Primavera 4: Complete Mess

      – Что ж, это становится часто задаваемым вопросом.       Лань Сичэнь улыбнулся, хотя и смущённо, а Лань Синьин вздохнул, хотя его глаза и мерцали от веселья.       – Я знаю, что А-Чжань тоже недавно посетил Пристань Лотоса, фуцинь. Я просто… думаю, мне было бы полезно посетить другие ордена и познакомиться с их культурой.       Лань Синьин поднял брови.       – Ах вот как?       – Д-да! Я имею в виду, Пристань Лотоса – очень уважаемый орден, и я уверен, что смогу многому научиться у таких практиков, как адепты Юньмэн Цзян. Как будущий лидер, я хотел бы знать понемногу обо всём и быть уважительным.       – Айя, Лань Хуань, – Лань Синьин засмеялся. – Лгать запрещено правилами.       Лань Сичэнь покраснел.       – Я н-не лгу! Я действительно хочу увидеть Пристань Лотоса и познакомиться с местной культурой.       – Хм-м-м, а что если я отправлю тебя к старшему ученику, который расскажет тебе об истории Юньмэна и проведёт с тобой всё время твоего визита? Ты не будешь возражать?       Лань Сичэнь на мгновение замешкался, но он понимал, что, отказавшись, скорее всего, произведёт неверное впечатление, поэтому он кивнул, пусть и неохотно, с явно нервной улыбкой. Лань Синьин чуть не рассмеялся; ему очень нравилось подшучивать над Лань Сичэнем. Того было легче дразнить, чем Лань Ванцзи, ведь его младший сын был слишком прямолинеен, чтобы его можно было вот так поймать на слове.       – А-Хуань, я знаю, что ты воспользуешься этой возможностью, чтобы побольше узнать и получше познакомиться с культурой Юньмэна, но я также знаю, что ты хочешь увидеть Цзян Ваньиня, – Лань Синьин улыбнулся, подперев голову рукой. – Можешь быть честным со мной, твой а-дье не будет смеяться над твоими чувствами.       – Ф-Фуцинь! – проныл Лань Сичэнь с румянцем на лице.       – Ты двигаешься в правильном направлении! Нельзя ухаживать за кем-то, не разбираясь в его личности, а я знаю, что понимание Цзян Ваньиня требует знания Юньмэн Цзян. Ты молодец!       Однако в этой гонке твой брат, безусловно, опережает тебя, подумал Лань Синьин, мысленно усмехнувшись.       – Так я могу пойти? – спросил Лань Сичэнь, широко раскрыв глаза, преисполненные надеждой.       – Конечно, можешь, – разрешил Лань Синьин, и Лань Сичэнь приложил заметное усилие, чтобы не подпрыгнуть от восторга. – Давай сообщим Цижэню, чтобы он отправил Цзян Фэнмяню письмо.       – Спасибо, фуцинь! – Лань Сичэнь удовлетворённо поклонился.       – Да-да, мой будущий глава ордена, – проворковал Лань Синьин, ласково сжимая плечи Лань Сичэня.

