Чертовски хорошая машина

      Действия Джейка сложно предугадать, чаще всего — невозможно.       В один день, соизволив нанести визит, он лениво оглядывает Шина с ног до головы за обедом и лишь непонятно щурится, в каком-то тихом довольстве — оставив перед уходом один целомудренный поцелуй на губах.       В такие моменты легко забыться, но самое главное — правило номер один — нельзя позволить себя одурачить. Шин повторяет это про себя как мантру.       Нахальная натура Джея успешно скрывается под обывательским мирным поведением человека, выбирающего себе тапки в супермаркете. Он похож на старика. Неспешно выбирает зубную щетку, неспешно читает газету по утрам. Такой по нормальному человеческий с этим бессменным кирпичным ебалом. В этом есть что-то родное.       Но надо повторить — правило номер один! — нельзя позволить этому себя одурачить.       Потому что в другой день без приглашения и предупреждения этот мужчина появляется перед мастерской в десятом часу, когда Шин остается на подработку — за рулем люксовой тачки, блестящей так, что слепит глаза.       Это чудовище, эта изящная серебряная малышка с литыми черными дисками занимает свободное место на парковке как само-собой разумеющееся, и ее тихий рокот поднимает по плечам Шина стадо мурашек. Он откладывает в сторону гаечный ключ и садится, наблюдая за безумно плавным ходом автомобиля.       На секунду встает вопрос — кого занесло на такой тачке в их мастерскую. Но еще до того, как машина встает на место, он уже знает ответ. Водительская дверь открывается, и он видит черные блестящие туфли, классические брюки, а после — Джейк полностью выходит из машины и сразу же находит Шина. С точностью лазера.       — Не ждал?       Шин мог бы ответить, мол, конечно не ждал. Я тут работой загружен по горло.       Или — ясен пень, чего давно не появлялся?       Но болтать с этим мужчиной порой себе дороже, — потому что потом с восьмидесяти процентной вероятностью может последовать какая-то несусветная пошлость, — и он решил его проигнорировать. Тем более, когда перед ним было кое-что намного более интересное.       — Что за машина?       — Да вот, решил прикупить.       — Зафига? Бабло уже некуда девать?       — Захотелось.       Хорошая машина с идеальными изгибами. Заводишь мотор, трогаешься с места и слышишь, как она мягко мурлычет, плавно скользя по мостовой.       Серебряная покраска, почти зеркальная, сияющая в свете единственного фонаря на стоянке перед мастерской. Шин проводит ладонью по капоту, и та оставляет едва заметный след — от пота и машинного масла.       Он никогда не водил такие автомобили. Лишь пару раз замечал на улицах или на парковках перед дорогими ресторанами, и максимум — мог вот так же провести по ним рукой и постараться как можно быстрее слинять, пока не заметили. Владельцы таких тачек всегда особенно вспыльчивы.       Эти люди из другого мира. Эти машины — созданы для езды по самым широким столичным улицам.       Шин не может сказать, что именно в этих автомобилях заставляет его чувствовать, будто он вот-вот получить пулю в грудь — но что-то здесь точно есть.       Ладони скользят левее, изучая сантиметр за сантиметром, и гладкий металл передает прохладу июльского вечера его коже.       Это красивая машина. От нее веет достатком и стабильностью — а еще уверенностью. Все те вещи, ради которых Шин пахал как проклятый десятки лет, теперь припарковались прямо у него под носом и манили изящными изгибами.       Конечно, его не возбуждали машины. Боже, что за бред.       Но в этом блестящем металле было что-то настолько манящее, что он не мог отвести взгляд. Эта машина стоила миллионы, и этот капот и черные диски отрабатывали каждый ее цент.       — Нравится?       Джейк стоял совсем близко. Голубые глаза неотрывно следили за тем, как Шин убрал ладони с капота и повернулся, встречаясь с чужим взглядом. Откуда он приехал? Такой довольный, в аккуратной чистой рубашке, почти нарядный. Уж не к Шину на свидание?       — Отличная машина.       Джейк ухмыльнулся — почти незаметно, одними глазами.       Этот мужчина отлично знал, что ему нравится. Он знал, где надо трогать, чтобы Шин начал стонать еще громче и кончил на пять минут раньше. Он знал, что хорошие машины действовали на Шина не хуже афродизиака. Он знал, что давит на нужные точки, и гордился этим.       — Рад, что она пришлась тебе по вкусу. В противном случае, деньги были бы потрачены зря.       Хочется врезать в это самодовольное табло. Прописать ему пару волшебных пилюль, потому что Джейк просто не имеет права вести себя так нагло и так…       Этот ублюдок слишком хорошо его знает.       Шин отворачивается и копирует его надменный тон:       — Цвет неудачный. С таким каждую царапину видно. И марается легко.       — Вот как?       