Глава сороковая. Джозеф Кавински
14 сентября 2025 г., 15:56
«Прокопенко мечтательно вздохнул, шумно перелистывая страницу книги. Кавински, наблюдающий за убогими попытками Свона пройти уровень в Марио Карт, выразительно покосился на корешок книги — очередной роман Остин. Закатив глаза, не удержался, и ткнул ногой в бедро мальчишки.
— Что там? Твои персонажи снова подышали друг на друга впервые за триста страниц?
Свон, не отвлекаясь от уровня, хрюкнул.
Прокопенко закатил глаза:
— Терпение и медленное развитие отношений это важно, К, — когда Кавински имитировал рвотные позывы, он только недовольно буркнул: — Поймёшь, когда влюбишься в кого-то сам, утырок.
— Ой, вот только не надо меня проклинать, — рассмеялся он.»
— Из воспоминаний Джозефа Кавински.
***
Джозеф Кавински смертельно хотел поцеловать Габриэля Найтингейла именно сегодня, и он не мог ничего с собой поделать. Само собой, желание это как таковое не являлось новинкой. Он думал об этом постоянно — чаще только после того, как застал месяцы назад Прокопенко с Габриэлем на полу его кладовки. С тех самых пор, он никак не мог успокоиться — задавал себе все возможные и невозможные вопросы по кругу. Где они могли поцеловать? Когда? Как? Иногда он и вовсе порывался забить на остатки своей гордости, и уточнить у Проко детали того каково это было, целовать Габриэля Найтингейла. Исключительно ради дополнительных знаний, само собой, не больше. Просто чтобы подтвердить наблюдения с того самого раза, потому что он увидел почти ничего, кроме как-то, что Габриэль планировал оседлать Прокопенко до его прихода. В общем, думал об этом Кавински постоянно. Проблема была в том, что желание это сегодня ощущалось особенно остро. Виной было тому, что на возобновившиеся после недолгого перерыва гонки, Габриэль приехал на своём мотоцикле и явно планировал участвовать. И выглядел он при этом так славно, что Кавински не мог не пускать слюни на него от слова совсем. То ли шарма добавляли подросшие рыжие пряди, теперь умещающиеся в низкий хвост, то ли блядские кожаные полу-перчатки, то ли Кавински искренне сходил с ума, и норовил обратиться в собаку, гавкающую на фонарный столб по непонятным хозяину причинам — он не знал. Знал только то, что он искренне мечтал о том, чтобы Габриэль Найтингейл поцеловал его сегодня. И у него даже созрел целый план! — У меня отличная идея, — бормотнул он сам себе под нос, не скрывая расплывающейся по лицу ухмылки. Прокопенко, пытающийся снюхать дорожку с пылающего жаром капота машины Цзяна, которая подскакивала из-за спрятанного за тонированными стёклами, развлечения Цзяна со Своном — для справки, и ревущая музыка не заглушала стоны первого — поднял голову, покосившись на него с легко читаемым осуждением: — Что бы это не было, думаю, не стоит. Оплот адекватности и после третьей дорожки, конечно же. — Тц. Но план у него имелся продуманный. Что, если не ревность могла подтолкнуть Найта к действиям, а? И как можно было не использовать это взрывоопасное оружие, когда сегодня на гонках был надоедливый мальчишка, учащийся в классе на год их младше, который то и дело неудачно подкатывал к Кавински весь год? Поэтому забив на предупреждения Проко, Кавински неторопливо подошёл к стоянке, где припаркованными стояли ребята с мотоциклами, обсуждающими что-то кучкой. — Эй, вы, — намеренно не даря особого внимания Габриэлю — который, к слову, болтал о чём-то, склонив голову к какому-то карлику — Кавински торжественно объявил: — Не хотите погонять сегодня на особый приз? — Привет, К! — моментально выпрямился его давний воздыхатель. Кавински не помнил его имя, честно говоря. За неимением улик о том кем он мог быть и как зваться — он только знал наверняка, что пацан то уезжал из их города, то приезжал, вертя на хую посещаемость — он решил мысленно окрестить его Хоббитом. Сходства имелись. — Привет, детка, — подмигнул он. Взгляд Габриэля, острый и вопросительный, тут же полоснул сначала мальчика, а