Dissolvere (Раствориться)

Мысли метались от загадочного джентльмена к Лили и обратно, пока я тщетно пытался заснуть. Как ни странно, уже к утру я и думать о Дмитрии забыл, но только не о своей возлюбленной. Вчерашняя внезапная встреча мутным пятном отпечаталась в моей памяти. Быть может причиной тому стала недобрая погода на улице или же мои проблемы с бессонницей.. Я неохотно собрался на работу со слабой болью в голове. С ней же и отправился в больницу. Мрачность этого дня, серость и однообразность домов, мимо которых я проходил уже не один десяток раз, оседали во мне какой-то тоской и грустью. Это было не то меланхоличное, вдохновляющее настроение, а апатия и раздрожимость ко всему и вся. Час поездки на троллейбусе, 15 минут пешком и я на месте. Обшарпанные стены старой госпитали угрюмо встретили меня своим грязно-белым цветом. Я поспешил зайти внутрь, чтобы наконец отогреться. Не то чтобы я сильно замёрз, просто всегда был большим ценителем тепла. Через мгновение я уже стоял возле администрации ожидая ключ от своего кабинета. Людмила Захаровна—женщина средних лет, которая работала здесь ещё задолго до моего прихода, протянула мне его. —Адам Сергеич, вы почему такой хмурый? Случилось что?-раздался звонкий голос Людмилы. Я поднял взгляд на женщину и, немного потупив глаза, ответил: —А? Нет, ничего. Не выспался просто... На лице администраторшы вечно сияла задористая полуулыбка. Мне она была не понятна. В голове не укладывалось—как можно постоянно улыбаться, не может же в жизни всё всегда быть так хорошо и замечательно. Временами это даже подбешивало. Тем временем я принял серебристый предмет из пухловатых рук, параллельно прикрывая рот рукой, чтобы зевнуть. —Так дела не пойдут. Вы себя в зеркале видели? Скоро на мертвеца с такими мешками под глазами будете похожи. Извините, конечно. —В следующей жизни высплюсь, а в этой работать надо. Ещё раз зевнув, я развернулся, пока Людмила Захаровна говорила мне в след всё тем же бодрым задорным голоском: —Смотрите коньки в *этой* раньше времени не отбросьте. Хорошего дня! Я поднялся по старой лестнице на второй этаж. Ступеньки были ужасны неудобными из-за своей большой высоты. Первое время я постоянно спотыкался на них, потом адаптировался. Ноги после каждого подъёма болеть не перестали, но другого варианта попасть наверх здесь не было. Поднявшись на свой этаж, я сразу заметил женщину с ребёнком, стоявших возле моего кабинета. На мне ещё не было халата, поэтому никто не обратил на меня особого внимания. Я открыл кабинет и зашёл внутрь. Запах различных сиропов, настоек и других лекарств уже стал для меня чем-то обыденным. Любил ли я это дело? Не особо, но я не мог не помогать этим бедным людям и признаться честно справлялся я с врачебными обязанностями очень даже не плохо. У моего кабинета часто выстраивалась приличная очередь из пациентов. Именно выстраивалась, а не выстраивается. Сейчас большинство из них перешло к моему конкуренту Анатолию Герцуйко, который изобрёл "лекарство от всего" и сейчас спаивает его всем кому только сможет. Люди верят и идут к нему. Видеть как все они ведутся на столь очевидно глупое и лживое предложение—вгонять себя в ещё большую хандру. Со мной остались лишь самые разумные и преданные пациенты, чему я очень рад. Но в тоже время я очень обеспокоен вероятными последствиями этой "акции" моего коллеги. Что случится с пациентами которые прямо сейчас нуждаются в настоящей медицинской помощи? Впрочем, это будет на совести самого Герцуйко, а не на моей. Мне же остаётся лишь надеется что люди как можно скорее очнуться от своей глупости и поймут, что нет и никогда не будет такого чудесного зелья. Я накинул свой медицинский халат и поправил его, стоя у зеркала. С него на меня смотрел уставший и помятый жизнью тюфяк со всеми вытекающими недосыпа на лице. Я тяжело вздохнул и, прихорошившись на столько на сколько это возможно, приоткрыл дверь, намереваясь принять женщину с ребёнком, которые ранее стояли у моего кабинета. К моему удивлению никого за дверью не оказалось. Я вышел в коридор и заприметил приоткрутую дверь кабинета Герцуйко. Я подошёл чуть ближе и смог расслышать голос женщины и самого Анатолия. "О, боже, только не это..." Судя по всему он и эту бедную женщину завлёк, пока она ждала меня. Я вернулся к себе с каким-то чувством вины. "Он же погубит этого мальчика и мать его погубит. Почему? Почему люди такие наивные? Почему мне никто не верит?"