Няня поневоле: курс молодого отца

      Следующий месяц Тэхёна прошёл почти как в сказке, как бы слащаво это ни звучало. Ему и самому не верилось, что между двумя людьми всё может быть настолько просто и открыто. Хотя первую неделю он всё же старался быть начеку и не очаровываться Чонгуком до потери рассудка. Конечно, сказанные им слова трогали, но поступкам Тэхён доверял больше.       И Чонгук с каждым днём всё сильнее завоёвывал его доверие и вселял уверенность в эти отношения. С ним было невероятно легко, а в те моменты, когда всё же возникали трудности, они быстро их решали. Удивительно, как порой облегчала жизнь простая и действенная опция “поговорить”. Пусть не сразу, иногда нужно было взять паузу на то, чтобы эмоции улеглись, но потом они старались всё спокойно обсудить, чтобы каждый не надумал себе лишнего, особенно учитывая опыт их знакомства.       Тэхён продолжал работать на своей должности. После того выступления в конференц-зале отношения с подчинёнными изменились в лучшую сторону, новая команда признала в нём лидера, и проблем в работе над проектом почти не было. Заместитель Кан ещё какое-то время стрелял в него глазами, но, кажется, со временем понял, что Тэхён не метил на его место и не представлял для него угрозы. Да и Чонгук, очевидно, подкидывал тому работы, как и всем остальным. Он дал понять, что общего успеха они добьются, только если каждый будет делать свою работу на максимум, не перекладывая ответственность на других, но при этом не забывая, что работают они в команде.       Чон в целом за это время заработал себе репутацию строгого, но справедливого начальника. Он не отчитывал за опоздания, не требовал засиживаться допоздна, даже если сам мог задержаться. Самое главное, чтобы все задачи были выполнены хорошо и в срок, а в каких условиях это было сделано – другой вопрос.       Если сотрудник мог продуктивно работать из дома, поддерживая связь со своей командой, что в этом плохого? Если кому-то было легче приходить на пару часов позже и потом оставаться в конце дня, в этом тоже не было проблемы. Конечно, такая система работала, если не доставляла неудобств другим коллегам, компромисс тоже нужно было уметь находить.       При всех послаблениях Чонгук и результат спрашивал по полной программе. Он указывал на ошибки и неточности, но и не забывал хвалить сильные стороны. Кто-то его боялся, кто-то им восхищался, но большинство уважали, признавая опыт и методы работы.       Для Тэхёна было удивительным то, как Чонгук в офисе отличался от Чонгука дома. Как-то раз он даже спросил, нормально ли Чон себя чувствует, когда так сильно дистанцируется от подчинённых, на что тот ответил, что привык разделять работу и личную жизнь. Ему было важно, чтобы сотрудники в первую очередь судили о нём по его профессиональным качествам, а не по тому, что он милый парень и душа компании. А друзья и близкие у него были и вне работы. В целом Тэхён был с ним согласен, ему даже льстило, что вторую, так обожаемую им, сторону Чона видит только он.       Свои отношения они не афишировали, вернее, не объявляли о них публично, только заполнили нужную форму у эйчара. На людях не позволяли себе ничего, кроме взглядов и редких мимолётных улыбок, так что со стороны нельзя было что-то заподозрить. Но, как оказалось, слухи разносились быстро, и уже через неделю Тэхён подслушал разговор двух коллег, которые обсуждали, что не понимают, как можно ужиться с таким холодным и закрытым человеком, как Чон Чонгук, даже посочувствовали Киму.       Тем вечером они вместе посмеялись над этим, пока смотрели фильм у Тэхёна дома. В этот момент он нежился на широкой груди альфы, пока холодный и закрытый Чонгук кормил его попкорном с рук. Такие вечера теперь были не редкостью, они стали проводить всё больше времени вместе. Тэхён ездил в офис два или три дня в неделю, а остальное время проводил дома. Чонгук тоже подстроил свой график так, чтобы чаще бывать с ним и Сухо.       Чиён продолжала работать у них няней. Она не сразу, но нашла подход к малышу и хорошо справлялась, иногда оставаясь на целый день, а иногда только на половину, чтобы Тэхён мог не отвлекаясь доделать все срочные задачи, когда работал дома.       