку вниз, от чего Малфой неуклюже врезался коленями в край качели и едва ли не навалился на него сверху. Невинно улыбнувшись, профессор сдвинулся в сторону, чтобы освободить ему вторую половину большого круга, и посмотрел в высокое черное небо. Отвратительная экология в столице не позволяла видеть звезды, а луна скрывалась где-то за верхушками многоэтажек, но атмосфера все равно показалась ему очень романтичной. Особенно, когда Драко не стал препираться и залез на качели, улегшись рядом с ним.       — Во Франции экзамен на Мастера не такой уж сложный, — тихо ответил он, когда их плечи оказались плотно прижатыми друг другу, а соединенные ладони он уложил себе на грудь. — Мой преподаватель убедил меня попробовать.       — А в Италии? — Гарри повернул голову вбок, посмотрев на его аккуратный профиль.       — Расширить круг клиентов. И я проходил курсы по повышению квалификации в римском институте. Англия... Нужно было больше поводов, чтобы приезжать сюда. Действительно, Малфой в какой-то момент просто пропал со всех радаров. И так едва ли появляющийся дома, раньше его можно было встретить в гостях у Нарциссы и Андромеды хотя бы каждые пару месяцев, но вдруг все осознали, что не видели его вот уже полгода. Это объяснялось тем, что в родной стране для него почти не было никакой работы, в то время как во Франции и Италии он был нарасхват. Получение степени Мастера зелий в лондонском Министерстве магии привязывало Драко к Англии, так как вешало на его плечи некоторые обязательства перед страной и магическим сообществом. Это давало Нарциссе больше поводов гордиться своим сыном, а также успокаивало ее слабое сердце, ведь теперь он был обязан чаще приезжать домой.       — Ты специально выбрал Марч, чтобы писать с ней исследовательскую?       — И да, и нет, — не стал утаивать Драко, посмотрев ему в глаза. — Она была хорошим кандидатом в пару, потому через нее я мог получить помощь из Хогвартса, но еще и потому, что она хотя бы временно приблизила меня к тебе.       — Не временно, — твердо возразил Гарри. Абсолютно все вело к этому, поэтому Малфой ни секунды не задумывался над своими дальнейшими действиями, когда склонился к его лицу и поцеловал в губы. Его все же замерзшая ладонь мягко обхватила линию челюсти Гарри, потянув ближе к себе, и тот взволнованно выдохнул, когда их грудные клетки соприкоснулись. Подростковый порыв целоваться на детских качелях поздним вечером на пробирающем ноябрьском холоде длился недолго, и они мягко отстранились, а Драко сразу тихо заговорил:       — Это очень романтично, и я готов умереть от счастья прямо на месте, но эта чертова штуковина такая неудобная...       — Качели, — подсказал Поттер, тихо рассмеявшись. — Согласен, у меня затекли ноги. Фыркнув, Малфой осторожно слез на землю и потянул его за руку на себя, чтобы помочь встать. Профессор зашипел от противного ощущения колючих мурашек, что охватило его ноги из-за восстановившегося кровообращения, и он подумал, что, будь они подростками, смогли бы непрерывно целоваться на этой качели часами, не замечая никаких неудобств. Но им до тридцати было заметно ближе, чем к восемнадцати, поэтому оставалось признать, что иногда комфорт был намного важнее романтических сумасшедших порывов.       — Не хочешь пойти со мной в пятницу к Рону и Гермионе? — вдруг спросил Гарри. Он не продумывал это предложение заранее, но почему-то эта внезапная мысль показалась ему очень правильной. Рон и Гермиона были его самыми близкими в мире людьми, поэтому ему хотелось, чтобы к их еженедельным посиделками за домашней едой и последними новостями присоединился и Драко тоже, который неотвратимо станет огромной частью его жизни.       — Я думал, это ваша традиция на троих.       — Ты уже был с нами в пятницу, — напомнил ему Поттер, запустив свою свободную руку под воротник чужой теплой мантии, принявшей свой истинный вид. — И Гермиона скоро проклянет меня. Ты все время со мной, поэтому вы, подружки, совсем не видитесь.       — Я обедал с ней сегодня днем к твоему сведению, — смешливость в голосе Драко сменилась волнением в его глазах, когда профессор опустил голову, пряча от него зевок. — Тебе нужно отправиться спать.       — Да, — не стал возражать Поттер, который обычно к приближению полуночи уже забирался в свою кровать. — В среду у меня вечером кружок с седьмым курсом, но в четверг я, скорее всего, буду свободен. А ты?       — Есть несколько заказов, над которыми нужно поработать, — Драко положил руку ему на поясницу, сблизив их сильнее. — В четверг мне нужно в Министерство, но эти мучения должны закончиться к вечеру.       — Тогда спишемся? — улыбнулся профессор, дождавшись маленького кивка. — Доброй ночи, Драко.       — Доброй ночи, Гарри, — в этот раз абсолютно комфортный и долгий поцелуй.

