PRS boy

      Гаон немного задерживается после занятий и виновато спешит вниз, чуть ли не расталкивая остальных.        Перед ним вскоре дверь в репетиционный зал, в котором на удивление тихо. Он осторожно приоткрывает дверь. Внутри светло, но это не единственное, что можно было заметить. Буквально посреди комнаты были двое прилипших к губам друг друга парней. Гаон их конечно знал: Чонсу — ритм-гитарист, с которым он часто общается пока ждёт Джунхана, и барабанщик Гониль, что уходит почти раньше всех остальных ребят группы, ведёт себя отстранённо и, кажется, ещё больший интроверт, чем Хёнджун. Они были абсолютно разными, поэтому удивительно видеть насколько каждого из них поглотил страстный поцелуй, что обоих не волновала безжалостно плотно зажатая межу их телами гитара Кима. Чонсу плавно водил руками по сильным бёдрам и спине, выбивая из заключённых губ Гониля тихие стоны.        Ким будто начинает чувствовать лишний взгляд и отстраняется от Гу, смотря на щель двери в которую поместилась голова Гаона.        — О, Джисок-а, это ты, — Чонсу улыбается, будто ничего не произошло, прижимая к себе смущённого Гониля, что хотел бы растворится от стыда.       Гаон и сам начинает немного смущаться, проходя внутрь.       — Да я думал… Хёнджун тут. А кстати, я хотел бы спросить… — он быстро замолкает, смущаясь ещё больше.       Чонсу одобрительно кивает, собираясь помочь с ответом на вопрос.       — Ммм, ну… я хотел спросить, как мне… переспать с Джунханом…? — Гаон стеснительно касается затылка, отводя взгляд куда-то в стену.       — Оу… — вопрос был действительно неожиданным, но Ким вновь улыбнулся.       — По правде говоря, об этом нужно говорить с партнёром. Обязательно чтобы вы оба были готовы к чему-то новому, понимаешь? Спроси у него об этом, уточка, — уголки губ Чонсу приятно тянутся выше, — Но, на самом деле, я думаю ты можешь попробовать…

***

      Язык Чонсу ощущает приятный вкус молока, смешанного с кофе. На самом деле он был так счастлив встрече таким ранним утром только ради этого бодрящего вкуса, поэтому слишком дружелюбно поприветствовал Джисока, улыбаясь так ярко, будто он был вторым солнцем этого дня. Только вот разговор будет не то что бы приятным, скорее немного неловким, а именно для Гаона. Чонсу вообще когда-то ощущал стыд?       — Не думал, что ты будешь хорошим советником в этом…       — Гониль правда рассказал бы больше, он чересчур ненасытен, — Чонсу тихо хихикает.       — А ты не думаешь, что он тобой пользуется…?       Ким качает головой, пока приятные лучи солнца играют бликами на его каштановых волосах.       — Мы познакомились когда были друг для друга секс-партнёрами, но сейчас я действительно вижу как он любит меня. Он тогда и сейчас — два разных человека, поэтому я так в этом уверен.       Гаон облегчённо выдохнул, кивнув.   

***

      Джисок не ожидал, что ему предстояла вторая встреча, но уже вместе с Гонилем. Только место встречи немного вводило в ступор. Секс-шоп!?        Он стеснительно заглянул внутрь, где слышался громкий смех Чонсу, пока Гу заинтересованно разглядывал полки. Над головой Гаона раздался дверной колокольчик, и Ким повернулся в сторону прибывшего.       — О, вот и он.

