А вы когда на долю секунды задумывались — что все таки все мы хотели забыть то, что так ломало нас? Что вызывало тревогу, сбитое дыхание и не давало спокойно жить? Вот у него получилось забыть, правда тело не забыло.
***
Центральная больница Хэнфорта – самая главная в городе, но такая мрачная. Кажись, что все сделанно в современном стиле, не какая то прямоугольная двухэтажная коробка, а геометрическая строгость,которая имеет элементы минимализма. Так хотели выделиться, так старались, но в итоге минимализм все равно остался..Какая драма! Остекленный вход был запачкан каплями грязной воды, а нижняя часть была запачкана уже была более грязной. Видимо чей то ребёнок постарался, ведь попрыгать в луже, оставляя после себя ужасную грязь на дверях – искусство. Казалось, что такое количество осадков это карма за то, сколько бед творят эти люди, за то, что они даже не могут осознать, что вовсе проблема не в "вышке", а в их действиях, в их деяниях! Но к сожалению- это теория бабушек, которые планировали посидеть у подъезда на хлипкой, старенькой лавочке.
Лололошка сидел на койке и смотрел на катетер, через который в его вену поступал какой то препарат. Глаза бегали от одного предмета на другой, он знал название каждого предмета, вот только себя знал не полностью. Точнее знал, но только свое имя и возраст, но это не точно. Кто-то другой бы посмеялся на его месте, ведь имечко у него странное, но парнишке было не до смеха. Шатен вовсе не понимал, что происходило вокруг. Он не понимал, что происходит с ним.
Можно было бы встать, да вот только страшно. Почему – неизвестно. Казалось, что может он боится накосячить, но это терзающее ощущение было другим, явно не тот страх. В дверь постучали, а после в палату зашла женщина пожилого возраста в медицинском халате, та в свою очередь улыбнулась и закрыла дверь.
— С добрым пробуждением, Лололошка! как твоё самочувствие?
Старушка подошла поближе и тот смог увидеть её бейджик – Азиза ; глав.врач. После того, как он узнал ее имя, тот принялся осматривать дальнейшие детали в ней: тёмная, довольно загоревшая кожа, а так же карие глаза. Чуть пониже была теплая улыбка, которая необъяснимым образом грела ему душу. Под халатом можно было заметить длинное зелёное платье, с золотыми и белыми элементами. Смотря на Азизу в душе становилось тепло, видимо она приятный человек.
— Добрый.. а где я?
Голос прозвучал хрипло из за сухого горла, хотелось пить, но сейчас была цель поважнее – узнать где, что, кто он.
Старушка не обрадовалась вопросу юноши, даже наоборот – ее лицо расслабилось, а потом в глазах проскочила волна беспокойства, непонимания. Глав.врач нервно начала поглаживать пальцами маленькую стопку листов, которая похоже была все это время с ней. Интересно, а там информация о нем? Или просто какая то базовая информация, по типу где и чем должен заниматься тот, либо иной сотрудник.
— Лололошка, Вы меня слышите?
Юноша слегка подскочил от такой громкой просьбы, неужели она уже не первый раз его зовёт? Но он же должен был услышать ее голос.
Женщина тяжело вздохнула, а после решила задать вопрос:
— Вы ничего не помните или именно что-то?
Она попала в точку. Как только он собирался ответить на ее вопрос в комнату влетела неизвестная женщина, которая сразу принялась обнимать Лололошку и бормотать что то под нос.
— Боже, мой мальчик, я так скучала! я-я..сынок..
Дальше ее бормотание разобрать было невозможно, а может Ло и не хотел. Перед глазами все стало размыто, а в голове был только собственный голос, только свои мысли.
Я ничего не помню, не помню себя. Я не успел проснуться, а на меня уже накинулась какая-то женщина. Внешность приятная, но в груди неприятно кололо от её объятий. Противно? Обидно? Непонятно..
— Прошу вас, отойдите от пациента. его состояние не в норме
Голос Азизы заставил блондинку отвлечься и посмотреть на врача, а после с некой "ломкой" отойти от подростка.
— Нам стоит выйти для дальнейшего разговора, и да, мистер Келхун, Вас это тоже касается.
Лололошка очнулся лишь после того, как врач упомнула еще одну личность. Все это время возле двери стоял высокий мужчина. С первого взгляда можно сказать, что он достаточно угрюмый. Он никак не отреагировал на слова врача, лишь открыл дверь, чтобы пропустить дам вперёд, а после выйти самому с палаты.
На душе становилось беспокойно, как будто, что вот-вот, совсем скоро что-то будет не так, а может уже. Это вовсе не его жизнь. Он незнает как действовать, к чему стремиться. Пот стекал по виску, пока сознание снова погрузилось в мысли.
После этой женщины на теле осталось неприятное ощущение, как будто что то липкое,
грязное осталось на нем. Противно, хотелось дёргаться, пытаться стереть с себя эту грязь, но ведь ее буквально нет! Он чист как белый лист. Одно дело, если бы на футболке было какое то пятно, но она чиста, кожа тоже.
Перед носом досих пор был этот сладкий аромат духов, что то фруктовое, однозначно. С одной стороны, этот запах приятен, сладость так и манит к себе, но тело как будто знало, кому принадлежит этот аромат, не хотело слушать его. Сразу выворачивает от него, заставляя жмуриться, как будто в спину впиваются ее ногти с явно новым маникюром. Яркий, насыщенный красный гель лак, который запоминается на ура в голове.
