Цилинь

— Грейс, одолжи голубое платье, пожалуйста-пожалуйста! — умоляла девушку Имельда, стоя у высокого ростового зеркала. — А мне красное, — канючила Нерида, сложив руки в умоляющем жесте. — Я вам уже сказала — не дам. Если кому и положено лучшее платье на это Рождество, так это Элли. У вас своих полным-полно, — отрезала Пинч-Смедли, пресекая дальнейшее попрошайничество. — Ты хочешь какое-нибудь? У меня есть потрясающее синее — идеально подойдёт к твоим глазам. Она, при помощи заклинания, извлекла из шкафа красивое, но простого кроя платье, длиной всего до середины щиколотки, с короткими рукавами и корсетом, вышитым бисером — Элли поймала себя на желании быть в нём на праздник. — Спасибо, Грейс, в этот раз я соглашусь, — Гринн расплылась в улыбке. Соскочив с кровати, она взяла парящую вешалку с платьем, направилась в укромный уголок для примерки, и обратилась к соседкам: — Какие планы на праздники? — Соберётся вся семья, мы не виделись с самого награждения осенью, — засветилась Пинч-Смедли. — Будем обсуждать достижения и возможные будущие открытия. Впрочем, как и всегда. — А мы устраиваем приём, и мама пригласила всю семью Фоули, представляете? Сегодня в письме мне сообщила, чтобы я взяла с собой лучшее платье… — раздражённо выплюнула Робертс. Она всем своим видом показывала явную неохоту такой инициативе матери. — Нэри, бери моё красное, оно в шкафу, — сжалилась Грейс, учитывая повод. — А у нас ежегодный квиддич и ужин с танцами, придут друзья родителей и вторые половинки сестёр и брата. Это Рождество должно отличаться неловкостью и весельем. Впервые все познакомятся. Бедные новички — родители им спуска не дадут. И в игре все должны участвовать, — Рейес ехидно рассмеялась, чувствуя своё превосходство. — Посмотрим, что ты запоёшь, когда парня домой притащишь, — парировала Нерида. — Если кто-то всё-таки согласится связаться с такой стервой, — ухмыльнулась Элли и, довольная своим высказыванием и внешним видом, вышла к девочкам. Ткань платья струилась, как жидкий сапфир, обтягивая её тонкое, изящное тело. — Мерлин… какая красивая, а такая злая, — ответила ей Имельда. — Тебе очень идёт! — Чистая правда, Элли. Тебе нужно почаще наряжаться, тогда и Себастьяна быстрее забудешь! — А ничего, что неделя только прошла с нашего расставания? — небрежно бросила Гринн, смотрясь в зеркало. — Это из-за Мракса, правда? — бесцеремонно вторгалась в душу капитанша команды Слизерина. — Что ты хочешь услышать, Ими? — оскалилась на неё Элли. — Просто хочу сказать, что я не буду против. Хватит уже страдать по этому аристократичному засранцу. Пусть он такой красивый и галантный. И… — Ими, достаточно! — обрубила Нерида. Она раздражалась от любого упоминания Оминиса Имельдой, так как именно ей приходилось успокаивать истерики подруги. — Ладно! Просто хотела сказать: совет вам да любовь, голубки. — Да с чего вы взяли… Ей не дала договорить Робертс: — Это видно за километр. Казалось, только Сэллоу этого не замечал, но теперь вы расстались и… — Что? — негодующе фыркнула новенькая, снимая платье. — Ну что «и»? — Можно я скажу? — Рейес просит разрешения? Это что-то новенькое, ну давай, — с вызовом, Элли махнула ей головой, натягивая чёрный наряд. У неё оставалось мало времени до поезда, но она должна была успеть наведаться в ещё одно место. — Ты знаешь Мракса всего четыре месяца, а я лет десять. Ещё до школы мы встречались на пикниках и прочих скучных светский мероприятиях. С тех пор, как пропала Ноктуа Мракс, он не подпускал ни одной особи женского пола так близко, как тебя. — Если не считать Анны Сэллоу, — вставила Пинч-Смедли. — Да, но он не носился с ней так, как с Элли, даже после болезни, — закончила Имельда. Элли побледнела, голова закружилась от услышанного, и она рухнула на край кровати. Она хотела вручить рождественский подарок Сироне до отъезда, но теперь желание было только одно — немедленно найти Оминиса. — Мне пора! — неуместно эмоционально выкрикнула она и схватила сумку и метлу. — Ненаглядного искать побежала, — послышался вслед смешок Имельды. Опросив оставшихся в гостиной Слизерина студентов, она выяснила, что Себастьян и Оминис уже улетели в Фелдкрофт. «Ничего, это не последняя наша встреча. Увижу его после каникул, — подумала Гринн. — И что я ему скажу?» Быстро отогнав эту мысль она, отправилась в «Три метлы» верхом на метле, словно позабыв все предостережения Фига и собственные опасения в этой предпраздничной суете. В пабе пахло пряностями и пролитым элем, а народу было столько, что яблоку упасть негде. Не задерживаясь сама и чтобы не отвлекать хозяйку, Элли сунув коробку с подписанной открыткой в полку барной стойки, сразу рванула назад в школу.                                           *** Прибыв в дом Фигов, в день перед Кануном Рождества, Элли была приятно удивлена убранством: яркие волшебные огоньки жёлтого, белого и красного цвета плясали вдоль крыши, привлекая взгляды детишек и просто проходивших мимо волшебников и волшебниц. В небольшом дворике росла статная ель, усыпанная мишурой и большими стеклянными шарами в тех же пламенных цветах. Зима запорошила пространство вокруг слепящим, словно светящимся, белым снегом. Погода стояла морозная, но солнечная. Это так отличалось от суровости ветров Высокогорья, что девушка сразу почувствовала прилив радости, вперемешку с горькой грустью по друзьям. — Готовы? — тихо поинтересовался профессор. — Договоримся, так сказать, на пороге: здесь я Элеазар, а моя супруга — просто Мириам и на «ты». Иначе она будет страшно обижаться, — он растянулся в радостной улыбке, а Элли кивнула, и они вошли. — Мириам, дорогая, мы прибыли! — на весь дом прогремел его счастливый голос. Слизеринка сразу ощутила обволакивающий аромат корицы, ванили и домашнего уюта. — Любимый! — воскликнула женщина из соседней комнаты и вышла к ним. На ней было нарядное платье, поверх которого был надет кухонный фартук, весь в муке. — Я так рада тебя видеть! — по-французски поцеловав мужа, она протянула руку гостье. — Здравствуй, Элли, я Мириам, — она тепло улыбнулась, очень схоже с улыбкой профессора. — Приятно познакомиться, Мириам. Я рада, что смогу провести каникулы в таком чудесном доме. И благодарна вам за приглашение. Миссис Фиг крепко обняла девушку, оставляя на её угольно-чёрном костюме несколько бледных былых следов муки. Ужин в первый вечер был великолепен. Мириам творила волшебство на кухне без палочки и подала на стол изысканные блюда французской кухни. Старики рассказывали о приключениях их безудержной молодости, о том, как они познакомились и влюбились. Все присутствующие шутили и смеялись до колик. Мириам сказала, что в неё были влюблены все мальчишки в школе, и она даже не замечала низкого и скромного Элеазара, пока он не стал влезать во всякие неприятности в округе, чтобы обратить на себя внимание. «Точнее, привлечь внимание одной конкретной особы», — оправдывался он. В Сочельник они втроём хлопотали на кухне, пекли имбирное печенье и пили сливочное пиво с самого обеда. Вечером, собравшись за небольшим столом у ели, они так же весело проводили время: болтая и вкушая вкуснейшие рождественские блюда. Пару раз они коснулись расследования пропажи родителей Элли, о которой миссис Фиг была явно хорошо осведомлена. Это никоим образом не смутило студентку, ведь в таком прекрасном и счастливом браке не должно быть секретов. Мириам сразу переводила разговор на другую тему, чтобы девушка не загрустила, что она сейчас не с родителями. — Ничего страшного. Я рада быть здесь. Вы замечательные люди. Я правда хотела бы быть с мама́ и папа́, но и вы ничего, — Элли попыталась смягчить обстановку, отшутившись. На что супруги раскатисто засмеялись. — Признаться, таких комплиментов нам ещё не делали, — продолжала смеяться женщина. — Простите, я могу спросить, почему у вас нет своих детей? — О, Элли, мы прожили такую бурную молодость и зрелость, что было совсем не до этого, — подключился к разговору Элеазар. — А потом уже не вышло. Но у нас чудесные племянники, которые часто приезжают. Ты не думай, что я только то и делаю, что сижу дома и жду приезда профессора. Я только вернулась с раскопок в Баку, мы нашли интереснейший артефакт времён Мерлина… — она продолжила рассказ об упомянутой находке, действительно ни капли не смутившись вопросу гостьи. Наступило долгожданное