Цилинь

— Ну и зря ты не явилась на прошлой неделе на это представление! — с упрёком посмотрела на Элли Имельда, собирая в тугой хвост идеально ровные тёмные волосы. — Ты даже ни на одну тренировку по квиддичу не пришла. Не к подруге, так хоть бы на своего ненаглядного посмотреть, — не унималась она, и её голос звенел от раздражения. — Элли, правда, мы тебя почти не видим. Приходишь поздно, опаздываешь на завтраки, на ужины вообще не являешься… — включилась в разговор Нерида. Её тон был пропитан сочувствием и сожалением, но в нём слышалась тихая мольба. — Уизли насела на меня, как дромарог на пушишку. Проверяет всё, что я изучала в старой школе. Это так бессмысленно и страшно бесит. У меня по всем предметам раньше только «П» и были, — тяжело вздохнула она. Даже рассказ о дополнительных занятиях вызывал в девушке усталость, отчего та повалилась на кровать с протяжным страдальческим стоном. — А вставать в пять утра, посмотреть, как кучка умалишённых мотается по полю в холод и дождь — ну уж нет, извольте, я откажусь. — Ладно, поднимай свою наглую задницу дуэлянта, — фыркнула Рейес. — Хочу ещё ставку успеть сделать. — Она настойчиво и властно потянула новенькую за руку, помогая встать. Народ в зале уже усаживался на импровизированные трибуны, когда из «кабинета» вышел организатор, сообщив беспорядочно стоящим в очереди, что ставки он примет позже. Пройдя в середину комнаты, он направил палочку себе на шею, усиливая голос Сонорусом. Раньше все и так прекрасно его слышали, поэтому данное действие заставило Элли навостриться. — Вынужден сообщить прискорбные новости, — обратился к залу Шумсби гулким и настораживающе мрачным голосом. — Из поединка выбывают Гектор Фоули — по личным причинам, и Натсай Онай. Она была дисквалифицирована из клуба без возможности восстановления своего положения, так как сказала профессорке Онай о клубе. Неодобрительные возгласы, маты и свист покатились по залу. Ведущий, явно ожидавший подобной реакции, продолжил: — Из-за этого сейчас мы вместе увидим, как работает Жеребьёвочный омут. — Он заклинанием вынес из импровизированного кабинета чашу, похожую на Омут памяти, но выполненную менее искусно, даже простовато, и лёгким движением руки закинул в неё четыре кусочка пергамента. Вода в чаше забурлила, и оттуда выскочили две бумажки побольше. — Гринн и Крауч! Сэллоу и Мракс! — провозгласил Люкан, чем вызвал ещё большее недовольство зала. — Нужно сделать ставку, — приказала Имельда. — Срочно! Она, расталкивая локтями толпу, пробиралась к концу очереди, стоявшей в кладовую, где царствовал Шумсби. — Странно это всё, — пробормотала Грейс. И без того вечно обеспокоенная, сейчас она казалась бледнее обычного. — Онай казалась нормальной. — А Фоули?! Трус, каких только поискать! — во всеуслышание объявила Рейес, не обращая абсолютно никакого внимания на окружающих. — Не говори о нём так! — пресекла её нападки Нерида. К ним подошли Оминис и Себастьян, который легко коснулся лба Элли губами и приобнял её. — Элли, ты чего тут стоишь? Нам готовиться надо, — удивился он, и, вытянув девушку из общей очереди, провёл к Люкану, пропуская вперёд. В этот раз никто из стоящих сзади не стал возражать. — Люкан, какого хера творится? — начал было Сэллоу, едва за ним послышался звук захлопнувшейся двери. Но Мракс жестом прервал его и заговорил сам: — Всё в порядке? — Да, я же всё сказал в зале! Что-то непонятно?! — прогремел гриффиндорец, и казалось, он был на грани невроза. — Ставки делать будете? Не став лезть в душу, слизеринцы отдали деньги и ушли в отведённое для них место. Первыми вышли парни, и чувствовалось, что они готовы к противостоянию. Более того, в прошлом году в финале они уже дуэлировали друг