Свет после бури

Форкс. Само слово, словно камень, упало в тихий омут моей души, вызвав волну противоречивых чувств. Форкс, штат Вашингтон. Место, далекое от всего, что я знала, место, которое должно было стать моим новым началом. Когда я впервые узнала о переезде, во мне словно взорвался фейерверк эмоций. Печаль, тоска, страх, надежда… Они переплелись между собой, образуя сложный и запутанный клубок. Сан-Франциско. Мой родной город. Мой дом. Он был частью меня, как шрам, который уже давно зажил, но все еще ощущается в дождливую погоду. Здесь прошло мое детство, мои первые радости, мои первые разочарования. Здесь я смеялась, плакала, мечтала. И здесь же я страдала. Я любила этот город. Его шумные улицы, его яркие огни, его запах морского бриза и свежесваренного кофе. Я любила его за его многообразие, за его свободу, за его возможность быть собой. Но Сан-Франциско был также городом моих воспоминаний. Воспоминаний о боли. Воспоминаний о страхе. Воспоминаний о нем. Именно поэтому, несмотря на печаль, я ощущала также некоторое облегчение. Облегчение, словно снятый с плеч тяжелый груз. Мы оставим позади его. Его тень. Его влияние. Его разрушительную силу. Я понимала, что Форкс не будет таким же, как Сан-Франциско. Я так же понимала, что там не будет ярких огней, шумных улиц и запаха морского бриза. Но я надеялась, что там будет что-то другое. Что-то новое. Что-то лучшее. Я надеялась, что Форкс станет моим убежищем. Местом, где я смогу залечить свои раны. Местом, где я смогу найти себя. Местом, где я смогу начать новую жизнь. Жизнь без страха. Жизнь без боли. Жизнь, в которой я смогу быть счастливой. По-настоящему счастливой. Переезд – звучало как приговор, как обещание, как надежда. Это был сложный, болезненный процесс, словно выкорчевывание дерева с глубокими корнями. Мы оставили за собой многое. Словно птицы, покидающие обжитое гнездо, мы оставили частичку себя в каждом уголке Сан-Франциско. Друзья. Их смех, их поддержка, их тепло… Они были моей семьей, моим утешением, моей опорой. Я скучала по ним еще до того, как самолет взлетел. Я знала, что наша связь ослабнет, что расстояние станет непреодолимым барьером. И это причиняло мне невыносимую боль. Привычный образ жизни. Школа, кафе, парки, кинотеатры… Места, где я чувствовала себя в безопасности, где я могла расслабиться, где я могла быть собой. Я осознавала, что в Форксе не будет ничего подобного. Что там меня ждет лишь тишина, одиночество и бесконечный дождь. Но мы старались смотреть вперед. На новые возможности. На новое начало. На шанс начать все с чистого листа. Кэтрин Миллер. Имя, звучавшее как тихая мелодия, как светлый луч солнца, пробивающийся сквозь серые облака. Моя мама. Мой маяк. Моя самая большая сила. Она была самой сильной женщиной, которую я когда-либо знала. Её сила была не в мускулах, не в громком голосе, не в агрессии. Её сила была в её сердце. В её способности любить, прощать и надеяться, даже когда мир вокруг рушился на части. Несмотря на все испытания, через которые ей пришлось пройти, она никогда не теряла своего жизнерадостного настроя. Это было удивительно, почти сверхъестественно. Словно она обладала каким-то секретным источником энергии, который позволял ей всегда находить свет в самой кромешной тьме. Даже в самые трудные моменты, когда казалось, что вокруг лишь тьма и безысходность, мама верила, что после чёрной полосы обязательно наступит белая — светлая и счастливая. Я часто не понимала её. Я считала её наивной, глупой, оторванной от реальности. Но, оглядываясь назад, я понимаю, что именно эта вера спасла нас. Сейчас она очень рада вернуться в свой родной Форкс. Её глаза сияли, когда она говорила о нем. Словно она возвращалась к потерянной любви, к забытым мечтам, к истокам своей души. Кэтрин выросла здесь, в этом маленьком, дождливом городке, вместе со своей мамой — моей бабушкой. Я мало что знала о ее детстве. Мама редко говорила о прошлом. Словно пыталась забыть, вычеркнуть его из своей памяти.