На границе

Тихий шелест призрачных, тонких и практически прозрачных листьев был прерван громким топотом лап по земле и рваным дыханием, совсем несвойственным неторопливой и спокойной звёздной воительнице. Ну, точнее, она была относительно спокойной. Относительно того же Мошки, например, который бегал по угодьям Звёздного племени вместе со своим племенем... Как он там его назвал... Белых мух? Да, что-то такое. Слово "снег" было ему неизвестно. Или он его забыл. В это "племя", существование которого было в шутку одобрено и подтверждено большинством звездных, не считая самого предводителя входили ещё глашатай Быстролап, непонятно как прицепившийся к ним целитель Огнехвост (хотя в Звёздном племени, а уж тем более в племени Белых мух лечить было некого), дочери Метеора и Вербовейной, Вербочка и Плотвичка, а ещё Зябличка, Змейка и ещё кучка котят, так несправедливо рано покинувших тот мир. Хотя тут они не испытывали никаких неудобств даже в период Голых деревьев... Всего их собралось чуть больше двух десятков, и непонятно, где ее племянник добыл такое количество котят и парочку оруженосцев. Потому что Огнехвост был самым старшим... И нередко пытался отговорить этих оболтусов от лишнего экстрима. Сейчас же, часто дыша и сотрясая небесную землю топотом, сравнившимся только с племенем Белых мух (никакое другое не шло в сравнение ни в коем случае), на поляну под шелест листвы выскочила всколоченная белоснежная кошка, бешено сверкая глазами. Это совсем не походило на сестру Синей Звезды, но как раз сейчас в этой сестре и было дело. Той сестре, которая сейчас хотела остановить ее. Той сестре, которая не поддерживала ее решение. Той сестре, которая, не смотря на это, все ещё ее прикрывала... Пытаясь отговорить при первой возможности. — Бело, это плохая идея! - рявкнула бывшая предводительница, кувырком вываливаясь следом и так же равно вдыхая воздух с привкусом звёзд. Свежий, холодный, но приятный, вызывающий привыкание. До границы осталось совсем немного, поэтому позволить себе передышку раньше она не могла. Зато теперь... Даже сокращение ее имени, как обычно было только в самых нежных и трепетный моментах, сейчас было экономией воздуха. И Белогривка это понимала. Прекрасно понимала. И вид разъяренной Синей Звезды ее никогда раньше не пугал так сильно, как сейчас. Возможно, это было потому, что не гнев в этих случаях был направлен на кого угодно (того же Жёлудя, например), но не на нее. — А я и не спрашиваю твоего мнения, - пробормотала она. Сказано это было таким тоном, будто "ой, извините, мысли вслух", но звучало вполне твердо. Она не Мошка, а Синяя Звезда не Огнехвост, чтобы во всем учитывать ее мнение. Да и вообще, Лунница сказала, что она старше на пару мгновений! Серая кошка, чья шерсть в лунном свете и с парочкой звёзд на шерсти казалась натурально серебристой, раздражённо дернула хвостом, пошевелив при этом усами. — Я говорю это не из вредности. Это опасно. А что будет, если об этом узнают? А если он тебе что-то сделает? Бело, это не просто прогулка. Ты собираешься в одиночку пойти в Сумрачный Лес! К одному из самых сильных злодеев! Который, - не хотелось бы тебе напоминать, но видимо надо, - не пощадил тебя, когда вы встретились в битве! Ты ему не нужна, Белогривка, просто пойми это! Опять она так делает. Включает в себе предводительницу с этим голосом... Белогривка поморщилась. Сестре хотелось подчиняться, её слова звучали властно, не терпели возражений, да и имели на своей стороне истину... Но Синяя Звезда не знала так же и то, что, встретившись в битве, Остролап напал на нее без когтей. Это была скорее шутливая битва, нежели серьезная. После этой встречи на ней не осталось не единой царапины - хотя к тому времени их было много на белоснежной шкурке, - зато на ней остался его запах. Сводящий с ума, дурманящий разум, застилающий все розовой пеленой... Настолько плотной, что она не заметила нападающего Крснохвоста, которого Остролап оттолкнул от нее в сторону, при этом подмигнув ей так, будто по-прежнему оставался тем вредным оруженосцем, позволяющим себе шутки только наедине с ней. Шутки, от которых на прелестной мордочке каждый раз появлялась мечтательная улыбка, а глаза сияли ещё сильнее. — Не время для мечтаний, дорогая, - практически беззаботно бросил он тогда, прежде чем скрыться за телами сражающихся. Краснохвост, кинув на нее взгляд, потопал прочь. А Белогривка так и стояла, ожидая нового противника и вдыхая родной, ничуть не изменившийся запах ворчливого друга.

