20 вопросов от ревнивого короля призраков

«Гэгэ, мы так и не закончили наш разговор на горе Тунлу». Вопрос Хуа Чэна возник совершенно случайным утром. Он крепко сжал каллиграфическую кисть, снова и снова проводя по одному и тому же мазку на странице. Се Лянь неторопливо листал книгу и даже не поднял головы. — «Какой разговор?» Прошёл уже год с того долгого, судьбоносного путешествия к горе. По дороге они говорили о многом – как он мог всё это запомнить? «Гэгэ помнит, как мы столкнулись с этими крысами, пожирающими трупы? Мы говорили о потенциальных виновниках», — Хуа Чэн замолчал, украдкой поглядывая в сторону Се Ляня. Напоминание об этих злобных крысах ненадолго оторвало Се Ляня от книги. Как он мог об этом забыть? «И?» — Он отогнал от себя ужасную картину и снова уткнулся в книгу. — «Мы давно вычислили организатора. Что ещё можно сказать по этому поводу?» Се Лянь не хотел задерживаться на этих воспоминаниях и всех сопровождавших их всепроникающих эмоциях. «Сань Лан, ты пытаешься увильнуть от занятий каллиграфией?» — спросил он, бросив несколько сомнительных взглядов через комнату. «Нет, гэгэ. Этот Сань Лан клянётся, что говорит серьёзно», — ответил Хуа Чэн, старательно выводя ещё несколько ужасных каракулей. Но он успел написать всего несколько предложений, прежде чем его кисть замерла. — «После того, как мы столкнулись с этими крысами, мы говорили о твоих самых доверенных людях. А… гэгэ помнит это?» Се Лянь закатил глаза. Почему Хуа Чэн так упорно продолжал задавать эти вопросы? Но он чувствовал, что Хуа Чэн в ближайшее время не сдастся, поэтому неохотно закрыл книгу и принялся копаться в памяти. У подножия горы Тунлу эти ужасные крысы-трупоеды проникли в мысли Се Ляня, и он каким-то образом смог понять их родной язык уюн. Хуа Чэн быстро понял, что это результат воздействия тёмной силы, для которого требовалось два условия. Во-первых, заклинатель должен был быть тем, кому Се Лянь всецело доверял. Во-вторых, это должен был быть тот, кому он был бессилен дать отпор. Когда Хуа Чэн впервые задал этот вопрос, Се Лянь сразу же подумал о трех людях: наставнике, Цзюнь У и Безликом Бае, хотя последний относился только ко второй категории. «Мм, теперь я вспомнил. Так что на счет этого??» — Он всё ещё не понимал, почему Хуа Чэн так настойчив, но ради любопытства подыграл. «Гэге говорил о нескольких людях, но он никогда не называл имя четвертого человека, которому он доверяет так всецело». После нескольких минут раздумий он наконец вернулся к Се Ляню. В списке был четвёртый человек – Хуа Чэн. Конечно, Се Лянь ни в чём его не подозревал. И в то время он держал свои растущие чувства под замком – он никак не мог с уверенностью признать, насколько высоко он ценил Хуа Чэна. Итак, личность "таинственного" четвертого человека осталась неразрешённой тайной. Но Се Лянь решил, что больше ничего говорить не нужно. Хуа Чэн был невероятно проницателен и, несомненно, мог сделать обоснованное предположение, учитывая всё, что произошло между ними потом. Неужели за столько времени он так и не понял этого? «Сань Лан… тебе интересно узнать о четвертом?» Хуа Чэн прочистил горло, машинально вращая каллиграфической кистью. — «Как твой муж, я считаю важным познакомиться со всеми людьми, с которыми близок гэгэ. Так, гэгэ хочет поделиться?» Се Лянь был ошеломлён. Он действительно что-то умудрился скрыть от Хуа Чэна! В его глазах мелькнул редкий проблеск озорного восторга. Хуа Чэн всегда его поддразнивал. Он знал всё обо всём и легко лепил Се Ляня, словно