Красная тревога: нападение союзников

АН: Итак, новый профиль, новая история. Это случилось, когда я несколько дней назад заканчивал очередной проход по Red Alert 3, и мне нужно было выбросить это из головы и записать на бумагу, потому что прошло слишком много времени с тех пор, как я писал для развлечения, и я знал, что это меня ужасно раздражает, если я этого не сделаю. Начнём с самого начала: некоторые из вас, знакомые с серией Red Alert, могут быть немного раздражены отсутствием манерного и радостно-глупого тона, который так характеризует франшизу. К сожалению, я не смешной от природы. Я способен надрать животы, но обычно для этого мне требуется изрядная порция жидкой уверенности в качестве прелюдии к любой выдаче такого комического остроумия. Поэтому я надеюсь, что вы отнесётесь ко мне с пониманием, поскольку я немного серьёзнее отношусь к франшизе, в которой вертолёты уменьшают целые боевые машины до размеров мелкого грызуна, чтобы дружественные транспортные средства можно было раздавить, как банку из-под газировки. Надеюсь, вы также отнесетесь ко мне с пониманием, когда я внесу странные «корректировки» в последовательности, которые мы видим в FMV-заставках, поскольку на самом деле не существует способа заставить их работать в литературном формате с безликой, безголосой, бесполой пустотой, которой является Сущность Игрока. Далее — перспектива. Я не знаком с большей частью того, что происходит на этом сайте, так что, возможно, я не делаю здесь ничего особенно инновационного, но, думаю, стоит объяснить это вам, читателю. В этой небольшой вечеринке мы будем рассматривать ситуацию со смешанной точки зрения, в первую очередь глазами Великого Командира-Первого, что вполне естественно, но по ходу дела мы углубимся и в другие, особенно в самих операциях, поскольку постоянно писать с высоты птичьего полёта о ходе боя, о том, сколько танков выпускается за минуту, куда они направляются и что взрывают, скучно и не очень приятно читать. Наконец, пары и рейтинг. Не буду врать, Таня и Ева — две главные причины, по которым я постоянно возвращаюсь в Red Alert 3. Так что, думаю, попробую свои силы в вариантах Таня/Командир/Ева. С особой концовкой для каждого сета. В зависимости от моего настроения, когда я дойду до этой стадии, могут появиться пикантные моменты, которые я либо сделаю отдельным рассказом, либо добавлю в конце. Пока не уверен, и, возможно, даже предоставлю это на усмотрение читателей, но, эй, кое-что, чего можно ждать с нетерпением(?). На этом небольшое эссе: продолжим рассказ. Несмотря на весь мой словесный понос, я очень надеюсь, что вам понравится, и оставайтесь с нами до конца. Здесь будут сцены насилия, ненормативная лексика и некоторые отсылки к взрослой тематике. Читателям рекомендуется соблюдать осторожность. Красная тревога: Нападение союзников Глава первая: Новое лицо Я слышу грохот, не похожий ни на какой другой. Вспышка, яркая, как взорвавшаяся звезда, ослепляет меня. Я просыпаюсь и обнаруживаю, что стою на коленях. Каждый сустав ломит. Каждое движение отдаётся тысячей сверкающих игл жгучей боли в мышцах. Больно даже дышать. Мой командный центр вокруг меня в руинах. Мои сотрудники мертвы или ужасно изуродованы. Враг наступает. Словно падаль, они приближаются, приближаясь к горящему скелету, который когда-то был стойкой и хорошо защищённой базой союзников. Теперь я вижу их. Толстые красные шинели; уродливые, громоздкие костюмы силовой брони; неуклюжие, истекающие слюной боевые медведи. И многое другое… Я им нужен живым. Им нужно то, что у меня в голове. Нельзя позволить им это забрать. Моя рука падает на кобуру на бедре. Табельное оружие всё ещё там. Старый, надёжный. Если я потороплюсь, возможно, я заберу с собой в ад несколько этих орущих коммунистов с отвисшей челюстью. А я нет. Да и неважно, сколько их. Нет, у моего маленького друга на уме совсем другая цель. Крик тревоги на русском. Я слышу дюжину заряженных орудий; вижу, как они направлены на меня. Интересно, останется ли от меня хоть что-нибудь, чтобы похоронить, если они все решат стрелять? Наверное, для моей семьи это было бы милосердием. Я слышу голос в глубине сознания. Чувствую, что должен его узнать. Но всё равно всё слишком сильно болит. Зрение начинает плыть, и я узнаю первые признаки надвигающейся потери сознания. Нужно поторопиться. Я взмахиваю маленьким пистолетом .45 ACP по широкой дуге. Призывники – дети, некоторые едва вышли из подросткового