Цилинь

Часть субботы Элли провела в добровольном затворничестве у себя в комнате. Есть не хотелось, а иной причины выбраться с утопающей в мягкости кровати не находилось, да и не искалось. Фиг забрал все бумаги по семье Руквудов в Лондон, так что у неё остались только книги. Книги — спасительный маяк в бушующем бурями несправедливости море её жизни. Их старый, пыльный запах успокаивал её измотанную душу. Сначала она несколько часов просидела над Историей магии, читая и стараясь запомнить каждую дату. Этот предмет ей нравился, особенно вот так просто сидеть, рассматривая пожелтевшие страницы, ощущать их шероховатость под пальцами, узнавать события из прошлого, живо воспроизводя их в своей голове. Уроки Бинса — совсем другое дело, особенно при учёте соседа по парте. Но на занятии Мракс нагло спал, стараясь отвернуться немного боком от Элли, и не тревожа её. Закончив с историей, она почувствовала, как голова налилась свинцом от обилия дат и имен. Она отложила тяжелый фолиант и взялась за другое занятие — отмечать в списках преподавателей все заклинания, которыми владеет, все зелья, что умеет варить и все растения, которые знает как вырастить и за которыми умеет ухаживать — глупое занятие, лишь отнимающее время. «Чёрт! Доставка!» — она совсем забыла о новой работе. Резко поднявшись, и достав из шкафа в стене метлу, Гринн вскользь взглянула на своё отражение в зеркале, подметив, что синяк начал менять цвет с синевато-фиолетового на жёлтый, а её лицо выглядит уставшим. Она выскочила из школы, прихватив с собой сумку — подарок Сэллоу, и легко оттолкнувшись от земли, взмыла в воздух и медленно полетела к Хогсмиду. — Здравствуйте, мистер Пепин, простите за опоздание. Этого больше никогда не повториться, ручаюсь! Скажите только куда, и я через мгновение доставлю заказы, — быстро тараторила она заранее подготовленную речь взволновано влетев в лавку, наполненную запахами трав, сухих цветов и чем-то тягуче-сладким, похожим на мёд с тлеющим сандалом. — Эти в Араншир для Криспина Данна. А эти в Нижний Хогсфилд для Джалала Сехми, — Перри протянул два мешочка со звенящими друг о друга стеклянными флаконами. — И не забудьте о списке необходимых мне ингредиентов, — наиграно строго проговорил он, его голос был похож на треск сухих веток. — Да, конечно, до десяти вечера они будут у вас, — кивнула она и собиралась было выходить, но Перри окликнул её. — Да? — остановилась она, держась за открытую дверь. — У меня есть для вас подарок. Я разузнал, что вы не здешняя, — в его руке сверкнул золотистый шар. — Это компас. Выставляете стрелку на название нужной деревни, и он покажет в какую сторону вам стоит лететь. И остерегайтесь бандитов, — по-доброму сказал мужчина, лицо которого выражало неодобрение всей затеи, но за неимением других вариантов приходилось довольствоваться новой пятикурсницей. — Огромное вам спасибо, мистер Пепин, вы слишком добры, — она обворожительно улыбнулась и выскочила из лавки попутно настраивая подаренный компас. Полёт давался Элли куда лучше, чем она могла рассчитывать. Метла делала добрую половину работы за неё, ловя попутный ветер, запутывая его в волосах, позволяя вдохнуть свежий воздух, а с ним — запах свободы. Свежий, сладкий и манящий. Рукоять сама устанавливала направление, только подталкивай её в нужную сторону. Жаль с людьми так нельзя… Легко спикировав к земле, Гринн остановилась у торгового стенда — единственного в захудалой деревне. — Добрый день, мистер Сехми? — взволнованным тоном поинтересовалась она. — Да, — удивлённо отозвался мужчина, кивнув головой в подтверждение, — чем могу помочь? — Меня зовут Элли Гринн, я теперь работаю на Перри Пепина. Вот ваш заказ, — она улыбнулась, положив на прилавок тканевый мешочек. — О-о-о, конечно, а я думал, уже не дождусь, спасибо. Это за доставку, а это вам, — он протянул обе руки: в одной были две золотые монеты, в другой — пять медных. — Спасибо и до встречи. Мне уже пора, — кивнув на прощание, она перекинула ногу через древко метлы. Торговец крикнул ей вслед: — Приятно было познакомиться. Следующим на очереди был Араншир. Путь к нему простилался над Чёрным озером. Пролетать над ним — одно удовольствие. Гринн рассматривала своё отражение чёрной, маслянистой воде, и водная гладь обижено дребезжала под порывом ветра от её новой