Ради себя, ради мира, ради Октавии...

В тишине дворца, где стены хранили эхо былых битв и шёпоты давно ушедших времён, Скэриэл тихо скользил по коридорам, словно тень. Его присутствие всё ещё напрягало обитателей замка. Они видели в нём бунтовщика, опасного преступника, переносчика смерти. Кого угодно, но не человека. Кого угодно, но не близкого друга, прочно поселившегося в сердце императора Бёрко. Революция оставила на Скэриэле глубокие шрамы. Усталость в глазах. Тяжесть в плечах. Рубцы на теле. Обиду. Злость. Тлеющие планы и затухшую месть. Рядом с Готье, он находил силы жить и заботиться. Забыть. Идти дальше. Жить. Готье, молодой император, взошедший на престол через море боли и потерь, тоже казался разбитым и истощённым. Его глаза часто были полны грусти. В голове клубилось множество мыслей о тех, кого он потерял. Плечи напряжены от ответственности, которая казалась неподъёмной. Как же он ошибался, когда говорил, что справиться. Что сможет удержать контроль и наказать зарвавшихся Старейшин. На деле всё оказалось куда сложнее и тернистее. Скэриэл видел в нём не только правителя, но и человека, который нуждался в заботе и любви. Каждое утро приносил Готье чашку горячего травяного настоя, аккуратно подавая её в руки, чтобы тот мог согреться и найти минуту покоя. Иногда он тихо поправлял одеяло на плечах императора, когда тот засыпал в кресле, уставший после бесконечных совещаний и споров. В такие моменты Скэриэл не спешил и не настаивал на чём-то большем. Он позволял им просто быть рядом, даря своим присутствием ощущение безопасности и комфорта. Получить свою порцию внимания и поддержки можно и после. Когда останутся наедине. Когда закончится всё... это... После революции у Скэриэла почти не осталось мотивации жить. Кроме Готье. Его милого маленького Готье, который оказался большой и грозной птицей. Императором, способным изменить застоявшееся болото. Превратить его в нечто прекрасное. И Скэриэл ухватился за него. Желание сжечь Октавию превратилось в поглотившее его чувство зависимости. Любви. Необходимости. В Готье. В тепле. В заботе. Взаимной и тёплой. Вечерами, когда дворец погружался в мягкий полумрак, Скэриэл садился рядом с Готье, бережно взяв его руку в свои. Их разговоры были тихими и неспешными. О простых вещах. О мечтах, которые казались далекими. Иногда Скэриэл тихо читал им очередную книгу. Про смелых рыцарей. Про глубокую психологию. Про всё подряд. Иногда они слушали граммофон. Они незаметно оказывали знаки внимания друг другу. Маленькие записки с тёплыми словами, спрятанные в карманах одежды. Мягкий шарф, аккуратно подложенный под голову. Скэриэл всегда был рядом, готовый поддержать взглядом, прикосновением или просто молчаливым присутствием. Клал ладонь на плечо и едва сжимал. Открытые проявления любви были редки, но оттого ещё ценнее. Нежный поцелуй в лоб после долгого дня. Крепкое объятие, в котором можно было забыть о страхах и боли. Тихое «я здесь» в самый трудный момент. Эта забота стала для Готье островком спокойствия в бурном море его жизни. И пусть мир вокруг всё ещё был полон тревог и испытаний, в этом маленьком уголке, где двое мужчин делили свои раны и надежды, царила нежность и тепло. Скэриэл жертвовал собой, чтобы сохранить Готье, а император, в свою очередь, находил в этой любви силы идти дальше. Ради себя, ради Октавии и ради мира, который они мечтали построить вместе.