против друга. — Экспеллиармус, — неожиданно спокойно бросил Себастьян, словно ощупывая настрой Мракса. Тот грациозно увернулся и ответил тем же заклинанием. Несмотря на ожидания зрителей, дуэль поначалу походила больше на фехтование, с его красивыми, отточенными выпадами, и на шахматы, с их тщательно продуманными стратегическими рокировками. Сэллоу понимал, что его лучший друг настолько хорошо знает его стиль боя, что нужно дезориентировать его, сделав упор на самую слабую сторону — отсутствие зрения. Действовать приходилось тихо и медленно. — Конфринго. — Протего. Сэллоу, не играй со мной, — хитро улыбнулся Мракс и, задумчиво склонив голову, прикусил губу. — Бомбарда! Конфринго! Дуро! Инкарцеро! — атаки шквалом посыпались на противника. При этом Оминис стал, словно танцор, передвигаться по всему залу. Никто вокруг не дышал, жадно впитывая всеми органами чувств кровожадную атмосферу этого противостояния. — Устал уже? Инсендио, — ехидно усмехнулся Себастьян, выпустив из палочки жадные потоки огня. Как ни старайся, но он не мог лишить себя возможности покрасоваться перед всеми. — Да, устал, — констатировал блондин, начав осыпать соперника невербальными заклинаниями. Конечно, он устал — из его плеча сочилась кровь от пропущенного режущего заклинания, оставляя на дорогом сером пиджаке багровое пятно, расползавшееся шире от каждого движения его руки. В противоположность этому, Сэллоу был целёхонький, без единой царапины. Оминис невероятно силён и искусен в невербальной магии, на что Себастьяну оставалось только прытко отбивать её щитом. Лицо атакующего стало терять цвет, сливаясь с пиджаком, что говорило о большой кровопотере, и не на шутку обеспокоило Гринн. — Десцендо! — Мракс вернулся к вербальным заклинаниям, а значит, сил у него оставалось всё меньше. Но оно пролетело мимо, даже не задев его оппонента. — Диффиндо! — не унимался Себастьян, чувствуя приближающуюся победу. В первый учебный день на ЗоТИ он уже допустил такую ошибку, недооценив соперника. — Я же сказал: Десцендо! — стальным тоном прошипел Оминис. Яркая вспышка ударила в Сэллоу, пробив его щит. Он вложил сильнейшие чувства и умение в это заклинание, иначе защита бы не пала. — Глациус! Себастьян застыл ледышкой, а Мракс обессилено повалился на пол, вызвав всеобщую панику. Если наследника Салазара покалечат или убьют, все присутствующие простым предупреждением не отделаются. А виновного ждёт Азкабан. — Фините Инкантатем! — воскликнула Элли, освобождая парня из плена леденящих чар. — Быстро неси его в кладовку! Нельзя было терять время на поиски более укромного места. Сэллоу подхватил бессознательного друга на руки. Мышцы на руках и лице Себастьяна напряглись, он тяжело дышал. В кладовой девушка быстрым, хлёстким движением, наложила заглушающие чары. — Если кто-то откроет эту дверь — я убью тебя, — сквозь зубы процедила она, склоняясь над еле дышащим Оминисом, лежавшим на полу. — Коллопортус, — шепнул замочной скважине слизеринец, и повернулся к девушке. — Я запечатал комнату. Та лишь кивнула, став на колени у неподвижного холодного тела. Она с силой зажмурила глаза и положила онемевшие от страха ладони на пропитанный кровью пиджак. В ушах застучало, заглушая всё вокруг. Она не могла сосредоточиться из-за этого, не слыша даже собственного дыхания. Страх, словно тяжёлыми металлическими цепями, сковал движения и мысли. Сквозь слои одежды, Элли кончиками пальцев ощутила нечёткие, опасно редкие удары сердца Оминиса. Она представила его зелёные, затянутые дымкой глаза. Она видела их, словно наяву. Красная, густая жидкость медленно поползла обратно в рану, мгновенно возвращая более-менее здоровый цвет лицу аристократа. С глубоким вдохом он