метлы. В голове пронеслись мысли о кракене, изредка заглядывающем в окна слизеринских подземелий. Деревня находилась недалеко от железнодорожной станции Хогсмида, куда поезд привозил студентов из Лондона и других больших городов. Покрутив головой, она осмотрелась. Араншир показался ей довольно уютным: крепкие каменные домики раскинулись то тут, то там, вокруг большой площади с колодцем посередине. Клумбы у каждого дома ароматно цвели, радуя глаз пёстрыми цветами. Бедные, по меркам Высокогорья, здесь не жили. За некоторыми домами складом лежали стопки сундуков и ящиков. Почти за каждым строением были видны деревянные подвальные двери, рядом с которыми стояли повозки — красноречиво сообщая о том, что дела здесь идут куда лучше, чем в соседних деревнях. — Добрый день, мистер Данн? — с прежней весёлостью и оптимизмом, поздоровалась Элли, приземлившись рядом. — Смотря кто спрашивает, — недоверчиво проворчал крепко сбитый мужчина с красноватым лицом. — Меня зовут Элли Гринн, я теперь работаю на Перри Пепина, вот ваш заказ, — она улыбнулась, так же тепло, как и предыдущему заказчику зелий. Это была её новая «рабочая» улыбка, выработанная и отрепетированная для таких встреч. — Ну так, дайте-ка их сюда, я должен проверить всё, — сузив глаза, протяжно сказал Криспин Данн. — Как скажете, — наигранно мило согласилась Элли, передавая ему зелья. Он долго копошился, сверялся со списком на пергаменте, перечитывал названия на бутылочках, вертел зелье в сосудах, как бы проверяя осадок. — Простите, но я немного спешу, — скромным тоном прервала ревизию она. — Кажется, всё в порядке. Вот — шесть галлеонов, как мы и договаривались с Перри, — он протянул ей звенящие монеты. Улыбка невольно сошла с лица Элли. Чаевых не будет. Молча смирившись со скупостью заказчика она удобнее уселась на метле. — Всего доброго, мистер Данн. Тихонько пролетев обратно над Чёрным озером, чтобы не потревожить кракена, она направилась на лужайку около Запретного леса, где Сэллоу показывал златоглазки. Воздух здесь был густым и влажным, пах мхом и сырой землёй. Окруженная живописной природой, она мерно прогуливалась, то и дело срывая нужные травы и растения, складывая их в сумку. Пение птиц и шуршание листвы успокаивало натянутые от событий последних дней нервы. Время тянулось долго, но приятно. Она не спешила, с головой уйдя в ощущение умиротворённости, щедро дарованное здешней природой. Начинало темнеть и с собирательством стоило бы повременить до завтра. Элли снова сверилась со списком. «44 златоглазки — есть, 16 шляпок прыгающих поганок — есть, 36 соцветий бузины — есть, 102 веточки лаванды — есть, гной 4х бубонтюберов — ещё нет, 2 дремоносных боба — тоже нет», — вслух пробормотала она. Покопавшись в памяти она вспомнила, что бобы растут у водоёмов, преимущественно там, где неподалёку есть лунные тельцы, а бубонтюберы — в темной, влажной местности. Около получаса она неспешно шла по лесу, углубляясь в его чащу, и наконец увидела гнездо лунтелят, пройдя ещё немного дальше — озеро. Элли плавала ещё более неумело, чем летала, поэтому оседлала метлу и подлетела к дремоносному растению. К её большому удивлению, урожай был особенно обильный — семь бобов. Бубонтюберы легче было найти, высматривая их с воздуха. Обнаружились они довольно скоро, а вот с добычей гноя пришлось хорошенько повозиться. Несмотря на перчатки из драконьей кожи, работать с этими растениями очень опасно — попади их гной на кожу и ожог обеспечен. Слизнеобразных растений оказалось шесть, и было бы непростительно не «подоить» все. Вонь от них пропитала её одежду, волосы, казалось, даже мысли теперь разили бубонтюберами. Закончив работу Гринн поняла, этот день страшно её утомил. Она направилась отдать работодателю собранные ингредиенты для его зелий. Мистер Пепин, довольный её работой, посчитал заработок девушки, часть вычел из долга, второю — отдал ей. Чаевые, как они и договаривались, она оставила себе. Пройдя до края волшебной деревни она села на метлу и полетела в сторону развалин замка, что были между Хогсмидом и Хогвартсом. За холмами перед Запретным лесом виднелась группка волшебников, Элли засмотрелась на них и сбавила скорость, стараясь внимательнее рассмотреть мужчин в мрачных мантиях. «Депульсо», — только и успела услышать она, как заклинание ударило её в