возраста, другие едва старше меня – вздрагивают. Бууу. Один из них стреляет. Пуля улетает в открытое небо. Я бы рассмеялся, будь у меня силы. Но всё, что у меня осталось, – это этот последний поступок. Мужество. Трусость. Когда всё это закончится, интересно, какую из этих вины припишет мне победитель. Надеюсь, моя семья простит меня в конце. И что они ещё будут живы, чтобы сделать это. Прости. Прощай. Старик мрачно смотрел на экран. Видеотрансляция в ужасающе высоком качестве показывала последний бой последнего солдата союзников во Франции, когда советская военная машина наконец-то обрушилась на гарнизон. Он не дрогнул, когда выстрелило орудие, и тело молодого человека дернулось, упало и пролежало, содрогаясь, несколько отвратительных мгновений, прежде чем окончательно замереть, неподвижно и неподвижно. Он ощущал тяжесть смерти молодого командира так же остро, как и смерть всех тех, кто служил под его началом. Порой это бремя было невыносимым. «Сэр…» Говорящий, несомненно, был британцем, как и он сам, и напряжённым от усталости. На мониторе старика появился второй экран, и на нём появилась молодая женщина. Не было бы ошибкой сказать, что она была потрясающе красива, с поразительными чертами лица, большими и невинными небесно-голубыми глазами и шелковистыми светлыми волосами, ниспадавшими ниже плеч, что было вопиющим нарушением правил. Однако времена становились всё более необычными, и фельдмаршал Роберт Бингем не мог найти в себе ни малейшего желания упрекать молодого и исключительно способного лейтенанта за его модное веяние. Если это поддерживает её боевой дух, подумал Бингем, то пусть другие лают и блеют на неё. Когда они наберут такой же послужной список, как у неё, он, возможно, обратит на это внимание. И тогда он сразу же проигнорирует их жалобы. «Да, Ева?» — спросил Бингем, надеясь, что его голос звучит не так устало, как он сам. «Я просто хотел сообщить вам, сэр, что совет благополучно эвакуирован. Они должны прибыть в Лондон в течение часа». «Хорошо», — сказал Бингем, медленно кивнув. «Это… хорошо. Спасибо, лейтенант». «Я также составила список кандидатов, которых вы запросили», — добавила лейтенант Ева. «Я переслала вам их досье вместе с некоторыми записями, которые, думаю, будут вам полезны. Просто…» — она сделала паузу, прикусив нижнюю губу, и это напомнило Бингему его собственную дочь в детстве. Он подавил ностальгический смешок и жестом руки пригласил Еву высказать своё мнение. По мнению старого фельдмаршала, она более чем заслужила это право. «Одно из имён, сэр», – сказала она, – «это, э-э…» – она покачала головой. «Неважно, сэр. Я высказался не по делу». «Пожалуйста, лейтенант», – успокаивал Бингем. – «Я слишком ценю вашу безупречную работу для нас – для всех нас – здесь, в Союзном командовании, чтобы вы могли сдерживать свой голос. Это не Москва и не какое-либо государство-сателлит Советского Союза», – сказал он с кривой усмешкой. Пока нет, во всяком случае. Отбросив мрачный голосок в глубине сознания, он снова сосредоточился на лейтенанте Маккенне, которая на мгновение заерзала на месте. Для человека, столь несомненно искусного в своей профессии, подумал Бингем, она неплохо могла бы сыграть роль смущённой школьницы. «Вы уверены в нём? Я имею в виду… он, безусловно, квалифицирован, но после того, что произошло…» — она замолчала, снова закусив губу. Бингем вздохнул: «Знаю, лейтенант. Знаю. К сожалению, реальность такова, что мы проигрываем войну в Европе, и эти люди, эти будущие командиры, могут оказаться тем тузом в рукаве, который поможет нам навсегда положить этому конец. Надеюсь, конец, который не увидит нас ни мёртвыми, ни под каблуком коммунистической диктатуры», — добавил он шутливо. Ева улыбнулась, но Бингем прекрасно понимал, что это был жест, призванный угодить ему, а не просто проявление хорошего настроения. «Вполне возможно, что его не выберут», — наконец сказал Бингем. «В таком случае, волноваться будет не о чем». «Во всяком случае, не для него», — пробормотала Ева. «Мы все кого-то потеряли, дорогая», — с тяжёлым сердцем произнесла Бингем. «Это всего лишь ещё одна трагедия в растущем списке. Я очень надеюсь, что премьер Черденко и его адский кабинет ответят за неё в своё время». «Мы с тобой, сэр», — сказала она, и её голос немного оживился от перспективы вершить правосудие над главой вторгшегося Советского Союза. «Вот молодец», — сказала Бингем, с нежностью глядя на неё. — «Только не засиживайся допоздна. Видит