распахнул глаза. — Что… Что случилось? Воды, пожалуйста, — прохрипел он. — Агуаменти, — тихо шепнул в стакан Себастьян и протянул его другу. — Я чуть не убил тебя, — уголок его рта дёрнулся вверх. — Не впервой, — устало заключил ещё недавно умирающий парень. — Ты правда почти умер, Оминис. Ты должен был остановить дуэль, упёртый ты баран. — И дать тебе победить? — он вскинул брови. — Никогда! В дверь сильно постучали: три гулких, редких удара кулака о дерево прервали диалог. — Эй, открывайте быстро! Мракс там как? Всё в порядке? — не на шутку встревоженный голос, приглушенный магией, раздался с той стороны дверей. Это был Шумсби. — Нормально всё с ним, — сняв чары, обыденным тоном заключил Сэллоу. — Но… Как… Почему ты невредим? Что тут происходило?.. А знаете, не важно. Я рад, что всё хорошо, — с каждым сказанным им словом и брошенным взглядом, его напряжение сходило на нет. — Миледи, пройдите на ринг, вас заждались, — обратился он к Элли. — Дай мне ещё пять минут, идёт? Глава дуэльного клуба молча вышел, лишь утвердительно кивнув головой ей в ответ. Гринн тихо обратилась к Мраксу: — Тебе нужно отдохнуть. — Ты меня исцелила, да? — он приподнялся на локтях, нащупав рукой палочку, и направил её на Элли. Она так и продолжала сидеть на коленях рядом. — Спасибо тебе, Гринн. Но я не пропущу твой бой, тем более с ублюдком Краучем. Кто бы ни победил сегодня, Элли знала — будет шумная вечеринка. И она уж точно не собиралась идти на мероприятие в честь Игнатуса Крауча. Поклонившись по команде Шумсби, семикурсник мгновенно начал атаку. Сложные боевые заклинания, часть из которых она даже не знала, летели в неё, словно неконтролируемые молнии. Опасаясь, что они пробьют щит, Гринн могла лишь уворачиваться. Пусть это и не был настоящий бой, как тогда, по дороге в Хогвартс, но противник оказался настроен серьёзно и пугающе враждебно. Интенсивность боя и количество атак вымотали её гораздо быстрее, чем она могла ожидать, и часто атаковать у неё не получалось. Каждое её заклинание встречало непреодолимое сопротивление. Трибуны замерли. Лишь на мгновение она смогла увидеть группку знакомых лиц: Нэри, Ими, Грейси, Сэб и Оминис стояли среди толпы с широко раскрытыми изумлёнными глазами. Их губы не шевелились в ту секунду, глаза не моргали. — Инсендио! — распалённая и злая, она чуть не подожгла трибуны. — Протего Максима, — стальным тоном проскрежетал Крауч, сильной рукой отбрасывая летящее в него заклинание в сторону, и ни один огненный осколок, брошенный слизеринкой, не достиг своей цели. Нужно было действовать нестандартно, иначе её ожидала печальная участь Мракса, только хуже, ведь целитель тут только один — и это она. В каждом из четырёх углов стояли бочки, на которые были наложены чары, не позволяющие дуэлянтам выйти за пределы волшебного ринга. — Ваддивази! — яростно вскричала Элли, и одна бочка полетела в противника, но разбилась о его Протего. — Ваддивази! Ваддивази! — вторая и третья отправились за ней, но также встретили сопротивление, разлетевшись на мелкие щепки. На местах для зрителей радостно засвистел Сэллоу, нарушая общие неодобрительные шёпотки. — Сука! Это против правил! — завопил, ошалевший от выходки соперницы, Крауч, и это было его ошибкой — он пропустил последнюю бочку, которая влетела ему в голову, беспощадно сбив с ног. Кинув ещё один короткий взгляд за пределы ринга, Элли целенаправленно посмотрела на Шумсби, который молча и безэмоционально наблюдал за происходящим. Если судья не остановил бой — тот должен продолжаться. — Протего Максима! — вставая, сорвался на крик отчаянья Игнатус. Гринн не собиралась давать ему спуска и, неизвестно откуда взяв на это силы, начала напористо оттеснять его в