Часто вместо Чиён за няню оставался Чонгук, и делал он это добровольно, сам предлагая свою помощь. Тэхёна такие моменты особенно трогали. Он не принимал это как должное, ценил искреннее желание Чона проводить время с ребёнком и поощрял его. Тот расспрашивал Кима обо всём, что касалось Сухо, учился новому и уже мог оставаться с ним один на несколько дней в случае необходимости.       Тэхёну нравилось тайком наблюдать за тем, как Чонгук играл с малышом, разговаривая и объясняя что-то серьёзно, совсем как взрослому. Порой это выглядело комично в моменты, когда Сухо делал что-то странное и плакал, если ему не разрешали это делать. Например, однажды он устроил истерику из-за того, что ему запретили грызть засохший кусок хлеба, найденный где-то за мебелью. Скорее всего, это тот же кусок хлеба, тогда еще свежего, с которым он ползал несколько дней назад.       – Нет, я тебя понимаю, – спокойно объяснял Чонгук плачущему ребёнку. – Есть вещи, которые со временем становятся только ценнее: вино, антиквариат, папины нервы. Но этот кусок хлеба сейчас ближе к археологической находке, чем к гастрономии, – он постучал им по столу. – Видишь? И возможно, на нём уже зародилась новая жизнь. Так что давай мы найдём тебе более безопасный сухарик.       Похожая история произошла, когда он не дал Сухо залезть руками в унитаз – за ним вообще сложно стало уследить с тех пор, как тот начал вставать и делать первые шаги.       Тэхён, пряча улыбку, смотрел, как Чонгук терпеливо переживал каждую такую драму, успокаивал, отвлекал игрушками, а потом снова заинтересовывал малыша игрой так, словно никакой трагедии не было. И всякий раз у Кима сердце щемило от теплоты, потому что видеть их вместе было чертовски трогательно. У него не хватало слов, чтобы выразить Чонгуку всю свою благодарность за то, что он делал для него и Сухо, но тот только отмахивался от этого, пока однажды не сказал:       – Ты не должен благодарить меня, Тэхён. Я делаю это, потому что хочу и потому что сам кайфую от этого, а не из чувства долга. За такое не благодарят. Я просто хочу быть частью вашей жизни, а не гостем в ней. Но если очень хочется, – он наклонился ближе к лицу Тэхёна, – то я приму оплату поцелуями.       Против такой оплаты Ким не возражал – он всегда был очень тактильным и жадным до поцелуев, а рядом с Чоном было просто нереально сдерживаться. Учитывая их загруженное и часто не совпадающее расписание, заботу о ребёнке и наличие поблизости няни, времени остаться наедине было не так много, поэтому использовали любую возможность. Конечно, объятия и короткие поцелуи они себе позволяли при ребёнке, но иногда хотелось большего.       Обычно у них перед сном оставалась пара часов после того, как Сухо засыпал. Поначалу они неспешно и нежно целовались под фильм на фоне, медленно распаляя друг друга, пока это не перерастало в страстное противостояние, в котором силы были равны, а проигравшими выходили они оба, когда вынуждены были всё же оторваться друг от друга ради глотка воздуха. Им обоим нравилось балансировать на грани, не переходя черту, но заводясь настолько, что их феромоны заполняли собой всё пространство вокруг. Взаимное желание чувствовалось в каждом взгляде и прикосновении, а ещё прекрасно ощущалось физически, пока Тэхён сидел на бёдрах Чонгука, прижимаясь к его груди.       Дальше они не заходили. Во-первых, потому что их часто прерывали, сбивая настрой. То Сухо просыпался из-за режущихся зубов, то мама Чонгука могла позвонить в самый неподходящий момент, потом эту эстафету у неё приняла мама Тэхёна. Во-вторых, банально хотелось посвятить больше времени друг другу, расслабиться и ни о чём не думать в момент близости, может, понежиться в ванне после, но пока они не могли позволить себе такую роскошь.       Как ни странно, это их не расстраивало, а только разжигало азарт, словно они копили каждое прикосновение впрок. Во взглядах всё чаще читалось невысказанное обещание о том, что однажды, когда время и место будут принадлежать только им, они не станут сдерживаться. Оба знали: это ожидание и предвкушение сделают будущий секс только слаще.