Отец мамы ушёл из их жизни ещё в её раннем детстве, и она практически не помнит его. Он был лишь тенью, призраком, не имеющим значения. Бабушка одна воспитывала маму, вкладывая в неё всю свою любовь и силы. Она была доброй, мудрой и терпеливой женщиной. Я помню её тепло, её улыбку, её запах яблочного пирога.Когда пришло время, бабушка отпустила маму во взрослую жизнь — «в свободное плавание», как любит говорить мама. Она верила в маму. Знала, что она сильная и справится со всем. К сожалению, бабушка умерла полгода назад. Для всей нашей семьи это стало настоящим ударом и большим горем. Словно погас свет, словно мир потерял часть своей красоты. Мама переживала эту утрату особенно тяжело — её горькие истерики и слезы не оставляли сомнений в глубине боли. Я видела, как она сломалась, как она потеряла часть себя. И я боялась, что она уже никогда не сможет восстановиться. И для меня с сестрой смерть бабушки была не менее болезненной — мы тоже остались без самого близкого и родного человека. Она была нашей защитой, нашей поддержкой, нашей любовью.Теперь её нет. И мы должны были научиться жить без неё. Должны были найти в себе силы, чтобы идти дальше. Должны были стать сильнее. Ради себя. Ради мамы. Ради бабушки. Лили. Моя сестра. Моя половинка. Мой отражение. Она осталась в Сан-Франциско. Там, где были наши друзья, наши воспоминания, наш прошлый. Она осталась с бабушкой по папиной линии. Маргарет Джонсон. Имя, звучавшее как успокаивающая мелодия, как обещание безопасности. Мы с мамой не были против. Знали, что Лили будет в надежных руках. Маргарет — очень добрая женщина. С мягким взглядом, с тихим голосом, с любящим сердцем. Она всегда была добра к нам, даже после всего, что произошло. Она никогда не винила нас. Никогда не осуждала.Её сын, видимо, походил на отца. Я не помнила его. Он был лишь размытым пятном в моей памяти. И все же, Маргарет была другой. Она была светом во тьме. Она была ангелом-хранителем, посланным, чтобы защитить Лили. Лили хотела остаться с ней. Она боялась переезжать. Боялась перемен. Боялась неизвестности. И я ее понимала. Я тоже боялась. Но я понимала, что мы должны это сделать. Мы должны начать новую жизнь. Мы должны оставить прошлое позади. Было больно расставаться с Лили. Словно часть меня оторвали. Но я знала, что это лучшее для неё. Она будет в безопасности. Она будет счастлива. И это было все, что имело значение. Мы приземлились. Под колесами самолета вздохнула потрескавшаяся взлетная полоса, и я почувствовала, как сердце екает в груди. Здесь все было серым. Небо, земля, даже воздух казался тяжелым и влажным от бесконечных дождей. Нам нужно было добраться до города на машине. Мою маму кто-то должен был встретить. Я смутно помнила его из рассказов. Чарли Свон. Имя прокатилось шепотом по моей памяти. Старый друг моей мамы. Начальник местной полиции. И по совместительству отец Беллы Свон. Девушки, которая всего два дня назад вернулась жить к отцу. Чарли ждал нас у выхода из аэропорта. Он был высоким и крепким мужчиной, с добрым взглядом и усталой улыбкой. Его форма казалась немного поношенной, но это лишь придавало ему обаяния. Почти всю дорогу до Форкса мама и Чарли вспоминали былые годы. Они смеялись, вспоминали смешные истории, делились воспоминаниями. Я сидела на заднем сиденье, молча наблюдая за ними. Их дружба казалась такой теплой и искренней. Как луч света в этом сером, дождливом мире. Когда мы въехали в Форкс, я почувствовала, как внутри меня что-то меняется. Город был маленьким и тихим. Дома стояли близко друг к другу, словно пытаясь согреться в холодном климате. В Форксе проживает 3121 человек, включая Беллу. Чарли сказал это с гордостью в голосе, словно Форкс был самым большим городом в мире. После моего приезда вместе с мамой население города увеличилось до 3123 человек. Цифра была смехотворной, но в ней чувствовалась какая-то магия. Словно мы внесли свой вклад в этот маленький мир. Город небольшой, но именно в этом его особая прелесть. В этой тишине, в этой простоте, в этой близости к природе. – Как поживаешь, Ханна? – вопрос прозвучал с легкой заботой в голосе Чарли. Он смотрел на меня в зеркало заднего