плечо. От неожиданной боли, пронзившей всю правую сторону туловища, её пальцы раскрылись, отпуская рукоятку. Она потеряла управление и свалилась в ущелье, где протекала небольшая речка, хорошо приложившись спиной о камень. Дыхание перехватило. Метлу, свалившуюся рядом и, вроде даже целую, начало сносить быстрым течением. Элли не могла сделать вдох. Вода холодными потоками опаляла кожу. Широко открытыми глазами смотря в ночное небо, она поймала себя на мысли, что не дышать вовсе было бы не так и плохо. Она закрыла глаза и приказала себе успокоиться. Недалеко стали слышны голоса, лишь эхом доносясь до затуманенного сознания раненой. Они приближались, становясь отчётливее, но разобрать, о чём именно идёт речь в их диалоге, она не могла. Элли слабо вдохнула и шумно выдохнула, сквозь боль приподнялась. — Акцио метла, — тихо проговорила она и села на притянутую заклинанием метлу. Пролетев низко-низко, сквозь траву, хлеставшую её по лицу, рукам и щиколоткам, до Хогвартса, она так ни разу и не оглянулась. В Больничное крыло или к профессорам Элли направится не могла. Если бы кто-то из старших в школе узнал о её работе — это был бы её первый и последний рабочий день. Плохо осознавая, куда движется, она пошатываясь кое-как дошла до подземелья, где наткнулась на выходящего из общежития Слизерина Сэллоу. — Что с тобой, Элли? — оглядывая подругу взволновано спросил он. Его глаза, обычно полные озорства, сейчас были серьёзными и полными тревоги. — Помоги мне… — на выдохе произнесла она. Дышать становилось всё сложнее. С каждым вдохом лёгкие будто сковывало ледяными обручами. — Ты такая бледная. Мерлин, что случилось? — он помрачнел и подхватил её под руку, позволяя опереться на него. — Трудно дышать, — хватая воздух она сильнее схватилась холодными и ослабевшими пальцами в его руку. — Сейчас отведу тебя в Больничное крыло или вызову профессора, он поможет. Только потерпи немного, — дрожащим голосом проговорил Себастьян, начиная паниковать. — Нет, только не туда, — немного громче запротестовала она. — Куда угодно, где меня никто не увидит, — её голос, полный страха и отчаяния, словно эхо разлетелся по холодному коридору. — Хорошо, есть одно место, пойдём потихоньку. Стены с картинами бесконечным потоком проплывали мимо, изображение то меркло, то снова появлялось. Воздух казался плотным, тяжёлым, невозможным. Они направлялись туда, где утром прошёл разговор с Оминисом. — Что мы здесь делаем? Куда ты меня ведёшь? — проскрипела Элли, почувствовав привкус крови во рту. Дело было плохо. Её ноги стали ватными, а сердце билось где-то в горле, отбивая тревожный ритм. — Это крипта, об этом месте знают только трое: я, Оминис и Анна. — Ладно, главное, чтобы никто больше не знал. Она закрыла глаза, и сознание погрузилось во тьму. — Где я? — приподняв внезапно тяжёлые веки, пробормотала Гринн. Она лежала на диванчике, в помещении пахло пылью и сыростью. — Скажи, что случилось, я… я не знаю что делать… — дрожащий голос Себастьяна возвращал девушку в реальность. Каждое слово отдавалось эхом, словно падая в пустую бочку. — Спина… Трудно дышать… — Так, спокойно, я справлюсь, — обратился он скорее к самому себе. Он перевернул Элли на бок, и та болезненно вскрикнула. — Всё будет хорошо, — он повторял эти слова как заклинание, пытаясь убедить не только её, но и себя. Проведя палочкой вдоль спины, Себастьян невербальным заклинанием разрезал ткань одежды и аккуратно отвернул края. Большое сине-фиолетовое пятно простиралось от лопатки вниз и скрылось за остатками разрезанной рубашки. Оголив спину девушки ещё больше, ему стало видно, откуда распространялся синяк. В районе рёбер была серьёзная рана — здесь она и приложилась о камень. — Эпискеи, — неуверенно произнёс он, направив палочку на то место, но ничего не вышло. Он использовал это заклинание и раньше, но только на выбитые пальцы и сломанный нос. — Эпискеи, — снова попробовал он. Его брови были сдвинуты в тревожную линию, а на лбу выступила испарина. Спина Элли начала светлеть, подкожный кровоподтёк стягивался к месту удара, оставляя после себя бархатистую бледную кожу, незаметные волоски на которой приподнялись. — Очень холодно, Себ-бастьян, — её зубы забились друг о друга, — и жарко, печёт спину, — каждое слово давалось с трудом, а дыхание вырывалось из груди с