глину, – и часто так и делал. Эта прекрасная возможность отплатить той же монетой свалилась ему на голову, словно дар небес. Конечно же, он воспользуется ею в полной мере. Он несколько раз кашлянул, чтобы успокоиться, и принял спокойный вид, хотя его переполняло волнение. «Думаю, я мог бы рассказать тебе о нем», — ответил он с деланным спокойствием, — «Но только если ты продолжишь практиковаться в каллиграфии». Хуа Чэн тут же взял кисть в руки и яростно закончил работу, двигаясь с таким неистовством и пылом, какого Се Лянь никогда прежде не видел. Принц наблюдал за ним с растущей улыбкой. А затем он начал своё представление. «Итак, что ты хочешь знать?» «Его имя», — тут же ответил Хуа Чэн. Дянься открыл книгу на случайной странице, полностью погрузившись в свою холодную, равнодушную манеру. К сожалению, его неуклюжесть выдала его намерения: книга лежала перевёрнутой. Он быстро перевернул её и несколько раз кашлянул, небрежно перелистывая страницы. «У него много имён. На самом деле, даже сложно сказать, каково его настоящее имя. Он таинственный человек, который ценит свою скрытность», — небрежно сказал Се Лянь, откидываясь на спинку стула и скрещивая ноги. «Гэгэ, при всём уважении… Твой друг, похоже, проблемный. Ты говоришь, что доверяешь ему всецело, но он всё равно скрывает от тебя свою личность?» Се Лянь заёрзал на стуле, изо всех сил сдерживая смех. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы сохранить самообладание. «О, он не скрывает этого от меня. Просто от всех остальных», — ответил он. Хуа Чэн всё ещё послушно сидел за столом, неуклюже орудуя кистью. Он сделал ещё несколько мазков по бумаге, но они получились ещё хуже обычного. Се Лянь украдкой наблюдал за ним краем глаза. Неужели Сань Лан всегда так крепко сжимал кисть? Неудивительно, что его почерк был таким ужасным – его хватка была неправильной. Будучи учителем каллиграфии Хуа Чэна, он не мог допустить столь вопиющего применения техники. — «Сань Лан, что ты делаешь с этой кистью? Держи её правильно». Костяшки пальцев Хуа Чэна побелели от силы хватки. По просьбе Се Ляня он слегка ослабил кисть и начал беспокойно стучать ею по столу. «Какой у тебя наглый друг», — с усмешкой сказал Хуа Чэн. — «Похоже, он тебе благоволит, гэгэ». «Мм, я так подозреваю», — ответил Се Лянь. Громкий треск разнесся по храму; кисть в руке Хуа Чэна разлетелась на сотни осколков. «Сань Лан! Что с тобой? Ты все ломаешь!», — упрекнул его Се Лянь, нахмурившись. «Извини, гэгэ. Должно быть, рука соскользнула», — ответил Хуа Чэн с деланным спокойствием, вены на его руках слегка вздулись. Он продолжил свои вопросы, быстро собирая осколки. — «Как выглядит этот твой верный друг?» Видя, как Хуа Чэн старательно убирает за собой, Се Лянь удобно устроился в кресле. Он ожидал этого вопроса, поэтому несколько раз мысленно прорепетировал ответ, чтобы подготовиться. «У него много обликов. Иногда он — мальчик, юноша или даже старик. Лишь немногим избранным дано увидеть его истинное лицо». «И позволь мне угадать, гэгэ — один из них?» Се Лянь лучезарно улыбнулся в ответ: — «Именно». Хуа Чэн закатил глаза и громко рассмеялся, хотя в его голосе не было ни капли положительных эмоций. Он несколько раз постучал пальцами по столу. «Гэгэ, должен предупредить тебя: держись подальше от этого человека. Он, должно быть, хранит глубокие тайны, если считает нужным скрывать свою внешность». — Хуа Чэн несколько раз усмехнулся, но затем хмурое выражение на его лице внезапно сменилось опасной улыбкой. — «Или, может