сторону внутреннего двора. Заклинания вылетали из её палочки непрерывными всплесками, накаляя пространство до предела. Сила её магии, казалось, стала осязаемой. Впервые под руководством Люкана состязание покинуло напористо Часовую башню. Наблюдатели неконтролируемой толпой высыпали за ними. — Бомбарда Максима! — сцепив зубы, выпалил парень, не собираясь сдаваться. От такой мощной магии Гринн могла скрыться только кувырком, больно ударившись бедром о выступ каменной кладки. На неё посыпались невербальные заклинания, в которых семикурсник был не хуже Оминиса. Её Протего выдерживал, но надолго ли? Члены клуба ещё никогда не выходили во время боя на свободную от ограничений территорию. Глаза обоих дуэлянтов беспорядочно метались в разные стороны, ища поддержки. В этот момент, когда они оба были рассредоточены, Элли увидела прямо напротив себя Себастьяна и Оминиса, и внезапно возникшая у неё безумная мысль определила исход всего поединка. Она вспомнила, что придаёт ей сил исцелять — не злость или ненависть, не ярость и даже не страсть, а любовь. В голове пронеслись образы мамы и папы, добрые лица Нериды, Алби, Фига и Сироны. Последний короткий взгляд на друзей, и Экспульсо — сильное и мощное — пролетело рядом с Краучем, задев его лишь осколками, но и их хватило, чтобы полностью дезориентировать его. Заклинанием Невидимого Хлыста она выбила палочку из руки слизеринца, тем самым наконец окончив бой. Воцарилась мертвая тишина. Всепоглощающая тишина, в которой можно услышать только биение своего сердца и прерывистое дыхание. Аплодисментов не было. Все застыли, как вкопанные, не зная, что делать. — Давайте скажем спасибо создателям Хогвартса за то, что не позволили нам разнести этот славный замок! — воскликнул Люкан, переводя внимание толпы на себя, и вышел на середину двора. — Откровенно говоря, всех бы дисквалифицировать к хренам и закрыть сезон дуэлей! — тяжело вздохнул он, — Но… но это было невероятно зрелищно! Студенты, до этого оторопело слушавшие ведущего, восторженно зааплодировали, кто-то даже послал в небо поток фиолетовых искр, и радостные возгласы заполнили дворик. Шумсби сделал жест, заставивший всех умолкнуть. — Мы все здесь взрослые люди и понимаем, что реальные противостояния не могут проходить только с нападением и защитой: победа за тем, кто смелее и хитрее, — дипломатично, даже философски заключил он. — Господа, так какие выводы мы можем сделать сегодня? Первое — нам стоит пересмотреть правила клуба, учитывая реальные силы ныне учащихся, а второе — нужно накладывать более сильное заклинание на ограничение поля боя, — улыбнулся он, и в толпе послышались смешки. — За звание лучшего дуэлянта школы ровно через неделю сразятся доселе непобедимый Оминис Мракс и находка этого года Элли Гринн! Дорогие наши змейки, подойдите ко мне. Оглушительные овации снова прервали Люкана. — Ставки принимаются с сегодняшнего дня и до 16:00 пятницы, — быстро закончил он. Когда все расходились, Люкан попросил троих участников остаться и зайти к нему в кабинет. Его тон и настроение при выступлении не предвещали беды, до того момента, пока дверь его кабинета не захлопнулась за ними. — Какого хера вы тут устроили?! Ну идиоты… Ну идиоты… — причитал гриффиндорец, с силой растирая ладошками глаза и виски. — Вы в себя поверили, что ли? Вас дисквалифицировать?! — Люкан, а в чём, собственно говоря, дело? — протянул Оминис. Он был даже комичен в своём непоколебимом спокойствии. — В чём дело? В чём дело?! — срывался на истерику кудрявый парень. — Ты, долбаный наследник Салазара Слизерина, чуть не сдох здесь! Ты, — он повернулся к Сэллоу, — чуть не убил одного из Мраксов! А ты, — теперь Шумсби указал на Элли, — ты, блять, вообще