❅❅❅❅❅

      Лань Сичэнь пытался сдержать желание своего тела подпрыгивать с помощью своего разума, напоминая ему, что это явно противоречит правилам, но это было трудной задачей – он был так счастлив!       Цзян Ваньинь отправился в Пристань Лотоса не так давно, но Лань Сичэнь скучал по нему по ряду причин: во-первых, Лань Чжань вернулся из Юньмэн Цзян, очень высоко отзываясь о оказанном ему там приёме, даже немного ошеломлённо, по мнению Лань Сичэня, рассказав о том, что Цзян Ваньинь носил другую причёску, которая очень ему шла, – причёску, которую Лань Сичэнь, вероятно, не увидит!       Во-вторых, они с приятной частотой обменивались письмами, и для человека, привыкшего видеть Цзян Ваньиня почти каждый день, слушать о его повседневной жизни, не имея возможности увидеть его, было пыткой. Лань Сичэнь мог слышать его голос в своей голове, читая его письмо, и ловил себя на том, что представляет себе разочарование или гнев на лице Цзян Ваньиня, когда мысленно сопровождает его, обсуждая некоторые глупые ситуации, связанные с Вэй Усянем.       В-третьих, Цзян Ваньинь очень нравился Лань Сичэню, и от этого Лань Сичэнь становился способен превратить любую незначительную ситуацию в большой хаос чувств.       Лань Сичэнь не нуждался в том, чтобы кто-то рассказывал ему о его чувствах, чтобы понять, что Цзян Ваньинь уже занял бо́льшую часть его сердца – и уж точно он не нуждался в том, чтобы Не Минцзюэ пытался таким постыдным образом затронуть эту тему. Для Лань Сичэня всегда было очевидно, что Цзян Ваньинь отличается от остальных.       Всегда очень внимательный к людям и их нуждам, Лань Сичэнь поначалу счёл, что просто вёл себя восприимчиво и заботливо. Он интерпретировал своё повышенное внимание к Цзян Ваньиню как правильное поведение для хорошего будущего лидера, а также постоянно пытался доказать себе, что стремится как можно быстрее удовлетворить все потребности Цзян Ваньиня, поскольку они должны были иметь хорошие отношения в дипломатических целях.       Лань Сичэнь наконец понял, что, возможно, слишком заботится о Цзян Ваньине, когда обнаружил, что не старается угодить Цзинь Цзысюаню с той же самоотверженностью. Более того, Лань Сичэнь понял, что, возможно, ни к одному другому молодому господину он не относится так же, как к Цзян Ваньиню, и это стало для него хорошим показателем того, что в этом юноше из Юньмэна есть что-то особенное.       Когда случилась вся эта ситуация с Лань Синьином, Лань Сичэнь разозлился. Это ощущалось так, словно часть его личности была обнажена, словно Цзян Ваньинь увидел Лань Сичэня целиком, даже те его части, которые Лань Сичэнь до сих пор не хотел показывать, особенно те туманные моменты из его прошлого, которые всё ещё оставались неразрешёнными.       Его чувства были довольно противоречивыми: отчасти Лань Сичэнь обрадовался, узнав, что Цзян Ваньинь уже соприкоснулся с той его стороной, о которой Лань Сичэнь не любил говорить, и что, возможно, так он лучше поймёт некоторые из его страхов по поводу отношений с другими людьми.       Но другая часть Лань Сичэня ощущала разочарование. Цзян Ваньинь, несмотря на постоянное хмурое выражение лица, был на самом деле очень добрым мальчиком, возможно, таким же добрым, как Лань Хуань. Он был также очень умным, вероятно, даже умнее Лань Хуаня, но это не имело для него особого значения, потому что Лань Хуань никогда не прилагал слишком большого усердия в учёбе. Цзян Ваньинь был искусным, образованным молодым господином с определённо блестящим будущим.       