быть, его истинное лицо слишком ужасно, чтобы его показывать?» Се Лянь покачал головой. — «Вовсе нет. Наоборот, он очень красивый». Каждая вена на лбу Хуа Чэна вздулась, что была отчётливо видна на коже. «Конечно не может быть ничего красивого в таком злобном человеке, скрывающем от всех свое настоящее имя и лицо?» «Я не согласен. У него много очаровательных черт». Ещё один треск пронёсся по храму, гораздо громче предыдущего. Этот пронзительный звук немного сломал маску дянься. Он бросился к нему и застыл в ужасе от увиденного. Хуа Чэн каким-то образом разломил каменный стол пополам . Се Лянь понимал, что силу Сань Лана не стоит поднимать на смех, но это было просто абсурдно. Он посетовал и несколько раз покачал головой, размышляя, сколько обойдётся ремонт. «Прости, гэгэ. Должно быть, моя рука снова соскользнула», — процедил Хуа Чэн сквозь стиснутые зубы, убирая обломки камней в угол. Стол превратился в груду обломков, и они сели на кровать. Се Лянь почти забыл о своей маленькой игре, но Хуа Чэн начал засыпать его вопросами. «Гэгэ, расскажи-ка, где ты впервые встретил такого красивого и обаятельного человека, который таит в себе такие ужасные тайны и скрывает свою личность от всех вокруг?» Се Лянь был немного раздосадован беспорядком, который устроил Хуа Чэн, и решил немного поднять ставки, еще сильнее начав дразнить его. «Я встретил его случайно во время своих путешествий и немного пообщался с ним. Мы сразу нашли общий язык и очень быстро поладили». «Гэгэ», — тихо ответил Хуа Чэн. — «Не стоит так легко терять бдительность. Что заставило тебя связать себя с таким опасным человеком?» Се Лянь пожал плечами и машинально поправил волосы. Он чувствовал, как Хуа Чэн беспокойно ёрзает рядом с ним. «В нём было что-то… пленительное», — сказал он, намеренно делая паузу для большей выразительности. — «Он был харизматичным и остроумным, не говоря уже о невероятных знаниях. У него был ответ на каждый мой вопрос. Меня тогда мучили проблемы, и он всегда был готов помочь». Хуа Чэн скрестил руки на груди, и его тонкие черты лица нахмурились. — «Такие знания всегда дорого обходятся. Его гнусные связи, должно быть, не знают границ». Он продолжал дуться ещё несколько мгновений, бормоча что-то себе под нос. Се Лянь, хоть и не слышал его, подозревал, что это не что-то приятное. После нескольких напряженных мгновений Хуа Чэн наконец задал свой следующий вопрос. «… гэгэ всё ещё обращается к этому человеку за советом?» «Хм, конечно. Сомневаюсь, что кто-то знает столько же», — тут же уверенно ответил Се Лянь, хотя в глубине души он немного смущался. Хуа Чэн был досконально знаком со всеми сторонами его жизни, включая всех его знакомых. Он, конечно же, понимал, что Се Лянь никогда не встречался с таким человеком. Но, к его удивлению, Хуа Чэн сидел молча, со странным выражением лица. Он выглядел совершенно растерянным, и Се Лянь мысленно поаплодировал себе за то, что так дразнил Хуа Чэна. Вся оставшаяся после фиаско за столом досада тут же испарилась. Обычная непроницаемая стена уверенности Хуа Чэна слегка треснула, и он поспешно ответил. «Гэгэ, отныне предоставь все свои заботы Сань Лану. Я готов сделать для тебя всё. Тебе больше никогда не придётся ни у кого спрашивать. Твой Сань Лан ответит на любой вопрос, и уж точно лучше, чем этот твой друг». Видя, как отчаянно умоляет Хуа Чэн, Се Лянь едва не рассмеялся, но ему удалось сдержаться. «Знаю. Спасибо, Сань Лан», — ответил он с искренней улыбкой. — «К сожалению, мой друг немного… нуждается