Бог, я ценю твою работу больше, чем кого-либо в Союзном командовании, но тебе вряд ли стоит изнурять себя переработкой. Даже в эти смутные времена необходим отдых». «Буду рада, сэр», — подтвердила она и, отсалютовав, прервала связь, и Бингем остался один в своём кабинете. На мгновение он с удовольствием откинулся на спинку кресла и задумался — или поразмышлял — над последней из долгой-долгой череды неудач. Опыт и тактическое чутьё позволили ему единогласно назначить командующим вооружёнными силами союзников, но, учитывая частые неудачи, поползли слухи и шепотки, что его замена не только неизбежна, но и готовится. Бингем знал, что это не так. Пусть Совет и был недоволен положением дел, он всё равно был лучшим выбором, и все, даже его критики (а их становилось всё больше с каждым днём), это знали. Он вздохнул и открыл файлы, присланные ему Евой, просмотрев первую кандидатуру и отклонив её в первые же десять секунд после прочтения. Слишком много «безопасных» успехов. Никакого риска, иногда в ущерб союзным офицерам. Слишком хрупкая. Следующая. Эту кандидатуру он тоже отнёс в стопку «Нет». Многообещающее воспитание и её оценки в Академии были просто выдающимися, но, в отличие от предыдущей кандидатуры, эта была слишком склонна к риску, часто с меньшей отдачей, чем предполагаемая цена. Бингем нахмурился, просматривая ещё дюжину таких файлов, проверяя биографические данные и читая дополнения, которые лейтенант Маккенна добавил для него; чаще всего соглашаясь с каждым. Наконец, он добрался до последнего, и его сердце сжалось вместе с солнцем, клонившимся к закату за далёкий горизонт. Он ненавидел эту войну и то, что она сделала. И то, что она собиралась заставить его сделать. На мужчине были синяя рубашка и китель офицера союзников. Фуражка сидела на голове плотно, а из-под тёмных полей смотрели тусклые зелёные глаза, не обращая внимания ни на что конкретное, пока он на автопилоте шёл к кабинету фельдмаршала. Его путь и его непривычная внешность привлекали внимание, и дважды его останавливали вооружённые сотрудники службы безопасности и просили предъявить удостоверение личности. Оба раза он это делал и не проронил ни слова, отвечая либо коротким кивком, либо равнодушным пожатием плеч. Наконец, он добрался до места назначения, несмотря на редкие насмешки со стороны штаба союзников. В обычный день он бы тихо позабавился, наблюдая, как некоторые из них смотрели на него так, словно он представлял собой не меньшую угрозу, чем Красная угроза, поджидающая с разинутой пастью по ту сторону Ла-Манша. Он знал, что политика порой не менее смертоносна, чем пребывание на передовой, даже на такой войне, как эта. Капитан — а его нашивки звания давали на это право — не стал долго предаваться этим размышлениям, наконец добравшись до места назначения. В голове его крутились другие мысли, и они тяжким грузом ложились на его слегка сгорбленные плечи. Капитан Элиас Стерн был совершенно несчастен. И он не позволял этому ни на йоту проявиться в этом гнезде паразитов, подхалимов и предателей. Он никогда никому из них не доставит такого удовольствия. Наконец он подъехал к двери кабинета фельдмаршала и вежливо, но решительно трижды постучал по деревянной раме. Затем отступил назад и принял непринужденную позу. «Входите», – раздался ответ после короткой паузы. Элиас открыл дверь и шагнул внутрь. Первой его мыслью было то, что фельдмаршал оказался выше, чем он помнил; на дюйм или около того выше себя. Второй – что, несмотря на преклонный возраст, этот человек выглядел не менее проницательным, чем человек, проживший половину своих лет. Третьей мыслью было то, что кабинет фельдмаршала Бингема был огромен. К тому же, он был довольно роскошно украшен, что, по мнению Элиаса, вполне заслуженно для его ранга. Старое охотничье ружьё с вертикальным расположением стволов висело на стене прямо за тем местом, где сидел бы маршал, если бы он не смотрел на экране телевизора у дальней стены новостной репортаж о мрачном течении войны в Европе. Мимо прошёл темнокожий офицер союзников, почтительно кивнув Элиасу, который ответил ему тем же, закрыл пластиковый файл-папку и вышел из комнаты, оставив его и главу военных операций союзников наедине. Капитан наблюдал, как Бингем вздохнул, прежде чем взять пульт от телевизора, выключить его и положить обратно на место. Он сделал несколько шагов вокруг стола, положив руку на спинку стула, прежде чем наконец повернуться к нему лицом. Элиас