Что ж, сильно ли отличался от него Лань Сичэнь? Нет, не очень сильно, по крайней мере, в этом отношении. Они были созданы для одной и той же роли, просто носили разные цвета. Тогда почему Лань Синьин искал дружбы с Цзян Ваньинем? Неужели Лань Синьин не нашёл в Лань Хуане или Лань Чжане того, что ему было нужно? Они были недостаточно хороши?       Правда в том, что Лань Хуань не привык проигрывать. Он был старшим из Двух Нефритов Гусу Лань, тем, кого хвалили за его талант миротворца и неизменную чуткость к чувствам других. Но даже для Лань Сичэня сблизиться с Лань Синьином и наконец понять, почему в его жизни существовала такая пустота в том месте, где должен был находиться его отец, – отец, по которому он поклялся никогда не скучать, – казалось невозможным, даже если бы Лань Сичэнь действительно захотел попытаться. Это казалось чем-то, что никто не сможет достичь.       Лань Сичэнь решил, что он не хочет понимать; он принял, что иногда внутри людей есть пусто́ты, которым не суждено быть заполненными, и смирился с этим. Но затем Цзян Ваньинь попытался вместо него – и вернул Лань Синьина, вернул его им, семье Лань Хуаня, которая всегда казалась неполной, и внезапно разочарование Лань Сичэня сменилось восхищением.       Цзян Ваньинь не нуждался в том, чтобы пытаться сделать невозможное, потому что для него невозможное даже не казалось трудным.       Лань Сичэнь всегда знал, что чувствует к Цзян Ваньиню, и это не изменилось, даже когда Лань Сичэнь обнаружил, что расстроен из-за него. Оказалось, он просто не умел выражать свои чувства, и из-за этого часто создавалось впечатление, что Лань Сичэнь живёт в самоотрицании.       Но он понимал своё сердце, они с ним были на одной волне, поэтому Лань Сичэнь решил, что не будет дожидаться удобного случая. Он пойдёт к Цзян Ваньиню, узнает его поближе и отправит предложение об ухаживании Цзян Фэнмяню и госпоже Юй. Он заставит их принять его.       И он приступит к осуществлению своего плана как можно скорее!

❅❅❅❅❅

      Лань Чжань предупреждал его о жаре, царившей в Юньмэне, но, возможно, он немного преувеличивал. Не то чтобы Лань Сичэня можно было винить за такой вывод, ведь он всегда знал, насколько драматичным может быть его младший брат.       Лань Сичэнь обычно не особо возражал против холода, так как вырос в Гусу, где климат был гораздо умереннее, а в холодное время года выпадал снег. Но Лань Сичэнь также дружил с Не Минцзюэ, который жил в заметно более тёплой местности, чем Гусу. К тому же, Лань Сичэнь был привычен к путешествиям, учась быть хорошим лидером, а во многих местах климат был и близко не таким, как в Гусу.       Итак, да, хотя в Юньмэне действительно было очень жарко, Лань Сичэню на самом деле не было жарко, он просто...       – Лань-гунцзы, я не знал, что одежды Гусу Лань способны на это! – прокомментировал Вэй Усянь, искренне удивлённый, – Я думал, что в ткань вшит какой-то талисман, который уберегает одежду от... не знаю, любых повреждений!       Лань Сичэнь внёс небольшие изменения в свой наряд, чтобы сделать его более практичным, приняв определённые решения, которых уже придерживались ученики Юньмэн Цзян, чтобы облегчить свои движения.       Одним из этих решений было избавиться от длинного, толстого верхнего слоя, который обычно защищал его от холода (в конце концов, у него не было причин носить его здесь), а другим – уменьшить подол штанов, которые он носил и которые обычно закрывали его ступни.       