***

— Ты его совсем не знаешь. И не знаешь меня. Даже если со мной что-то случится, - а она была уверена, что этого не будет, - виновата буду только я сама. Иди, Синяя Звезда. Наши дороги расходятся, но ненадолго. Я слышала, племя Белых мух собралось на реку, тебе лучше быть с ними. - тихо произносит Белогривка. Голос спокойной, даже слишком, и уверенный. Куда спокойней и уверенней, чем есть на самом деле. Хотя и происхождение у этого волнения - совсем не страх. Совсем не страх находит на нее, когда перед взором встают яркие янтарные глаза, теплеющие в момент, когда он смотрит на нее. Видно, что сестра колеблется. Ей очень хочется ее остановить, но уверенный взгляд и упоминание планов Мошки (которые она немного придумала) делают свое дело. Предводительница разворачивается, на удивление не произнося не слова, и скрывается за кустом боярышника. Ещё какое-то время листья плавно покачиваются за ее спиной, а потом все затихает. Полупрозрачная листва, остановившая свои разговоры ради того, чтобы узнать о происходящем, вновь заходятся тихим шепотом. На этот раз они разносят по округе новость - Звёздная воительница добровольно идёт в Сумрачный Лес на свидание. Ей остаётся только подавить приятное волнение перед предстоящей встречи и порадоваться, что коты - даже звёздные, - не понимают растений, - даже звездных. Проходит несколько минут, прежде чем белоснежный кончик хвоста, покачиваясь, чем выдает задумчивость своего обладателя, скрывается в противоположной стороне от того, куда ушла Синяя Звезда. Стоит покинуть это место до того, как сестра поймет, что племя Белых мух сегодня собиралось попросту отдыхать и валяться на Центральной поляне... Топота больше нет - тихие шажки едва колышут траву, а розовый носик двигается в попытке уловить знакомый аромат. Наверняка он уже ее ждёт, она ведь опоздала. Когда Белогривка останавливается на Границе, резкая мысль поражает до глубины звёздной души. Первым приходит шок, а потом - грусть и непонимание. Он не пришёл. Впервые с начала их встреч он не пришел - хотя это ведь не так сложно, правда - раз в три дня уделить время любимой кошке? Ты ему не нужна, просто пойми это! - слова сестры практически ощутимо пронзают нежную шкурку острым шипом, отчего она ежится, опуская взгляд. Искорки догорающей от долгого ожидания надежды заставляют сидеть на месте, не оборачиваясь, но сил, чтобы посмотреть в сторону тьмы, больше нет. Голубые глаза сверкают влагой от обиды и разочарования, и даже если бы она их открыла, вряд ли бы что-нибудь разглядела... Она уходит бесшумно, так же, как и пришла. Лапки, нежные-белоснежные, шуршат в листве, а голова не поднимается выше их уровня. Сестра, как обычно, была права. Она ему не нужна...

***

Мягкая серая шерсть в успокаивающем жесте к ней прижимается, смешиваясь белоснежной, и кошка щурится от восторга. Запах, этот чарующий запах, что проследовал её ещё с ученичества... Радость растекается по венам, но она старается не проявлять ее слишком сильно - часть её сознания, четко говорящая, что покидать сон не надо, иначе это все пропадет, - ее сдерживает. Сдерживает, когда шершавый язык проходится по ее шкурке, доставляя волну удовольствия. Сдерживает, когда ушек касается тёплое, даже горячее дыхание, слишком частое для спокойного. Сдерживает, когда удивительно мягкий и пушистый хвост, совсем не колючий, проходится по розовым подушечкам лапок, щекотя так, что кошка чихает. И резко открывает глаза, когда слышит родной голос с ноткой насмешки. Доброй насмешки, которую она слышала только от него. — Доброе утро, дорогая. Хватит спать. Вернись в реальность. И она открывает глаза, понимая доброе утро в лучшей из возможных реальностей. Любимого кота под боком, его теплый взгляд, способный согреть даже на территории опустевшего после Великой битвы Сумрачного Леса, и тишину, окружающую их. Нет шёпота болтливых листьев, нет возмущенного голоса сестры и слез в кристально-чистых голубых глазах. Нет того кошмара, в котором он ее оставил. Потому что он всегда был рядом.