вида, его глаза были добрыми и внимательными. Словно он пытался разглядеть за моей маской что-то большее, чем просто формальную вежливость. – Всё хорошо, — ответила я уже почти автоматически. Слова сорвались с моих губ невольно, как отработанный ритуал. «Всё хорошо». Ложь, которую я повторяла так часто, что почти поверила в неё сама. Я не хотела, чтобы он расспрашивал меня о моей жизни. О моих чувствах. О моём прошлом. Я не хотела раскрывать себя. Я хотела остаться незамеченной, невидимой, неважной. – А как там Белла? Она рада приехать из солнечного Феникса в Форкс? – я задала этот вопрос, чтобы сменить тему, чтобы отвлечь внимание от себя. Белла. Девушка, о которой я практически ничего не знала. Девушка, которая жила в Форксе всего два дня. Девушка, которая, возможно, чувствовала себя так же потерянно и одиноко, как и я. – Белла в порядке, — сухо ответил шериф. В его голосе прозвучала какая-то грусть, какая-то усталость. Словно он не знал, как наладить отношения со своей дочерью. – Думаю, погоду в Форксе она так же не любит, как и в детстве, – в его словах проскользнула легкая ирония, словно он смирился с капризами Форкса и с капризами своей дочери. На этом наш разговор закончился, чему я была рада. Я не хотела продолжать. Я хотела погрузиться в тишину, в свои мысли, в свой мир. Качество, которое я ценю в Чарли — ненавязчивость. Он не давил на меня. Не пытался вытянуть из меня информацию. Он просто был рядом. Спокойный, надежный, как скала. Мама с Чарли продолжили общаться между собой. Их голоса звучали как тихая музыка, создавая атмосферу уюта и тепла. Я закрыла глаза и притворилась, что сплю. Я хотела отгородиться от мира. Я хотела побыть одна. Форкс звучал в моей памяти как эхо далеких, полузабытых воспоминаний. Как ускользающее сновидение, которое невозможно удержать в памяти. Я приезжала сюда каждый год вместе с сестрой, чтобы провести летние каникулы. Это было традицией, семейным ритуалом, связывавшим нас с этим маленьким, дождливым городком. С самого детства мы подружились с Беллой. Она была странной, тихой, замкнутой девочкой. Но в ней было что-то, что притягивало нас. Что-то загадочное, что-то притягательное. Мы часто проводили время вместе. Играли в лесу, купались в реке, рассказывали друг другу страшные истории. Белла слушала нас с широко раскрытыми глазами, словно мы были сказочницами, повествующими о волшебных мирах. Однако Белла приезжала в Форкс лишь на неделю или две. Слишком мало, чтобы по-настоящему узнать ее. Слишком мало, чтобы стать настоящими друзьями. Тогда как мы с сестрой оставались здесь почти на всё лето, наслаждаясь долгими летними днями и привычной атмосферой маленького городка. Мы гуляли по лесу, ловили рыбу в реке, читали книги на крыльце старого дома нашей бабушки. Со временем же Свон перестала приезжать сюда вовсе. Словно она решила навсегда вычеркнуть Форкс из своей жизни. И наши встречи стали всё реже. Сначала раз в год, потом раз в несколько лет, а потом и вовсе прекратились. Я думала о ней. Интересно, что с ней сейчас? Изменилась ли она? Помнит ли она меня?Теперь она вернулась. Спустя столько лет. И я не знала, что чувствовать. Радость? Интерес? Неловкость? Я знала лишь то, что Форкс меняется. И вместе с ним меняюсь и я. Дом. Наконец. Мы доехали. Машина остановилась у крыльца, и я с облегчением выдохнула. Форкс. Мы здесь. Это был наш дом. Дом, который бабушка оставила нам в наследство. Родовое гнездо, наполненное воспоминаниями и теплом. Место, где мы были счастливы. Когда-то.