рождественское утро, и девушка с трепетом бросилась к красиво украшенной ёлке, стоявшей в центре общей комнаты. Так было принято у неё в семье — она просыпалась раньше всех, бежала к праздничному дереву и звала родителей, которые, потирая глаза и зевая, рассаживались рядом, открывали свои подарки и наблюдали, как дочурка открывает свои с радостными возгласами. Потом все одевались потеплее и шли кататься на коньках или на ярмарку пить пряный фруктовый чай. Зелёное дерево было укутано волшебными огоньками и большими стеклянными шарами разного цвета и размера. Мириам рассказывала, что большая часть привезена из путешествий, остальные — подарки. Но Элли уже знала об этом, заранее выведав у профессора, что подарить его жене. Когда ответ «ничего не нужно» не удовлетворил Гринн, Фиг рассказал о коллекции ёлочных шаров. Для миссис Фиг она заготовила белый стеклянный шар, собственноручно расписав его в цветах Слизерина. Центром композиции была серебристая блестящая змея, как напоминание о слизеринской змейке, когда-то проводившей у них Рождество. Себастьяну она отправила книгу, найденную в тайнике Роуланда Дубса; Оминису — зажим для галстука с изумрудами — оттуда же. И заготовила ещё один особенный подарок, который решила вручить лично. Для Нериды — нашла в «Горбин и Бёрк» артефакт, в виде ожерелья, который Водный народ однажды преподнёс волшебнику, установившему с ними тесную связь. Для Рейес —наколенники, налокотники и шлем из драконьей кожи, купленные с хорошей скидкой у Алби Уикса. Грейс она составила небольшое пособие по самым модным французским причёскам и заказала с Парижа лавандовую воду. Если не считать подарка для Оминиса, то больше всего усилий и времени она вложила в сюрприз для Сироны: доставляя зелья, Гринн обошла все деревни в округе, охотясь на колдографии и письма с её студенческих времён — собрав приличную стопку, она сделала небольшой памятный альбом. Она очень надеялась, что это растрогает женщину до слёз. Девушка не стала открывать подарки сама и дожидалась Фигов, сидя под рождественским деревом. За широким окном сыпал мягкий снег и доносился детский смех, мыслями перенося её в Лион. — Элли, ты уже встала? — Мириам спустилась на первый этаж первой. — Подождёшь, пока я сделаю кофе, или не терпится? — Подожду, — хмыкнула она, незаметно дёрнув плечами, — тем более, профессор, вернее Элеазар, ещё не спустился. — Странно, в спальне его нет… — задумчиво протянула женщина и ушла хлопотать на кухню. С улицы вошёл Фиг, держа в руках бутылку с красной жидкостью. — Элли, ты уже встала? — Как и я! — выкрикнула из соседней комнаты его жена. — Дорогая, утром зашёл Стивен, принёс клюквенный ликёр нам на вечер. Мы немного поболтали. Мириам принесла три фарфоровых чашечки, наполненные кофе с молоком и вчерашнее печенье. Поставив их на столик, она присела рядом с гостьей у ели. — Вон тот красный — это от нас с Элеазаром, открой первым, — тепло сказала она, и её муж присел рядышком, обняв женщину. — Ну что вы, не стоило, — лицо Элли залилось краской от приятного удивления. Открыв упомянутую коробку, она увидела небольшое серебряное зеркало с ручкой. — Это магическое зеркало памяти: не для предсказаний, а для сохранения и упорядочивания воспоминаний. Это зеркало может показывать проекции прочитанных страниц или воспроизводить записанные магические лекции, помогая в учёбе и повторении материала или других не менее важных делах, — пояснила Мириам. — Оно чудесное и весьма полезное, спасибо вам огромное, — просияла девушка и, широко распахнув руки, обняла обоих супругов. — Мириам начала искать подарок тебе в Баку с того дня, как я сообщил о твоём приезде. — Элеазар! — цыкнула она и легонько ткнула мужа локтем в бок. — Теперь ваша очередь, — бросив хитрый взгляд на супругов, Элли указала на коробочки под деревом. Миссис Фиг была довольна и растрогана подарком, особенно услышав, что девушка сама его расписывала, и повесила шар в самый центр дерева. Профессор же получил новый шарф, связанный Гринн с помощью соседок — тёплый, тёмно-фиолетового цвета с гриффиндорским львом с краю, который будет развиваться на спине мужчины. — У тебя есть