болезненным хрипом. — Сейчас, потерпи немного, сейчас станет легче. Я принесу Рябиновый отвар, секунду. — Нет, пожалуйста, не уходи, не оставляй меня, — эта фраза забрала остатки её сил. Она вцепилась в него взглядом, полным мольбы и страха. — Я никуда не уйду, я здесь, — мотнув головой, покорился он и сел рядом, мягко взяв Элли за руку. Прикрыв глаза, она отключилась. — Элли, очнись, давай же, просыпайся, — голос Себастьяна был мягок, как шёпот ветра, а поглаживания — невесомыми и нежными. — Где я? — удивилась она широко открыв глаза и привстав на локтях. Комната походила на подвал. Пыль кружила в золотистом свете четырёх жаровен под потолком, свисавших на тонких цепях. Затуманенный разум отказывался фокусировать зрение, и Гринн пыталась рассмотреть хоть что-то, найти ниточку, что ведёт к реальности. Бочки, деревянные ящики нагромождались у стен, а тренировочный манекен и письменный стол с кучкой книг выделялись ближе к середине помещения. Холод, царивший там из-за отсутствия источника тепла, пробирался под кожу. — Ох, — выдохнул он, — это крипта — об этом месте знают только трое: я, Оминис и Анна. — Хорошо. Что со мной? — она подняла на него глаза полные усталости и, привстав, опёрлась плечом на спинку потрёпанного, но большом дивана обтянутого изумрудным бархатом. — Сейчас уже всё в порядке, — взяв со столика холодный стеклянный пузырёк с Рябиновым отваром, он протянул его Элли, — но ты должна выпить это. — Оминис сюда не придёт? — выпив содержимое флакона, осведомилась она. На языке остался горьковатый травянистый вкус. — Сейчас глубокая ночь, он спит, — он так и стоял рядом, не моргая смотря на неё. — Хорошо, — она еле заметно кивнула. — Ты кому-то сказал обо мне? — Нет, как ты и просила. Как ты себя чувствуешь? — Словно недавно едва не сдохла, спасибо, — она смогла растянуть губы в подобии улыбки, смешанной с болью в глазах, но в уголке её рта дрогнула мышца, выдавая невероятное напряжение. — Технически так и было, — усмехнулся он, — но я спас твою жизнь, — в его голосе звучала не гордость, а тихое облегчение. — И я буду вечно за это тебе благодарна. — Теперь ты обязана всё мне рассказать, — серьёзно потребовал Себастьян и сел на край дивана у ног девушки, стараясь не касаться её. — Я тоже так считаю, — откашлялась она и ненадолго замолчала, собираясь с мыслями. — Настоящее своё имя я пока не могу тебе назвать. Мои родители мракоборцы, и они пропали. Скорее всего, их похитили. Банда из Франции. «Мантикоры». Теперь они охотятся за мной. У меня есть дар — сказать какой именно, также не могу. Поэтому я нужна им живой, так что не думаю, что сегодня на меня напали именно они. Скорее всего, я просто увидела то, что не должна была. Точнее, они так решили, — прерывисто говорила Элли, плохо соображая и ещё хуже дыша. В лёгкие будто камень положили. Их сдавливало так, словно она марафон пробежала, а не спокойно полулежала, лишь ведя рассказ. — Кто они и где ты была? — озадачился он. Его глаза расширились от неверия и удивления. — Какие-то мужчины в окрестностях Запретного леса, не знаю… А где моя метла? — осознание произошедшего медленно настигало Элли. — Там, в углу. Красотка… Наверное стоит немало, — мечтательно протянул он и сразу вернул внимание обратно на подругу. — А что ты там вообще делала? — Работала… — она дёрнула плечами, но тут же пожалела об этом. Резкое движение мышц спины тут же отозвалось острой болью. — Министерство было не слишком щедрым, а доступ к семейному хранилищу в банке закрыли до конца расследования. — Невероятно… — его широкие брови скакнули на лоб. Он не мог поверить, что эта хрупкая девушка взвалила на себя такую ношу. — Ради моей безопасности было принято решение о моём переводе в Хогвартс, — продолжала она, — но, как видишь, это мало помогло. По нашим сведениям, главарь «Мантикор» объединился с Руквудом. Также, профессор Фиг выяснил, что они более полугода базируются в районе Фелдкрофта — это недалеко отсюда. — Да, я в курсе, — Себастьян сильно сжал кулаки. — Пока это всё. А что это за место? — Зрение стало чётче, и Элли медленно покрутила головой снова осматриваясь. — Мерлин… — безысходно выдохнул он. — Это крипта. Об этом месте знают только трое… — Да-да-да, ты, Мракс и твоя сестра. Но почему остальные не в курсе о нём? — протараторила она, почувствовав