с катушек слетела! Нас всех могли увидеть! Мы под угрозой раскрытия, сначала из-за Онай, теперь из-за тебя. Дементор вас всех унеси в Азкабан. И это я ещё не спрашиваю, что вы делали тут за закрытой дверью. — Люкан… — хотел вмешаться Себастьян. — Нет! Никаких «Люкан»! Если вы сделаете что-то подобное через неделю, я прямо при всех шарахну вас обоих крепкой Бомбардой. Убирайтесь отсюда! — истерично вопил четверокурсник. — А денег -то дашь? — тихо поинтересовался Сэллоу. — В понедельник придёшь. Валите! В общей комнате слизеринцев было на удивление спокойно, и не было даже намёка на ожидаемое веселье. — Вечеринки не будет? — недоумевала Элли, и устало плюхнулась на диван, протянув ноги. Рядом сел Себастьян, закинув их себе на колени, и протянул: — Нет, я договорился со всеми, перенести на воскресенье — Хэллоуин, как-никак. — И по совместительству твой день рождения! — удручённо фыркнула она. — О котором ты не удосужился мне сообщить, между прочим. — Ты? — он посмотрел на Мракса, наполняющего стаканы любимым алкогольным напитком. — Да я. Не честно было оставить её с чувством вины на целый год, Себастьян, — строго отчеканил тот и протянул стаканы друзьям. — Оминис, тебе лучше не пить. Пока не ясно, как именно действует мой дар… — обеспокоилась Гринн. — Ну, видеть я от исцеления не стал, значит, хуже точно не будет, — пожав плечами, он сделал большой глоток, от которого стакан опустел наполовину. — Я даже не подумала об этом… — растерялась она. — Мне жаль, что это не помогло. — Это не болезнь, а врождённый дефект, глупо было надеяться. Блондин устало приземлился в ближайшее к камину кресло. — Но, почему ты раньше не попросил меня попробовать, если думал об этом, — всполошилась Элли, и вскинула брови. — После Фелдкрофта Себастьян сказал, что исцеляемый должен хотя бы нравится тебе. А ты меня ненавидишь, так что… — Она не ненавидит тебя, — вступился Сэллоу, — просто не очень любит. — Оминис, я не ненавижу тебя. Если бы это было так, я не смогла бы тебя исцелить. Много мыслей в этот момент пронеслись у неё в голове, но они так и остались не озвученными. — Эй, хватит вам о плохом! — Себастьян дёрнул Элли за ногу. — Давайте лучше выпьем! За победителей! — негромко, но весело провозгласил он, и три стеклянных сосуда звонко стукнулись друг о друга. — Жаль, что ты не победил, — с грустью заключила она. — О, совсем нет, я сделал отличную ставку на этого засранца, — Себастьян рукой указал на лучшего друга. — Что? — Мракс, обычно быстро соображавший, был в шоке. — Ага, так что в воскресенье отлично повеселимся. Троица громко засмеялась.                                           *** Алкоголь нескончаемым потоком тёк в довольные, улыбчивые рты студентов, наполняя воздух терпким запахом и пропитывая им мягкую мебель. Поводов для пьянки было несколько, и старосты веселились вместе со всеми, наложив всевозможные запирающие и заглушающие чары на общежитие змей. — Тост! — воскликнула сильно пьяная Нерида взобралась на стол. — Во-первых, давайте же возрадуемся, что все мы ещё живы, несмотря на опасности, бушующие вокруг нас! — провозгласила она и, покачнувшись, пролила содержимое бокала. — Во-вторых, с днём рождения, дорогие, любимые Сэллоу! Счастья тебе, Себастьян, и выздоровления Анне. Нам очень её не хватает, — её язык порядком заплетался, но всеобщее похожее состояние вывело слушателей на один уровень с говорящей. — И последнее… Ох, вы мои непревзойдённые дуэлянты, спасибо, за прекрасное представление и успехов вам! Робертс хотела поклониться в конце своего выступления, но не удержалась и с глухим ударом упала на пол. — Я уведу её в комнату, не переживайте, — поднимая подругу, пропыхтела Пинч-Смедли. Вечеринка быстро