резко отдал честь, на что Бингем отмахнулся. «Капитан, — поприветствовал он, — я фельдмаршал Роберт Бингем, главнокомандующий Союзными вооруженными силами». Элиас промолчал, молча недоумевая, зачем этот человек выкладывает ему информацию, которая ему и так была известна, но он понимал это достаточно хорошо, чтобы держать рот на замке, пока старший офицер что-то бормотал. «Мне сообщили, что вы очень способный офицер; что ж, будем надеяться, что эта оценка верна, поскольку все наши старшие командиры сейчас сражаются в Европе, оставляя оборону Великобритании полностью в ваших руках». Бингем сделал паузу, видимо, чтобы дать всему этому усвоиться. «Прошу прощения, сэр?» — спросил Элиас, его голос всё ещё был хриплым и хриплым, и теперь в нём звучало полное недоверие. «Боюсь, вы не ослышались, коммандер. После отступления из Франции большая часть наших военных ресурсов осталась в Северной Европе. Из всех офицеров, которые сейчас находятся в Британии, я считаю, что вы наиболее подходите для руководства нашей обороной». И вот так мир перевернулся для капитана – или коммандера – Элиаса Стерна. На один острый миг молодому британскому офицеру показалось, что земля вот-вот уйдет у него из-под ног, и он будет поглощён целиком. Такой исход был бы почти принят с распростертыми объятиями, в отличие от… чего бы это ни было. Бингем, надо отдать ему должное, ясно видел, что происходит в голове молодого офицера, и, обойдя стол, утешающе положил руку на плечо Элиаса. «Полегче, парень. Дыши. Вдох через нос, выдох через рот. Вместе со мной. Вдох, – он вдохнул через нос, – и выдох, – выдохнул. Элиас последовал совету мудрого старого офицера и обнаружил, что ему пришлось повторить это ещё несколько раз, прежде чем он почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы снова заговорить. «Но… я…» «Я знаю, какая это тяжёлая ответственность, особенно так скоро после событий во Франции», — тихо сказал ему Бингем, с тяжёлым, свинцовым выражением на его серьёзном, морщинистом лице. «Могу только представить, что бы я пережил, если бы это было моё… ну, что ж…» — он замолчал. «К сожалению, мой мальчик, у таких мужчин и женщин, как мы, нет даже возможности оплакивать своих близких. Советы наступают, и если мы позволим им войти без сопротивления, могу сказать тебе, что ты будешь не единственным, кто испытывает такую же боль, как сейчас, будь то их отец, мать, сын, дочь… или брат или сестра». «Я…» — пробормотал Элиас, ошеломлённый. Сжатие. Бингем улыбался ему, хотя в его улыбке не было и тени юмора, лишь усталость. «И я даже представить себе не могу, каково это было тебе. Но сейчас, Элиас, ты нужен Союзному командованию. Твоя родина нуждается в тебе. Ты хотел служить; поступать по справедливости ради своей страны; стать лучше», – глаза Элиаса расширились, и он с удивлением поднял взгляд на фельдмаршала, который терпеливо кивнул. «Да, я читал твоё досье. Это смелый и, возможно, не совсем умный поступок – признаться вербовщику, что ты не образцовый рекрут. Впрочем, твои последние слова: «Я хочу стать лучше», – процитировал Бингем, и на этот раз улыбка была искренней. «Если бы у нас был полк солдат, возглавляемых мужчинами и женщинами с таким менталитетом, осмелюсь сказать, эта война шла бы совсем иначе». Он сделал паузу и убрал руку с плеча Элиаса, которое начало дрожать. В уголке его левого глаза появилась слеза. «Знаю, парень, — повторил Бингем, — это несправедливо. Но что есть, то есть, и время идёт, и его не хватает для всех нас. Поэтому мне нужно услышать твой ответ, и мне нужно услышать его сейчас: ты с нами, командир?» На мгновение Элиас не был уверен, что собирается сказать. Ему так хотелось отвернуться от фельдмаршала, выйти из кабинета и никогда не оглядываться. Как всегда, именно брат вернул его к жизни. Гораздо позже он признался в личной беседе, что брат будет подталкивать его вперёд из могилы до конца его дней. Это была ещё одна из многих причин, по которым его утрата была так остро ощущаема. «Стою наготове и жду ваших приказов, сэр», — произнёс Элиас дрожащим голосом, откашлявшись и вытянувшись по стойке смирно. Бингем, казалось, потерял целых пять лет, когда одарил его яркой, лучезарной улыбкой: «Рад видеть вас на борту, коммандер Стерн. Уверен, мы будем вами гордиться», — сказал он, крепко сжав руку Элиаса и отпустив её, а затем отступив назад. «А теперь к делу». Он взял пульт дистанционного управления и включил монитор на столе, повернув его к