٠◦٠♡٠◦٠

      В эту субботу Чонгук внепланово уехал в офис, а у Тэхёна, который остался с Сухо, день не задался с самого утра. Фен вышел из строя, завтрак пригорел, футболка была вся перемазана детским питанием, а Сухо сегодня превратился в маленького дьяволёнка, от которого было опасно отходить даже на шаг. К обеду у Тэхёна начал дёргаться глаз, и всё, о чём он мечтал, это просто полежать хотя бы пять минут.       Уложить сына на дневной сон получилось с трудом, тот никак не хотел засыпать, продолжая фонтанировать энергией. А Тэхёну отдых был жизненно необходим, поэтому он не оставлял свои попытки. В тот момент, когда Сухо уже прикрыл глаза, а Ким собирался тихонько выскользнуть из детской, в гостиной громко зазвонил телефон и, судя по звуку, не его. Малыш тут же завозился в кроватке, недовольно хныча от резкого звука.       – Чон Чонгук, твою мать, – простонал Тэхён, беря ребёнка на руки.       Он прошёл в комнату на звук и взглянул на экран телефона. Надо же, и правда мать. Даже как-то неудобно стало за свою реплику. С мамой Чонгука, Чон Миён, Тэхён был знаком только заочно, поэтому на звонок отвечать не стал, лишь перевёл смартфон в беззвучный режим.       Чон говорил ей про их отношения и сказал, что та с нетерпением ждёт личной встречи. Правда сам Тэхён пока к этой встрече не был готов. Да и Чонгук, не сказать, что сильно его уговаривал, скорее наоборот. Он успокаивал, что познакомиться они всегда успеют, а Тэхёна ещё нужно морально подготовить, чтобы его не спугнул уровень её неуёмной энергии. Ким до конца не понимал, шутил Чон или нет, но на встрече не настаивал.       Он вернулся в детскую и предпринял вторую попытку уложить Сухо. В этот раз всё прошло немного быстрее, но ничуть не легче. Убедившись, что малыш наконец-то уснул, Тэхён облегчённо вздохнул и тихонько вышел из комнаты. Он уже практически дошёл до кухни, чтобы заварить себе успокаивающий чай, как в дверь внезапно позвонили.       Только этого не хватало. Если Сухо опять проснётся, Тэхён просто заплачет вместе с ним.       Он быстро добежал до двери, пока не раздался второй звонок, и распахнул её. На пороге стояла миниатюрная, элегантная женщина с яркой улыбкой и знакомым пронзительным взглядом.       – Здравствуй, ты, наверное, Тэхён? – с той же улыбкой и горящими глазами поинтересовалась она.       – Д-добрый день. Да, – он растерянно кивнул. – А вы..?       – Ой, прости, я Чон Миён, мама Чонгука. Очень приятно с тобой познакомиться.       Она говорила быстро, с нескрываемым восторгом и будто подпрыгивала на месте от нетерпения. Тэхён даже не сразу понял смысл сказанных ей слов, а когда осознал, замер. В голове крутилось много вопросов и вариантов действий, но мозг словно встал на паузу. Из ступора вывел детский плач. Тэхён шумно выдохнул, словно признавая поражение перед сегодняшним днём. Хуже ведь уже не могло быть, правда? Но стоило об этом подумать, как в голове возникла картинка, на которой вслед за мамой Чонгука на пороге появляются его родители, и нынешняя ситуация перестала казаться такой пугающей.       – Мне тоже приятно познакомиться. Проходите, пожалуйста, – он отошёл в сторону, впуская госпожу Чон в квартиру и закрывая за ней дверь. – Извините, я сейчас, вы пока располагайтесь.       Тэхён старался не думать о том, насколько его квартира была готова к приёму гостей. Начнём с того, что он сам к нему не был готов ни морально, ни физически, так что какая разница. Зайдя в комнату Сухо, он взял того на руки и выпустил феромон, успокаивая. Через несколько минут малыш перестал плакать в голос, но продолжал всхлипывать.       – Ну что такое, мой хороший? – Тэхён провёл ладонью по головке, приглаживая растрепавшиеся волосы. – Совсем не хочешь спать, да? Ладно, не буду тебя больше мучить.       Он чмокнул его в лобик и направился в гостиную. К своему удивлению, обнаружил, что госпожа Чон уже вовсю хлопотала на кухне, запуская рисоварку.       – Надеюсь, ты не против, что я тут хозяйничаю? – у них это, кажется, семейное, подумалось Тэхёну. – Уверена, ты устал и даже не обедал, так что присядь пока, а я всё сделаю.       – Но..       – Никаких но, – строго отрезала она, но потом тепло улыбнулась, заглядывая в глаза. – Я пришла без приглашения, поэтому позволь мне хотя бы немного помочь.       И Тэхёну ничего не оставалось, кроме как сесть и наблюдать за происходящим. Госпожа Чон поставила перед ним чашку горячего ячменного чая, а Сухо вручила поильник с молоком.       – Вы вдвоём такие очаровашки, – умилилась она, глядя на них, и вернулась к плите. – А Сухо прямо твоя копия, этот альфа вырастет таким же красавчиком, я уверена, ещё от омег отбиваться будете.       