ухажёр? — поинтересовалась Мириам, сев в кресло пить кофе. Элли всё ещё сидела под ёлкой, раскрывая доставленные подарки от друзей. Но Элеазар ответил быстрее: — Дорогая, как и у тебя в своё время — у Элли их много. Старики засмеялись. — Не правда, профессор! — мягко улыбнувшись, фыркнула она и открыла коробку от Грейс, в которой была новая щётка для волос и разнообразные заколки. Набор был из Лондона, явно не из дешёвых. — Уизли, Мракс, Сэллоу, Таккар, как я слышал, — продолжил незлые издёвки профессор. — Никогда не подумала бы, что рыжие в твоём вкусе, — удивлённо прокомментировала женщина. — И, если позволишь, Мраксы довольно тёмные люди… — Оминис не такой! — выпалила задетая девушка и сразу прикусила язык. — Вот мы и нашли того, кто тронул твоё юное сердце, — Мириам заулыбалась во все зубы, довольная победой. — Что он прислал тебе? Гринн потянулась за подарком в чёрной бархатной коробочке, перевязанной атласной лентой. С трепетом развязав её, она увидела, что там была брошь — золотая, строгой формы ромба, в россыпи драгоценных камней: мелкие синие сапфиры по периметру плавно переходили к нежным голубым аквамаринам, а в центре был прозрачный большой бриллиант. Это было убийственно дорого для неё — такой подарок не только принять, но и носить было бы неуместно в её возрасте. Непозволительная роскошь. — Годриково сердце, могу взглянуть? — женщина протянула ладонь, и Элли дала ей коробку, предварительно вынув вложенную в неё записку. — Элеазар, взгляни на это роскошество, не меньше. Пока Фиги изучали украшение, Элли вцепилась взглядом в текст: «Гринн, ты заслуживаешь вещей, которые были бы тебя достойны, как это украшение. Камни будут оттенять твои голубые глаза, которые темнеют и становятся похожи на водные глубины, когда ты злишься или нервничаешь. Не спрашивай, откуда я это знаю — знаю и всё. Просто я не так слеп, как все остальные. Эта брошь принадлежала когда-то тёте Ноктуа, и я в праве распоряжаться ею так, как считаю нужным. Поэтому не стоит расценивать её как слишком дорогой подарок. Назад я её не приму и не проси. Считай, что это подарок от нас обоих. Повеселись там.                                                             Твой Оминис» Почему это эгоцентричное, написанное в приказном тоне письмо было самым романтичным и прекрасным, что Элли видела в жизни? «Мой Оминис…», — подумала она, спрятав записку в карман бридж. — Что-то хорошее в записке? Ты так улыбаешься, дорогая, — тепло обратилась к ней миссис Фиг. Фигу страшно повезло с женой и это чувствовали все, кто разговаривал с ней. — Да, Мириам, что-то очень хорошее… Я прогуляюсь немного по улице, если вы не против. — Конечно, продолжим позже, — согласился Элеазар. Просто идти по заснеженной улице, не боясь, что на тебя нападут уже дарило хрупкий покой и поднимало настроение. Но согревало душу именно письмо от Оминиса. Ей даже стало немного стыдно, что подарки, которые она отправила парням, были украдены ею. Хотя нет, лучше было думать: честно добыты в приключении. Тем более, что эти вещи им понравятся. Пусть Мракс и любит красивые вещи, но заколка лишь мелочь, не имевшая значения. В сундуке под её кроватью лежало нечто более значимое. Кажется, у них могло бы что-то получится, если он отпустит страхи и прекратит самокопание, но с этим ему не справиться в одиночку. Но примет ли он помощь или снова оттолкнёт? Это не имеет значения. Если понадобится, она подождёт, только бы не стало слишком поздно. Вернувшись с прогулки, Гринн увидела умилительную картину: пожилая пара сидела, обнявшись, на диване у рождественского дерева, рассматривая альбом с колдографиями. Первой Элли заметил профессор; смахнув с глаз слезу, он пригласил девушку продолжить распаковку подарков: — Мы сгораем от нетерпения, мисс Гринн, — улыбнулся он. — Между прочим, мы подсматриваем идеи, что подарить племянникам на следующий год, не томите. — Он отложил альбом. От Имельды Элли получила книгу с порнографическим содержанием, мгновенно отшвырнув её подальше. Но Мириам была проницательна и с отличным чувством юмора. — Не уверена, что девятилетке подойдёт такая книженция, — расхохоталась она, рассматривая движущихся