***

      — Я все еще обижена на тебя. Гарри, что отошел в уборную буквально на пять минут, недоуменно уставился на Гермиону, которая аккуратно и идеально ровно разрезала персиковый пирог на куски. Перехватив взглядом активно машущие руки Рона, стоящего за ее спиной, он быстро понял, что тоже мог с легкостью попасть под раздачу. Но, во-первых, у него не было другого выбора: его ожидал восхитительный десерт и чашка согревающего чая, а во-вторых, профессор не мог бросить своего парня на растерзание, не провстречавшись с ним даже неделю.       — Все в порядке? — шутливо спросил Поттер. Драко быстро скосил на него взгляд, воспользовавшись тем, что Гермиона перекладывала кусок пирога на тарелку своего супруга, стараясь не уронить ни крошки, и коротко приподнял брови. Еще не выучив все его жесты и привычки так хорошо, чтобы мгновенно понимать скрытый смысл чужой мимики, Гарри предположил, что Малфой либо умолял о помощи, либо пытался сдержать смех. Поэтому профессор опустился обратно на свой стул рядом с ним, готовый поддержать в любой момент, но все же с опаской поглядывая на кухонный здоровенный нож в руке лучшей подруги.       — Она злится на Малфоя, — словно невзначай вклинился Рон и протянул другу тарелку с десертом. — Из-за его переезда.       — Ты злишься на Драко за то, что он переезжает обратно в Англию? — непонимающе фыркнул Поттер. Его моментами даже пугало то, как много всего Малфой ему позволял. Гарри мог из него веревки вить, а тот только улыбался и поддакивал, словно это делало его только счастливее. Конечно, сейчас было самое начало их отношений, зельевар, любящий уже очень давно и привыкший прятать все внутри себя, любыми способами пытался его порадовать и готов был терпеть соленый попкорн в маггловском кинотеатре или чрезмерную тактильность Поттера, но так будет не всегда. И это нормально, Гарри этого совсем не боялся. Однако заявления Малфоя о том, что он возвращается в свой дом в Уилтшире на постоянное жительство и планирует подать заявку в Научно-исследовательский магический институт Глазго, буквально заставили его в шоке застыть с открытым ртом. Потому что он и не надеялся, что Драко так быстро согласится кардинально поменять свою жизнь ради него.       — Нет, конечно, — возмущенно ответила Гермиона и под натиском ласковых рук своего мужа наконец-то уселась за стол, пока тот занялся чаем. — Но можно было бы и предупредить. Понятное дело, что она обижалась на Драко вовсе не из-за этого. История с анонимной многолетней влюбленностью, ни разу не озвученная за всю историю их дружбы, задевала Гермиону, которая многое готова была отдать за полное и неоспоримое доверие своих близких. Раздумывая над этим, в начале Гарри подумал, что подруга преувеличивала и создавала драму на пустом месте, но вспомнил свою собственную немного глуповатую обиду на друзей. На ту же Гермиону, что так долго несла в своем сердце влюбленность в одного из своих лучших друзей, Рона, что так нелепо метался и кружился возле своей будущей супруги, Джинни, которая находила любой предлог, лишь бы скрыть от него свои отношения с Дином. Но в итоге это все не имело никакого смысла, когда профессор своими глазами видел, как все они были счастливы. Поэтому он лишь улыбнулся, понимая, что ей нужно было пару дней, чтобы все улеглось в ее голове.       — Я уже извинился, — наигранно недовольно протянул Драко, размяв десертной ложкой шарик мороженого.       — Сделаю вид, что поверила в твою искренность.       — У вас очень странная дружба, — пробормотал Рон, на что Гермиона закатила глаза, а Малфой хитро усмехнулся. К сожалению, Драко пока не мог себе позволить переехать в Англию с концами, и Гарри боялся, что не сможет никогда. В то время как их компания друзей в субботний вечер собиралась в ресторане отпраздновать новость о скором пополнении в семье Анри, зельевару пришлось заказать себе порт- ключ на раннее утро. Во Францию, естественно. У Поттера уже начинал непроизвольно дергаться глаз, когда он слышал название этой европейской страны, но также он понимал, что было бы верхом эгоизма вставать между Малфоем и его работой. То, сколько сил, времени и денег зельевар вложил в то, чтобы добиться настолько высокоуважаемого статуса и широкой и щедрой на галлеоны клиентской базы, его искренне восхищало и радовало. Гарри видел, как много удовольствия Драко получал от своей работы, как он любил болтать о поступающих ему заказах и жаловаться, что доставки редких ингредиентов снова задерживались. Поэтому он молча кивал и предлагал придерживаться плана с вечерними встречами после его смен в Хогвартсе. Перед тем, как они вместе аппарировали в дом к Уизли на ужин, Малфой взял его за руку и прямолинейно, но взволнованно спросил, как Гарри относится к тому, что периодически он будет пропадать в различных поездках. Его это, естественно, довольно сильно расстраивало и удручало, потому что слишком напоминало то, как начинались отношения с Финч-Флетчли. Джастин периодами проводил в Лондоне не больше одного-двух дней в неделю, а все остальное время тратил на свою любимую работу в римском Министерстве магии. И Поттер галопом прошел стадии поддерживающего влюбленного, затем раздраженного и обиженного, и уж очень быстро добрался до почти безразличного смирения. Ему временами было даже комфортнее оставаться в их квартире одному и знать, что его партнер не вернется до следующей недели. Совсем не хотелось, чтобы с Драко все продолжилось по тому же самому сценарию, но пока Гарри не совсем понимал, как было лучше обсудить это с ним.       — Дружище, ты с нами? Поттер растерянно поднял голову, и увидел вопросительно повернутые к нему лица друзей. Погрузившись в свои размышления, он совсем нить потерял нить разговора за столом и вообще отключился от происходящего.       — Да, простите, отвлекся. О чем мы? Гермиона великодушно продолжила рассказывать про очередной нелепый законопроект от Департамента по контролю за магическими существами, что ей пришлось сегодня разбирать, не заострив внимание на том, как из-за Гарри за столом на секунду повисла тишина. Он поспешил вооружиться ложкой, зная, как щепетильно Рон относился к своим десертам, и полностью сосредоточился на голосе лучшей подруге. Краем глаза профессор заметил внимательный серый взгляд сборку от себя и послал Драко вполне убедительную улыбку. Но, конечно, ни он сам не собирался оставлять вопрос подвешенным в воздухе между ними, ни Драко не желал быть в неведении, почему вдруг его партнер потерялся в своих мыслях посреди дружеского вечера. Поэтому они без лишних слов договорились еще немного прогуляться после того, как покинули дом Уизли и аппарировали на набережную Ливерпуля.       — Все хорошо? Гарри улыбнулся и наложил на них довольно крепкие согревающие чары, потому что с моря нехило так дуло ледяной солью прямо в лицо, и взял Драко за руку, спрятав ее в кармане куртки. Его радовало то, что зельевар не собирался замалчивать проблемы и тут же был готов спрашивать и разбираться. Это подкупало, ведь Поттер сам предпочитал решать все по мере поступления, а не ждать, пока это накроет его, как снежный ком. Конечно, до тех пор, как эти самые вопросы имели для него значение, потому что, если он начинал терять интерес, то ему становилось все легче и легче откладывать серьезный разговор на потом. Так было с Джинни и Джастином, но пора было уже взрослеть и строить свои отношения правильно, не дожидаясь непоправимых последствий.       — Да, — ответил он и потянул Малфоя вдоль порта. — Ты спросил меня, буду ли я против твоих поездок?       — Звучит так, будто не все хорошо, — нахмурился Драко. Остановившись неподалеку от деревянного киоска, где продавались кофе и чай на вынос, профессор повернулся к нему и мягко сжал его холодные пальцы в кармане. Малфой глубоко вздохнул и втянул голову в плечи, от чего его шея потонула в высоком воротнике трансфигурированного пальто. Им обоим было неловко: Гарри в целом был профаном в вопросах романтики, а Драко выдернули из зоны комфорта его подарков и конвертов, поэтому теперь приходилось разговаривать лицом к лицу. Если бы им было только-только двадцать, все проблемы решались бы намного быстрее и ярче, только продуктивность для их отношений была бы нулевая. В двадцать семь лет заминать все сексом или притворством, будто все было абсолютно замечательно, было неинтересно никому из них.       — Все хорошо, — пообещал Поттер. — Я просто... Если ты будешь в разъездах все время... Это сложно, Драко.       — Я знаю. Поверь, быть вдали от тебя — это последнее, чего я хочу. Такие заявления заставляли сердце Гарри почти плавиться. Смущенно взъерошив свою челку, которую и так беспорядочно растрепал приморский ветер, Поттер на секунду отвлекся на мысль взять напитки на вынос, чтобы побольше согреться, но Малфой уверенно продолжил:       — Я поэтому и хочу подать заявку в НИМИ.       — Чем это поможет? — не понял Гарри, двинувшись в сторону подсвеченного желтыми лампочками киоска.       — Мне приходится постоянно ездить в Страсбург, потому что большинство зелий, что я готовлю на заказ, запрещены для международных перевозок. Но если меня примут в НИМИ...       — Тебе выдадут разрешение? Драко облегченно улыбнулся, увидев искреннюю радость на лице Гарри от этой новости. Ведь она означала, что Малфой сможет спокойно работать из своего дома в Уилтшире, где у него наверняка давным давно уже была оборудована потрясающая лаборатория, и не потеряет всех своих международных клиентов. А так как Научно-исследовательский магический институт был государственным учреждением, то график там вряд и отличался от классического пять-два, что был у Гарри у Хогвартсе.       — Да, мне выдадут разрешение.       — Ты правда этого хочешь? — они снова остановились, не дойдя нескольких метров до сонного продавца в ярко-желтом дождевике, что решал кроссворды за прилавком.       — Что ты имеешь в виду?       — Ты правда хочешь вернуться жить в Англию, работать в НИМИ и все такое? — спросил Гарри и, не дождавшись очевидных аргументов Драко, добавил, — Если бы не я, ты бы хотел всего этого? Поттер не знал, что из себя представляла жизнь Малфоя в Страсбурге. По словам Панси и Тео, он только и делал, что работал сутками напролет, а его французская квартира состояла лишь из лаборатории зельеварения и двуспальной холодной кровати. Но Гарри не мог довольствоваться их мнением, потому что его друзья также были заинтересованы в том, чтобы Драко вернулся в Англию насовсем. Ему нужно было понять, что зельевар чувствовал по поводу своего переезда, смены места работы и неизбежных изменений окружения волшебников рядом. Потому что тут, в родной Великобритании, общение не ограничится лишь коллегами и письмами.       — Ты удивишься, но я довольно быстро адаптируюсь, — заверил Малфой и коснулся кончиками пальцев его щеки. — Я знаю, на что иду, Гарри.       — Я не хочу, чтобы ты пожалел.       — Пожалел о том, что буду жить рядом со своей семьей, видеть любовь всей своей жизни и заниматься работой, которая приносит мне удовольствие? Не могу дождаться, когда начну об этом жалеть, — иронично протянул Малфой.       — Любовь всей твоей жизни? Интересно было бы познакомиться с этим человеком.       — Ради Мерлина, заткнись. Рассмеявшись ему в губы, Гарри обхватил его плечи руками под недовольный голос заметившего их продавца киоска, что кричал им либо купить у него что-нибудь, либо убраться к черту.