***

      Гаон не мог поверить, что стоит перед зеркалом в своей прихожей в кружевном красном белье и чулочках, которые неприятно стягивали его кожу. Гониль порекомендовал именно это бельё, оно хоть и действительно было менее неудобным, чем другое любое, но с чулками, кажется, произошёл перебор… Хотя ножки действительно в них красивые, что Гаон бесстыдно сделал несколько фоток. Если бы это не было неким подобием сюрприза, эти фотки были бы уже в чате с Хёнджуном. Хотя… был же Од. Он то точно разбирается в красоте.       Спустя несколько часов перед зеркалом в неудобном кружевном белье, Гаон перестал думать, что идея Чонсу хорошо сработает. Они ведь с Ханом ни разу не обсуждали секс, даже не видели друг друга голыми. Просто почему-то Гаону стала нужна близость…        Дверной звонок выбивает Джисока из минутного тильта, он быстро надевает поверх белья ночную рубашку и штаны к ней. Открывая дверь, он видит на пороге своей квартиры Джунхана. Сердце уходит в пятки, но он пропускает парня внутрь. Хёнджун молча крепко обнимает Джисока.        — Ты чего это так поздно…? Что-то случилось…? — Гаон удивлён внезапному вторжению.       — Просто подумал о тебе и захотелось обнять. Прости, что вот так внезапно. Ты уже собирался спать? Кстати… а что это…? — Хёнджун водит пальцами прямо по застёжке кружевного бюстгальтера прямо под рубашкой Гаона, у которого в очередной раз сердце уходит в пятки, ведь он даже не знает как себя оправдать.        Густо залитое румянцем лицо вводит Хана в ступор. Трясущиеся пальцы Гаона прикасаются к пуговицам, расстёгивая их сверху вниз до середины. Он прикусывает губу, оголяя одно своё плечо, где виднеется лямка и кружевная ткань, еле прикрываяющая его грудь.       — Ну в общем это… Чонсу Хён посоветовал… — Джисок отводит взгляд в сторону. Боже, почему Хёнджуну нужно было прийти именно сейчас…?       Пока они стояли на месте казалось будто проходили века. Прикосновение Джунхана к оголённым ключицам стало спасательным кругом из этой ситуации.        Гаон вздрагивает, когда ощущает через кружева холодок от кольца на губе Хана, что жадно прижался к его груди, обхватывая узкую талию парня. Пальцы одной руки гитариста ловко расстегивают другие пуговицы, прикасаясь к обнажённой коже живота, пока губы ненадолго заняты сверху. Странное жжение и опьянение захватывают Гаона, что он даже не понимает как оказывается в кровати своей спальни, наполненной голубыми оттенками в контраст с красным бельём, что теперь Хёнджун может оценить полностью, прикасаясь к чему-то выпирающему снизу, что нуждалось в ласке больше, чем что либо.       — Видимо я должен буду поблагодарить Чонсу. Красный тебе так к лицу, Джисок… — Хан наклоняется к его губам мягко целуя их, пока руки опускаются чуть ниже, прикасаясь к резинке чулков, — Твои ножки выглядят ещё вкуснее с ними… — хитрая ухмылка на лице Джунхана заставляет Джисока тихо простонать. Кто знал, что Хан любитель дёти-толка?       А кто знал, что его грязный рот с этим блядким пирсингом начнёт стягивать с него эти отвратные чулочки? Каждый участок кожи, с которого спадала тонкая ткань был расцелован и покусан. Джисоку несомненно нравилось, судя по его дрожащему телу и желанию сомкнуть колени, между которых был Хёнджун.               — Вот и всё, Джисок-а, тебе ведь удобнее без них? — шёпотом тянет он, и Гаон еле кивает, находясь всё ещё не здесь, — Слушай… можешь мне помочь…? — Хан проводит пальцем по его мягкой щеке, жалобно, произнося свою просьбу, и, даже не зная как Квак поможет своему парню, он всё равно плавно кивает.        Тело пробирает холод, из-за которого Джисока начинает трясти ещё больше. Точно ли это был холод? Гаон чувствует, как его осторожно тянут за руки, заставляют сесть. В этот момент мозг ловит связь с реальностью, и тогда он видит, как Джунхан такими же трясущимися руками расстёгивает ширинку брюк, спуская их вниз. Ни у одного из обоих нет какого-то стеснения. Хёнджун будто создал специальный мир для них двоих.       Джисоку не нужно даже объяснять, что делать, потому что он видел не раз что происходит в порно. Он опускается на пол перед Хёнджуном, обхватывая ладонью его член, водя по нему как вспоминается из моментов с дрочкой — сверху вниз, переодически проводя сверху по головке. Тихое мычание над головой Джисока работает как толчок к следующим действиям. Он придвигается ближе, крепко обхватывая указательным и большим пальцем у головки, заставляя Хёнджуна напрячься и заодно обратить внимание на незабываемое зрелище: Гаон обнажает свой язык, на котором виделся железный шарик от штанги. Влажный и тёплый язычок Джисока плавно облизывает головку, специально задевая уретру серёжкой.       — Ах… блять… — Джунхана чуть ли не заставило кончить одно лишь прикосновение от циркуляра. Волосы Джисока мгновенно оказались в заложниках длинных пальцев, что грубовато толкали голову Джисока ближе.       Он повинуется и полностью обхватывает губами его головку. Гаон совсем не профессионал, но постарается как можно лучше доставить удовольствие себе и Хёнджуни. Пока его рот сосёт Хана как чупа-чупс, свободная рука опускается к собственному паху, водя по нему быстро в такт своим влажным движениям. Квак в какой-то момент понимает, что Од был прав — пирсинг языка действительно доставляет большое удовлетворение.