Элиасу, когда появилась фигура. «Познакомьтесь, лейтенант Ева», — сказал он. Женщина была поразительно хороша, и Элиас солгал бы, если бы сказал, что от её вида у него не перехватило дыхание. Он быстро оправился и сглотнул, пытаясь откашляться. «Лейтенант», — поприветствовал он её уважительным кивком. —                           «Я…» «Командор Стерн, я знаю», — сказала она с лучезарной улыбкой, которая на мгновение показалась… чуть ли не слишком яркой, но… нет, это, должно быть, ему показалось. «Лейтенант Ева будет вашим офицером разведки и координатором связи. Она будет предоставлять вам всю необходимую информацию для оперативного реагирования на меняющуюся обстановку», — объяснила Бингем. Ева снова улыбнулась, на этот раз чуть более искренне. «Рада видеть вас на борту, сэр», — прощебетала она, прежде чем повернуться к Бингему. «Фельдмаршал, президент готов вас принять», — добавила Ева, прежде чем снова взглянуть на Элиаса. У него невольно возникло ощущение, что молодая женщина оценивает его, хотя он и не мог понять, чего именно. У него не было времени на размышления, однако, как и в тот же миг, на том же мониторе появилось другое изображение, и вскоре Элиас оказался лицом к лицу с человеком, которого узнал бы только самый политически неграмотный человек: президентом Соединенных Штатов Америки Говардом Т. Акерманом. Столь же известный, как и любимый за свою дерзкую и прямолинейную позицию в политике и… да, пожалуй, вообще во всём, Акерман одержал убедительную победу на недавних выборах в США благодаря своей убеждённой антикоммунистической позиции.  Элиас не был согласен со всем, что сказал этот человек, но в эти тёмные времена он сомневался, что кто-то сможет найти более надёжного союзника в борьбе с советской угрозой на планете. Мысль о том, что американцы наконец-то полностью посвятили себя союзникам, вызвала у него огромное облегчение, и он сразу почувствовал, как бремя, давившее на него, немного ослабло. «Господин президент, — приветствовал Бингем, поправляя чёрный галстук, — я хотел бы представить вам нашего нового командующего на земле, Элиаса Стерна». Президент Акерман сделал большой глоток из внушительной кофейной кружки и закончил как раз в тот момент, когда Бингем представил их. Американский лидер перевёл взгляд с Бингема на Элиаса, который вдруг почувствовал себя комаром перед взглядом человека, возглавлявшего самую могущественную державу в мире. Он ожидал, что испытующий взгляд продлится дольше. Вместо этого Акерман склонил голову и заговорил: «Приветствую, коммандер. Вы готовы отправить этих коммунистов обратно к их мамочкам?» Элиас моргнул, не понимая, говорит ли мужчина серьёзно или шутит, и в конце концов решил, что лучше всего будет просто кивнуть. «Очень надеюсь на это», — продолжил президент, — «потому что если вы их там не остановите, между этими безбожными красными и Соединёнными Штатами Америки останется только один маленький океан». К счастью, Элиасу не пришлось ломать голову над ответом, поскольку Бингем вмешался: «Абсолютно согласен, господин президент», – сказал он таким тоном, который подразумевал, что он тоже более чем рад видеть американцев в их борьбе. «Мы не можем позволить им закрепиться в Великобритании. От этого зависит судьба свободного мира». И вот так введение Элиаса Стерна в должность боевого командира союзников завершилось. Как только связь с американским президентом прервалась, Элиаса посадили на бомбардировщик-транспортер «Сенчури» и отправили в Брайтон, чтобы возглавить новую оперативную группу, сформированную из объединённых остатков нескольких боевых рот, понесших большие потери во Франции. Теперь ему предстояло привести оперативную группу «Четыре-Два» к победе. Или поражению. Рядовой Джеймс Кларк посещал Брайтон лишь однажды, когда служил в армии союзников, и тогда, когда мир был мирным, он не слишком высоко ценил это место. Видеть его таким… опустошённым и измученным войной, ну, вряд ли можно назвать улучшением. Советские десантники нанесли здесь серьёзный урон, и к тому времени, как новоиспечённая оперативная группа «Четыре-два» вошла в город, остатки гарнизона держались на волоске. «Готовы к расплате, ребята?» — услышал Кларк голос одного из своих товарищей по отряду, темнокожего миротворца с дробовиком, родом из Чикаго, которого все знали как «Оутса» из-за его нелепо мускулистого профиля, когда катер на воздушной подушке «Riptide» совершил очередной поворот. Оутс, как и большинство