Just Good Business: Late Shift

      Лань Ванцзи совершил ужасную ошибку.       Щурясь от мерцающих над головой флуоресцентных ламп, он сгибает-разгибает колени и выполняет упражнения для пальцев над стойкой. Не засыпай. Не засыпай. Он повторяет это как мантру в своём уме, но это не мешает ему дремать там, где он стоит, и чуть не опрокинуть стойку с зажигалками всего несколько минут назад.       Три часа. Осталось три часа этой бесконечной, унылой смены. Ни один нормальный человек не бодрствует в эти часы, он в этом совершенно уверен. Несколько покупателей, которые забрели в магазин с тех пор, как он надел свою хрустящую от свежести синюю униформу, не сумели разубедить его в этом.       Лань Ванцзи находил себе занятие в течение первых пяти часов, раскладывая и перемещая товары на полках, организовывая пространство за прилавком, а затем переставляя бутылочки с холодным чаем просто для того, чтобы иметь повод двигаться, но теперь он валится с ног. Он не собирается этого делать, но его телу всё равно на его планы. Воспоминание о паническом голосе его брата во время звонка больше не вызывает того же всплеска адреналина, что и в начале вечера.       – Мне так жаль, я не знал, кому ещё позвонить! Я застрял в Цинхэ, разбирая свиные туши... Ванцзи, даже не спрашивай, это ужасно, ты НЕ хочешь знать... а МяньМянь никогда не уклоняется от смены, и я не мог сказать ей «нет», я имею в виду, она звучала УЖАСНО! Не знаю, слышал ли я когда-либо, чтобы кто-то кашлял так силь... Что? О боже, Ванцзи, мне правда нужно идти, как думаешь, ты сможешь прийти в магазин и отработать ночь? Я сменю тебя утром, конечно, я смогу вернуться к... МИНЦЗЮЭ, ПРЕСВЯТЫЕ НЕБЕСА, ПРОСТО ОСТАНОВИСЬ!       Конечно, Лань Ванцзи согласился. Несмотря на то, что его предупредили всего за сорок минут до начала смены. Несмотря на то, что ему пришлось переодеться из пижамы обратно в приличную одежду. Несмотря на то, что ночная смена занимала почти всё то время, когда он обычно спал.       Он никогда не отказал бы брату в его просьбе. Он вынес бы любые страдания, если бы это означало облегчение бремени, лежащего на плечах его брата. Однако абстрактное желание, чтобы его брат был счастлив, не может прогнать его сонливость, каким бы пылким оно ни было. В третий раз за столько же минут его взгляд останавливается на эспрессо в баночках.       Лань Ванцзи предпочитает избегать кофеина, когда это возможно. Даже его любимые чаи не содержат кофеин. Пусть другие живут по жизни, взбудораженные искусственной подзарядкой; Лань Ванцзи будет заниматься своими делами хорошо отдохнувшим, как следует накормленным и надлежащим образом утолившим жажду, спасибо большое.       Тёмный карамельный крем тройной обжарки, мысленно читает он, наклонив голову. Иногда он любит пробовать вкусные сладости. Умеренность – ключ ко всему. Тщательно размышляя, стоит ли поддаться искушению, Лань Ванцзи осознаёт, что задремал – в очередной раз – только тогда, когда просыпается от звука собственного храпа, подскакивая, словно от выстрела.       – О нет, – шепчет он. Ему ещё никогда не было так неловко. Кто знал, что он вообще способен издать такой звук? По крайней мере, магазин в этот момент был пуст, предполагает он. Достаточно того, что сигаретные блоки стали свидетелями чего-то столь недостойного.       У Лань Ванцзи не остаётся выбора. Ему требуется всего лишь мгновение, чтобы броситься к холодильнику и вернуться обратно, и он открывает банку «Мокко Мятный Зинг» (изменив выбор в последнюю минуту; кто может устоять перед шоколадом И мятой?), прежде чем его сожаления успели бы настигнуть его. Боги, это отвратительно. И идеально. Он стоит, освещённый искусственным светом, дерзко задрав подбородок, и наслаждается своим бунтарством.       Спустя пятнадцать минут его пульс приятно учащается, а кончики пальцев, держащие банку, слегка дрожат. Лань Ванцзи отрывает взгляд от информации о содержимом продукта (что такое таурин?), когда двое парней входят в магазин; тот, что впереди, тянет за руку того, кто идёт позади, и улыбается слишком широко, на вкус Лань Ванцзи.       – Просто оставь эту тему, – ворчит неохотно тот, кто идёт вторым, освобождая свою руку от чужой хватки. – Иди, возьми своих чёртовых... мармеладных мишек или что там ещё, и давай…       Его голос обрывается, когда он врезается в парня перед собой, который замер на месте, уставившись на Лань Ванцзи так, будто у него выросла вторая голова.       – Ты не та девушка, которая здесь обычно работает, – бормочет он.       Как проницательно, со вздохом думает Лань Ванцзи про себя.       – Добро пожаловать в мини-маркет «Kwik-Recesses», – говорит он вместо этого, чувствуя себя благожелательным теперь, когда его сознание больше не занято дрёмой на семь восьмых.       – О БОГИ, Цзян Чэн, — выдыхает этот Капитан Очевидность, и стоящий позади него парень тут же напрягается. – Он ГОРЯЧИЙ.       У другого парня (судя по всему, Цзян Чэна) на лице появляется выражение, которое на удивление хорошо соответствует мыслям Лань Ванцзи. Что-то вроде «Хотел бы я умереть на месте». Жар заливает уши Лань Ванцзи, и он подумывает сбежать в комнату для персонала.       – Твою... О БОГИ, Вэй Усянь! – восклицает Цзян Чэн, толкая другого парня так сильно, как только может. Вэй Усянь спотыкается вперёд, размахивая руками, но Лань Ванцзи едва замечает это, потому что не может отвести взгляд от розового румянца на скулах Цзян Чэна. – Мне так жаль, – торопливо сглаживает ситуацию он, кланяясь Лань Ванцзи, словно какой-то слуга из императорской эпохи. – Мой брат – невероятный тупица.       – Это был КОМПЛИМЕНТ! – ноет Вэй Усянь, уже направляясь к отделу сладостей, а Цзян Чэн закрывает глаза в явном расстройстве. – Как я могу быть тупицей, раз заметил, что он великолепен? Эй, возьмём нам попкорна или чего-нибудь ещё?       – Всё в порядке, – тихо обращается Лань Ванцзи к Цзян Чэну, и очевидное унижение другого человека каким-то образом помогает ему легче переносить своё собственное. Покачав головой, Цзян Чэн слегка улыбается ему.       – Я должен был привыкнуть к тому, как чертовски он меня смущает, но, чудо из чудес, он продолжает меня удивлять, даже сейчас, когда мне уже исполнилось двадцать шесть лет.       – ТЕБЕ ЛУЧШЕ НЕ ФЛИРТОВАТЬ ТАМ БЕЗ МЕНЯ! – кричит Вэй Усянь откуда-то рядом с готовыми пончиками. – Найди нам сырный попкорн, ты же сказал, что поможешь мне.       Цзян Чэн шлёпает себя по лицу ладонью, приоткрыв рот от ужаса, и Лань Ванцзи приходится сдерживать смешок.       – Знаешь, вот ТАК, – шепчет Цзян Чэн.       Лань Ванцзи понимает, что он вспотел. Его сердце колотится у него в ушах. Он чувствует себя… трепещущим, взволнованным и странно счастливым. Возможно, ему стоит провести небольшое исследование этого «тауринового» вопроса, когда он вернётся домой.       – Так ты этим занимаешься? – удаётся ему сказать, и он задаётся вопросом, не странно ли так пристально смотреть на совершенно незнакомого человека. Он бы остановился, если бы мог, но румянец Цзян Чэна завораживающе прекрасен, как и его ладони, большие и сильные на вид. Как у сталевара или что-то в этом роде.       Ох, милосердные боги, и его брови тоже очень привлекательны… Лань Ванцзи наблюдает, как они хмурятся над поразительными серо-голубыми глазами этого парня.       – Чем? Помощью ему с выбором попкорна? Нет, чёрт возьми, этот придурок сам справится.       Бросив взгляд вдоль магазина, Лань Ванцзи видит, как Вэй Усянь склоняется над полкой с чашками рамэна, бормоча что-то себе под нос. Он переводит взгляд на Цзян Чэна и качает головой.       – Нет, – выдыхает он, слегка наклоняясь к нему. – Ты флиртуешь со мной?       Слова удивляют Лань Ванцзи так же сильно, как и Цзян Чэна, и их глаза одновременно распахиваются шире. О, нет. О боги, что я наделал. Я больше никогда не буду пить кофеин. Они оба изумлённо смотрят друг на друга, прежде чем Цзян Чэн опускает голову, глядя себе под ноги.       – Я не...       – Цзян ЧЭ-Э-ЭН! – воет Вэй Усянь, пугая их, и Лань Ванцзи тут же выпрямляется, заставляя себя отвести взгляд от смущённого красавца. – Иди сюда и помоги-и-и мне-е-е!       – Выбери сам! – огрызается Цзян Чэн, сжимая кулаки. – Я занят!       Бровь Лань Ванцзи выгибается дугой, в то время как Вэй Усянь вскрикивает от удивления.       – ЗАНЯТ? Чем? Боги, почему я всегда должен угова...       – Да, занят! Я ф-флиртую! – объявляет Цзян Чэн, слишком громко. Оглушительно, на самом деле. И столь же очевидно застенчиво. Лань Ванцзи никогда не был так очарован. – Так что, чёрт возьми, разберись со всем остальным, как великий напарник, которым ты всегда себя называешь.       Вэй Усянь прибегает к ним быстрее, чем Лань Ванцзи успевает отследить, вываливая на кассу столько фастфуда, что его хватило бы на десять человек, и улыбаясь так широко, что Лань Ванцзи без своего на то согласия вынужден лицезреть его коренные зубы.       – Серьёзно, что ли? – он хихикает, поигрывая бровями. – Ну, я бы не хотел становиться у тебя на пути. Цзян Чэн, можешь попросить своего парня пробить товар, чтобы я мог оставить вас наедине?       – Я не его парень, – с серьёзным видом поправляет его Лань Ванцзи. – Он даже не пригласил меня на свидание.       – О боги, – стонет Цзян Чэн, а Вэй Усянь восторженно хлопает в ладоши, посмеиваясь.       – Мне НРАВИТСЯ этот чувак, Цзян Чэн. Поторопись и пригласи уже его на свидание!       – У вас есть пакет? – вмешивается Лань Ванцзи, прежде чем Цзян Чэн успевает спонтанно самовоспламениться от смущения.       Оставшаяся часть процесса покупки проходит в полной тишине: Лань Ванцзи всё пробивает и складывает в пакет, Вэй Усянь улыбается во все тридцать два зуба, как отец, увидевший первые шаги своего ребёнка, а Цзян Чэн отказывается убирать ладони от своего лица.       – Спасибо за покупки в «Kwik-Recesses», – нараспев произносит Лань Ванцзи, передавая Вэй Усяню пакет. – Мы надеемся скоро увидеть вас снова.       – Угу, несомненно, – со смехом говорит Вэй Усянь, топчась на месте и бросая взгляды между ними двумя. Локоть Цзян Чэна, прилетающий ему в рёбра, придаёт Вэй Усяню ускорения.       – Проваливай! – шипит он, и Вэй Усянь наконец-то подчиняется, хихикая всю дорогу до двери.       – Скоро увидимся, красавчик! – кричит он, открывая дверь и махая рукой через плечо. Лань Ванцзи почти закатывает глаза и снова обращает внимание на Цзян Чэна.       – Ты очень привлекателен, – собрав остатки смелости, признаётся Лань Ванцзи. Он никогда не был хорош в таких вещах, но честность – один из его основных моральных принципов, а Цзян Чэн – один из самых привлекательных парней, которых он когда-либо видел. Цзян Чэн, кажется, смущён этими словами, но он улыбается, поэтому Лань Ванцзи решает, что поступил правильно, сказав это.       – Тебе нравится еда?       Лань Ванцзи моргает.       – Ох, чё-ё-ёрт, нет, я просто имел в виду, хочешь ли ты поесть со мной? На свидании. Ох, вот дерьмо, я просто...       – Да, – говорит Лань Ванцзи и улыбается признательному вздоху Цзян Чэна.       – Тогда я дам тебе свой номер, – говорит Цзян Чэн, когда его поза становится более расслабленной, а плечи опускаются, и Лань Ванцзи немного ошеломлён красотой его полноценной, искренней улыбки.       У него есть ямочки. Хотел бы я погрузить в них свой язык. Лань Ванцзи чувствует, как рефлекторно кивает, и благодарен своей мышечной памяти.       Боги, он мог бы просто... смотреть на Цзян Чэна весь день. Складывать оригами на острой линии его челюсти. Провести некоторое, довольно продолжительное время, запертым между этими мощными, мускулистыми бёдрами. А его глаза... Лань Ванцзи не уверен, что когда-либо видел глаза именно такого цвета, напоминающего море во время шторма. Удовлетворённый вздох вырывается из его горла, когда брови Цзян Чэна снова принимают это очаровательное хмурое выражение.       О, подождите. Почему его брови хмурятся? Лань Ванцзи моргает, выходя из ступора, как раз в тот момент, когда Цзян Чэн наклоняется вперёд.       – Эй, эм… Ты в порядке? – в его голосе слышится беспокойство.       – Мм, – подтверждает Лань Ванцзи, и, о небеса, он знает, что его уши должны быть ярко-красными. Как он может настолько жаждать человека, которого только что встретил? Является ли это одним из малоизвестных побочных эффектов потребления кофеина? Он клянётся избегать баночного эспрессо до конца своей смертной жизни.       – Ты просто… собираешься запомнить его или что?       Лань Ванцзи практически уверен, что уже запомнил каждую деталь лица Цзян Чэна, включая великолепные скулы и на редкость длинные ресницы, но это кажется странным вопросом. Он вопросительно поднимает бровь.       – Мой номер телефона? Я собирался дать его тебе? Предполагаю, что ты мог бы… записать его в свой телефон.       Небожители, помогите мне, я выставляю себя полным дураком. Теперь, когда даже его щёки пламенеют от румянца, Лань Ванцзи снова кивает, доставая телефон из кармана.       – Прошу прощения, – тихо говорит он. – Не могу думать, когда смотрю на тебя, – он направляет взгляд на экран, чтобы снова не попасться на удочку красоты Цзян Чэна, прежде чем они смогут обменяться контактами.       Это хороший план, думает он; довольно надёжный, учитывая, под каким давлением он его придумал. Но Цзян Чэн смеётся, – низким, густым и тёплым смехом, – и Лань Ванцзи резко поднимает голову, чувствуя, как его челюсть отвисает, и смотрит так, словно он только что вернулся из пустыни, а Цзян Чэн – освежающее горное озеро.       – Ты красивый, когда краснеешь, – говорит ему Цзян Чэн с озорной улыбкой. – Не то чтобы ты не был таким и до этого, но, ну… ещё красивее.       Сердцебиение Лань Ванцзи ускоряется ещё больше, и оно так громко отдаётся в его ушах, что кажется странным, как Цзян Чэн его не слышит. Лань Ванцзи смутно задаётся вопросом, не умирает ли прямо здесь и сейчас. Ему всё равно; в конце концов, у него есть дела поважнее – например, наконец-то получить номер этого великолепного парня. Но было бы здорово, если бы он смог пережить эту встречу и провести больше времени с Цзян Чэном.       Им двоим удаётся успешно обменяться номерами. Лань Ванцзи подробно изучает задницу Цзян Чэна взглядом, когда тот уходит, и признаёт, что она хороша. Лучше, чем хороша. Впервые в жизни он задаётся вопросом, действительно ли секс на первом свидании был бы дурным тоном. Может, ему лучше спросить у брата.       В конце концов, правила существуют для того, чтобы их нарушать. Лань Ванцзи позволяет себе слегка улыбнуться при этой мысли.       До конца своей смены он остаётся бодрым и полным сил.

❅❅❅❅❅

      От автора: итак, немного второстепенных глупостей, которые автор решил не включать в текст, чтобы не усложнять историю:       Мини-маркеты «Kwik-Recesses» – это сеть магазинов товаров повседневного спроса, принадлежащая Лань Цижэню, а Лань Сичэнь управляет ими. Лань Цижэнь ненавидит это название, но и Сичэнь, и Ванцзи умоляли его не называть магазины «Облака Гусу», потому что это показалось им неудачной идеей.       Лань Ванцзи работает там неполный рабочий день (обычно по утрам), но его основная работа/карьера – репетитор по музыке.       Лань Сичэнь встречается со своим парнем, Не Минцзюэ, со средней школы (то есть, по сути, всю жизнь, с точки зрения Лань Ванцзи). За несколько часов до начала нашей истории на автостраде в Цинхэ произошла авария с участием трейлера для перевозки скота, поэтому скотобойня/мясной рынок Не Минцзюэ оказались завалены... ну, мясом. Не Минцзюэ позвал на помощь всех, кого только мог, поэтому его младший брат, Лань Сичэнь, Цзинь Гуанъяо и нескольких других людей помогали ему отсортировать, классифицировать и выяснять, что, чёрт возьми, ДЕЛАТЬ со сто семьюдесятью пятью свиными тушами. Лань Сичэнь изо всех сил старается не блевать, нежный малый.       Цзян Чэн и Вэй Усянь выпивали в баре, прежде чем зайти в магазин за закусками. Это их обычная пятнично-вечерняя/субботно-утренняя рутина, и, конечно же, Вэй Усянь подружился с МяньМянь, поэтому, когда он увидел на её месте кого-то другого, это застало его врасплох. (И Вэй Усянь поддразнивал Цзян Чэна по поводу девушки, которая пыталась подцепить его в баре, что Вэй Усянь нашёл забавным, потому что Цзян Чэн – стопроцентный ГЕЙ, но слишком воспитанный, чтобы сказать девушке, чтобы она отвалила. Они обсуждали именно это, когда входили в магазин.) С МяньМянь всё в порядке, она просто простудилась!       Лань Ванцзи решает надеть своё лучшее нижнее бельё на их с Цзян Чэном первое свидание. На всякий случай.