неожиданный прилив сил, вызванный зельем. — Об этом месте Оминису рассказал его старший брат Марволо. Откуда он узнал о нём, мне не известно. У Мраксов вообще полно всяких тайн. Раньше мы здесь все втроём отрабатывали заклинания или играли в плюй-камни. Анна обожала эту проклятую игру. Я бы всё отдал, чтобы ещё разок ей проиграть… — Мне так жаль, Себастьян… — она осторожно коснулась его руки, выражая своё сочувствие. — Я никогда не слышал об этом месте ни от кого другого, да и раньше мы ходили сюда почти каждый день и никогда никого здесь не видели. Оминис не питает тёплых чувств к членам своей семьи и всем, что с ними связано, но это место ему по-настоящему дорого, — уголок его рта нервно дёрнулся. — Я поклялся ему, что буду хранить крипту в тайне, так что прошу, пусть это останется между нами. Я не могу ещё больше подорвать его доверие. Наши отношения и так слишком напряжённые последнее время. Ладно? — Я тоже буду очень тебе благодарна, если всё, что здесь произошло не покинет стен крипты, — согласилась она. — Спасибо, что рассказала мне. Я это ценю. Давай посмотрим что там у тебя? — Он встал, склонившись над ней. — Дальше я сама справлюсь, не стоит тебе смотреть на меня, — смутилась она и её щёки вспыхнули румянцем, а взгляд заметался по сторонам. — Элли, ты конечно извини, но это не первая голая спина в моей жизни. К тому же, я уже всё видел и подлечил тебя. Его слова были вполне логичны, и она молча медленно развернулась. — Синяка как и не было! Всё отлично. Я думаю, у тебя было сломано ребро или несколько. На завтрак я прихвачу ещё парочку микстур, и к понедельнику будешь как новенькая. Только не перенапрягайся. И никаких полётов, пока не поправишься полностью, — серьёзным тоном заключил Себастьян. — Или ты хочешь, чтобы я остался? — он подмигнул, и в его глазах снова заплясали знакомые озорные искорки, а на лице появилась улыбка. — Нет, спасибо, дальше я справлюсь сама. — Репаро, — махнув палочкой, он починил её одежду. Ткань зашипела, а затем приняла первоначальный вид, будто её и не резали. Утро — ненавистное время дня для Элли, и сегодняшнее выдалось тяжелее всех предыдущих. Тело ныло и сковывало крепатурой, голова словно чугуном набитая, отказывалась исправно работать, но ей нужно было успеть на завтрак. Она покинула крипту, оставив за собой лишь лязг металлической решётки. Аккуратно прикрыв за собой дверь, хитро замаскированную под напольные часы из ореха, она замерла статуей, округлив от неожиданности покрасневшие глаза. — Себастьян, всё утро ищу тебя, давай поговорим, — он сделал паузу, почувствовав её запах. — Что ты здесь делаешь? — ощетинился Мракс. — Ты только что вышла из крипты? — Я, нет, Оминис… — слова застряли в горле, а сердце заколотилось, как загнанная болтушайка. — Тебе Сэллоу показал? — его голос стал холодным и резким, словно осколок льда. — Я случайно обнаружила проход. А что здесь такого? — пытаясь скрыть испуг, вызывающе, почти дерзко зашлась она, почувствовав, как по спине пробежал холодок. — Не. Ври. Мне, — желваки напряжённо заходили, подчёркивая скулы, а его мутные глаза, обычно спокойные, сейчас казались тёмными и опасными. — Никто не может «случайно обнаружить» этот проход! Скажешь кому-нибудь об этом месте… — И что? Что ты сделаешь? Снова меня ударишь? — не дала ему закончить Элли. Её голос дрожал, но она намеренно бросала вызов, зная, что затронула его больное место. — Нет, — звук его выдоха был похож на скрежет. — Просто… — но подобрать нужных слов он не смог и отвернул голову, пытаясь совладать с эмоциями, бушующими внутри. — Как ты не поймёшь! Блять, Мракс, какой же ты твердолобый. Я не боюсь ни тебя, ни твою семейку. Я не собираюсь лезть в твою жизнь и твои тайны. Мне на тебя всё равно! — горячо выпалила она. Обида за прошлое и гнев за несправедливые обвинения слились в этот резкий, хлесткий выпад. Она чувствовала, как её щёки горят от нахлынувшей злости. — А Себастьян — он хороший друг, не нужно сразу думать о нём худшее. — Меня не интересует твоё мнение о моём самом давнем друге! — прошипел он, оглушённый обидой. Его лицо исказилось от боли, которую причинили её слова — для него это было больше, чем просто слова. — Оминис, я просто хочу сказать… — Элли почувствовала, что зашла слишком далеко и попыталась смягчить тон. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Сэллоу и так перешёл все границы, обойдётся и без твоей помощи! Тебе пора, — обозлённо закончил он, пытаясь держать себя в руках. Его плечи напряглись, а пальцы сильнее сжались вокруг рукоятки палочки. Вся его поза выражала желание прекратить этот разговор как можно скорее, пока всё снова не вышло за рамки. Не став накалять обстановку до белого каления, она ушла, намеренно задев плечом плечо Оминиса, пытаясь показать своё превосходство, или она просто была слишком зла из-за сложившегося разговора и её тело, ещё не оправившееся после падения, так и рвалось выплеснуть накопившийся гнев. Добредя до входа в Большой зал, Гринн увидела Себастьяна, подпирающего стену и ожидающего её. Его фигура, обычно полная уверенности, сейчас казалась напряжённой, словно натянутая струна. — Как ты? — спросил он с беспокойством в голосе. — Прости меня. Я, похоже, снова всё испортила… — её голос был тихим, полным горечи и самообвинения. Она чувствовала, что её появление приносит ему только проблемы. И этому не суждено было закончиться, пока Мракс находился с ней в одном здании. — В чём дело? — нахмурился Себастьян. — Оминис… Я натолкнулась на него, когда выходила из крипты. — Чёрт, — его плечи резко опустились. Несколько секунд он просто молчал, глядя в пустоту, будто переваривая эту неприятную новость. Элли подняла на него синие глаза полные сожаления. Они словно умоляли о прощении за те беды, которые она невольно принесла в его, и без того хрупкий, мир. — Я разберусь с ним. Главное — не сритесь больше, — тяжело вздохнул он, понимая, что его просьба всё равно обречена на провал и махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху, но в его движении была заметна усталость. Он уже предвидел, что этот конфликт ляжет на его плечи. — Уже, — она слабо усмехнулась, горькой улыбкой, полной сарказма и безысходности. — Сука, вы как дети малые. Ну можно же было без этого, — он закатил глаза, отстраняясь от стены. Его недовольство было адресовано им обоим. Он чувствовал себя нянькой, разнимающей двух упрямых детей. — Тогда пришлось бы рассказать ему. Нельзя. К тому же, я не доверяю ему. И семейка у него непростая. Нет, этого не будет, — её мозг мог выдавать лишь короткие реплики, как будто каждое слово требовало невероятных усилий. Но и этого было достаточно. Её тело всё ещё болело, а душа была измотана. — Я доверяю ему, как самому себе, — серьёзность его тона говорила, что его преданность Оминису была непоколебима. Себастьян был всё ещё зол на друга, но четыре года плечом к плечу не позволяли никому говорить о нём, как о недостойном, или, что ещё хуже, плохом человеке. — А я не доверяю, — сжала зубы Элли. — Ладно, как я и сказал, я поговорю с ним и постараюсь всё уладить. Пойдём есть, — смягчился он, поняв, что спорить бесполезно, и решил сменить тему, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Мракс так и не появился ни на завтраке, ни на обеде. Гринн же, провела весь день в спальне, выбираясь лишь поесть. Она ощущала себя изгнанной, загнанной в угол, и единственным безопасным местом казалась её кровать, где она могла залечить и телесные, и душевные раны.                                     *** Элли отослала сову мистеру Пепину с глубокими извинениями и кратким описанием нападения, стараясь смягчить все подробности о ранении. В связи с нарастающей опасностью передвижений из-за орудующих в округе банд, она попросила уменьшить количество рабочих дней до двух — среда и суббота — и увеличить её заработок на пять процентов. Ответ она получила только к вечеру. Перри согласился с выдвинутыми ею условиями, пожелал ей скорее поправляться и выразил надежду на скорую встречу в среду. Фига так и не было в школе. Сэллоу избегал её, сведя общение до унизительного минимума, объяснив это тем, что пока он не наладит отношения с Оминисом им стоит меньше общаться при всех. Сам Мракс был тише воды. Оставшись одна, она поддалась глубокой рефлексии, а магловские любовные романы только усугубляли её безысходное состояние. Она ушла с головой в учёбу, стараясь поднатореть в выбранной ею стезе и вдохновиться на предстоящие испытания. Полетев на доставку в оговоренный день, Гринн снова ощутила принадлежность к этому миру. Лёгкий ветер трепал её волосы, а запах свежей травы и сырой земли наполнял