потом и Кавински. Старт — отличный! — Чё за приз? — Заинтересованно уточнила одна из здешних гонщиц, чавкая жвачкой. — С вас один круг, а с меня приз — разрешаю себя засосать. Разок и не только. Глаза Хоббита запылали заинтересованным огоньком. Остальные пятеро ребят, однако, немного побледнели — к его большому удивлению, они все как один покосились на Найтингейла, явно проверяя его реакцию и настроение после услышанного. Когда тот, не говоря ни слова, многозначительно цокнул, кидая убийственный взгляд в адрес Кавински, те внезапно слегка попятились. — Эм, классное предложение, К, не пойми нас неправильно, — залепетал один из мальчишек в толпе, трепля плечо Габриэля, — но я, пожалуй, пас. — Да, я тоже, — прокашлялась девчонка. — Бензина только на обратную дорогу, знаешь? — А у меня— Дела! Да. Пойду найду, э-э, друзей. — …Я с тобой. Пока, К! Все как один, они попросту слились, торопливо покидая парковку, будто и вовсе боялись, что Габриэль вот-вот взорвётся. Кавински неверяще ухмыльнулся. Когда и как это произошло? Неужели Габриэль Найтингейл успел напугать здесь всех на случай таких казусов? Или те просто почувствовали что-то неладное? Какой бы вариант не являлся правильным, Кавински считал это просто невероятным. Габриэль Найтингейл был самым ревнивым мальчишкой, которого Кавински когда-либо встречал. Порой, он думал, что даже и он сам недостаточно вкладывался в эту статистику. — Вот дураки, — явно не понимая суть происходящего, присвистнул Хоббит, качая головой. — Ну, мне же лучше. Глаз Габриэля дёрнулся. — Ты будешь участвовать? — Уточнил он, явно давая последний шанс мальчику на тактическое отступление. — Я? Да, чувак, конечно! Я своего шанса ждал давно, — повернувшись, Хоббит озорно подмигнул Кавински. Кавински мысленно покачал головой с тяжёлым вздохом. Во дурак. В реальности только сверкнул зубами. — Я прям-таки польщён, детка. — О, ну конечно, ты польщён, — раздражённо бормотнул Габриэль, морща кончик носа. Хоббит любопытно оглядел их обоих, но всё равно не сумел догадаться об истинной сути происходящего. Озадаченно улыбнувшись, он пожал плечами, и небрежно толкнул Габриэля в плечо, отчего чужой взгляд стал только тяжелее. — Так ты, рыжий, чё со мной? Пойдём начинать? — Я? Да, конечно, — явно передразнивая чужую раннюю реплику, произнёс Габриэль. — Это же такой восторг. Будет чудом, если сегодня гонка закончится не похоронами Хоббита, а просто мирным решением соревнования. Потому что таким раздражённым Кавински не видел его даже тогда, когда заплатил за его долги в клубе. — Чудесно, — Кавински удовлетворённо мурлыкнул. — С вас, мальчики, всего лишь требуется один круг. Ничего сложного. — На раз-два! — Согласился Хоббит. — Вам нужна только удача. И помните: К не ставит на проигравших псин. Кавински, не сводя пристального взгляда с решительно недовольного Габриэля, потянулся, чтобы поцеловать Хоббита в щёку — на удачу. Когда тот подался на поближе, Кавински едва машинально не столкнул его в сторону, но чудом удержался. Убедительную актерскую игру прошляпить было нельзя. Да и вообще, поцелуи в щёку не считались, верно? Когда Кавински потянулся, чтобы одарить Габриэля аналогичным поцелуем в другую щёку, тот, однако, с хлопком уложил ладонь на его губы, одновременно и слабо его отталкивая, и утирая губы от поцелуя с другим мальчишкой. Его брови сошлись на переносице. — Для справки, раз уж тебя подводит память, её целовал не я, — прошипел он. — М-м, ты целовал со-командников, — отозвался в похожей манере он, улыбаясь. Габриэль неверяще хмыкнул, качая головой. — Рот промой перед тем как лезть ко мне, — завершил он, отстраняясь полноценно. Кавински расхохотался. Боги, злой Найтингейл действительно был лучшим Найтингейлом — особенно, когда злил его Кавински, а не остальные. Хоббит озадаченно на них уставился, но ничего не сказал — Кавински развернулся к своеобразным трибунам, чтобы занять себе самое лучшее место. Там его уже поджидал