других бойцов оперативной группы 4-2, участвовал в жестоких боях во Франции и был одним из немногих миротворцев, переживших злополучную осаду Вердена. Остальные бойцы отряда ответили ему хором утвердительных ответов, и его лицо в шлеме удовлетворённо кивнуло. «Мы отправим их домой!» Другая миротворица отряда – высокая блондинка из южного Лондона по имени Эффи Хокинс – ликовала, держа в руках дробовик: «Никто, чёрт возьми, не сможет пройти и шагу дальше её». «Что бы она там ни сказала», – скромно произнес итальянский стрелок по имени Артуро, в последний раз проверяя своё оружие перед разрешением на высадку. Единственным, кроме него, в отряде был угрюмый француз, которого они знали только как Клода. Он шмыгнул носом, но ничего не ответил. Оутс пожал плечами в его сторону и передернул затвор. «Кислая мордашка», – пробормотал он. «У Фрогги с головой не всё в порядке, это точно», – кивнула Эффи в знак согласия. «Лягушонок» бросил на нее кислый взгляд, который британка, как обычно, проигнорировала, начав теребить собственное оружие и проверять, на месте ли ее защитный щит. «Слышали что-нибудь о новом командире?» — спросил Кларк, не обращаясь ни к кому конкретно, когда ревущая машина начала сбавлять обороты. Он уже слышал приглушённые щелчки русских АК, что, вероятно, означало, что они скоро прибудут в район дислокации. «Только то, что его выбрал сам его светлость фельдмаршал», — ответил Оутс с лёгкой ухмылкой. «Посмотрим, что из этого получится». «Вроде бы он один из ваших», — подхватил Артуро, обращаясь к Эффи, которая с любопытством склонила голову набок, а затем покачала. «Если он не с подлодки Кройдена, у нас нет ничего общего», — пренебрежительно фыркнула она. Артуро закатил глаза и с улыбкой посмотрел на Кларка, который ответил ему тем же. Он уже собирался прокомментировать эту маленькую новость, но внезапно «Риптайд» резко остановился, и прямо над порталом, ведущим к выходу, загорелся зелёный свет. «Поехали! Поехали! Поехали!» — прокричала Эффи нараспев, когда пандус распахнулся, и под грохот собственного оружия Кларка огневая группа «Эхо-Три» роты «Альфа» ворвалась в осаждённый город. Элиас наблюдал за обороной береговой линии из распакованного мобильного командного автомобиля посреди города. Интегрированные нано-сборщики позволяли невероятно быстро, если не сказать мгновенно, превращаться из отлично бронированной, хотя и безоружной повозки в полноценный центр управления и контроля, откуда можно было передавать приказы и разведданные. В дополнение ко всему, он поставлялся с обширным парком небольших, труднообнаружимых электронных дронов, которые летали в небе и передавали все визуальные данные прямо на гигантский командный пульт, перед которым стоял Элиас. «Сэр, группа «Чарли-Восемь» сообщает о закрепившихся русских в восточном углу города. Они никак не могут их оттуда выбить», — резко доложил один из его сотрудников — его сотрудников, Боже, он даже не представлял, как к этому привыкнет. Быстрый осмотр ближайших объектов подтвердил, что поблизости находятся ещё два отряда, «Эхо-Три» и «Гамма-Один», которые могут оказать помощь. «Отправьте на помощь эти две огневые группы», — приказал он, указывая на удивительно интуитивно понятный интерактивный инструмент управления. «Они могут ударить по ним с тыла того отеля и выгнать крыс. Тем временем», — сказал он, сосредоточившись на жилом районе, — «эти боевые медведи, которых «Зулу-9» заметили в этом районе, создадут нам всем головную боль, если с ними не разобраться, и я не хочу никаких неприятных сюрпризов, когда Советы наконец начнут атаку. Отправьте на охоту как минимум три другие группы со своими «Риптайдами» и выследите их. Мы хотим, чтобы Брайтон стал зоной, свободной от Советов, прежде чем красные одумаются и решат координировать свои действия». Офицер кивнул и начал передавать команды. Элиас покачал головой и выдохнул, сам того не осознавая. «В порядке, приятель?» — раздался голос по общей сети связи союзников. На экране монитора появилось лицо некоего Джайлза Прайса. Элиас почувствовал, как уголок его губ дернулся в подобии улыбки. Даже будучи бывшим армейским авиакорпусом, Элиас Стерн хорошо знал Джайлза Прайс, некогда легендарный ас Королевских ВВС, неоднократно отличившийся сначала как лётчик-истребитель, а затем как командир. Предположительно, только прославленный советский офицер Жанна Агонская могла сравниться с ним в мастерстве, хотя мир, вероятно, никогда не узнает, кто из