Eyes on Him/Взгляд на него

POV Ксейден       Перед нашими спаррингами в воздухе висит особое напряжение, почти благоговейная тишина, окутывающая тренировочный двор тишиной. Возможно, другие всадники просто хотят увидеть, как проливается кровь тиррийцев. Возможно, они хотят увидеть другие приёмы. Всё дело в перспективе, как однажды сказал мне Боди. Однако сегодня меня терзает не просто обычное предвкушение. Это она, моя возлюбленная.       Вайолет.       Её взгляд обжигает жарче солнца на улице, скользя по моему телу, пока я повожу плечами, а моя тренировочная майка липнет к поту, уже проступающему у основания шеи. Её взгляд задерживает меня, голодный и совершенно бесхитростный. И, чёрт возьми, я чувствую каждый дюйм её внимания.       Гаррик потягивается рядом со мной, театрально стонет, словно только после разминки постарел на десять лет. — Знаешь, — бормочет он так тихо, что слышу только я, — будет очень весело победить могучего Риорсона, пока твоя девушка смотрит.       Я фыркнул: — В твоих снах, Тэвис.       — Она практически трахает тебя взглядом прямо сейчас, Риорсон, — добавляет он с самодовольной ухмылкой, поглядывая на Вайолет, которая элегантно расположилась на каменном выступе рядом со спарринг-рингом, скрестив ноги, подперев щеку ладонью, и в уголках её губ играет улыбка.       — Не могу её винить, — бормочу я себе под нос, лениво пожимая плечами Гаррику. — Ты меня видел?       Он фыркает. — Ещё один матч у меня выиграешь, и твоё эго станет самодостаточным.       Я поднимаю клинок, тренировочный металл сверкает на свету, и принимаю боевую стойку. — Тогда давай убедимся, что оно невредимо.       Как и ожидалось, он первым делает выпад.       Гаррик всегда старается задать темп с самого начала: быстро, агрессивно, уверенно. И у него это чертовски хорошо получается, именно поэтому я сначала не подстраиваюсь под его энергию. Я её поглощаю. Уклоняюсь. Парирую. Даю ему провести первые десять атак, просто чтобы посмотреть, добавил ли он что-то новое в свою игру.       Он этого не сделал.       Мы — размытое движение, сталь сталкивается резкими металлическими хлопками, ботинки скользят по грязи и камням, пока мы кружим, наносим удары и снова контратакуем. Его удары — чёткие, отточенные. Мои — эффективные, продуманные.       Взгляд Вайолет на мне сильнее боевой ярости, даже более сосредоточенный, чем ярость Сгаэль во время пикирования. Я замечаю её краем глаза, когда пригибаюсь под взмахом Гаррика. Её губы слегка приоткрыты, взгляд следует за линиями моего тела, словно она уже продумывает следы, которые оставит позже.       Боги, что со мной делает этот взгляд...       — Смотри на меня, красавчик, — цедит Гаррик, толкаясь так сильно, что отбрасывает меня на полшага назад.       Я ухмыляюсь, подпрыгивая на носках. — Ты просто злишься, потому что её нет рядом.       — Мне горько, потому что ты всё ещё такой же самоуверенный, — отвечает он, резко взмахивая кулаком, от которого я едва успеваю увернуться. Когда же, во имя Амари, он наконец признается Имоджен в любви?       Мы оба задыхаемся, пот стекает по вискам. Он давит сильнее, и я встречаю его удар за ударом, наши мечи сцепляются между нами. Я наклоняюсь, кривя губы.       — Я выиграю, ты скажешь ей правду.       Он усмехается. — Я не собираюсь брать у тебя уроки честности, дорогой.       Мы отрываемся друг от друга, я выворачиваюсь и бью рукоятью клинка ему по рёбрам. Он спотыкается ровно настолько, чтобы не упасть, и я пользуюсь моментом: задеваю его ногу, швыряю его в грязь и прижимаю тупой край клинка к его горлу, прежде чем он успевает опомниться.       — Сдавайся.       — Отвали.       Я нажимаю чуть сильнее.       — Ладно. Сдаюсь, — хрипло говорит он, откашливаясь от пыли и глядя на меня. — Ты самодовольный ублюдок.       Я отступаю назад, предлагая ему руку, которую он отталкивает, ворча и вставая самостоятельно, но я больше не смотрю на Гаррика.       Мой взгляд устремлен на Вайолет, и она, да помогут мне боги, посылает мне воздушный поцелуй.       Я почти забываю дышать.       Она всё ещё сидит на выступе, подперев подбородок ладонью, с самодовольной улыбкой на лице. Она поднимает свободную руку и, преувеличенно выразительно взмахнув рукой, посылает мне воздушный поцелуй, который ударяет меня прямо в грудь, словно молния от кончиков её пальцев.       Я ловлю его в воздухе с искренней улыбкой и прижимаю к губам, словно мне только что подарили саму победу.       Гаррик проследил за моим взглядом и простонал: — Вы оба просто тошнотворны.        — Думаю, ты имеешь в виду «завидные», — поправляю я, бросая ему полотенце. — Но продолжай проецировать.