Прокопенко, насмешливо косящий на него свои хомячьи глазки. — Он тебя убьёт, — авторитетно рассмеялся он, шмыгая слегка носом. Кавински мечтательно вздохнул. — О, я надеюсь. — Кто умер? — Застёгивая на ходу джинсы, подлетел к ним Свон. — Чьи поминки? — Эхом уточнил Цзян, возникший следом, и пытающийся помочь тому затянуть ремень. Кавински с отвращением уставился на засосы первого, раскиданного по шеи, и на следы от ногтей на предплечьях второго, которые хорошо было видно благодаря майке мальчишки, и закатил глаза. Пидоры. — Кавински, — включил их в дело Прокопенко. — Кое-кто пообещал, что победивший в гонке, заполучит от него поцелуй. Свон озадаченно нахмурился. — Так пень ясен, что Найт на раз-два… — Второй претендующий на победу это Алвин, — выдержав драматичную паузу, помычал Прокопенко. — …И брундуки? — Хихикнул Цзян. — Его реально зовут Алвин? — Неподдельно удивился Кавински, игнорируя непрекращающийся хохот Цзяна, который воистину был сам своей аудиторией. — Я думал это обидное погоняло. — Да нет, это его имя… — О, я его помню! — Свон хлопнул себя по лбу, завидев появившегося на трассе мальчишку, готовящегося к заезду. — Ой, блять. Кавински, тебя реально убьют. — Дай бог здоровья… Кавински пожал плечами. Он прекрасно знал на какие жертвы шёл — но эти жертвы ему казались призом, поэтому он и не собирался давать заднюю. Ни сейчас, ни потом. — Веселитесь пока можете, — свистнул он им, устраиваясь поудобнее. Бывший Хоббит, ныне переименованный в Алвина, имел на себе очень даже неплохой мотоцикл. Не особо яркий, конечно, но по характеристикам самого коня — приличный. Но с мотоциклом Найтингейла, который Кавински кропотливо вытащил из своих снов, он всё равно сравниться не мог. Впрочем, в отличие от самого Кавински, изучавшего соперника Найта, тот в его сторону даже не смотрел. Только хмуро пялил на горизонт, как и всегда лишённый шлема. Одна из симпатичных девочек в мини-юбке, обычно ответственная за объявления начала гонок, прошагала к двум мотоциклистам. Встать посередине и заняться своей работой, в конце концов, она спешила — вместо этого подошла к Габриэлю, что-то шепнув ему на ухо. Кавински неодобрительно поморщился. Тёлок так и тянуло на Найта. Кто бы мог подумать. — И чё они все к нему липнут как банные листы? — Проворчал он себе под нос. — Теория у меня такая, — начал Цзян, ища по карманам зажигалку, — что девочки любят Проко и Найта больше нас с тобой, потому что они к ним нормально как-то относится. Свон насмешливо фыркнул с сигаретой зажатой меж зубами: — Не волнуйся, детка, хуже Кавински ты точно в этом плане быть не можешь. — Ага. К просто козёл, а вот Цзян у девчонок вызывает отвращение своим желанием посоревноваться кто горячее — они или он, — хихикнул Прокопенко. — Воу, слушай, если у меня линия загара покачественнее, чем у Лили, то это не моя вина! И вообще… Надоедливая девчонка с подачки Найтингейла, отвязала со шлевка его джинс тёмную бандану, которая до этого болталась аккуратным узлом, и звонко поцеловала его в щёку в знак благодарности. Габриэль многозначительно улыбнулся чужому жесту, и впервые за всё это время, поднял взгляд в сторону Кавински — в толпе наблюдателей, он нашёл его сразу. Он показательно закатил глаза. Подвернись ему кто под руку, он бы сейчас демонстративно его поцеловал в щёку — но под рукой был только опирающийся об него Цзян. А к Своре единственной, Габриэль не ревновал его от слова совсем. Что было, блять, нечестно. Потому что Кавински его к ним ревновал уж точно. — И-и, раз, два, старт!!! Мотоциклы пронеслись мимо покрутившейся по кругу девочки моментально, едва она договорила. Кавински с недовольством проследил за тем как она потрясла бандану Найтингейла перед лицом подружки, прежде чем повязать её себе на голову бантом, и юркнуть под мост, где шныряли по кругу остальные. — Блин, надеюсь, Алвин сдохнет, — вдруг вынес свой важный вердикт Свон. Цзян от смеха подавился пивом. — Чего? Откуда это-то вышло? — Да