Женщина засмеялась, а Тэхён смутился от такого комплимента.       – Спасибо, – поблагодарил он, краснея, и решил сменить тему. – А вы… Вы вообще здесь как оказались?       – Да я тут неподалёку была, хотела к Чонгуку забежать, а он трубку не брал. Поднялась к нему – там никого, потом вспомнила, он говорил, что ты живёшь в квартире над ним, вот я и поднялась. А то от него не дождёшься приглашения в гости. Столько раз уже говорила, что хочу с вами познакомиться, а он только обещаниями кормит.       На это Тэхёну нечего было ответить, да это и не требовалось, звучало не обвинительно, а лишь как жалоба на нерадивого ребёнка, он даже улыбнулся. Госпожа Чон ловко нарезала овощи, параллельно готовила суп из водорослей и успевала ненавязчиво задавать вопросы Тэхёну. Она расспрашивала о нём самом и о Сухо, разбавляя это историями о Чонгуке, который в детстве, оказывается, был тем ещё сорванцом. Особенно Кима насмешила история о том, как он, найдя машинку для стрижки волос, решил побрить кота, потому что “ему было жарко”.       Когда обед был готов, перед Тэхёном поставили несколько тарелок с едой, а Сухо забрали, чтобы он мог спокойно поесть. Малыш легко шёл на контакт, с интересом рассматривая новую знакомую, смеялся и всячески показывал своё расположение. Ким в очередной раз удивился такому поведению, хотя чему тут удивляться, если они с Чонгуком родственники. Тэхёну и самому стало очень комфортно в её присутствии, когда спала первая неловкость. С ней было легко найти общий язык и непринуждённо общаться, несмотря на её активность, тут Чонгук был прав, энергии у неё хоть отбавляй. Но в этом были свои плюсы: заряд батарейки у них с Сухо был примерно на одном уровне, и она нисколько не устала, пока играла с ним.       Время пролетело незаметно, Тэхён даже успел отдохнуть и прийти в себя, нормально сходить в душ и переодеться наконец в чистое. Сначала ему было неудобно, но Миён – которая просила называть её именно так и никак иначе – заверила, что ей только в радость повозиться с ребёнком.       Замок пиликнул, оповещая о приходе Чонгука, и Ким вышел ему навстречу.       – Боже, я так устал, – Чон скинул обувь и подошёл ближе. – А ещё я очень соскучился, – он оставил поцелуй на губах Тэхёна. – Вот теперь мне намного легче. Чёрт, это ж надо было забыть телефон, даже с тобой было не связаться.       – Да, а ещё, если бы ты не забыл его, то знал бы, что твоя мама собирается к нам в гости.       – Чего? – он застыл.       – Привет, Чонгук-и, – Миён появилась из-за угла с ребёнком на руках.       – Мама, что ты тут делаешь?       – А что не так? Я пришла познакомиться сама, раз ты не приглашаешь. Вообще не понимаю, чего ты переживал и искал отговорки, Тэхён само очарование, Сухо тем более, да и потом это твой выбор, я бы в любом случае его приняла. Тэхён-и тут один зашивается, а тебя нет рядом, мог бы мне позвонить, между прочим, я когда пришла, он почти спал на ходу. Боже, я думала, что воспитала умного мальчика, а не…       – Во-от, – жалобно протянул Чонгук. – Вот о чём я переживал. Мам, иногда тебя бывает слишком много, серьёзно. Я скучаю по тем дням, когда ты спокойно давала мне советы по уходу за ребёнком и ни о чём не спрашивала.       – Я просто выжидала, – она хитро улыбнулась. – Я сразу знала, что дело было нечисто и что-то происходило, ждала, когда ты наконец скажешь, что нашёл пару. А ещё ждала возможности познакомиться с этим очаровательным карапузом, – она пощекотала Сухо, чем вызвала его громкий смех. – Чон Чонгук, – уже строже, – непозволительно было прятать от меня такое сокровище. И вообще, чего мы стоим в дверях, пойдёмте хоть сядем.       Она развернулась и направилась к дивану в гостиной.       – Я боялся, что ты просто напугаешь Тэхёна своей энергией, – признался Чон, проходя следом и утягивая за собой Кима, которого искренне забавлял диалог этих двоих. – Ты и меня иногда пугаешь, не знаю, как отец с его характером остаётся таким спокойным.       – О-о, без меня его жизнь была бы тусклой и неинтересной, – улыбнулась Миён. – Так, хватит обо мне, поговорим о вас, – удивительно, как эта женщина могла так резко перепрыгивать на другую тему, просто ставя перед фактом. – Когда вы последний раз выходили куда-то вдвоём? – Чонгук хотел ответить, но закрыл рот, когда она добавила: – Я имею в виду без ребёнка.       Тут нечего было ответить. Они и правда выбирались куда-то только втроём, либо проводили время дома. Обоих это вполне устраивало, хоть порой им и хотелось уединиться.       – Как я и думала, – заключила Миён после долгой паузы. – Но так же нельзя, вы же ещё молодые, вам нужно иногда отдыхать, проводить время наедине. Да и внуки сами себя не сделают. Один это хорошо, но..       – Мама!       – Ну а что мама? Согласна, об этом пока рано говорить, но даже если не ради внуков, то просто уединяться полезно. Вот мы с твоим отцом в вашем возрасте..       – Я не хочу об этом знать, пожалуйста, – испуганно взмолился Чонгук.       – Боже, кого я воспитала, – она закатила глаза. – Я думала, разговоры о сексе перестали смущать тебя после шестнадцати лет. Тэхён, ну хоть ты с ним поговори, – она понизила голос, обращаясь к Киму, но явно недостаточно для того, чтобы Чонгук её не слышал. – Я уверена, что там всё неплохо, но с таким смущением тебе придётся брать всё в свои руки.       – Ма-а-ам, – Чонгук спрятал лицо в ладони, но красные уши выдавали его с потрохами. – Я могу говорить о сексе, окей? Но только не с тобой, пожалуйста.       – Ладно, ладно, как скажешь, – согласилась Миён и подмигнула Тэхёну. – В любом случае я остаюсь при своём мнении: вам нужно куда-то сходить вдвоём. Я пока побуду с Сухо, а вы спокойно отдохнёте. Можете даже не возвращаться на ночь, я позвоню твоему отцу, чтобы он привёз кое-какие вещи, могу остаться хоть на все выходные.       – Мам, я ценю твою заботу, но для начала нужно хотя бы Тэхёна об этом спросить и..       – Вообще-то я не против, – перебил тот, обращая на себя внимание Чонгука. – Твоя мама права, у нас ведь и свидания нормального не было.       – Прости, – Чонгук поджал губы.       – Тебе не за что извиняться, – Ким положил руку ему на предплечье. – На это много чего повлияло: загруженный график, забота о Сухо, Чиён не могла работать на выходных. Да нам просто было хорошо дома. Но раз есть такая возможность, то давай хотя бы вечер посвятим нам двоим.       – Да вы только скажите, и я буду хоть каждые выходные его к себе забирать, – вмешалась Миён, ловя на себе их взгляды. – Ой, извините, вы продолжайте, продолжайте.       – Я не переживаю за Сухо, – Тэхён снова перевёл взгляд на Чона. – Уверен, твоя мама прекрасно справится, так что мы можем куда-нибудь сходить, – он приблизился вплотную к уху Чонгука и следующую фразу прошептал тихо, чтобы только он его слышал: – А ещё я не против взять всё в свои руки.       Он провёл носом по чужой шее в районе пахучей железы и мазнул языком, зная, что с этого ракурса Миён не видно, что тут происходит. Тэхён поймал взгляд Чонгука и по блеску в глазах понял, что ему не откажут.

٠◦٠♡٠◦٠

      Тэхён не врал, он и правда не переживал за сына. Он мог бы с лёгкостью оставить его с Чонгуком, потому что знал, что тот справится, что бы ни случилось. И чувствовал, что с Миён Сухо в ещё более надёжных руках. Поэтому сегодняшний вечер принадлежал только им двоим с Чонгуком.       Программа была довольно банальной: сначала ресторан с уединённым столиком у окна, потом прогулка по набережной со стаканчиками горячего кофе. Позднее лето уже уступило место осенней прохладе, но им было тепло.       Они смеялись и наслаждались компанией друг друга, всё вокруг казалось привычным и знакомым, но одновременно с тем будоражаще новым. И эмоции будто ощущались ярче. За каждым словом, за каждым взглядом сквозило нечто большее, воздух между ними буквально искрился от невысказанного напряжения, от сладкого предвкушения того, что ждало их в конце этого вечера. Простая прогулка, ужин в маленьком уютном ресторанчике – всё это было лишь прелюдией. Оба думали об одном и том же, и от этого простого осознания сердце заходилось в бешеном ритме.       Они ждали. Ждали момента, когда можно будет оставить позади взгляды прохожих, вежливые улыбки официантов и вернуться туда, где они будут только вдвоем. Молчание в такси на обратном пути не было неловким, оно было насыщенным, наполненным обещаниями. Чонгук положил свою руку на колено Тэхёна, и тот накрыл ее своей, переплетая пальцы. Этого было достаточно.       Звук замка в квартире Чонгука прозвучал оглушительно громко в наступившей тишине. Как только дверь закрылась, отсекая их от остального мира, вся та сдерживаемая страсть и накопившееся за вечер желание вырвались наружу. Тэхён успел лишь скинуть пальто, как Чонгук шагнул к нему, сокращая последние сантиметры, и впечатал его в дверь. Его взгляд потемнел, в нём плескался тот же огонь, который манил Тэхёна весь вечер, но теперь он разгорелся с новой силой.       – Ну наконец-то, – выдохнул Чонгук, и его губы накрыли губы Тэхёна.       Это был не тот нежный поцелуй, с которого они начинали свои вечера наедине. Этот был требовательным, голодным, сминающим губы, заставляющим забыть, как дышать. Тэхён тихо простонал в поцелуй, запуская пальцы в мягкие волосы Чонгука на затылке и притягивая его ещё ближе, отвечая с не меньшим отчаянием. Напряжение вечера наконец нашло свой выход, превращаясь в чистую, незамутненную страсть.       