них был лучшим лётчиком, поскольку оба давно сдали свои эскадрильи. «Эти проклятые окопавшиеся красные, — проворчал Элиас. — Их не обвинишь в хитрости, но они всё равно сражаются чертовски упорно». «Вполне, — согласился Джайлз. — Боюсь, у моей команды на другом конце города те же проблемы. Мы их изматываем, но, надеюсь, успеем вовремя объединиться и скоординироваться, чтобы показать Красному флоту, как мы обращаемся с незваными гостями, а?» «Хотел бы этого, — кивнул Элиас. — Продолжайте в том же духе». «То же самое, друг», — ответил Джайлс, кивнув. «Я дам тебе знать, как только моя банда проложит путь к тебе и твоим близким. А пока, ура». И с этим связь оборвалась. Элиас задумался о кратком разговоре с товарищем-командиром и о текущих событиях. Он был не то чтобы удивлен, но в конечном счёте благодарен, узнав, что защита берегов Британии не была обязанностью, возложенной исключительно на его плечи. Из его немногочисленных встреч уже было очевидно, что этот человек не так уж и значим, как можно было предположить, исходя из не слишком лестных слухов о Джайлсе Прайсе. Да, в нём присутствовала некоторая самоуверенность, но она проистекала из уверенности не только в своих собственных способностях как командира, но и в тех, кем он руководил. В конце концов, уверенность или высокомерие не имели значения. Что бы он ни думал об этом человеке – хорошее или плохое – тот, похоже, поддерживал его и, судя по всему, двигался быстрым шагом в своём районе Брайтона. В идеале это означало бы, что они смогут скоординироваться в течение часа и сосредоточиться на подготовке к неизбежному наступлению кораблей и десантных катеров Красного флота. Хотя Элиас не верил, что Британия была настолько важна для функционирования вооружённых сил Союзников, как, по-видимому, утверждал Бингем, известие о падении крепости Британия не слишком-то подняло бы боевой дух. «Сэр!» — окликнул его другой офицер, отвлекая от размышлений и возвращая к реальности. Он покачал головой. Бингем возложил на него ответственность — шанс что-то изменить. Учитывая всё происходящее, он… Элиас замолчал, обдумывая переданную ему информацию, а затем, приподняв бровь, посмотрел на офицера, который её передал. «Береговые орудия?» «…повторите, шеф?» «Вдоль береговой линии на скрытых позициях разбросана батарея береговой артиллерии. Она была построена на случай подобной ситуации, с которой мы столкнулись сейчас», — доложил командир Стерн отряду, когда они сгрудились в обстрелянном здании отеля, которое только что помогали зачищать. Всё было быстро, жестоко и полностью в их пользу. Незадачливые «красные» даже не успели подготовиться к ответному удару, прежде чем все они погибли. Оутс сложил трупы в кучу, чтобы их было легче утилизировать в вестибюле. «Да, я поняла, босс», — ответила Эффи, — «но какое нам до этого дело?» «Мы отправляем к вам отряд сапёров, поскольку вы ближе всего к западному узлу батарей. Вам нужно лишь сопроводить их туда и обеспечить им защиту, пока они приступят к работе, а основную работу они сделают сами». «А, поняла. Мы постараемся, босс, конечно же». «…рада это слышать, с нетерпением жду новостей о вашем успехе. Дуболом-Один-Настоящий, конец связи». «Знаешь, наш новый босс и правда производит впечатление хорошего парня», — пробормотала Эффи, когда связь прервалась. «Но он же не дотягивает до середины, правда?» «Чёрт возьми, он дал нам место, куда можно добраться, и возможность помочь флоту коммунистов как следует разнести его в пух и прах», — сказал Оутс с широкой улыбкой под тяжёлым шлемом Миротворца. «Я говорю, нам пора». «Чёрт возьми, да», — подхватил Кларк, выглядывая из-за приоткрытого окна и держа винтовку на плече на случай, если у Ивана появятся какие-нибудь умные идеи по поводу их нового, щербатого дома. Судя по всему, бой начал затихать, но, находясь на земле, без всех этих навороченных штучек вроде тех, что были в MCV, к которым имелся доступ их хвалёный новый Командир, трудно было сказать наверняка. «Ну, тогда пошевелимся», — проворчал Клод, перезаряжая винтовку. «Включай пушки, отключай советских». Появилось несколько звёздочек, на которые он ответил своим обычным хмурым видом. «Что?» — спросил он, защищаясь. «Это была какая-то шутка», — пробормотал Оутс. «Конечно же», — кивнула Эффи, решительно кивая. «Странные времена настали», — добавил Артуро. «Определённо странные», — закончил Кларк. Клод в ответ лишь ещё больше нахмурился. «Шутки в сторону, этот парень