не знаю, бесит меня он, — вздохнул Свон. Кавински нацепил солнечные очки поудобнее, чтобы лучше видеть происходящее на трассе, хотя с его мест не было видно прям весь путь. Заброшенная стройка, в конце концов, была крупнее, чем казалась. Он больше слышал, чем видел, но если его не подводили глаза и восприятие, то шли мальчишки пока плечом к плечу. На самом деле, исход гонки волновал Кавински не сильно — он просто хотел разозлить Габриэля и посмотреть, как тот борется за право его поцеловать до последнего. Он бы в любом случае поцеловал его, а не Хоббита — вне зависимости от его статуса в этих гонках. Поэтому даже не уточнил, победивший получает поцелуй или проигравший. Подготовился. Он полагал, Габриэль об этом не догадался. Иначе как было объяснить то, что он был ужасно заведённым из-за всей этой затеи? — Ой, Найт определённо выиграет, — через некоторое время махнул рукой Прокопенко, когда мотоциклы вновь оказались в достаточной близости к ним, и, заодно, финишу. — Алвин отстаёт. Цзян помычал приличия ради, но тут же отвлёкся на чью-то, видимо, знакомую макушку в толпе — Кавински почувствовал как его вес пропадает с его плеч. Сам же он не хотел сводить взора с приближающегося мальчишки ни на минуту. Проко был прав — победа ему была обеспечена. Это не остановило его от того, чтобы провернуть то, что он провернул в следующее мгновение. Кавински в реальном времени наблюдал за тем, как Габриэль сначала слабо покосился через плечо на упорно пытающегося догнать его соперника, а потом быстрым движением поднёс запястье к губам, разрывая зубами нить, на которой держался самодельный браслет с крупными бусами. Вытянув руку в сторону, он встряхнул запястье, вынуждая их всех покатиться назад. И как ни в чём не бывало вернулся к управлению своего коня. Как тот и — явно — планировал, бусы быстро оказались под колёсами второго мотоцикла, вынуждая Алвина, поскользнувшись на каком-то из них, лишиться управления, съехав попутно с трассы и, в последствии, с мотоцикла. Габриэль на это даже не обернулся — только переехал финишную линию, притормозив мотоцикл краем под рёв толпы. Он не проигрывал — Алвин бы не успел его догнать в любом случае — и всё равно! И всё равно, взял и провернул это, просто потому что… Приревновал? Кавински расхохотался. Не желая больше тратить на минуты, он кинулся вниз, к Найту. — Поздравляю с победой, — объявил он. — Победитель может забрать свой приз прямо сейчас: один поцелуй с королём этого места. Габриэль шумно выдохнул через нос, спрыгивая с мотоцикла. Его волосы растрепались, большинство прядей вылезло из-за хвоста, и в купе с недовольным выражением лица и запахом машинного масла, это выглядело просто волшебно. Когда тот навис над ним угрожающе тучей, Кавински уже приосанился, готовясь к поцелую. Вместо этого, тот выдал острое: — Ты правда думаешь, что я буду тратить наш первый поцелуй на дешевую провокацию, Кавински? Он медленно моргнул. Ну не-ет. Не мог же он— — И зачем ты тогда выиграл, раз не планировал меня целовать? — Обиженно складывая руки на груди, выгнул бровь он. — Чтобы ты не целовался с другим. Не очевидно? Очевидно, но… Кавински не знал стоило ему завестись сильнее или позлиться приличия ради. — Почему ты думаешь, что я не пойду и не поцелую его всё равно? — С вызовом ухмыльнулся он, вытягивая последнюю карту в арсенале. Габриэль многозначительно улыбнулся, укладывая ладонь к нему на затылок. Слегка надавив, вынудив его при этом приподняться на цыпочках, прижался губами к его уху. — Потому что я не делаю ставки на проигравших собак, Джозеф. И с этими словами, он как ни в чём не бывало отстранился, двинувшись в сторону моста, чтобы, по всей видимости, вернуть свою бандану. Кавински рассмеялся ему вслед, хотя, наверное, ему стоило заплакать. Но намёк был понят. Его рыжая принцесса хотела, чтобы их первый поцелуй был особенным — значит, так оно и будет. Он планировал заняться этим немедленно. Начиная с сегодня.
