Кончил от боли? Молодец. А теперь дай МНЕ испытать оргазм в твоей агонии!

      Пожилой человек с седыми волосами по плечо и длинной белой бородой сидит на кровати со старой женщиной в болотно-зелёной глянцевой мантии.       — Мы потеряли нашего мальчика, Минерва... — говорит он.       — Но Альбус, он всё ещё наш ученик и находится здесь, в Хогвартсе. Он не потерян.       — Если бы ещё был шанс уничтожить Волан-де-Морта, то я уверен, что Гарри и мысль не пришла бы о переводе. Тем более на Слизерин.       — Но вы же понимаете, что там его настоящее место....       — Нет, МакГонаглл, — мужчина громко стучит по столу рядом с кроватью. — Если бы Волан-де-Морт не передал Гарри свою способность к парселтангу, то он определённо был бы на Гриффиндоре изначально.. С этим злосчастным нововведением определённо связан Волан-де-Морт…       Минерва МакГонаглл сочувствующе и знающе покачала головой. Она понимала лучше Альбуса Дамблдора, что тот этими словами скорее пытается убедить в их смысле себя, чем её...

***

      Гарри просыпается в замкнутом тёмном помещении от приступа икоты. Пытается подняться, но его руки болезненно прикованы над его головой к полу большими железными кандалами. Ему холодно и зябко, потому что он весь раздет и испачкан в чём-то склизком и вонючем.       «Что они со мной сделали?...» — думает Поттер, не помня абсолютно ничего с того момента, как выпил тот бокал коллы.       — Наконец-то проснулся, — шипя, произносит высокий сиплый мужской голос. — А то всё думаю, использовать мой излюбленный Круциатус или всё-таки нет?       Вытянув шею, Гарри взглянул на надменно возвышающегося над ним Волан-де-Морта.       — Это была ловушка, да? От-т Малфоя... — обесиленно спрашивает он.       Волан-де-Морт хихикает.       — Верно, мой мальчик.       — Я не твой.       Волан-де-Морт сомкнул свои кисти рук пальцами с длинными заострёнными ногтями напротив собственного лица на уровне губ и начал задумчиво стучать ими друг об друга.       — Правда? Давай-ка это... — он плавно выпрямляет руки вниз, а затем указательным и большим пальцами одной из них легонько смыкает кольцо вокруг рукояти своей палочки внутри кармана мантии. — И проверим! — Волан-де-Морт быстро вытащил палочку и изящно поставил её в горизонтальном положении, держа указательным и средним пальцами двух рук напротив своего подбородка.       Тут Тёмный Лорд мгновенно трансгрессирует и оказывается вплотную к Гарри.       — Что тебе от меня нужно? — спрашивает он.       — Глупый Гарри... Посмотри вокруг. Ты у меня в руках, обнажённый и беззащитный. Это и есть всё, что мне нужно. Твоё тело и душа.       Наставив палочку в шею Поттеру, Волан-де-Морт закрыл глаза и, не убирая злобной улыбки, потянулся к губам Гарри своими. Коснувшись их, Тёмный Лорд вытащил кончик своего языка и начал круговыми движениями облизывать сомкнутые губы Поттера, прося пустить внутрь: сначала одну губу, затем другую.       «Открой ротик», — прозвучало в голове Гарри на языке змей.       Тут мальчик понял, что задыхается — это Волан-де-Морт зажал ему нос свободной рукой: отвлекающий маневр. И очень удачный. Гарри нехотя приоткрывает рот, чтобы вдохнуть совсем немного воздуха — и вот он попал в ещё одну ловушку. Тёплый язык Лорда проникает к нему в рот, начиная, словно змея, обвиваться вокруг его языка, пока, одновременно с этим, Волан-де-Морт всасывал заранее увлажнённые тем же языком губы Поттера снаружи.       Гарри было страшно. И страшно не от палочки у своего горла, нет... Ему было страшно от того, ЧТО может сделать с ним Тёмный Лорд в таком положении вещей. И от этого Поттер не сопротивлялся поцелую. Однако вдруг спохватился, что прикованы к полу у него только руки, а ноги свободны, и начал потихоньку сгибать в колене свою правую ногу, а потом, направив носок промеж ног Волан-де-Морту, со всей силы пнул тому по яйцам. Лорд заорал и оторвался от Поттера, после чего, выронив палочку, взялся двумя руками у себя между ногами. Гарри же на всякий случай соеденил колени и ляжки вместе, прикрыв своё уязвимое место.       — Вот же ты сучка, Гарри Поттер. Ну ничего... Проучу я тебя, скотина поганая, — сквозь зубы произнёс Волан-де-Морт, после чего подошёл к своей палочке и, подняв её, с помощью магии раздвинул Гарри ноги, ещё парой кандалов на каждую приковав их к полу практически в шпагате. Затем сел как гопник промеж ног у Поттера, откровенно разглядывая его половой орган и показушно облизываясь. А затем резко плюёт на него и хватает, сжимая что есть силы. Гарри начинает орать и биться в кандалах. А Лорд помимо этого ещё и царапает головку его члена до крови. Ляжки Поттера дрожат, яйца шлёпаются об них... И, когда его голос подсрывается и начинает вибрировать, Волан-де-Морт останавливается, после чего мальчик тут же замолкает.       — Хочется услышать их ещё. Жаль лишать себя ТАКОГО удовольствия, — умилённо говорит он.       — Ты убьёшь меня? — учащённо дыша, выдыхает Гарри спустя какое-то время. Да так, что в тишине камеры этот звук показался ему оглушительно громким.       