в поддержке . Он может почувствовать себя обделённым, если я вдруг перестану на него полагаться». «Какой же он ненадежный», — сказал Хуа Чэн голосом, полным отвращения. — «Ну и ладно, пусть дуется. Такой мерзкий человек не имеет права донимать гэгэ своими проблемами». Смех Се Ляня все сложнее и сложнее становилось сдерживать, но он не смог удержаться и подтолкнуть Хуа Чэна еще немного вперед. «Хотя это может быть и так, я не могу не беспокоиться о нём, не говоря уже о том, чтобы игнорировать его», — сказал он с глубоким вздохом. —«Я должен заботиться о нём». «…Кажется, Гэгэ очень привязан к этому человеку», — пробормотал Хуа Чэн, и на его лбу отразилось явное недовольство. «Мм, я думаю, можно так сказать», — ответил Се Лянь с мягкой улыбкой. Брови Хуа Чэна дернулись, и он так глубоко вонзил ногти в руки, что чуть не пошла кровь. «…Гэгэ, как давно ты знаком с этим проблемным человеком?» «Хм. На самом деле, не так долго, как ты мог бы подумать. Но годы не имеют значения. Глубина нашей связи намного превосходит длительность нашей дружбы». Се Лянь явно старался изо всех сил. Он был рад видеть Хуа Чэна таким эмоциональным, гораздо больше, чем ожидал. Он ещё раз украдкой взглянул на Непревзойденного, надеясь запечатлеть в памяти редкий образ его взволнованного лица. Но, к его удивлению, щёки Хуа Чэна не зарделись, и он не тревожно покачивался взад-вперёд. Вместо этого его окутывала пугающая, тёмная аура. В его глазах вспыхнул опасный огонёк, и следующий вопрос едва не сбил Се Ляня с ног. «Гэгэ… когда-нибудь делил постель с этим мужчиной?» Се Лянь напрягал мозги в поисках ответа — он никак не ожидал, что его игривое поведение примет такой оборот. «Сань Лан, почему ты спрашиваешь? Я… я не думаю, что это имеет значение», — он попытался уклониться от вопроса, но Хуа Чэн прижал его к стенке своим горящим взглядом. «Гэгэ? Почему ты не отвечаешь на вопрос?» Уверенность Се Ляня начала угасать, но он постарался взять себя в руки. Он не был готов закончить игру, но чувствовал, что разговор принимает опасный оборот. «Наши… приключения были долгими. Конечно, бывали времена, когда нам приходилось делить пространство», — уклончиво ответил Се Лянь, нервно теребя прядь волос и глядя в потолок, отчаянно пытаясь избежать пронзительного взгляда мужа. «Я не об этом спрашиваю. Я спрашиваю о том, чтобы делить постель», — ответил Хуа Чэн угрожающе низким голосом. Он наклонился, сокращая расстояние между ними. «Всё ещё не понимаю, почему этот вопрос так важен», — ответил Се Лянь. Его взгляд метнулся, и он рефлекторно отпрянул, когда князь медленно приблизился. У него перехватило дыхание, когда он ударился спиной о стену, и Хуа Чэн воспользовался моментом, чтобы зажать его между своих рук. «Есть ли у гэгэ что-то, что он скрывает?» Се Лянь яростно покачал головой, но тут же отругал себя за то, что так разволновался. Он же ничего плохого не сделал. Человек, которому завидовал Хуа Чэн, был именно им самим! «Тогда расскажи. Сань Лану очень любопытно», — ответил Хуа Чэн с опасной улыбкой. Он всё ещё крепко держал Се Ляня в своих объятиях и не собирался отпускать его. «...