***

      — Что ты... Он не успел закончить свой вопрос, шокированный неожиданным появлением Драко на пороге своей квартиры с букетом белых роз, потому что его аврорские рефлексы сработали быстрее, когда Гарри услышал щелчок поворачивающегося замка от двери в соседнюю квартиру. Схватив опешившего Малфоя за руку, профессор дернул его внутрь прихожей и попытался поскорее захлопнуть за ними дверь, как ожидаемо:       — Гарри, мой мальчик, почему вы не на работе? Когда несколько лет назад Поттер покупал себе квартиру взамен непригодного для жизни и заброшенного дома на площади Гриммо, он не учел несколько довольно важных моментов. Самым значимым из них был тот, в каком районе столицы он в итоге решил поселиться. Он был маггловским, да, но это не доставляло ему никаких проблем. Ридженс-стрит частенько была забита толпами туристов, однако с помощью Билла и Артура его квартира была оборудована плотной защитой, поэтому Поттер почти не слышал никакого шума снаружи. Здание было довольно старой постройки, но, опять же, магия здорово помогала ему справляться с перебоями в проржавевших трубах и шалившим отоплением. Главной проблемой было то, что жители этого дома были представлены высокомерной консервативной богемой.       — Добрый вечер, миссис Уилсон, — смиренно произнес Поттер и максимально возможно прикрыл дверь, чтобы соседка могла видеть лишь его голову и часть корпуса, но ничего, что происходило внутри его прихожей. — Сегодня воскресенье. Это еще ладно. На часах было почти девять вечера, он бы даже в будний день уже давно был бы дома. Но Дороти Уилсон, которая уже, кажется, вечность как вышла на пенсию и наслаждалась безбедным существованием в роскошной двухэтажной квартире, что осталась ей после смерти горячо любимого супруга, находила особое удовольствие в том, чтобы совать свой нос в чужие дела. Но так как до появления Гарри на одной с ней лестничной площадке она была окружена своими уже поднадоевшим и скучными знакомыми, что въехали сюда еще до середины прошлого века, неожиданное соседство с молодым парнем буквально взбудоражило ее мир.       — Разве? — хрипло пробормотала она и толкнула черепаховой тростью свою входную дверь. — Я была уверена, что сегодня четверг. Она была буквально в экстазе, когда Гарри встречался с Джастином. Потому что, в отличие от магического мира, где не имело значение, с людьми какого пола волшебники вступали в отношения, потому что даже однополые пары могли завести детей, магглы все еще были достаточно предвзяты. Особенно старшее поколение. И то количество едкого и злобного бурчания, которым миссис Уилсон приправляла любой их разговор, утомляло не хуже двенадцатичасовой смены в Академии аврората. Но после их с Финч-Флетчли расставания у нее появилось новое развлечение. Поттер, естественно, никакими подробностями своей личной жизни с ней не делился, но ее шпионские пенсионерские навыки давали ей достаточно информации. Поэтому теперь каждый раз, когда они встречались в подъезде, Дороти не забывала напомнить профессору о том, сколько замечательных красивых внучек у нее было. Гарри считал это несколько лицемерным. Учитывая то, что эта же женщина не давала ему прохода своими гомофобными комментариями еще пару лет назад.       — Что вы здесь делаете, Гарри?       — Забирал доставку, — соврал Поттер, сдержавшись от ответного вопроса.       — Доставка в такое время? Знаете, моя внучка Корнелия... Самая старшая и самая умная, она обучалась на третьем курсе Вестминстерского университета прямо тут же, на Ридженс-стрит, поэтому возмутительно, как это Гарри до сих пор не нашел времени, чтобы пригласить красавицу на чашку кофе в перерыве между ее занятиями. Он знал всю линию ее аргументов наизусть, потому что, несмотря на огромное количество свободного времени на пенсии, миссис Уилсон не трудилась придумывать что-нибудь новенькое, чтобы завлечь его своей болтовней.       — ... ее приглашают на учебу по обмену в Германию, — продолжала Дороти, словно не заметив тяжелого вздоха, что зазвенел на лестничной площадке. — Она может уехать на целых полгода. Намек был настолько громким, что, к сожалению, тактика игнорирования, которой Поттер всегда старался придерживаться при общении с ней, здесь вряд ли бы сработала. Поэтому он снова сделал глубокий вздох и старательно вкрадчиво и вежливо начал:       — Миссис Уилсон, я ценю... Он вздрогнул от ощущения вдруг опустившихся ему на талию ладоней. Взбалмошная соседка настолько влезла ему под кожу, что Гарри почти забыл про появление Драко, который должен был находиться во Франции до утра вторника. Быстро обернувшись, он почти лицом к лицу столкнулся с раздраженно прищурившим серые глаза Малфоем, по-собственнически сжавшим в пальцах ткань его домашней футболки.       — Вы не одни, Гарри? — чуть ли не истерично воскликнула Дороти.       — Миссис Уилсон, — торопливо заговорил профессор, слабо сопротивляюсь сильным рукам, что настойчиво тянули его внутрь квартиры, — уверен, что все ваши внучки прекрасные люди, но...       — Умницы и красавицы!       — Счастлив за вас и их родителей, но я правда не заинтересован. Малфой насмешливо хмыкнул за его спиной, соблазительно прижавшись всем телом к нему, и Дороти лишалась занимательного зрелища только из-за полумрака на лестничной площадке и черной двери, за которой они с Гарри прятались. Легонько пихнув его локтем, Гарри не ожидал, что вместо того, чтобы ослабить свой ревностный напор, Драко скользнет своими ладонями дальше, сминая на пути его одежду и задевая кончиками пальцев теплую кожу чужого живота.       — Гарри, вы же даже их не видели, — не унималась соседка, чуть ли не замахнувшись на него своей тростью. — Вас пугает то, что Корнелия будет такой успешной? Я понимаю, с ее образованием... Он прикрыл глаза, сжав пальцы на дверной ручке от ощущения колючих мурашек, что рассыпались по его спине от короткого сухого поцелуя, который Драко оставил на его загривке. Надавив на его выпирающие тазовые косточки, Малфой сблизил их тела еще сильнее и провел кончиком носа по чувствительной шее, а его горячее дыхание влажно оседало на тонкой коже.       — Или вы боитесь, что ваша женщина может зарабатывать больше вас? В современном мире это нормально, вам ли не знать... А как же Мэгги? Ее должны принять в Лондонский симфонический оркестр...       — Миссис Уилсон! — крикнул Поттер, почувствовав дразнящее прикосновение зубов на одном из шейных сухожилий. — Мне срочно нужно идти. Был очень рад поболтать...       — Гарри, — недовольно перебила Дороти, которая совсем не собиралась заканчивать свой монолог, ведь помимо Корнелии и Мэгги у нее еще были Шарлотта и племянница Виктория. И неважно, что одной из них только-только исполнилось восемнадцать, а другая была в бракоразводном процессе. — Мне кажется, вы не понимаете, какую честь... Терпение Малфоя закончилось быстрее ожидаемого, хоть профессор и был уверен, что он получал почти садисткое удовольствие, издеваясь над своим парнем, пока тому приходилось увиливать от разговора с Дороти. Он просто схватился за ручку поверх пальцев Гарри и захлопнул дверь с таким грохотом, что наверняка оглушил не только миссис Уилсон, но и остальных соседей. Защитные чары тут же снова активировались, отрезая парней от поднявшегося возмущенного крика Дороти, и Поттер поспешно обернулся, вцепившись в полы чужой черной мантии.       — Придурок, что ты здесь делаешь? Он сам лишил Драко возможности ответить, торопливо соединив их губы и мстительно запустив пальцы в его платиновые волосы, чтобы разрушить прическу. Зельевар резко толкнул его обратно к двери, чтобы вжать в нее всем своим телом, и углубил поцелуй с тихим довольным мычанием.       — Разобрался с делами пораньше, — прошептал Малфой, надавив пальцами на выступающие позвонки на чужой спине. — А тут, оказывается, тебе поступают такие заманчивые предложения?       — Думаешь, стоит согласиться? — ухмыльнулся Гарри и прижался губами к его скуле. — Кто тебе больше понравился? Корнелия или Мэгги? Хочешь, я расскажу тебе про Шарлотту? Она...       — Я хочу, чтобы ты замолчал, — заявил Драко и придвинулся к нему сильнее, что теперь они почти дышали друг другом.       — Тогда вместо того, чтобы болтать без дела, я могу провести тебе экскурсию, что думаешь? Его оглушило то, как Малфой выругался ему на ухо, но это не имело значения, когда они одновременно двинулись внутрь квартиры, наконец-то оставив темную прихожую за спиной. Уже перед самой дверью в спальню Гарри успел заметить, что букет роз стоял в хрустальной вазе на обувной тумбе возле входной двери.