Руки Чонгука уже хозяйничали под свитером Тэхёна, обжигая прохладную кожу горячими прикосновениями, исследуя каждый изгиб, каждую родинку. Он оторвался от его губ, чтобы оставить влажную дорожку поцелуев на шее, спускаясь к ключицам и заставляя Тэхёна запрокинуть голову, полностью ему доверяясь.       – Чонгук-а... – шепотом сорвалось с его губ, и это было одновременно и мольбой, и разрешением.       Не разрывая объятий, Чонгук подхватил его на руки, словно тот не весил ровным счётом ничего, и понёс в сторону спальни.       – Что, даже экскурсию не проведёшь? – поддразнил Тэхён, пытаясь перевести дыхание. – Я ведь у тебя впервые.       – Мы можем перемещаться по квартире в процессе, чтобы ты всё рассмотрел, – усмехнулся Чон, заходя в комнату и бросая Кима на кровать. – Начнём со спальни, – он включил тусклый свет и начал стягивать с себя одежду под пристальным взглядом Тэхёна, тот приподнялся на локтях, чтобы ничего не упустить. – Потом покажу тебе новую душевую, – снял и откинул в сторону пуловер. – Диван в гостиной, – следом полетели джинсы, и Тэхён закусил губу. – Могу ещё показать столешницу на кухне. О, и окно, – встал коленями на постель и начал медленно приближаться к Киму, пока не навис над ним. – Большое панорамное окно с широким подоконником.       Тэхён сглотнул и облизал пересохшие губы. Эта властность его будоражила и возбуждала ещё больше. Взгляд медленно скользнул по рельефному торсу Чонгука, задержался на дорожке тёмных волосков, ведущей вниз за резинку боксеров, и снова вернулся к его глазам, затягивающим в свой чёрный омут.       – Звучит как очень насыщенная программа, – хрипло проговорил он, проводя ладонью от напряжённой груди Чонгука вверх, к его шее, и слегка царапая ногтями затылок. – Боюсь, мы не дойдём дальше первого пункта.       – Не в первый час точно.       – Я думал, сегодня я беру на себя инициативу.       – Всё, что захочешь, – Чонгук приблизился к его лицу, сокращая расстояние. – Но первый раунд за мной.       И это стало последней каплей.       Разговор был окончен. Чонгук впился в его губы поцелуем – медленным, глубоким, собственническим, словно пробуя на вкус каждую дразнящую нотку, которой Тэхён пропитал воздух. Ким отвечал ему с той же отдачей, притягивая к себе, изгибаясь навстречу. Его руки скользнули по мощной спине Чонгука, ощущая, как под пальцами перекатываются напряжённые мышцы.       – Слишком много одежды, – выдохнул Чонгук, отрываясь от поцелуя, чтобы вглядеться в раскрасневшееся лицо Кима.       Не дожидаясь ответа, он принялся стягивать с Тэхёна свитер, который тот так и не снял. Ткань зашуршала, на мгновение скрывая лицо, а когда она оказалась отброшена в сторону, мир для Тэхёна сузился до горящих глаз напротив. Следом Чонгук взялся за ремень на его джинсах. Он делал всё неторопливо, мучительно медленно, его пальцы намеренно задевали горячую кожу живота, вызывая у Тэхёна волну мурашек и сдавленный стон.       – Тише, – прошептал Чон, его губы коснулись мочки уха Тэхёна, – мы только начали. Ещё вся квартира впереди.       Когда с последним предметом одежды было покончено и они остались лежать кожа к коже, плавясь под жаром собственных тел, вся игривость испарилась. Шутки и поддразнивания отступили на второй план, уступив место чему-то более древнему и первобытному. Остался лишь голод, который они оба так долго сдерживали, и оглушительная потребность друг в друге.       Запах Чонгука стал более терпким и пряным, заполнил собой всё пространство, окутывая их как плотное одеяло. А клубника Тэхёна стала ещё слаще, вмешиваясь в общий коктейль.       Движения Чонгука потеряли всякую сдержанность. Он впился в губы Тэхёна поцелуем, в котором уже не было игры, только жажда и чистое обладание. Его руки были повсюду. Изучали, запоминали, скользили по напряжённым бокам Тэхёна, очерчивали изгиб его талии, зарывались в волосы, притягивая ещё ближе, не позволяя отстраниться ни на миллиметр. Тэхён плавился под этим напором, отвечая так же отчаянно, выгибаясь навстречу ласкам, его тихие стоны тонули в их поцелуях.       Чонгук зарылся носом в изгиб его шеи, туда, где пахло особенно сильно, и сделал глубокий, шумный вдох, словно пьянея от этого чистого, сладкого аромата.       – Тэхён… – прозвучало с низким, гортанным рыком, полным первобытного желания.       – Чонгук… – выдохнул омега, чувствуя, как его тело плавится.       Чон потянулся к тумбочке, выудил оттуда презервативы и смазку и бросил рядом на кровати.       – Любишь клубнику? – слабо усмехнулся Тэхён, опустив взгляд на бутылёк.       – Ты не представляешь насколько.       Тэхён ощутил, как прохладный гель коснулся его кожи, а затем осторожные, но настойчивые пальцы альфы в себе. Он инстинктивно напрягся, но Чонгук тут же успокаивающе провёл носом по его щеке, делясь своим запахом, и зашептал на ухо что-то бессвязное и нежное. Его рука двигалась медленно, методично, растягивая его, подготавливая, и напряжение Тэхёна быстро уступило место тягучему, влажному томлению. Он сам начал подаваться бёдрами навстречу, подгоняемый нетерпением, его клубничный аромат стал почти приторным от возбуждения.       – Ты мне нужен, – простонал Тэхён не в силах больше терпеть.       – Всё, что пожелаешь, – хрипло ответил Чонгук, сам едва сдерживаясь.       Он расположился между разведённых ног, и Тэхён ощутил его член, упирающийся во влажный податливый вход. А потом Чон начал проникать, медленно заполняя собой и затапливая ошеломляющим удовольствием. Тэхён выгнулся дугой, принимая альфу в себя целиком, с его губ сорвался крик, который Чонгук тут же поймал своими.       Войдя до самого основания, он замер, давая им обоим привыкнуть. Воздух в комнате стал пряным и сладким, их запахи окончательно смешались в один, создав новый, уникальный аромат, принадлежащий только им двоим.       – Посмотри на меня, – попросил Чонгук, его голос дрожал.       Тэхён распахнул глаза. Лицо Чонгука было совсем близко – напряжённые скулы, приоткрытые губы и потемневшие от желания глаза, в которых он был единственным центром вселенной.       – Мой, – выдохнул Чонгук, и это простое слово ударило Тэхёну под дых сильнее любого прикосновения.       Он начал двигаться. Сначала плавно и глубоко, вырывая из Тэхёна стоны с каждым толчком. Но очень скоро размеренность исчезла, движения стали быстрыми, резкими, почти животными. Инстинкты взяли верх.       Рваные вздохи смешались в единую мелодию, простыни под ними сбились, а их тела двигались в унисон, словно всегда знали этот танец. Границы между ними стёрлись, остался лишь единый ритм, единое дыхание, единое желание. Тэхён закинул ноги Чонгуку на пояс, притягивая ближе, глубже, полностью отдаваясь этому всепоглощающему чувству.       Мир сузился до этой спальни, до скрипа кровати, до их срывающихся имён и ощущения горячей кожи под пальцами. Это было больше, чем секс. Это было утверждение их чувств, финальный аккорд, доказывающий, что они оба были отданы друг другу без остатка.       В какой-то момент Чонгук прижался губами к его шее, прямо над пахучей железой, и Тэхён почувствовал, как его кожи коснулись острые клыки. Укус не состоялся, да Чон и не позволил бы себе такого, но одно лишь это обещание заставило Тэхёна закричать и начать кончать, а тело выгнуло в судороге чистого экстаза.       Его оргазм стал для Чонгука последней каплей. С низким гортанным рыком он сделал несколько финальных толчков и кончил следом.       – Узел? – прохрипел Чон, давая Тэхёну выбрать.       – Да! – выкрикнул тот не задумываясь.       Тэхён ахнул, ощущая, как член альфы у основания начал раздуваться, замыкая их в сцепке. От новой волны удовольствия мышцы непроизвольно сжались, удерживая альфу внутри, не давая ему уйти. Они лежали так, сцепленные вместе, несколько долгих минут. Чонгук тяжело дышал, уткнувшись носом в шею своего омеги, вдыхая его запах, успокаивая и успокаиваясь сам, а Тэхён просто обнимал его, гладил по влажным волосам, пытаясь унять дрожь во всём теле и восстановить дыхание. Когда узел опал, и Чонгук смог выйти, то рухнул рядом, притягивая обмякшее тело Тэхёна к себе.       Забота, с которой он потом приводил его в порядок, была такой же интимной, как и секс. Он вытирал его тёплым полотенцем, целовал каждый сантиметр кожи, снова и снова вдыхая его запах, который теперь был смешан с его собственным.       Когда они наконец лежали под одеялом, Тэхён прижался к груди Чонгука, чувствуя себя в абсолютной безопасности.       – Кажется, спальню мы осмотрели, – сонно пробормотал он, улыбаясь.       Грудь Чонгука завибрировала от смеха. Он крепче обнял Тэхёна, целуя в макушку.       – Считай, это был только первый экспонат. Впереди ещё вся квартира.       – Думаю, на сегодня с меня хватит экскурсий, – Тэхён зевнул, кутаясь в объятиях. – Сейчас я хочу только спать. Здесь. С тобой. И вообще, какого чёрта мы всё ещё спим по разным квартирам?       – Как раз хотел тебе предложить с этого момента засыпать вместе, но об этом мы поговорим завтра. А сейчас спать.       Тэхён почувствовал ещё один поцелуй в макушку и провалился в сон.