Волан-де-Морт замер, его красные зрачки сузились от едва уловимого интереса. Он медленно приблизился.       — Смерть? — его голос был сладок, как испорченный мёд. — О нет, моя шлюшка. Умереть будет слишком милосердно для тебя. Да и мне будет мало так просто уничтожить Мальчика-Который-Выжил. «Равного мне» нужно заставить пожалеть о рождении и обесценить его бытие.       Волан-де-Морт резко касается замаранным в крови от члена Поттера указательным пальцем шрама Гарри на лбу, от чего тот кричит ещё сильнее, чем этого.       — Круцио, — говорит Тёмный Лорд, подняв другую руку с палочкой.       Боль как от электрошока пронзает Гарри с головы до ног, каждую клеточку его тела, а помимо этого, расплывающаяся от шрама в виде молнии вниз по всему лицу зудящая боль под кожей усугубляет дело, ведь от неё ещё и изнутри болит голова. Поттер словно горел заживо, что аж вены лопались по всему телу. И непонятно, сколько это бы длилось, если бы позади "голубков" не послышался громкий хлопок апарации. Это вернулись Северус и Люциус. Волан-де-Морт оторвался от экзекуции Гарри и повернул голову, взглянув на них. Затем кивнул и снова повернулся к бесконечно подрагивающему после Круциатуса и сдерживающему стоны боли Гарри, у которого из шрама по лбу, брови и ниже аж потекла густая и толстая струя крови, попавшая тому в один глаз.       — Ч-что?       — Говорю: жизнь твоя не будет отнята насильно ни мной, ни кем-либо ещё.       Поттер усмехается.       — Ну да, конечно... — фыркает он.       — Хочешь, поклянусь?       Гарри поднимает на Лорда недоверчивый и холодный взгляд.       — Ну поклянись.       Тут палочка в руке Волан-де-Морта превращается в тонкий ржавый железный тесак. Лорд встаёт, подходит к Гарри и перерезает на его ладони линию жизни, после чего делает то же самое и со своей ладонью. Затем соединяет их и произносит:       — Клянусь не убивать Гарри Поттера. Принимаешь клятву?       — Д-да, — еле выдавливает из себя корчащийся от боли парень. Однако сразу после его ответа боль проходит и у обоих открытые раны мгновенно заживают до шрамов. А рядом появляется круглый серебристо-перламутровый камень на метталической пластине в форме ромба. Но не успевает Гарри им полюбоваться, как Волан-де-Морт хватает его прямо перед лицом Поттера, издевательски говоря:       — Положу его в своё зелье.       Тёмный Лорд отходит к Люциусу и Снейпу, после чего кладёт камень в котёл, который те принесли. Затем наклоняется к нему, нюхает и блаженно говорит:       — Идеально.       — Что ты собираешься делать теперь?       — О, Гарри, милый Гарри... Я собираюсь трахнуть тебя.       — В смысле? Мы ж...       — Анально.       Тут Люциус сексуально охнул, но как почувствовал подзатыльник от Снейпа, сразу же затих.       — Ты не посмеешь.       — Да что ты, — наигранно опечалился Волан-де-Морт, после чего вернул своей палочке прежний вид и опустился к паху Поттера. — Но ты не волнуйся, дорогой мой... Я растяну тебя.       Гарри почувствовал, как внутрь его ануса вторгается что-то тонкое, холодное, твёрдое и гладкое.       — Что это?       — Моя волшебная палочка.       На этих словах Поттер подавился испугом, перестав дышать и замерев.       — Расслабь попку, милашка, сейчас будет очень приятно.       Волан-де-Морт начал водить внутри Гарри, как вдруг мальчик почувствовал, как при соприкосновении с какой-то определённой точкой по всему телу Поттера снизу вверх от живота начал подниматься жар от сладкого колющего очущения, от которого было невозможно сдержать громкий стон загнанного в клетку собственного организма зверя.       — Нравится? Давай повторим, — нежным голосом говорит Волан-де-Морт, после чего сделал ещё один толчок по этому месту, снова вырвав из Гарри такой стон, только более протяжный, и от него в горле Поттера встал ком — он ненавидел себя за эту слабость больше, чем своего мучителя за боль.       — М-м-м! Как я люблю твои стоны. Покажи мне всего себя, дорогой, — говорит Лорд, после чего ударяет по простате Гарри ещё пару раз, пока не добивается у Поттера эрекции, на последний прошептав голосом садиста, от отвратительно предвкушающего звучания которого тот даже дёрнулся:       — Круцио.       Резкий выстрел адской боли ударил молнией в живот. Но не просто боль — что-то живое, извивающееся внизу, будто змея заползала в его кишки, кусая изнутри ядовитыми клыками василиска, будто бы тысячи игл проросли из кишечника Гарри в мочевой пузырь, яички и позвоночник. Мышцы ануса сжались, сморщившимся кольцом обволакивая жгучую и плавящую Поттера изнутри волшебную палочку, словно раскалённую спицу.       Он не закричал. Не смог. Воздух вырвался из лёгких тихим хрипом, а между ног предательски пульсировало всё сильнее и сильнее.       Круциатус в этот раз не просто заставил все нервные окончания Поттера трещать проводами под напряжением, а и вовсе перестраиваться.       «Нет-нет-нет, только не это... Это не я.. не я….»       Волан-де-Морт наклонился, наблюдая, как по бёдрам Гарри стекает сперма, а по подбородку — слюна.       — Как трогательно. Даже сейчас ты пытаешься быть героем.