Мы начали аккуратно разгружать вещи из машины. Коробки, чемоданы, сумки… Все, что мы смогли взять с собой. Все, что осталось от нашей прошлой жизни. Чарли, как настоящий джентльмен, подошёл к нам на помощь. Он улыбался, его глаза светились теплом. Он охотно взял несколько тяжёлых сумок, облегчая нашу работу. Его помощь была так кстати. Словно ангел, спустившийся с небес, чтобы помочь нам в трудную минуту. Дом был двухэтажным. Небольшой, но уютный. Он словно хранил в себе тихую историю, которая шепотом звучала в каждом уголке. Назвать его большим я бы не решилась, но и маленьким он тоже не был. Он был идеальным. Для нас. Внутри всё оставалось таким же, каким я его запомнила с детства. Деревянные полы скрипели под ногами, словно рассказывая старые сказки. Стены были украшены фотографиями и картинами. Лица улыбались с фотографий, словно приветствуя нас. Запах домашнего уюта витал в воздухе. Смесь ванили, дерева и чего-то ещё… Неуловимого, но такого родного. Ничего не изменилось. Словно время здесь застыло. Словно бабушка ждала нашего возвращения. Моя комната находилась на втором этаже. Самая дальняя комната в доме. С окном, выходящим на лес. Здесь я чувствовала себя в безопасности и умиротворённо. Словно возвращалась домой после долгого путешествия. Словно меня укрывали теплым одеялом, защищая от всех бед. Я зашла в комнату и остановилась. Осмотрелась. Все было на своих местах. Кровать, стол, кресло-качалка… Все так, как я помнила. Словно я никогда и не уезжала. Я подошла к окну и посмотрела на лес. Темный, густой, загадочный. Он манил меня. Звал меня в свои глубины. Дом Беллы. Моей давней подруги. Он находился по соседству. Всего в нескольких шагах от нашего. Что всегда было очень удобно. И что сейчас, почему-то, вызывало у меня беспокойство. Я слышала, что Чарли подарил ей пикап. Большой, красный, сверкающий. Такой щедрый и неожиданный подарок. Совсем не в его стиле. Однако, когда я заглянула в окно, не увидев там никакого пикапа, сразу поняла, что Белла, скорее всего, ещё в школе. Что совсем не удивительно. Она всегда была прилежной ученицей. Всегда стремилась к знаниям. Всегда была лучше меня. Посмотрев на часы, я обнаружила, что сейчас всего 10 часов утра. Учебный день в самом разгаре. И Белла, наверное, сидит сейчас за партой, слушая скучные лекции и мечтая о чем-то другом. Я вздохнула. И вернулась к своим делам. Наконец закончив складывать все вещи, я почувствовала усталость. Словно я таскала камни весь день. Словно я вычерпала всю свою энергию. Спустившись на первый этаж, я увидела, что мама уже успела разложить всё по своим местам. Она была настоящей волшебницей. Превращала хаос в порядок. Сейчас она занялась приготовлением обеда. Запах жареной курицы и свежего хлеба наполнил дом теплом и уютом. По всей видимости, шериф ушёл давно. Его присутствие всегда создавало какое-то напряжение. Сейчас же в доме воцарилась спокойная атмосфера. Атмосфера мира и гармонии. Я подошла к маме и обняла её. Она улыбнулась мне, и я почувствовала себя в безопасности. Словно меня оберегают от всех бед.Мы были вместе. И это было все, что имело значение. – Ну как тебе, Ханна? – мамин голос звучал тепло и взволнованно. Она повернулась ко мне, её глаза светились надеждой. Она так хотела, чтобы я была счастлива здесь. Чтобы я приняла этот новый дом, эту новую жизнь. – Новый дом, новые возможности — всё так, как мы и хотели, – она говорила эти слова как заклинание, словно пытаясь убедить себя и меня. Она верила в то, что Форкс станет нашим спасением. – Я надеюсь, ты рада этому, потому что я невероятно счастлива, — добавила она, нарезая овощи. Движения ее рук были точными и уверенными. Она словно готовила не просто обед, а волшебное зелье, способное излечить все наши раны. – Да, мама, я очень рада, — ответила я с теплым чувством. Впервые за долгое время я почувствовала настоящее тепло. Тепло, которое исходило изнутри. – Сейчас всё будет по-другому, наконец-то мы заживём как надо, – в моих словах звучала уверенность, которую я на самом деле не чувствовала. Но я хотела верить. Хотела надеяться. Хотела, чтобы это было правдой. Немного подумав, я продолжила. – Спасибо, мам, — сказала я, присаживаясь за стол. Мои слова были искренними. Я была благодарна ей за все. За ее силу. За ее любовь. За ее веру. – Знаешь, сначала я переживала, что будет сложно привыкнуть к новому месту, но теперь понимаю — это начало чего-то хорошего, – это были не просто слова. Это было обещание. Обещание себе и ей. – Конечно, — улыбнулась мама. Её улыбка была такой светлой и искренней. Она верила в меня. Всегда. – Иногда перемены пугают, но именно