М-мы... делили постель», — смущенно признался Се Лянь, отводя взгляд, хотя он все еще не до конца понимал, почему он так смущен. Взгляд Хуа Чэна тут же потемнел, а ухмылка на его лице превратилась в злобную гримасу. «Он склонял тебя к этому?!» Его ответ был полон гнева, и одним быстрым движением он опрокинул Се Ляня на кровать, усаживаясь на него верхом. Се Лянь глубоко утонул в простынях под властным присутствием мужа. Его мучительный голос прозвучал в ушах Се Ляня: — «Что же он такого сказал, что так сильно тебя соблазнило?» «Н-ничего. Сань Лан, послушай. Ничего подобного», — пробормотал Се Лянь. Сердце у него колотилось в груди. Он просто хотел немного подразнить Хуа Чэна – как он мог ожидать, что тот воспримет это так серьёзно? «Если это так, то почему ты так покраснел?» Се Лянь чувствовал, как обжигающее пламя исходит от кончиков пальцев Хуа Чэна, ласкающих его щёки. Если бы он быстро не прекратил этот фарс, то, вероятно, провёл бы остаток дня, прижатый к Хуа Чэну, умоляя его о прощении. «Сань Лан... ты действительно не знаешь, о ком я говорю?» Он втайне подумал, не подыгрывал ли Хуа Чэн всё это время. Но, к его удивлению, Сань Лан, не спуская с него мрачного, презрительного взгляда, выпалил: — «Не знаю, и мне всё равно. Гэгэ, немедленно прекрати общение с этим человеком. Он никуда не годится». Хотя Се Лянь был уязвим и полностью предоставлен на милость Хуа Чэна, его губы всё же расплылись в улыбке. Его уловка сработала, и он был готов покончить с этим. «Хм, это может быть сложно», — небрежно ответил он. «Гэгэ! Ты действительно так привязан к этому человеку?!» — вскрикнул Хуа Чэн, крепче сжимая его плечи и наклоняясь еще сильнее. «Да. Мы же состоим в браке, в конце концов», — ответил Се Лянь, глядя на возлюбленного. — «Это ты. Ты тот человек, которому я доверяю всем сердцем и против которого я совершенно бессилен». Хотя, надо признать, в тот момент он чувствовал себя весьма самодовольным и могущественным, раз довел Хуа Чэна до такого безумного состояния. Хуа Чэн тут же ослабил хватку и отшатнулся назад под действием шокирующего откровения Се Ляня. На другой стороне кровати Се Лянь, весь содрогнувшись, разразился смехом. Он смахнул слёзы, взглянув на призрака, застывшего на месте. «Гэгэ... ты...» — пробормотал Хуа Чэн, с трудом формулируя полные предложения в редкий момент онемения. «Сань Лан, видел бы ты своё лицо», — сказал Се Лянь сквозь смех, не в силах сдержать детскую радость. — «Тебе так хотелось себя оскорбить!» Се Лянь, полностью поддавшись смеху, не заметил, как Хуа Чэн быстро оправился от оцепенения и уже приготовился к контратаке. Когда Се Лянь наконец поднял взгляд, он встретился с ужасающе пылким взглядом, от которого у него по спине пробежали мурашки. «…Сань Лан?» — пропищал он. От прежней уверенности и обаяния, которые он так напускал на себя, не осталось и следа. — «Я-это была просто шутка. Сань Лан?» Хуа Чэн соблазнительно пополз по кровати, игриво облизывая губы при приближении. Се Лянь вдруг почувствовал себя главным блюдом, поданным на ужин. «Пусть Сань Лан расскажет тебе что-нибудь интересное о твоём друге, гэгэ», — сказал Хуа Чэн. Он уже сократил расстояние между ними и наклонился опасно близко. «У твоего друга и правда много отвратительных черт. Он скрытный, злобный и собственнический . А когда его дразнят… он всегда отвечает тем же», — прошептал Хуа Чэн, и его хриплый голос щекотал уши Се Ляня. — «Готов ли гэгэ взять на себя ответственность за своего прекрасного друга, который всё никак не может перестать его прижимать к себе?» — спросил он, и на его лице заиграла застенчивая улыбка. Се Лянь нервно кивнул, полностью покорившись своей судьбе, и тихонько заскулил в знак согласия. И вот Хуа Чэн с радостью заключил его в крепкие объятия и принялся его "дразнить" все оставшееся утро. Прошло много времени, прежде чем Се Лянь нашёл в себе смелость снова подразнить мужа.