Шин и представить не мог, что когда-нибудь будет стоять рядом с подобной машиной. Думать о таком было слишком смешно — да кто в здравом уме подпустит к дорогущей тачке уличного механика?       Взгляд Джейка говорит о том, что ему позволят не только забраться к этой малышке под капот, но и на чистейшую обивку салона из люксовой кожи. Одно его слово — и Шин получит ключи без лишних вопросов.       Шин ощущает эту силу и власть, хотя ключи еще даже не у него. Это горячее удовлетворение и восхищение внизу живота, которое заставляет сжимать челюсти покрепче и умолять себя не думать о том, как приятно скользит под ладонями полированный металл.       Есть что-то манящее в хороших вещах, которые стоят своих денег. Что-то волшебное — и запретное.       — Не очень практичная модель. Ты соберешь слишком много внимания, — отмечает Шин с напускным недовольством.       — Это не имеет значения, если она тебе нравится.       Взгляд Джейка говорит о том, что он совсем не против, если Шин оставит на капоте еще больше своих отпечатков. Взгляд Джейка обещает, что трахаться в салоне этой машины будет ужасно тесно и чертовски круто, и Шин не может его игнорировать.       Он видит, чувствует это обещание черной дымкой на дне голубых радужек, и его колени становятся ватными.       Он зажат между шикарной машиной F класса и мужчиной, который впечатывается своими бедрами в его с явным намерением продолжить их диалог в другой плоскости. Плотная ткань черных брюк с широким ремнем трется об изношенные джинсы. Шин делает полшага назад и врезается в капот, упираясь руками. Джейк считывает его настроение мгновенно — и продолжает напирать. Упрямый. Сумасбродный. Шин старается не сдавать позиций, но вот его уже хватают за ягодицы и расстилают на капоте, и он знает — игры закончились.       Его жопа скользит по самому крутому автомобилю, который он только видел, пока чужие руки стягивают футболку к груди, и он не собирается больше бороться. Он отдаст всего себя на этой чертовой машине, просто потому что может, и это будет самый ахуенный вечер в этом месяце. А потом, быть может, Джейк придумает еще что-то более безумное.       — Ты серьезно так возбудился из-за тачки?       — Заткнись.       Голос срывается в хрип. Руки Джейка больше и шершавые, и они совсем не аккуратно сжимают его член, стоит едва приспустить джинсы. Его движения грубые, но уверенные, как и всегда. Его движения такие знакомые и правильные, что Шина прошибает горячечный пот, заставляющий скорчиться на капоте этой шикарной тачки в неизвестную до селе фигуру.       Джейк ловит его запястья и удерживает на месте, впечатывая его бедра в впадину чуть выше широкой радиаторной решетки.       — Если бы я знал, подарил бы дилдо в форме машинки. Чтобы был размером точно как мой член.       — Иди нахуй со своими фантазиями.       В нос бьет знакомый запах теплой кожи и пороха. Джейк наклоняется прямо над ним, и края его пиджака щекочут бока и живот. Шин ерзает на месте, и его голая спина съезжает, касаясь той части капота, где металл еще не успел нагреться от их тел.       Шин тихо матерится и прикрывает глаза. Черт возьми, это совсем не похоже на секс на кровати.       — Трахни меня уже.       Теплая ладонь пропадает с члена — немного разочаровывает. Но потом его хватают за бедра и переворачивают, вжимая лицом в капот, и все претензии пропадают сами собой.       И вот сейчас — он стонет в голос.       Его тычут лицом как котёнка в лужу, но только лужа под ним — стоимостью в несколько миллионов охрененная тачка, и при каждом вдохе разгоряченная грудь касается прохладного металла, обжигая соски перепадом температур. Сзади к нему жмется Джейк, и плотная ткань брюк совсем не скрывает, как каменно у того стоит. Шин по инерции льнет к машине, и чувствительная головка члена трется о капот.       В голове — один белый шум.       Рука Джейка на бедре сжимает в классическом собственническом жесте.       Шин глубоко вздыхает и упирается лбом в машину, хаотично скользя ладонями по сторонам.       Пахнет свежей краской, машинным маслом и порохом, а в животе закручивается мучительная спираль возбуждения, и Шин понимает, что вот-вот проиграет схватку с собственной гордостью и начнет подмахивать бедрами как течная сука.       За спиной раздается смешок.       — Хочешь, чтобы я взял тебя, вжимая лицом в эту тачку?       Главное — молчать. Не давать этому мудаку того, чего он хочет, иначе тот совсем обнаглеет. Его нахальная манера поведения порядком раздражает в такие моменты. Но его низкий голос позволяет забыть об этом почти мгновенно.       Широкая ладонь скользит по спине, сжимая заднюю сторону шею и заставляя полностью лечь на капот. Шин может поклясться, что видит в нем свое отражение лучше, чем в зеркале.       — Хочешь представить, как тебя трахает эта машина? Такие у тебя фантазии?       — Завались. И приступай к делу.       Нахуй его шуточки. Нахуй его самодовольный тон и его пальцы…       Его пальцы стягивают трусы к коленям и толкаются через колечко мышц, почти заботливо раздвигая нежные стенки. В резвом ритме, хлюпая смазкой — где Джейк ее вообще достал, чертов фокусник. Шин выгибает поясницу и расставляет ноги шире, сжимает челюсти — не подмахивать, только не подмахивать. Его трахают пальцами на капоте шикарной тачки, и он едва слышно смеется.       — Блять, я сейчас кончу.       Над ухом тяжелое дыхание. Пальцы толкаются глубже, вбиваются с какой-то удивительной силой. Шин гнется, скользя ниже по гладкому капоту, и почти умоляет:       — Джейк. Блять. Джейк…       Он может только представлять, какое выражение лица сейчас у его партнера       В него входят быстро и плавно. Одним движением — вот головка прижимается ко входу, а в следующую секунду его придавливает к капоту огромная туша, и он задыхается. Кажется, за столько раз он мог уже и привыкнуть, но все равно из горла вырывается жалобный хрип. Ягодицу едва заметно поглаживают в успокаивающем жесте, и Шин криво усмехается. Это так его стараются успокоить?       — Не дрожи так, а то я подумаю, что у тебя припадок.       Тяжелый горячий член толкается внутри, доставая едва не до горла, и воздух разом застывает в легких. Принимать его — тяжело. Черт возьми, каждый раз Шин все еще стонет как девственница, и в этом нет его вины, потому что принимать такую громадину — то еще испытание.       Иди ты нахуй, Джейк. Ты и твоя нечеловеческая дубина.       Но самое обидное — Шин понимает, что едва не кончил от того, что ему засадили. Он хрипит и выгибается на едва теплом капоте люксовой тачки, член скользит по гладкому металлу — и его кроет.       Его трясет и выворачивает от каждого толчка, и он никогда, никогда блять и не за что не променяет это ощущение на полусонный секс в миссионерской с каким-нибудь белоручкой.       Черт возьми.       Джек сжимает его волосы на загривке — почти до боли — и хватает запястье, придавливая к капоту. Он знает, что надо Шину. Он знает, как ему нравится. Он умеет медленно гладить его плечи, пока грубо таранит сзади. Он умеет брать так, чтобы было приятно обоим, и эта гребанная шикарная тачка лишь больше кипятит кровь.       — Ты так сжимаешься, будто хочешь оставить мой член себе.       Джек наклоняется, кажется, собирается сказать что-то еще — но тут его губы прижимаются к линии роста волос на затылке, то ли целуя, то ли в попытке укусить, то ли просто тяжело дыша. Шин распахивает глаза и думает: какого хуя?       Движения Джейка сложно предугадать, чаще всего — невозможно. В следующий момент он перемещает ладонь вниз, двигаясь к груд и заставляя Шина приподняться над капотом. Короткие ногти задевают соски — больно. Будто из вредности Джейк впивается в его шею губами и оставляет засос.       Кто бы говорил. Сам вон как разбушевался.       — Я сейчас кончу.       — Я тоже.       Со следующим же толчком его бедра крупно вздрагивают. Колени разъезжаются шире, и его кроет — так, что хочется вгрызться зубами в этот идеально ровный капот и содрать всю краску ногтями. Джейк вбивается в него рвано и засаживает так, что Шин чувствует, как его яйца бьются о ягодицы. Напряжение, с каким грубые ладони стискивают его бока. То, как дергается внутри чужой член, того и грозясь излиться. Шин стискивает зубы и кончает прямо на капот, хрипя и подмахивая бедрами, и ему не стыдно, блять, он просто в раю.       Еще пара толчков, и Джейк впечатывает его в теплый металл с низкими вдохами и вытаскивает член, заливая спермой поясницу. Шин упирается лбом в капот и сквозь ресницы наблюдает, как появляется и исчезает испарина от его дыхания на серебряной покраске. Его мелко трясет, и он решает остаться в этой позе еще на пару минут.       Джек касается его сзади пальцем — оттягивает в сторону плоть, разглядывает покрасневшие мышцы.       Извращенец, сто пудово хочет еще раз кончить внутрь.       Шин приподнимается на дрожащих руках и разворачивается, вопросительно выгибая бровь.       Взгляд у Джейка совсем темный, почти черный. Тяжело проходится по его телу, оставляя на лице выражение легкой задумчивости. Придумывает, как разложит Шина на заднем сиденье?       — Переместимся в салон?       — Что, тебе все мало?       Джейк не отвечает. Его палец вновь прижимается к колечку мышц и толкается внутрь, оглаживая чувствительные стенки.       Затем Джейк едва заметно проходится кончиком бордового языка по своим губам, так, будто хочет сожрать Шина с потрохами прямо на месте.       Сука.       — Ладно, меня хватит на еще один заход.       Нахальная усмешка на бледных губах. Вот засранец.       Шин отлепляется от капота и опускает взгляд — его собственный член вновь заинтересованно приподнимается.