٠◦٠♡٠◦٠

      Следующее утро выдалось не менее приятным, чем вчерашний вечер. Они впервые встречали его вместе, и Тэхён, оплетённый всеми конечностями Чонгука, только утвердился в мысли о том, что хочет засыпать и просыпаться рядом с ним. Тело приятно ломило, но это лишь служило напоминанием об их идеальной ночи. Нет. Одной из идеальных ночей, которых теперь будет не счесть.       Тишину прервал звук сообщения, и Чонгуку пришлось оторваться от Тэхёна, чтобы добраться до своего телефона. Ким сладко потянулся, наблюдая за тем, как Чон промаргивается, пытаясь разобрать текст.       – Кто пишет? – спросил он, зевнув.       – Тц, мама, – прозвучало красноречиво. – Она написала, что Сухо спал как ангелочек, что у них всё хорошо и мы можем не торопиться. И подмигивающий смайлик. О боже, следом она прислала эмодзи персика и баклажана.       Чонгук откинулся на подушку, закрывая лицо руками, а Тэхён весело засмеялся.       – Хах, я смотрю, она у тебя в теме, – прокомментировал Ким.       – Не то слово, – усмехнулся Чон, отнимая руки от лица.       – Ладно тебе, нам это только на руку, можем чаще куда-то выбираться, хотя знаешь, – Тэхён повернулся к нему, оперевшись на локоть, и игриво прошагал пальчиками по груди. – Я не против, если отсюда мы не будем выбираться подольше.       Чонгук прищурился, уголки губ тронула та самая улыбка, от которой у Тэхёна неизменно теплеет внутри.       – Опасные заявления с утра, – протянул он с нарочитой серьёзностью, но в голосе сквозила насмешливая игривость. – Будь осторожен, а то я ещё поверю и устрою тебе затворничество на пару недель.       Он наклонился ближе, коротко и мягко чмокнул Тэхёна в губы, оставив после себя сладкое ощущение недосказанности, и, прежде чем тот успел что-то ответить, ловко соскользнул с кровати.       – Но сначала, – бросил он через плечо, хитро усмехнувшись, – я хочу быть свежим и благоухающим.       И, подхватив полотенце, почти вприпрыжку скрылся в ванной, оставив Тэхёна по-идиотски улыбаться ему вслед.       Он отправился в душ после Чонгука, а когда вышел, на столе в кухне его уже ждал накрытый завтрак. Ничего сложного: тосты, фрукты и кофе, но в этой простоте скрывалось больше, чем казалось. Здесь было всё, как любил Тэхён: хлеб был зажарен посильнее, до приятной румяной корочки, кофе – сладкий, с порцией сливок, и, конечно, свежая клубника.       – Я ведь так привыкну, – хмыкнул Ким. – Если ты продолжишь быть таким милым и заботливым.       – Тебе лучше к этому привыкнуть, это входит в мои планы, – подмигнул Чонгук.       Тэхён закатил глаза, но улыбнулся и сел рядом с ним за стол.       – Спасибо, – он чмокнул Чона в щёку, а потом обратил внимание на белый бумажный конверт, лежащий с его стороны. – А это что?       – Я… хотел подарить тебе его ещё вчера, – он прикусил губу и взял конверт в руку, прежде чем протянуть его Тэхёну. – Надеюсь, тебе понравится.       Ким удивился, он понятия не имел, что могло быть внутри. Достав оттуда сложенный пополам лист, он развернул его и вчитался в текст: “Мастер-класс по живописи акварелью”.       – Это..?       – Я знаю, что ты хотел вернуться к рисованию, когда появится возможность. Я бы тоже этого хотел, мне очень нравятся твои рисунки, они потрясающие, – Чонгук взял его за руку и заглянул в глаза. – Ты прекрасный папа и всё своё время посвящаешь Сухо, но… у тебя должно быть что-то своё, то, что будет приносить удовольствие, о чём ты будешь рассказывать с горящими глазами. Не уверен, что это подходящий урок, у тебя всё-таки есть опыт, а тут скорее для новичков.       – Нет-нет, это идеально, – улыбнулся Тэхён, чувствуя, как пощипывает глаза. – После большого перерыва лучше начать с чего-то простого.       – А за Сухо не переживай, ладно? Я буду оставаться с ним, или попросим маму, она не откажет, я уверен. Можно начать с одного дня в неделю, который ты будешь посвящать себе. Ну, в крайнем случае, найдём ещё няню или..       Тэхён подался вперёд и прижался к губам Чонгука своими. В этом отчаянном поцелуе он попытался передать все чувства, которые испытывал к этому невероятному мужчине. Слёзы покатились по щекам, и Тэхён всхлипнул, отчего Чонгук отпрянул, беспокойно разглядывая его лицо.       – Ну ты чего? – испуганно спросил он, нежно стирая со щёк солёные дорожки.       – Я, кажется… люблю тебя, – Тэхён икнул, а Чон замер, держа его лицо в своих ладонях. – Нет, – мотнул головой. – Не кажется.       Чонгук расслабился и улыбнулся, при этом его глаза тоже подозрительно заблестели. Он коротко поцеловал Тэхёна и прижал к себе, гладя по волосам.       – Я тоже тебя люблю. И лучше тебе к этому привыкнуть.       Тэхён уткнулся носом ему в плечо и окончательно расслабился. Он знал: какие бы трудности ни ждали впереди, с Чонгуком они всё решат вместе и ответят на все вопросы. А пока его интересовал только один.       Можно ли любить ещё сильнее?