За дверью была слышна речь Азизы, но достаточно глухо, было тяжело разобрать. Лололошка повернулся в сторону окна, но резко обратил внимание на потрепанный стульчик "Хэнфорт ЦГБ". Надпись была повреждена, поцарапана временем, но не требовала усердия, чтобы прочитать. Стул как будто так и говорил – "я здесь с самого начала стою, как поставили – так и стою!", это было достаточно заметно. Оранжевая краска сказала слезала по краям, обнажая свой прошлый цвет – голубой.
Голубой цвет вызывал в Лололошке некий комфорт, успокаивал как шум волн моря, заставляя расслабиться, и смотреть на все более трезво. Правда, оставалась это не надолго. На стуле была надпись, а точнее серия выпуска LD—6⁴⁶92
993⁵2. Перед глазами пробегал момент, когда он видел это число, 993. Шатен однозначно видел это число где то еще, да и явно не один раз. Голова разрывалась от мыслей, вариантов, где он мог видеть, почему именно оно? Голова начала трещать по швам, пока картинка опять мелькнула, а позже исчезла, рассыпалась.
Руки инстинктивно схватились за голову, пока губы поджимались. Создавалось ощущение, что у него там и правда швы, которые сейчас лопнут. Пульсирующая боль давала понять, что пока не стоит затрагивать эту тему, но видимо пора затрагивать другую. В палату зашла обеспокоенная пара и старушка. Она посмотрела на взрослых и цокнула:
- у вас пять минут, больше Вам находиться с больным не стоит, надеюсь, что вы прислушаетесь ко мне. Ну и ситуация как в прошлый раз не повториться..
Последнее предложение Азиз проговорила через зубы, было ощущение, что она явно недолюбливает эту парочку. Точнее, его родителей, хотя, назвать их ими тяжело. Лололошка сам не понимал, в чем собственно проблема, но язык как будто не поворачивался назвать их по такой должности. Лололошка смотрел то на отца, то на мать. Они оба казались какими-то идеальными, слишком правильные. Но все таки, что за ситуация произошла в прошлый раз, да когда был этот прошлый раз? Времени на раздумия оказалось недостаточно, опять это колючее чувство в груди, вот только теперь не от объятий, а от их взглядов. Блондинка не смогла долго стоять на месте, поэтому сразу же побежала обнимать своего сына, которого так любила! Любила.
Тело пробило током, что-то внутри кричало: " отолкни, защити себя ". Вот только сам Ло не понимал, а от чего защищаться? Это же мать родная, самое родное существо на планете для дитя! Лицо уткнулось в светлую ключицу женщины, из за чего нельзя было получше ее рассмотреть. Зато запах опять ударил в ноздри, заставляя повернуть голову так, чтобы она лежала у нее на плече. Уж слишком какой-то навязчивый аромат.
Она лишь порадовалась тому, что он положил ей голову на плечо. Д0 этоGо всЕго - ⁰н так не делÆл. В глубине души она почувствовала то детское, а может материнское тепло, которого ей не хватало все эти годы, правда, ощущения эти продлились недолго.
– Я вас не помню
Простая фраза, сказанная на легке, но такая жгучая, колючая, а самое главное - неожиданная, хотя, они и так знали, что он проснулся с амнезией. Благодаря этим словам они почувствовали легкость, вŦ0роÜ шАнč. Мужчина с женщиной переглянулись, после сглотнув, она попыталась выдавить из себя слова.
– Меня зовут Хейли, а вот того мужчину - Ровоам. Мы твои родители.
Голос оказался нежным и тихим, как будто утреннее пение птиц. В отличии от настоящих птиц выступление мамы Лололошку не успокоило, а лишь заставило еще больше сомневаться. Ведь в коридоре ее голос был более грубее,более резче. Опять. Снова эта пара глаз смотрят на него - ждут. Правда шатен сам незнал, чего они ждут. Кивок? Согласие? Улыбку? А черт его знает, но отреагировать на ее слова все таки стоит, а то не охота быть невежей.
— Хорошо.
Словарный запас как будто закончился, что вообще им можно было сказать? Вот и он сам незнал. Казалось, что только что сказанное слово было самым худшим вариантом ответа, ведь после его короткого ответа родители продолжали прожигать в нем дыру.
— Я если честно вообще ничего не помню..Только то,что меня зовут Лололошка и мне 15? или 16. Верно же?
Последние два слова звучали неуверенно, ужасно неуверенно. Было страшно, что даже эти данные - неверны. Юноша не мог себе доверять, потому что незнал правдивы ли его слова, является ли это фактом.
Ровоам подошел поближе, ибо стоял слегка в сторонке, а затем улыбнулся. Улыбка не вызывала каких-то приятных чувств, как будто его заставили просто растянуть свои потрескавшиеся губы на лице, чтобы была красивая картинка. Видимо, художник курил траву, ведь картина была ужасна. Не вызывала доверия, тепла в груди. Взгляд папеньки был точно таким же. Отсутствует даже капля родительской любви, одна пустота, и фальшивая улыбка. Из за которой как раз под глазами у Ровоама появлялись морщины.
— Верно, не переживай ты так. Врач сказал, что вспомнить ты вряд-ли сможешь, но ничего страшного же
Ну конечно, конечно! Ведь с белого, нового холста легче начинать, ведь он чист. Можно все построить заново, все же так легко!
Подростка раздражали эти слова, ведь это не они потеряли себя. Это не они незнают что делать, чем заниматься, как строить свою жизнь. Это не они потеряли себя, свою личность.
