Круассаны и сердечный трепет

Дверь со звонком распахивается, и в пекарню входит Адриан. Он в простой белой рубашке и тёмных джинсах, волосы слегка растрёпаны после тренировки по фехтованию. — Доброе утро! — улыбается он, оглядывая витрину. За прилавком Маринетт, только что вернувшаяся с утренней доставки, замирает с подносом круассанов. В голове лишь один вопрос: "Он здесь. Сейчас. Один. Без телохранителей. Без Натали. Почему?!" — М-можно тебе чем-то помочь? — голос срывается, а пальцы сжимают поднос так, что костяшки белеют. — Да, спасибо, — Адриан наклоняет голову, изучая меню, — два шоколатных круассана и... В этот момент её рука предательски дёргается, поднос наклоняется — и аппетитные круассаны падают на пол с глухим шлепком. — Ой! Прости! Я сейчас... — Маринетт приседает, торопливо собирая выпечку, но Адриен тут же оказывается рядом. — Давай я помогу, — он тянется к ближайшему круассану, но в тот же миг Маринетт хватает его — и их пальцы случайно соприкасаются. Она дёргает руку, как от ожога, и резко выпрямляется — только чтобы стукнуться лбом о край прилавка. — Ой! — Эй, осторожно! — Адриан вскакивает, инстинктивно прикрывая её голову ладонью. Его лицо теперь совсем близко, глаза полны беспокойства. — Ты в порядке? — спрашивает он, пока она не может вымолвить ни слова. Маринетт замирает, чувствуя, как её щёки пылают. "Он трогает мои волосы. ОН ТРОГАЕТ МОИ ВОЛОСЫ" — Д-да! Всё отлично! Просто... круассаны... испортились... — она бормочет, отводя взгляд. Адриан на секунду изучает её лицо, потом вдруг мягко улыбается: — Ты всегда такая милая, Маринетт. — Ч-что?! — её голос звучит на октаву выше. — Ну, когда волнуешься. Это... мило, — он пожимает плечами, словно не понимает, почему она так краснеет. Маринетт открывает рот, но из глубины пекарни раздаётся голос Тома: — Маринетт! Ты где? Нужно замесить тесто! — Я... мне надо! — она резко отскакивает, чуть не опрокидывая стул, — вот твой заказ! Бери бесплатно! Или нет! То есть... — тараторит она, быстро упаковывая два шоколадных круассана в крафтовый пакетик и отдавая его в руки блондину. Мысленно она себя уже тысячу раз прокляла: "Заткнись, Маринетт!" Её сердце колотится так громко, что кажется, будто его слышно даже сквозь аромат свежей выпечки. Адриен смеётся, но не злорадствуя — скорее, с теплотой. — Спасибо. До завтра в школе? — Д-да! То есть конечно! — она машет руками, как будто отгоняя мух. Он уходит, а Маринетт медленно сползает за прилавок, закрывая лицо руками. — Он назвал меня милой... Позже Адриан рассказывает Нино по телефону: — Представляешь, она умудрилась уронить еду, удариться о прилавок и покраснеть, как помидор, за две минуты. Это же рекорд! — а сам не замечает, как улыбается. — И что, это тебя так развеселило? — слышится голос Нино в трубке. — Нет, просто... — Адриан задумывается, медленно идя по улице, — она всегда такая... искренняя. Не как те, кто пытается произвести впечатление только потому, что я Агрест. В трубке — пауза. — Оооо, так вот в чём дело, — Нино протягивает, и Адриан чувствует, как его уши начинают гореть. — В каком ещё "деле"? Я просто отметил её... непосредственность. — Конечно, конечно, — Нино смеётся, — просто обычно ты не запоминаешь, как кто-то роняет круассаны. Адриан хмурится, но тут же вспоминает, как Маринетт судорожно схватила его руку, её широкие испуганные глаза, тёплое прикосновение пальцев... — Она просто... хороший друг, — бормочет он, но голос звучит неубедительно даже для него самого. А в голове мелькает мысль, которую он не решается озвучить: "Почему я вообще зашёл в её пекарню, если у отца есть личный кондитер?" Но ответ приходит сам собой — потому что там пахнет ванилью и тёплым хлебом. И потому что там она. Он ловит себя на том, что разворачивается, будто хочет вернуться под надуманным предлогом... но останавливается. "Завтра. В школе" И снова эта глупая улыбка, от которой никак не получается избавиться