Но, внося эти изменения, Лань Сичэнь не подумал о том, что избавление от ткани также означало избавление от дополнительной защиты, и когда он случайно упал в одно из озёр, потому что испугался лягушки, он осознал, что его толстый верхний слой отлично помог бы скрыть то, что не скрывала мокрая ткань его белых одежд.       Вэй Усянь нашёл его в городе. Лань Чжань, как ни странно, рассказывал, что с ним случилось то же самое, но Лань Сичэнь проигнорировал это, поскольку, вероятно, для Вэй Усяня было обычным делом прогуливаться неподалёку от резиденции ордена, чтобы убить время. Они шли к главному залу, когда Вэй Усянь указал на лягушку.       Он не знал, что Лань Сичэнь боится лягушек, да и вообще никто этого не знал, поэтому Лань Сичэнь не обиделся на произошедшее, но это всё равно было неловко!       – Позволь мне показать тебе, где ты будешь жить, чтобы Лань-гунцзы мог с комфортом переодеться, – Вэй Усянь взял его за локоть и повёл прочь от озёр. – Мы не можем показать тебя госпоже Юй в таком виде, когда ты похож на мокрую кошку. У неё сложится о тебе плохое мнение!       И, что ж, это было именно тем, чего Лань Сичэню не хотелось, поэтому он согласился и последовал за Вэй Усянем, даже ускорив шаг – не бегая! – чтобы не подвергать себя риску быть замеченным кем-либо, кроме тех, кто находился поблизости с местом происшествия.       Но, несмотря на всю спешку, с которой они с Вэй Усянем шли по территории ордена, это не помешало Цзян Ваньиню найти их. Выражение лица Цзян Ваньиня, безусловно, стоило бы того, если бы Лань Сичэнь не чувствовал себя совершенно униженным.       – Л-Лань Сичэнь? – пробормотал Цзян Ваньинь, широко раскрытыми глазами оглядывая его тело.       – Цзян Ваньинь! – вскрикнул Лань Сичэнь, по-настоящему громко, и прикрыл руками свои соски. – Я н-не ожидал встретить тебя… при таких обстоятельствах…       Вэй Усянь тихонько посмеивался на заднем плане, словно это была лучшая шутка на свете. Два Нефрита Лань просто не могли одержать какую-либо победу в Юньмэне.       – Лань Сичэнь, тебе нужно переодеться. Не стоит долго находиться в мокрой одежде, – Цзян Ваньинь прочистил горло и отвернулся, поняв, насколько пристально он пялился. – Увидимся позже?       – К-Конечно! – Лань Сичэнь кивнул, и Цзян Ваньинь воспользовался этой возможностью, чтобы уйти.       Лань Сичэнь почти вбежал в комнату, на которую указал Вэй Усянь, благодаря его за помощь, при этом пытаясь спрятаться за дверью и всё же каким-то образом оставаясь слишком на виду. Когда он наконец закрыл дверь, Лань Сичэнь прислонился к ней спиной и закрыл лицо ладонями, чувствуя кончиками пальцев, как его кожа горит от румянца.       Единственный человек, перед которым Лань Сичэнь не хотел показаться в таком состоянии, разумеется, заметил его! О чём, должно быть, подумал Цзян Ваньинь, застав Лань Сичэня в таком неловком виде?       – Фуцинь, – простонал Лань Сичэнь, уверенный, что если бы Лань Синьин стал свидетелем этой ситуации, он бы посмеялся.

❅❅❅❅❅

      После того, как он должным образом поприветствовал Цзян Фэнмяня, госпожу Юй, Цзян Яньли, Вэй Усяня и Цзян Ваньиня, вручил им подарки и приложил все усилия, чтобы избежать насмешливых взглядов Вэй Усяня и Цзян Яньли, дела Лань Сичэня, казалось, пошли на поправку.       Возможно, Цзян Ваньинь сжалился над ним после его явно постыдного выступления, и поэтому предложил показать Лань Сичэню некоторые части Пристани Лотоса. На самом деле, Лань Сичэнь не впервые посещал Пристань Лотоса, но тогда он был ещё слишком юн, так что теперь, в более взрослом возрасте, это место казалось ему совершенно незнакомым.       