не ошибается», — сказал Оутс, заряжая дробовик, опираясь на свой громоздкий щит. «Нам действительно нужно поторопиться, если мы хотим захватить эти пушки. Можно только представить, какой ущерб они нанесут, когда будут задействованы». «Держу пари, зададим им жару», — хихикнула Эффи, явно наслаждаясь этой идеей. «Отлично», — Кларк помолчал, а затем добавил: «Значит, у нас есть точка сбора, да?» «Понял...» — подтвердил Оутс. — «Ну вот. Пол-клика к западу отсюда. А потом на пляж». «Здорово», — ухмыльнулась Эффи, передергивая затвор. — «Пошли немного погромче, а?» Лейтенант Ева Маккенна наблюдала за работой своего нового начальника через самый большой из множества мониторов, установленных на стене её кабинета. Похоже, он неплохо осваивался со своей новой ролью, что было… хорошо. Советское присутствие в городе сократилось примерно до 20%, и даже сейчас коммандер Стерн координировал действия с коммандером Прайсом, чтобы уничтожить последние остатки советского десантного полка, высадившегося перед вторжением флота. Им даже удалось привести в рабочее состояние значительную часть береговой артиллерии, и лишь горстка орудий оставалась до того, как беспилотные оборонительные сооружения были полностью готовы к боеготовности. Таким образом, судя по всему, дела шли на удивление хорошо. Так что же тогда терзало её сомнение, пока она наблюдала за работой молодого командира? Она тут же отбросила этот вопрос. Ева точно знала, в чём причина её трепета перед Элиасом Стерном. Всего день назад Элиас Стерн был капитаном с безупречной, но в остальном тихой и скромной службой: несколько незначительных действий против коммунистических активистов до начала полномасштабной войны в Восточной Европе стали единственным ярким моментом его службы. Он с хорошими оценками окончил Офицерскую академию союзников в Сандхерсте, оказавшись среди своих однокурсников в высшем среднем звене. В записях инструкторов отмечалось, что этот человек обладал почти сверхъестественным талантом обнаруживать засады, а также периодическими вспышками тактической смекалки, благодаря которым он получил звание капитана после гибели своего предыдущего командира роты в Белоруссии. С тех пор он практически отошёл на второй план, занимая различные базы снабжения, что, надо отдать ему должное, он делал с заметной эффективностью. Затем русское наступление отбросило их всех назад, и он получил осколок в верхнюю часть плеча, из-за чего его пришлось эвакуировать домой. Однако её беспокоил не его скромный послужной список. Нет, её опасения относительно коммандера Стерна были совсем в другом. А именно, в имени. Того, чья гибель стала предвестником конца союзнических войск во Франции и предотвратила попытку советской высадки. Этот человек стремительно продвигался по служебной лестнице, получив звание младшего лейтенанта и дослужившись до полковника всего за несколько лет, что сделало его одним из самых молодых старших офицеров в армии союзников. Он был воплощением всех качеств, к которым только может стремиться офицер: красивым, острым, проницательным, умным и пользовался одинаковой любовью как своего штаба, так и простых солдат. Его упорные и слаженные действия в арьергарде во время отступления по Европе спасли жизни тысяч солдат союзников. Поэтому, когда Советы захватили его позиции во Франции, и он, предпочтя пистолет в голову, чтобы избежать риска, что Советы выудят из его мозга хоть какую-то информацию с помощью своих коварных методов пыток, это стало шокирующим потрясением для остального высшего командования союзников. В конце концов, если Эллиот «Железный человек» Стерн мог стиснуть зубы… Однако любой шок, который они могли испытать, наверняка мерк по сравнению с теми бурлящими чувствами, которые, вероятно, сейчас обуревали его брата. Его брата-близнеца. Она продолжала критически смотреть на Элиаса. Он казался хорошим человеком, и какая-то явно непрофессиональная мысль в глубине сознания подсказала молодому офицеру, что ей определённо приятно на него смотреть. Более чем даже. Чёрт возьми, даже если судить по его нынешним действиям, Бингем, возможно, был прав, выделив его для командных обязанностей. Тем не менее, другой, более мрачный голос задавался вопросом, сколько времени это может занять, или какая последовательность событий может развернуться, чтобы плотина, которую Элиас Стерн возвёл для подавления горя и ярости, которые, несомненно, клокотали внутри, прорвалась. И чёрт с ними, с союзниками…