***

      Весь красный от принудительного возбуждения и горячий как при температуре, Гарри дёргался каждые пять секунд от иллюзорных фантомных болей ампутированной конечности. Но мышцы на лице Поттера онемели, он дышал через еле приоткрытый рот. Никаких сил у мальчика больше не осталось. Однако и это Лорду на руку.       — Ты всё ещё сопротивляешься? — прошипел он, наслаждаясь усталостью и паникой в глазах Поттера. — Как мило.       Рядом, свернувшись кольцами, лежала Нагайна. Её холодные змеиные глаза наблюдали за происходящим.       — Нагайна, моя преданная... — Волан-де-Морт протянул руку, и змея послушно подползла ближе. — Ты чувствуешь его страх? Он... восхитителен.       Гарри сжал зубы, когда холодная чешуя скользнула по его бёдрам, а затем по животу, обвиваясь кольцом вокруг его паха.       — Н-нет... отстань от меня... Прошу, хватит... Умоляю..       — Ты думаешь, у тебя есть выбор? — Тёмный Лорд рассмеялся и резко толкнул его вперёд, прижимая лицом к полу.       Одной рукой лихорадочно растягивая ремень на штанах, а вместе с ним и ширинку, Волан-де-Морт схватил Гарри за волосы и дышал ему в ухо, под конец укусив его мочку:       — Кончил от боли? Молодец. А теперь дай МНЕ испытать оргазм в твоей агонии.       Гарри не мог пошевелиться. Не мог убежать. Он мог только чувствовать: каждый удар по ягодицам, каждый толчок в его зудящий анус. И что самое болезненное — всё это заставляло его тело реагировать несмотря на боязнь, что его задница будет безжалостно порвана. Будто Волан-де-Морт пытается не просто через стыд, позор и унижение сломить его волю и чувство собственного достоинства, а подчинить себе сознание Поттера. Заставить Гарри бояться самого себя.       — Ты сам видишь это.. Ощущаешь всем нутром, как твоя податливая плоть отвечает мне, — прошептал Волан-де-Морт, ускоряясь.       Нагайна шипела рядом, её язык дрожал в предвкушении.       — Ты сломался, Гарри. Ты больше не герой, а лишь моя игрушка. И более того, ты всегда был моим.       Гарри закрыл глаза. В голове звучали голоса дементоров: крик матери "только не Гарри", слова Сириуса "умирать быстрее, чем засыпать" и шёпот Дамблдора: "Когда придёт время.. Мальчик должен умереть... должен..."       И тогда он понял.       Единственный способ победить — это перестать сопротивляться.       — Да... — еле выдавил из себя Гарри, внезапно расслабляясь.       Волан-де-Морт замер, почувствовав перемену.       — Что?       Гарри резко повернул голову, ухватив зубами Тёмного Лорда за рукав мантии. Тот дёрнулся, и его палочка выскользнула из кармана, упав рядом с лицом Поттера.       — Я согласен, — похотно улыбаясь, как не улыбался никому, говорит он, вытягивая шею и напарываясь сонной артерией на замаранное до этого в его же собственном кале остриё палочки.       И тут же кровь хлынула из проколотого горла Гарри тёмным фонтаном.       Волан-де-Морт отпрянул, но было уже поздно — душа Поттера, она же последний крестраж, освободилась.       Над телом вспыхнул ослепительный свет, и что-то тёмное, клубящееся, вырвалось из раны, втягиваясь в открытый рот Тёмного Лорда.       Он вскрикнул, схватившись за грудь — его тело содрогалось, кожа трескалась, а затем… затягивалась. Он, словно змея, менял кожу.       Так Волан-де-Морт стал моложе на пятнадцать лет.