в откровенных позах людей на картинках. Фиг поддержал её шутку, уставившись в поднятую книгу. Радовало то, что объясняться перед хозяевами дома не было нужды. Нерида прислала платье, очень похожее на то, что Элли взяла у Грейс, только это было цвета аметиста, с более открытым вырезом и корсет был вышит не так изящно, даже по-бунтарски — ряды бусин сексуально подчёркивали изгибы талии и груди, но пошлости в этом не было — так изящно оно было расшито. Остался подарок от Себастьяна, который должен был быть куплен, когда они ещё встречались, что неприятно коробило душу девушки. Коробка была больше остальных и упакована в серебристую бумагу. Сбоку была вставлена записка: «Чтобы твоя прелестная попка меньше попадала в неприятности. Люблю тебя!» — коротко и так по-Себастьяновски. Эта была мантия-невидимка. Настоящая. Которая была парню совсем не по карману. — У тебя хорошие друзья, — отозвалась Мириам, сразу разглядев, что это необычная мантия. — Могу предположить, что это от мистера Сэллоу. Я прав? — Профессор пребывал в особенно приподнятом настроении. — Да, прав! — Ну так примерь скорее, — весело командовал он. Вечером того же дня в дом Фигов, через каминную сеть, ворвалась Элеонора Вульф. Женщина потребовала, чтобы Мириам покинула собственный дом, пока они будут беседовать, и сообщила, что сдавшийся властям мистер Ботвинс не смог предоставить им никаких полезных сведений, на него наложили заклятие забвения и отправили домой к жене, которую подвергли тому же заклинанию. Сначала взорвался Элеазар, омрачённый услышанным. Доказывая, что мужчина, который сотрудничал с бандитами, а после находился у них в плену, должен был что-то знать. После и Элли рассорилась с подругой родителей, обвинив Министерство, и её в том числе, в бездействии. В конце концов, профессор выставил женщину за двери, чтобы та не портила праздники. О её вторжении напоминал только висевший воздухе резкий, металлический запах официоза, который не мог перебить даже аромат клюквенного ликёра. Как известно, беда не приходит одна. Накануне Нового года, Элли получила срочное письмо, доставленное личной совой-альбиносом Оминиса. Птица, похожая на комок морозного тумана, бесшумно скользнула в светлую гостиную, мгновенно разрушив идиллию. «Элли, как и обещал, сообщаю тебе первой. Отец приказал в срочном порядке прибыть в семейное поместье. Причин мне не сообщили, так что, чего ждать, мне не известно. Не переживай, я справлюсь, как и всегда. Я принял решение прибыть домой, по ряду причин: не хочу злить отца, он и так та ещё злобная тварь; возможно я что-то узнаю касательно твоего дела; и я решил похоронить тётю в фамильном поместье Мраксов. Да, она была не согласна с их взглядами на жизнь, но очень ценила и любила свою семью. Так пусть проведёт вечность с ними. Надеюсь, тебе понравился подарок, мне твой — очень. П.С: Я пробуду там до самого возвращения в школу, писем не жди и сама не пиши.                                                       Оминис Мракс» Мрачные мысли запустили липкие, холодные щупальца в голову Элли после прочтения письма, и остаток каникул она провела как на иголках. Весёлые дни и уютные вечера, проводимые с семейством Фиг, приносили ей массу удовольствия и искреннюю радость. Воздух здесь пах горячим шоколадом, хвоей и спокойствием, словно плотный, защитный кокон. Но стоило Гринн отвлечься от мерного тиканья часов или звонкого смеха Мириам, как она немедленно вспоминала о родителях или Оминисе. Приходя в спальню или прогуливаясь в одиночестве по заснеженной улице, она то и делала, что прокручивала в голове картины их смерти, где, терзаемые болью, они кричали, что именно она в этом виновата. Она плакала. Горькие слёзы обжигали ей кожу, оставляя после себя ледяные дорожки. Каждый вечер, засыпая на мокрой подушке, она ощущала, как вина сжимает грудь, превращаясь в невыносимую физическую тяжесть. Это были одновременно лучшие и худшие каникулы в её жизни. Но она знала одно — вечность будет благодарна Фигам за такой радушный приём. И отдельно Мириам за чувство тепла, радости и самые вкусные в её жизни невесомые и с хрустящей корочкой круассаны и тёплое печенье.