набирала обороты. Элли и Себастьян, как и другие парочки, обжимались в углу общей комнаты, когда пьяный как никогда Мракс буквально вытащил друга из объятий девушки, чтобы вручить ему подарок. — Себастьян, ты знаешь, как я люблю тебя, друг. Ты и Анна — самые дорогие для меня, — язык его не слушался, — вот, открывай. В небольшой чёрной коробочке лежала тонкая веточка, отломанная от дерева, перевязанная зелёной ленточкой. — Что это, Оминис? — прошептала Элли. — Сейчас поймёшь, — он широко улыбнулся, направил палочку на ветку, которую недоумённо рассматривал именинник, и та превратилась в шикарную спортивную метлу. — Не может быть! — изумлённо и радостно завопил Сэллоу и бросился обнимать друга. — Да ладно! Это же «Серебряная стрела»! Новинка этого года. Оминис, она страшных денег стоит… — на глазах парня выступили слёзы и они снова обнялись. Пока все окружили именинника, рассматривая его подарок, Мракс и Гринн выпивали у столика. — Он навсегда запомнит этот подарок, ты молодец, — улыбнулась она. Сегодня она выбрала эльфийское вино в качестве выпивки и мерно его попивала из высокого бокала. — Спасибо. Могу поинтересоваться, что ты приготовила? Или это слишком интимно? — пьяным голосом спросил он, неуклюже пытаясь сделать тон саркастичным. — Фу, Мракс, у тебя давно не было что ли? — ехидничала Элли. Ей даже начинали нравиться их перепалки, пока они не переходили границ. — Откровенно говоря, да… Оминис обычно пил мало, и только чтобы расслабиться. Также ему важно было держать мысли собранными, чтобы не наговорить лишнего, но сегодня, как и каждый год, начиная с 1885, — день был особенный. Он любил этот день больше всех дней в году, ещё с тех пор, как только поступил в Хогвартс. — Может тебе уже хватит? — обеспокоилась она и потянулась отнять стакан с любимым огневиски у парня. — И ты говорил, что твоя семья на грани разорения, откуда средства на такие подарки? — О, Гринн, ты слишком много думаешь, как для девчонки в беде… Вот правда. Можно же один день отдохнуть, не устраивая трагедию из ничего? Он вернул в руку стакан, наполнил его до краёв и, уйдя в дальний угол комнаты, устроился в кресле, прикрытом пологом штор — его любимое место в комнате, а может, и во всей школе, если не считать крипты. Далеко за полночь, пьяные до зелёного змия студенты начали расползаться по спальням, оставив за собой горы пустых бутылок и стаканов. В этот раз обошлось без драк и разрушений: лишь танцы, музыка, общение и алкоголь. Никто не перегибал палку, и все были вознаграждены за это уцелевшей психикой и телами без синяков и ссадин. Тех, кто не мог добраться до кровати сам, разнесли друзья или старосты, напоследок сняв запирающие чары. — Себастьян, это тебе, — улыбнулась Элли и вручила ему зелёную бархатную коробочку. Открыв подарок, именинник увидел пару запонок из гоблинского серебра, с искусно выполненной змейкой, которая вилась по кругу на одной и как бы переползала на другую. Красивые и изящные, но без излишеств — в духе Себастьяна. — Красивые, но не простые, правда? — Они работают только вместе — рассеивают и отклоняют попытки Легиллименции и прочего влияния на разум, такого как заклинания вмешательства. Ещё помогут сосредоточиться и не взрываться от каждого пустяка. Так переживала, что сова не успеет доставить к сроку… Не успев договорить, Гринн увязла в крепких, но нежных объятьях Сэллоу. — Поможешь? — Довольный объяснениями, отпустив её из плена своих рук, он протянул ей коробочку. — Очень нравится, правда, спасибо. Спустя немного времени новые запонки были поспешно расстёгнуты, а рубашка пала на пол. Губы обоих болели от поцелуев, а их пьяные тела жаждали большего. Больше ласки. Больше касаний. Больше наслаждения. — Я