***

      Том Марволо Реддл, – привлекательный чёрноволосый молодой человек с аристократической осанкой, тонкими чертами лица, впалыми щеками и тёмными глазами, – обернулся к Нагайне.       — Ты так верно служила мне... но теперь твоя душа станет частью меня.       Он щёлкнул пальцами, и из тени выплыла людская фигура в длинном тёмном плаще с капюшоном — дементор. У неё не было глаз, а натянутая словно бы поверх голых костей кожа имела серо-гнилой оттенок.       Змея зашипела, извиваясь, когда утопленнические, склизкие, холодные и покрытые струпьями руки твари обхватили её.       — Прощай, воистину плоть от плоди моей.       В последний момент, когда дементор уже готов был поцеловать Нагайну, Том выхватил кинжал и вонзил его в голову змеи.       Её душа вырвалась наружу — серебристо-зелёный туман, закрученный в спираль.       — Северус, Люциус — ваше зелье!       Снейп шагнул вперёд, поднимая котёл. Волан-де-Морт направил душу Нагайны прямо в кипящую жидкость.       Когда она смешалась с ней, зелье из охристо-жемчужного стало ярко-изумрудным, как раньше глаза Гарри.       Тёмный Лорд поднёс котёл к губам — и выпил всю жидкость залпом.       Его глаза вспыхнули жёлтым, а зрачки ссузились, став вертикальными.       — Совершенство...

***

      — Мой Лорд… — Северус Снейп и Люциус Малфой склонились в земном поклоне.       — Вы оба служили мне верно, — произнёс Реддл, его голос теперь звучал глубже, с лёгким шипящим отзвуком. — Просите что угодно.       Люциус и Северус переглянулись.       — Мы хотим… Драко, — наконец сказал Люциус.       Том рассмеялся.       — Как предсказуемо.       Он взмахнул рукой, и в следующий момент перед ними появился Малфой-младший — бледный, растерянный, но с внезапно вспыхнувшим в глазах огнём.       — Отец? Крёстный? Что...       Но слова застряли у него в горле, когда он почувствовал это.       Жар.       Желание.       Любовь.       — Мой мальчик… — прошептал Люциус, проводя пальцем по его щеке.       Драко вздрогнул, но не отстранился. Наоборот — его губы сами потянулись к отцу.       Северус за плечи обхватил крестника сзади, обнимая.       — Ты всегда был нашим, — прошептал он.