лёгкие. Она собрала немного необходимых ингредиентов и забежала к Алби Уиксу, поделиться переполняющими её впечатлениями о полётах. Лишь вскользь она упомянула о падении, акцентировав внимание на невероятной прочности метлы. Вечером того же дня, раздражённо выдохнув, она отбросила в сторону книгу о невзаимной любви, будто сбрасывая с себя тяжёлую ношу и освобождаясь от смутных мыслей. В пятницу она с удовольствием наблюдала за дуэлями в Часовой башне в компании Грейс и Имельды. Нерида прошла в следующий тур, а вот остальные со Слизерина не показали себя достаточно хорошо. Так размеренно прошло больше недели. Элли наконец могла дышать полной грудью. После первых чересчур насыщенных дней наступило долгожданное подобие покоя. Она, ощутив себя собой прежней, как будто сняв невидимую маску, завоевала симпатии преподавателей. Уизли уже не смотрела на неё так враждебно. Сам Хогвартс ощущался иначе, привычнее. Время тянулось медленно, и казалось, что ничего нового, ничего примечательного не происходило. Пока не наступил следующий вторник и не вернулся Фиг. — Профессор, вы хотели меня видеть? — произнесла Элли, войдя в кабинет преподавателя Теории магии. — Элеонора! — тут же воскликнула она и бросилась в распростёртые объятья женщины. — Что ты здесь делаешь? Оглядевшись, Гринн поняла, что подруга мамы и папы прибыла не одна. В комнате находилось ещё двое мракоборцев из Парижа. Их строгие, официальные костюмы и серьёзные лица создавали атмосферу напряжённости, которая заставила воздух в кабинете сгуститься. — Здравствуй дорогая, как ты? — голос Элеоноры Вульф был тёплым, но глаза выражали тревогу. — Всё в порядке, мне начинает нравиться Хогвартс, — натянуто улыбнулась она, сходу почуяв неладное. Слизеринка понимала, что не просто так они прибыли сюда такой делегацией. Ей стало лучше — значит, жди беды. — Я же говорила — тебе понравится, — нежно улыбнулась темноволосая женщина, одетая в мрачный тёмно-синий костюм. — Элеонора, всё же… — Мы должны немедленно отправится в место, где нас никто не услышит. На этот раз воспользуемся порталом. Так будет безопаснее, — чётко и деловым тоном отчеканила мракоборка, обращаясь как к подопечной, так и к профессору. Одновременно все присутствующие схватились за старый, видавший виды зонтик, который закружил их в бешеном вихре и перенёс в плохо освещённое пыльное помещение — чердак, как позже поняла студентка. Тяжёлый воздух пах старой древесиной, плесенью и пылью, которая клубилась от каждого движения. — Где мы? — покрутила головой Элли, стараясь сориентироваться. Чувство обречённости подступило комом к горлу, заставляя её задыхаться, чувствовать свою беспомощность. — Это дом одного из мракоборцев закреплённого за этим делом. Познакомься, — Вульф рукой указала на низкорослого мужчину лет сорока, одетого в простой костюм, — мистер Финниган. — Его лицо было бледным, а глаза бегали по сторонам, будто он постоянно ждал нападения. — Элли, приятно познакомиться, мистер Финниган, — натянутая улыбка растянулась на её лице. — А вы? — обратилась она ко второму мужчине. — Неважно, мы здесь по делу, так давайте начнём, — раздражённо фыркнул он, и резким движением извлёк из сумки флакон наполненный серебристо-голубой парящая жидкость. — Мы поймали и добыли воспоминания одного из членов банды «Мантикоры» и хотим, чтобы вы и ваш профессор их тоже увидели. — Нами было принято решение посвятить профессора Фига более подробно в наши дела, нет причин ему не доверять и он может оказаться полезен, — твёрдо отчеканил Финниган. На что Фиг согласно кивнул. Элли первой погрузилась в Омут памяти. В нём, словно наяву, происходил разговор двух мужчин: Родерика Фоллстрайта и владельца воспоминаний. Они находились в пришедшей в упадок, интересно обставленной когда-то дорогой мебелью, комнате. Маленькие окна правильной пятиугольной формы слабо пропускали тусклый свет. Всё остальное: от тяжёлых портьер до старинных фолиантов на полках — было затянуто белой дымкой, сообщая, что это всего лишь чьё-то воспоминание. Фоллстрайт деловито восседал на выгоревшем диване с вырезанными на деревянных подлокотниках змеями. Он сидел, словно король на троне, весь такой из себя, в дорогом костюме и золотыми часами на запястье. В его руке поблёскивал гранями искусно сделанный хрустальный стакан с коричневой