***

Дракон выгнул длинную чешуйчатую шею, подставляясь под легкие ласковые прикосновения Гарри. Он был очень активным: расправлял кожистые величественные крылья, перебирал когтистыми мощными лапами и переползал туда и обратно по бледной коже малфоевского предплечья, поэтому можно было легко заметить тонкую полоску бледно-розового рубца. Шрама, что остался Драко в напоминание о выборе, что ему пришлось сделать в юности. Улыбнувшись тому, как татуировка дракона блаженно прикрыла глаза от наслаждения, Гарри повернул голову, натыкаясь на внимательный темный взгляд.       — Она была твоя первая? — высказал он догадку.       — Технически, Метка была моей первой, — зельевар медленно перебирал его черные запутанные вихры. — Но да. Эту я сделал первой. Он позволил тщательно рассмотреть каждую из своих девяти татуировок, подробно и открыто отвечая на все возникшие вопросы, что только продлевало полученное Поттером удовольствие от этого вечера. Они имели свое глубокое значение, поэтому то, как Драко близко подпускал его к себе, усиливало растущую в нем влюбленность. Особое внимание привлек рисунок красно-черного маггловского замка на внешней стороне его левого предплечья. Он сильно выбивался из эстетики остальных довольно строгих и темных татуировок, но сначала профессор подумал, что Малфой просто сменил тату-мастера в какой-то период своей жизни. Драко на данное предположение слабо улыбнулся и рассказал про Мост влюбленных в Париже, куда магглы традиционно приходят вот уже сколько десятков лет, чтобы запереть на кованых перилах маленький замок в честь своей большой любви. Дальнейшие вопросы об этой татуировке развеялись сами собой, а Гарри осталось лишь неловко покраснеть и отвести взгляд в сторону.       — Змея все еще самая крутая, — со смехом заявил Поттер, уперевшись подбородком в центр чужой груди. Закатив глаза, Малфой откинулся на большие квадратные подушки, чтобы Гарри не мог видеть его лица. Да, все его татуировки несли очень интимный и серьезный смысл, вроде распустившегося цветка нарцисса в честь матери на правой руке или кипящий котел на ребрах, который появился там после первой сдачи на Мастера зелий. Но вот тонкие темно-зеленые завитки змеи, что тянулись под левой лопаткой на его спине, были результатом пьянки с его приятелями со Слизерина пару лет назад. К счастью, Драко догадался обратиться к уже проверенному мастеру, а не зайти в первый попавшийся салон, поэтому татуировка выглядела шикарно, но безжалостно разбивала его образ идеального самоконтроля.       — Ты планируешь делать что-то еще? — любопытно спросил Гарри, мягко просунув руки под него, чтобы обнять за талию. — Я знаю классного мастера.       — Финниган уже достал, — недовольно пробормотал Драко. — Зачем ты натравил его на меня?       — Я просто сказал, что у тебя много татуировок. Ему интересно, как работают другие мастера магических татуировок... Я хочу сделать что-нибудь еще, но ничего в голову не приходит. Руки Драко обхватили его за плечи, чтобы потянуть наверх, и Гарри, уперевшись коленями в матрас, навис над его лицом, лежащим между подушками.       — Ты обязательно что-нибудь придумаешь, — Драко улыбнулся, когда перед его глазами мелькнул знакомый круглый медальон. — Станешь еще горячее. Я буквально умру.       — Не болтай ерунду, — он накрыл чужие улыбающиеся губы своей ладонью. — Останешься на ночь? Поттеру нужно было встать рано утром, чтобы успеть привести себя в порядок и подготовиться к понедельнику в Хогвартсе, но он не хотел лишать себя удовольствия от компании Драко в своей квартире.       — Да, — мгновенно согласился Драко и приподнялся, чтобы оставить короткий поцелуй на его подбородке.       — У тебя нет никаких дел на завтра?       — Иду обедать с Чаттерджи, — Малфой усмехнулся о того, как Гарри сморщил нос при упоминании своего преподавателя из Академии. — Он один из главных в сообществе зельеваров НИМИ. Может поручиться за меня.       — Академия авроров, НИМИ... Мерлин, да он нарасхват.       — И он скоро собирается уйти на пенсию, поэтому... — зельевар взял продолжительную драматическую паузу. — С ним нужно дружить.             — Ты такой слизеринец, просто невозможно. Бесстыдно улыбнувшись, Драко поцеловал его.