они открывают перед нами новые горизонты, – её слова были как напутствие, как благословение. Я чувствовала, что она права. Что перемены — это необходимое зло. Что они дают нам шанс начать все с чистого листа. – Чарли давно ушёл? — поинтересовалась я. Мне было интересно, что с ним. С Белой. С Форксом. – Как помог занести вещи, так сразу уехал. Ему позвонили с работы, сказали что-то серьёзное, — вздыхая, ответила Кэтрин. Её лицо помрачнело. Словно она предчувствовала что-то плохое. – Кстати, Белла, оказывается, тоже переехала сюда. Вот это неожиданно — твоя старая подруга. Вместе будете привыкать к новому месту, — сказала мама, улыбаясь. Она была так рада. Словно это был знак судьбы. Словно все складывается как нельзя лучше. – Да, я очень скучала по ней, — ответила я, вспоминая наши общие моменты. Давние воспоминания всплывали в памяти. Словно старые фотографии, пожелтевшие от времени. – Мы давно не виделись. Слишком давно. – Помню, как моя мама рассказывала, как вы с Беллой и Лили хулиганили, — смеясь, вспомнила мама. Её глаза заблестели от веселья. – Ты всегда придумывала проделки, конечно же. – Это было весело, — улыбнулась я. Мне вспомнились наши детские игры. Наши тайны. Наши мечты. – Помню, как мы прятались в саду и играли в прятки до темноты. – Даа, бабушка потом долго искала вас по всему двору, — засмеялась мама. Её глаза заблестели от теплых воспоминаний. Словно она на мгновение вернулась в детство. – А теперь вы сможете вместе проводить больше времени. Не отталкивай её, пожалуйста, Ханна, – мама вдруг стала серьёзной. Она посмотрела на меня с лёгкой тревогой. Словно она знала, что я способна причинить боль Белле. Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Холодная волна страха пробежала по спине. Словно меня разоблачили. Словно моя маска упала, и все увидели мою истинную сущность. Мама всегда была чуткой и наблюдательной. Словно обладала каким-то даром, позволяющим ей видеть сквозь стены. Сквозь мою защиту. И сейчас я понимала: она видит то, что я пытаюсь скрыть. Мою боль. Мой страх. Мою ненависть. – Нет, конечно, нет, мам, — быстро ответила я, стараясь звучать уверенно. Словно я могла обмануть её своим голосом. Словно я могла спрятать свою боль за словами. – Всё будет хорошо, не переживай, пожалуйста. Я не буду закрываться в себе после смерти папы, – ложь. Очередная ложь. Я уже давно закрылась в себе. И смерть отца лишь укрепила мою броню. Мама посмотрела на меня с мягкой грустью. Её глаза были полны сочувствия. Словно она видела меня насквозь. Сквозь все мои слои защиты. – Я знаю, что папина смерть на тебя сильно повлияла, – она произнесла эти слова тихо, словно боялась разбить что-то хрупкое. Словно она ходила по тонкому льду. Я хотела было возразить, отрицать это. Сказать, что я в порядке. Что я сильная. Что я справлюсь. Но слова застряли в горле. Ком подступил к горлу, перекрывая дыхание. Было слишком больно признать. Слишком страшно открыть свою истинную сущность. – Не отрицай этого, — продолжила она. Её голос был твердым, но в нём звучала любовь. – Я это вижу. Но ты должна отпустить папу. Несмотря на всё, что он делал, ты его любила. Я тоже. Но такова жизнь. Она задумалась на мгновение, словно подбирая слова. Словно она искала способ достучаться до меня. До моего сердца. – Школьные и студенческие годы — самые прекрасные в жизни. Проживи их на полную катушку. Веселись, влюбляйся, разлюби, дружи… Делай так, как велит твоё сердце, – она говорила эти слова с такой страстью. С такой надеждой. Словно хотела, чтобы я прожила свою жизнь за неё. – Только, пожалуйста, предохраняйся, — подмигнула мне мама с лёгкой улыбкой. Её слова были неожиданными. Смущающими. Но в них чувствовалась забота. Материнская забота. Я не смогла сдержать смущённого восклицания: – Мама! Моё лицо залилось краской. Я почувствовала себя маленькой девочкой, которой читали нотации. Она же спокойно посмотрела в окно и добавила: – А что тут такого? Кстати, твоя подружка вернулась со школы. Белла. Она была здесь. Рядом. И я должна была встретиться с ней. С ней. С прошлым.