жидкостью. Гринн не могла видеть второго, но чётко слышала его хриплый, прокуренный голос. — Я понимаю, что эта девчонка нужна тебе живой, но её будут искать! — Ещё остались неприкосновенные, не беспокойся об этом. Твоё дело — не убить её и привести ко мне, ты меня понял? — грозно рявкнул Родерик, тараща свои безумные, похожие на крысиные глазёнки. — А эти твои люди в Министерстве, они точно помогут? — Да, всё уже договорено. Её дар целительницы интересен чистокровным, — он ухмыльнулся, оскалив зубы. — Кровосмесительные браки привели к болезням и уродствам, если она будет полезна в этом — мы сорвём куш. — Она может исцелять и это? — изумился второй. — Пока не ясно. Знаю, что девчонка может излечить любую болезнь и рану, даже если ты на волоске от смерти. Воспоминание прервалось, закружив сознание Элли в мутном вихре, выталкивая. Её тело пробило ознобом, оставив быструю мелкую дрожь после себя. Следующим погрузился в воспоминания пожилой профессор. — Не может быть… У вас редчайший дар, — восхитился он, едва вынырнув из Омута. — Поэтому они вас ищут… — Именно поэтому мы забираем её из школы, пока не выясним, безопасно ли ей здесь находиться, — без доли сочувствия произнесла Элеонора. — Что? — Элли вмиг покраснела от злости. — Что? — Фиг был с ней солидарен, но его голос звучал удивлённо. — Да, всё верно, — подтвердила свои слова женщина. — Вы не можете снова так поступить со мной! — девушка топнула ногой, будто это могло как-то повлиять на решение Министерства. — Я должна, дорогая… Договорить Элеоноре не дала Элли — она бросилась в бег, выкрикивая угрозы, сбежала вниз по ступеням в надежде покинуть дом самостоятельно. — Ноги моей после выпуска не будет у вас в конторе! Попомни мои слова, Элеонора! Я не собираюсь торчать взаперти снова! — она ломилась в закрытую заклинанием дверь. — Министр будет не рад такому повороту событий, особенно узнав, что вы все к этому причастны… — последние слова она проговорила захлёбываясь в слезах, обессиленно оставив дверь в покое. — Министерство будет радо, что мы не дали тебя убить, — строго заключила Вульф. Элли оставили в этом же доме. Он был небольшой, и находился в некотором отдалении от других домов на улице. Гринн была предоставлена самой себе и целыми днями читала учебники, писала эссе о мурлокомле, заунывнике, мрачноросте и прочем. Иногда плакала, снова начав читать магловские романы. Мистер Финниган — конечно, это не его настоящая фамилия, приходил только поздно вечером, ел в одиночестве и уходил рано утром, пока она ещё спала. Так прошло четырнадцать дней. Две недели одиночества, скуки и тягостных раздумий. «Мистер Пепин и мистер Уикс наверное встревожены, не хорошо получается. И я пропускаю дуэльный клуб… и занятия. Но с этим меньше проблем — нагоню, если мне позволят вернуться обратно. И нужно изучить бумаги по Руквуду. И посетить Фелдкрофт, осмотреть что бандиты там делают. Вообще, Себастьян упомянул, что он в курсе, что «Мантикоры» базируются возле Фелдкрофта. Нужно будет расспросить его об этом. А Мракс — он чистокровка, из древнего знатного рода, и может что-то знать или мог что-то слышать. Только не ясно, как его можно расспросить», — думала Элли, разрешая мыслям беспрестанно и хаотично метаться. Она вспоминала нежные прикосновения Себастьяна в Запретной секции, вспоминала разговор после первого учебного дня с Оминисом и горько плакала, ощущая себя совсем одной, никому ненужной, непонятой. На чердаке послышался шум. Кто-то трансгрессировал туда, громко стукнув каблуками о деревянные половицы. Девушка вытерла слёзы, взяла палочку и тихо отворила дверь. — Элли, детка, это я — Элеонора! — воскликнула мракоборка. Услышать тёплый голос после длительного молчания, было словно глоток свежего воздуха для задыхающегося. — Тебя не было две недели! Я была здесь в одиночестве! Что тебе нужно? — задыхаясь от обиды, выкрикнула Элли. Тёплый тон Вульф никак не отменял чувства несправедливости, осевшего внутри. — Так нужно было. Правда. Похоже, мы напали на след твоих родителей, чем спугнули «Мантикор» и «Пепламб». Уже неделю от них ничего, — женщина говорила как всегда мягко, — и ты можешь пока вернуться в школу. Нет смысла держать тебя здесь. — Вы что-то узнали о родителях? — с надеждой в голосе, тихо спросила девушка. — Нет, дорогая, ничего, прости.