- с такими мыслями я сидел на стуле, держась за голову, которая расскалывалась теперь не только от недосыпа. Кто-то постучался. Не успел я дать разрешения войти, как внутрь ворвалась наша медсестра Дуняша, дыша так, будто она бежала стометровку она начала: —Адам Сергеевич, сейчас же спускайтесь в комнату отдыха. У нас срочное собрание. Я некоторое время просто смотрел вслед уходящей женщине. "Срочные собрания" всегда проводилось по действительно важным событиям. За всё моё пребывание здесь это случалось лишь дважды, а я работаю здесь совсем немало. Не медлив больше ни секунды, я вышел в коридор и стал спускаться по злополучной лестнице. Дойдя до назначенной комнаты, я расспахнул двери. В сборе были лучшие врачи нашей больницы: старик Тихан, Лебедева Софья и, конечно, Анатолий Герцуйко. Окинув знакомые лица взглядом, я наконец посмотрел на виновников этого мероприятия. То были два мужчины: один, худощавый, с полулысой головой, оставшиеся волоски на голове которого были совсем седыми, другой, что сидел на стуле поодаль,—тучного телосложения, выглядел помладше. Оба почти синхронно посмотрели на только что вошедшего меня и так же быстро перевели взгляд обратно на толпу. Заведующий нашей больницы подозвал меня пальцем. Я подошёл и встал рядом с ним и коллегами. Худосочный гость начал свою речь. —Итак, как и было сказано ранее, мы собрались здесь, чтобы бы выбрать одного из вас для специальной врачебной миссии. Некоторые стали шушукаться. Мужчина окинул каждого взглядом и продолжил, поправляя свой сюртук. —Одному господину срочно нужна медицинская помощь опытного специалиста в условиях военных действий и кто-то из вас, лучших медиков, должен отправится туда... Назревший вопрос уже был готов сорваться с моих губ, как меня опередил Герцуйко. —Извините, а почему бы его самого не привезти сюда и там что, нет своих медиков? —Вот именно, - согласилась Лебедева, сложив руки на своей пышной груди Гость прокашлялся и ответил, глядючи на Анатолия: — Дело в том, что этот человек не может выйти из зоны военных действий. От него там многое зависит. А что касается других медиков, никто ещё не сумел назначить ему правильное лечение и ситуация стала усугубляться. Герцуйко понимающе кивнул, удерживая свой подборок одной рукой. Его русые брови были чуть сведены к переносице в какой-то задумчивости. Седовласый мужчина прошёлся по каждому из нас глазами, ненадолго задержавшись на мне. —Ну, кто нибудь из вас, господа, заинтересован в этом? — А плата какая?-бесцеремонно спросил тот же русый коллега. —Приличная, если от Вас действительно будет польза, - укорызненно ответил гость. Я увидел как глаза Анатолия загорелись странным огоньком. Наш заведующий прошёл вперёд к нему и, положив руку с золотым перстнем ему на плечо, сказал: —Анатолий Эдуардович отличный кандидат для этого дела. Он новатор, который имеет за своими плечами опыт изобретения собственных действенных лекарств. Мы молча переглянулись с Лебедевой и Тиханом, никто из нас не решался сказать что-то против. Да, наш недалёкий заведующий и здесь собирался протолкнуть свою золотую жилку. В такие моменты я всё больше начинал скучать по Прохорову. Он хоть и был строгим начальником, но справедливым. После его смерти нам подсунули это никчёмное существо из-за которого скоро начнут гибнуть люди. Гость внимательно смотрит в лицо Герцуйко после слов заведующего, держа руки за спиной и ходит туда-сюда перед нами. Затем он отвечает с усмешкой на губах, думая при этом о чём-то своём: –Герцуйко говорите? Слышал-слышал... На удивление всех, он отводит безынтересный взгляд от мужчин и продолжает мерить комнату коротким шагом. Снова дойдя до меня он вдруг останавливается и поднимает цепкие серые глаза. –Вы, господин. Слова звучат так неожиданно и твёрдо, что я, будучи в лёгком замешательстве, не сразу понимаю, что обращаются ко мне. –Я?.. –Вы-вы, я к Вам обращаюсь. Как Вас зовут? –Я Адам... Адам Богословский. –Господин, Богословский, не хотели бы Вы в этом поучаствовать? –Я?... Эммм... Столь внезапный вопрос застал меня врасплох. Мне в голову даже прийти такая мысль не могла. Я ведь хрупкий по своему сложению и неуравновешенный по натуре, в общем совсем не созданный для военных действий человек, даже в роли медика. "Если я не умру там, то как минимум точно сойду с ума. А какая будет польза от медика с поехавшей крышей? Да и вообще, о чём я думаю? Разве я смогу хоть чем-то помочь?" Гость пристально смотрел на меня всё это время, как и остальные присутствующие. Все ждали моего ответа. Немного помешкав, я наконец сказал: –Извините, но пожалуй откажусь... –Уверены?.. Тут я смекнул, что, если откажусь, то туда непременно отправят Герцуйко. Тихан и Лебедева даже рассматриваться не будут, первый из-за возраста, вторая из-за беременности. Всем нутром я почему-то не хотел позволить этому случиться. Неведомая сила толкала меня отправиться туда, кричала о том чтобы я соглашался. Мужчина усмехнулся будто услышал мои мысли, всё ещё пристально заглядывая в моё лицо. –Вижу Вы уже всё для себя решили... Тогда в четверг мы забираем Вас возле больницы? –Да...-зачем-то выпалил я, ничего не обдумав и ещё не зная к чему это приведёт... (Глаза Анатолия зло сверкнули и он сложил руки на груди. Заведующий как-то покраснел в своём молчаливом недовольстве. Оба будто пытались просверлить во мне дыру, отчего стало немного не по себе.) ***