***

      Рон Уизли стоял перед дверью в кабинет Снейпа, сжимая в руках письмо.       Он должен был признаться Драко.       Но когда его руки, словно в дурном причувствии будто сами открыли дверь, – раньше, чем Рон осознал своё действие, – он увидел за ней… Двое переплетённых с парнем всей мечты Рональда Уизли обнаженных мужских тел.       Драко.       Его отец...       и профессор Снейп.       Рон замер, не моргая. Ноги его содрогал тремор, так как они больше не желали и не могли удерживать парня на себе.       — Нет…       Он отшатнулся, сердце разорвалось на части.       Гарри…       Прости меня…       Он побежал.       Бежал, пока не рухнул на колени в пустом коридоре, рыдая.       Он променял лучшего друга на это.       И теперь…       Гарри не было.       Пусть Рон и не знает об этом.       Но знает точно, что..       Драко никогда не был и будет его.

***

      Поочерёдно страстно целуясь то с отцом, то с крёстным, и расстегивая свою рубашку, в чём те ему активно помогали, не забывая одновременно оставлять на шее и груди Драко засосы, троица запрыгнула на стол Снейпа в его кабинете, предварительно не забыв с помощью магии всё с него убрать. Люциус помогал сыну снять его мантию, которую они тут же раскрыли и постелили под себя, как клеёнку. Северус же раздевал себя и Люциуса. Когда мантия была снята и постелена, Малфой-старший полукруглым движением с двух сторон провёл ладонями сверху вниз по волосам сына и до подбородка, снова притянув его в поцелуе, пока Северус дрочил себе, параллельно жадно вдыхая аромат Люциуса. Свободной рукой он медленно и чувственно проводил у Малфоя-старшего между ягодицами. Тут, когда Люциус начал стягивать с мальчика штаны с боксерами, Драко нежно упал на спину, подогнув колени, а после, когда стал полностью обнажён, сказал, закинув ступни на плечи отцу, сцепив их у того за шеей:       — Отсосите мне, я хочу сделать это вам, но не умею. Научите меня, пожалуйста.       — Терпение, сынуля, — возбуждённо произнёс Люциус, отводя руку в сторону. В этот момент, пока Северус, призвавший апельсиновую смазку, заботливо и с любовью приготовленную на днях им самим, подготавливал анус Малфоя-старшего, Люциус приподнял руки Драко над головой, оголив побритые подмышки. Тут же он опустился лицом к груди сына и, пососав нежную и гладкую молодую кожу вокруг сосков, резко, но совсем не сильно прикусил их, волной возбуждения заставив член Драко затвердеть.       — Расслабься, — порывисто выдохнул Северус, орудуя пальцами меж тесных стенок нутра Малфоя-старшего, пока тот продолжал играть с сосками сына. Сегодня Люциус будто препятствовал скорому вторжению, противясь и сжимая анус. Всё дело в Драко? Не вытаскивая пальцев, Снейп навалился грудью ему на спину и, губами добравшись до уха, спрятанного под платиной волос, повторил властнее: «Я сказал, расслабься!»       Люциус не ответил, но расставил ноги шире, выпятив зад. Соски Драко после его стараний набухли, покрывшись красными отметинами, которые так привлекательно поблёскивали при свете настолькой лампы, что, казалось, ниодно заклинание бы не смогло воссоздать такой красоты. Он не удержался и снова прихватил зубами один из сосков, сорвав с губ сына недовольный стон.       — Прошу! Возьми скорее его в рот, я больше не могу, — он толкнулся истекающим членом отцу в грудь, намекая не медлить.       — Какой нетерпеливый мальчик. Ты наконец-то стал моим и спешить я не намерен, — усмехнулся Люциус, в тот же момент стиснув зубы от проникновения внутрь себя трёх пальцев.       — Нашим, Люциус, — поправил его Снейп, и тот кивнул, осознав ошибку.       — Да, я ваш и только ваш. Я люблю вас. Обоих!       Как же давно Люциус жаждал услышать эти слова, и как же ему сейчас хотелось обладать телом сына: войти в него, заполнить до краёв, наконец, сделав его своим. Потому, себе же противореча не торопиться, он немедля опустился ниже, повиснув над       потемневшим от возбуждения членом.       — Подожди, — попросил Северус, оставив разработанный анус Малфоя, и обошёл стол, подтянув Драко головой поближе к краю. Желание трахнуть Люциуса было велико, но сначала он насладится заслуженным трофеем. Взяв в ладонь свой член, он поднёс к приоткрытым губам Драко, у которого от вида его большого достоинства сверкнули глаза:       — Проведём практическое занятие.       — Отличная идея, профессор, — одобряюще ухмыльнулся Малфой-старший, взяв в кольцо пальцев основание ствола Драко. — Я покажу, как надо, сын. А ты постарайся повторить.       — Ладно! — кивнул Драко, облизнув губы. Внутри него всё пылало, будто он раскалённый сосуд, которому оба мужчины должны были придать форму. И Драко хотел этого. Хотел, чтобы им обладали.       Люциус провёл языком по маленькой дырочке, пробуя на вкус любимого сына, и почувствовал, как обнимающие его шею ноги стиснулись сильнее. Не мешкая, он обхватил головку губами, взглянув выше, чтобы убедиться в успехах ученика. Драко повторил за ним всё в точности, засунув в рот член Северуса, как и взялся пальцами за основание, где густо торчали жёсткие чёрные волоски.       Вверх вниз, аккуратно, не задевая зубами чувствительную кожу. Сын вторил его движениям. Драко всегда хорошо учился, похоже, что и здесь отставать не собирался, а значит заслуживает поощрения. Люциус пропустил пульсирующий член глубже в глотку, стиснув плотно губы и резко задвигал головой, не оставляя возможности сыну выполнять свою задачу. Драко замычал, выгнувшись от прияных ощущений и, застонав, выпустил изо рта член.       Наблюдать, как Люциус возится с сыном, Северуса, конечно, в какой-то степени, заводило, но чувствовать себя лишним он не хотел, потому вернулся к нему и толкнул ногой, отвлекая от увлекательного занятия.       Снейп взял Драко за ладонь и потянул на себя, вслед ноги парня скользнули вниз по плечам отца. Теперь Драко сидел на столе, под скомкавшейся мантией, весь раскрасневшийся и радостный, как будто в него влили целый флакон зелья счастья.       — Встань, — приказал Снейп, ещё раз потянув за податливую ладонь.       — Что ты задумал, Северус? — с подозрением покосился Люциус.       — То, для чего мы собрались в моём кабинете, очевидно, — произнёс он и развернул Драко лицом к столу, надавив на спину. Грудь парня легла на стол, обжигая искусанные соски холодом дерева, а ноги разошлись по сторонам, открывая мужчинам видна маленькую сжатую дырочку.       — Ты прекрасен, Драко, — восхитился Люциус, осматривая сына в сокрытом до этого месте.       — Разработай ему дырку, моя очередь его попробовать, — повелел Снейп, опускаясь       меж белоснежных, стройных ног. Перед лицом оказался возбуждённый член, торчащий в ожидании его рта, и он с жадностью вобрал его в глотку, заодно лаская в пальцах два набухших яичка. Над головой снова начали разноситься стоны.       Люциус, тем временем, гладил сына по не тронутой возрастом спине, вычерчивая узоры, словно палочкой заклинания, и только чудо смогло оторвать его от разглядывания любимого лица, на котором бушевало удовольствие. Он потянулся за апельсиновой смазкой и мокнул в её два пальца, после поднеся к виляющей заднице. Снейп умел сосать, Люциус по себе знал, потому, если он не поторопится, Драко не дотянет до самого вкусного. Отведя одну половинку, мужчина коснулся влагой тугого колечка и медленно ввёл палец. Драко ощущался внутри до того восхитительно-горячо и неимоверно узко, что собственный член, уже начавший побаливать от перевозбуждения, дёрнулся в преддверии того, как окажется внутри этой девственной дырочки.       К первому пальцу присоединился второй, растягивая, разминая, подстраивая под себя. А стоило Люциусу надавить на то самое сладкое местечко, Драко выгнулся, сжав в пальцах складку мантии, и запрокинул голову назад, выстонав нечто несвязное. Даже Снейп оторвался от дела, заметив, как задрожало удерживаемое за бёдра тело.       — Он готов? — уточнил Северус, поднимаясь на ноги.       — Думаю, да.       В знак согласия Драко опустил руки к заднице и без стеснения раздвинул, кидая взгляд из-за плеча, прямо как распутная девка. Его раскрасневшийся анус пульсировал, раскрываясь, маня, побуждая скорее перейти к действиям. И Люциус не сдержался и поднёс сжатую в пальцах головку к входу, блестящему от смазки, и не спеша проник в нутро, такое же жаркое, как пылающая свеча, вырывая из уст сына всхлип. На лице Драко проступила гримаса боли, но Люциус не собирался двигаться, пока тот не привыкнет к его размеру.       Чего не скажешь о Снейпе. Небрежно схватив со стола смазку, он обильно нанёс её на закаменелый член, не желая больше ждать ни секунды.