проверю есть ли кто в спальне, подожди минутку, — оторвавшись от шеи Элли, прошептал именинник сквозь своё рваное дыхание. — А разве мне туда можно? — наиграно хитро спросила она, закусив губу. — Оминис помог снять защиту, в честь праздника, — подмигнул Себастьян и отправился в свою комнату. Вернувшись, он потянул девушку за руку со словами: — Никого нет, пойдём. — А Мракс точно не вернётся? — спускаясь вниз по ступенькам в комнаты мальчиков, взволновано спросила она. — Нет, я попросил его переночевать в крипте, — он резко остановился, — или ты не хочешь посмотреть как я живу? — его губы растянулись в лукавой улыбке. Ничего не ответив, Элли страстно поцеловала его, рукой нащупав уже давно твёрдый член. Комната парней ничем не отличалась от комнаты в общежитии девушек, кроме личных вещей жильцов. Там жило всего трое: абсолютно не примечательный, можно сказать скучный, Грегори Уилкис, Мракс и Себастьян. Было чисто и уютно. Пара, связанная глубоким поцелуем упала на кровать, попутно стягивая с себя одежду. Алкоголь лишил девушку страха и стыда, она хотела повторения того, что было в крипте, хотела страсти и ласки, хотела снова получить заветный оргазм. Два абсолютно голых тела сплетались в объятьях, руки блуждали по телам друг друга, изучая самые чувствительные точки, губы оставляли горячие отметки, а языки пробовали на вкус кожу. Себастьян начал с её сосков, сначала игриво водя языком, целуя, а после прикусывая их, возбуждённые и покрасневшие. Любое его движение отдавалась сладострастным стоном из уст Элли, а укусы приводили её в состояние, когда тело выгибалось, поддавалось навстречу страсти. Его пальцы уже поглаживали, стимулировали клитор, но этого обоим было страшно мало. Хотелось его языка и губ. Хотелось там, внизу. Она, немного оттягивая волосы Себастьяна, подталкивала его спускаться ниже, целовать низ живота, внутреннюю часть бёдер и промежность. И он повиновался, безотказно следуя её немым указаниям. Язык выводил узоры на бугорке клитора и губах девушки, отрываясь лишь для того, чтобы прикусить нежную кожу бедра. Стоны заполнили комнату, вперемешку со сбивчивым дыханием — стало трудно хватать воздух. Ещё чуть-чуть. Ещё секунда, и… он остановился. Поднявшись к её лицу, прошептал на ухо: «Хочу тебя». Манипуляция? И пусть! Сегодня она готова была ощутить его полностью, отдаться ему. «Я тоже», — пробормотала она, с полной уверенностью в своих словах. Себастьян, нависавший над ней, впивался в её губы рваными поцелуями, с трудом сдерживаясь, чтобы не разрядиться прямо сейчас. Рукой направив твёрдый член в горячую и мокрую Элли, он вошёл. Остановился. Дал почувствовать и привыкнуть. Она закусила губу, ощущая, как нечто большое распирает её изнутри. Его движения были медленные, аккуратные, сопровождались нежными поцелуями в шею, ключицы, щёки, губы. Он целовал, слегка покачивая бёдрами, пока её стоны не вернулись. Он натурально сходил с ума — так было тесно и горячо внутри. Темп нарастал, стали слышны шлепки, а стоны переходили в крики наслаждения. Он тоже не сдерживался: стонал, и стонал, и стонал, уверенными движениями бёдер делая и её, и себя счастливыми. Когда оргазм девушки подкатывал волной, Себастьян отпускал темп, мучая её, заставляя наслаждаться процессом. Всё это время он смотрел ей в глаза, на её губы, на неё целиком, впитывая каждый вздох и каждый стон. Он хотел запомнить это мгновение, запомнить запахи, ощущения. Темп был колоссальный, а звуки секса выходили далеко за пределы комнаты. Он взорвался. Мощно кончил, ощущая, как Элли тоже сокращается, как её руки неконтролируемо царапают его ягодицы, как изо рта вырываются крики, и наполнил девушку спермой. «Я люблю тебя», — шёпотом.