Пристань Лотоса была такой красивой, тёплой и, казалось, подчёркивала красоту Цзян Ваньиня, который светился от гордости, рассказывая о своём ордене.       Однако Лань Сичэня мало заботили красоты лотосов или тёплых, дружелюбных улыбок, которыми обменивались члены ордена. Он смотрел только на Цзян Ваньиня, который, казалось, притягивал к себе все солнечные лучи, словно божество, готовое пробудиться.       Было совсем иначе видеть его в Гусу, где простота одежд и мягкий климат словно притупляли ауру настоящего Цзян Ваньиня, и видеть его в Пристани Лотоса, которая, казалось, преображала фигуру Цзян Ваньиня и делала его ещё более привлекательным.       – Лань Сичэнь, ты выглядишь лихорадочным, – пробормотал Цзян Ваньинь, нежно коснувшись лба Лань Сичэня. – Ты уверен, что не простудился, бегая в мокрой одежде?       – Я-Я в порядке! – смущённо пробормотал Лань Сичэнь. – Просто… жарко. Здесь жарче, чем в Гусу, я имею в виду.       Цзян Ваньинь несколько секунд смотрел на него, словно сомневаясь в его словах, но затем кивнул. Лань Сичэнь едва не вздохнул с облегчением. Конечно, он покраснел, но лишь потому, что Цзян Ваньинь был так прекрасен!       – Ванцзи тоже немного страдал здесь, но вскоре привык, – Цзян Ваньинь улыбнулся. – Может быть, нам стоит заняться с тобой тем же самым, чем мы занимались с ним.       – А чем именно вы с Ванцзи занимались? – с любопытством спросил Лань Сичэнь.       Цзян Ваньинь пожал плечами.       – Обычными вещами. Я рассказал ему несколько легенд о Юньмэне, мы ели арбузы... О, кстати! – он повернулся к Лань Сичэню, указывая на него пальцем. – Я научу тебя есть арбузы!       Лань Сичэнь удивлённо моргнул.       – Арбузы?       – Да! Ванцзи сказал, что в Гусу их не едят, и он испачкался, когда ел их в первый раз. Недопустимо!       На мгновение Лань Сичэнь подумал, что ослышался. Конечно же, в Гусу были арбузы! Да, это был очень дорогой фрукт, поскольку в этом регионе он был в дефиците, но не настолько, чтобы они никогда раньше не ели арбузы!       – В-Верно, – пробормотал Лань Сичэнь, не зная, что сказать, но Цзян Ваньинь решил, что этого достаточно, и они продолжили свой путь.       Они остановились лишь тогда, когда Цзян Яньли позвала их перекусить; она приготовила сладкие пельмени с семенами лотоса. Вэй Усянь уже доедал третий пельмень, когда они наконец подошли к ним.       – Айя, оставь немного и нам! – пожаловался Цзян Ваньинь, шлёпнув Вэй Усяня по затылку.       – Посмотри, сколько ещё есть, на что ты жалуешься! – проворчал Вэй Усянь с набитым ртом.       Цзян Яньли сочувственно улыбнулась Лань Сичэню и пригласила его сесть. Он выбрал место рядом с Цзян Ваньинем, а Цзян Яньли – рядом с Вэй Усянем. Пельмени были восхитительны, и Лань Сичэнь поймал себя на том, что съел больше обычного, пока они беседовали. Не обращая внимания на то, что он делал, Лань Сичэнь не заметил, что один из пельменей, который он укусил, имел отличную от остальных, острую начинку.       Ощущение жжения было мгновенным, и Лань Сичэню пришлось удерживать себя от того, чтобы высунуть язык, словно собака. Его глаза пекло, и он был уверен, что вот-вот расплачется. Цзян Ваньинь, похоже, не заметил его затруднительного положения, болтая с Вэй Усянем, но Цзян Яньли удивлённо посмотрела на него.       Прежде чем Лань Сичэнь успел молча попросить её не поднимать шума – он больше не мог позволить себе унижаться перед Цзян Ваньинем, – Вэй Усянь внезапно посмотрел на него широко раскрытыми глазами.       – Лань-гунцзы, ты хорошо себя чувствуешь?       Всё внимание тут же было приковано к Лань Сичэню, который, закрыв рот обеими руками, откровенно плакал. Глаза Цзян Ваньиня расширились, и он в отчаянии отодвинул руки Лань Сичэня, обхватив его лицо своими ладонями.       – В чём дело? Что-то случилось? Ты задыхаешься? Выглядишь так, будто тебя что-то убивает! Лань Сичэнь? – взволнованно спросил он, а затем большим пальцем нажал на губы Лань Сичэня и заставил его открыть рот. – Что-то не так с твоим языком?       Лань Сичэнь больше почти не ощущал острый, перечный вкус с того момента, как Цзян Ваньинь, склонившись над ним, засунул большой палец ему в рот, держа его подбородок и лицо. Обычно Лань Сичэнь не допускал нечистых мыслей, он всегда был довольно скромен в этом смысле, но нынешняя ситуация определённо была необычной.       Большой палец Цзян Чэна прошёлся по нижнему ряду зубов Лань Сичэня, и тому пришлось побороть желание лизнуть его палец.       – Ц-Цзян Чэн, не веди себя неподобающе! – воскликнул Вэй Усянь, словно был в ужасе, но Лань Сичэнь заметил веселье в его глазах.       Цзян Чэн повернулся к Вэй Усяню и отпустил Лань Сичэня, выглядя теперь смущённым, но при этом всё ещё явно обеспокоенным.       – Я-Я в порядке, – пробормотал Лань Сичэнь, хотя он до сих пор мог чувствовать привкус перца у себя в горле. – Это просто было неожиданно, ха-ха.       Цзян Яньли отвернулась, чтобы скрыть выражение своего лица, и её плечи слегка тряслись. Лань Сичэнь понял, что она смеётся над ним.

❅❅❅❅❅

      Лань Сичэнь плохо спал из-за всей этой дневной суматохи. Он всё ещё чувствовал, как его сердце колотится в груди, когда вспоминал образ Цзян Ваньиня, с таким беспокойством смотревшего на него, такой же красивый, как всегда, с пальцем во рту Лань Сичэня, невинный и ничуть не стыдящийся своего поступка.       Лань Сичэнь редко видел, чтобы Цзян Ваньинь действовал, не задумываясь, и поймал себя на мысли, что ему очень нравится наблюдать за тем, как тот берёт контроль над ситуацией в свои руки. На самом деле, частью того, что Лань Сичэню нравилось в нём, была именно эта доминирующая сторона Цзян Ваньиня, которую он демонстрировал, сам того не осознавая.       Обычно в Гусу в это время он уже давно спал, но даже когда у него были проблемы со сном, ему помогала медитация. Однако этой ночью Лань Сичэнь уже пытался медитировать, уже отполировал свой меч, даже практиковал каллиграфию, чтобы отвлечься, но и после этого сон не пришёл к нему.       Теперь Лань Сичэнь сидел на одном из пирсов возле своей комнаты, свесив ноги в воды озера. Даже ночью Юньмэн был гораздо более шумным, чем Гусу. Адепты не были обязаны отходить ко сну в установленное время, и город за пределами резиденции всё ещё был полон света от торговцев и людей, завершающих свои дела.       Лань Сичэнь знал, что тот факт, что он не может заснуть, не имеет ничего общего с отсутствием тишины, но он предпочитал думать так, чем признать, что не может заснуть из-за того, что его пылкое сердце предаёт его.       – Лань Сичэнь? – услышал он и обернулся, чтобы встретиться взглядом с Цзян Ваньинем.       Волосы юноши вместо привычного пучка были собраны в косу, перевязанную тонкой пурпурной лентой. Его одеяние также было простым, вероятно, потому что он собирался спать. Лань Сичэнь слегка покраснел, увидев его в таком виде, но быстро взял себя в руки, вместо того чтобы глупо пялиться на него.       – Цзян Ваньинь, – он улыбнулся в ответ.       – Всё в порядке? – спросил Цзян Ваньинь, садясь рядом с Лань Сичэнем. Только тогда он заметил, что юноша пришёл босиком, в то время как Лань Сичэнь поставил свою обувь рядом с собой, чтобы не промочить. – Ты очень напугал меня ранее днём.       – Ох, мне жаль, – Лань Сичэнь смущённо почесал затылок. – Это было не таким уж большим делом, я просто немного удивился!       Цзян Ваньинь всё ещё имел недоверчивый вид, но кивнул.       – Не спится?       Лань Сичэнь кивнул.       – Это нормально, иногда мне нужно больше времени, чтобы заснуть, – объяснил он, и Цзян Ваньинь промычал в знак признания его слов. – А что насчёт тебя? Тоже не спится?       – Обычно я не ложусь спать так рано, вместо этого гуляю по резиденции, ожидая, когда сон придёт ко мне. Но сегодня я нашёл тебя и, как хороший хозяин, пришёл спросить, всё ли в порядке, – Цзян Ваньинь ухмыльнулся, и Лань Сичэнь тоже усмехнулся.       – Какой заботливый хозяин!       – Ну, я не мог позволить Синьин-гэ узнать, что ты здесь чуть не погиб. Что он обо мне подумает?       Лань Сичэнь засмеялся.       – Фуцинь очень любит тебя, ему наверняка всё это показалось бы забавным.       – Определённо, – Цзян Ваньинь тоже рассмеялся, и ох, как же Лань Сичэню нравился его смех. – Но он очень любит вас обоих, так что я знаю, что он также волновался бы. А я обещал позаботиться о Лань Ванцзи и о тебе! Я не из тех, кто нарушает обещания, знаешь ли.       – Ты обещал ему это? – спросил Лань Сичэнь, широко распахнув глаза. – Когда?       – В письме, как раз перед визитом Лань Ванцзи, – Цзян Ваньинь улыбнулся, и на его щеках появился лёгкий румянец. – Синьин-гэ часто рассказывал мне о своих детях, хотя в основном это не были ситуации, при которых он лично присутствовал. Конечно, он не мог много рассказать об этом, раз его не был рядом с тобой и Лань Ванцзи в то время, не так ли? Но потом вы снова начали общаться, и с тех пор, как я вернулся домой, он пишет мне каждую неделю. Он попросил меня позаботиться о вас двоих, пока вы будете здесь, и ещё сказал, что нет человека, которому он доверял бы в этом больше, чем мне.       Лань Сичэнь почувствовал, как в его груди разливается тепло, и мягко улыбнулся.       – Я вам завидую, – вдруг прошептал Цзян Ваньинь. – Не думаю, что мой отец сделал бы то же самое для меня.       И вдруг ощущение тепла сменилось горечью, и Лань Сичэнь нахмурился. Они с Лань Чжанем уже обсуждали Цзян Фэнмяня и не слишком одобряли его как отца. Лань Синьин и Лань Цижэнь, похоже, разделяли то же недовольство.       – Но всё в порядке, – сказал Цзян Ваньинь, заметив хмурое выражение лица Лань Сичэня, и улыбнулся. – У меня есть а-цзе и А-Сянь, а также Синьин-гэ, Лань-сяньшэн, ты и Ванцзи, верно? И даже если она не особенно это показывает, я знаю, что матушка поддержит меня в случае необходимости… Этого более чем достаточно.       – Ваньинь, – прошептал Лань Сичэнь, всё ещё неудовлетворённый, но Цзян Ваньинь засмеялся.       – Не делай такое лицо, – он коснулся рукой лица Лань Сичэня, снова, казалось, не осознавая, что творит, и мягко толкнул его плечом, как делал это с Вэй Усянем. – Это правда, что я вам завидую, но я также умею ценить то, что имею. Кто бы не хотел, чтобы некоторые вещи были другими? Но это не значит, что я обязательно хочу большего, нет, – он улыбнулся, глядя на Лань Сичэня мерцающими глазами, напоминающими звёзды. – Меня более чем устраивает то, что у меня есть сейчас.       Лань Сичэнь тоже улыбнулся, чувствуя себя спокойнее.       – С каких это пор ты стал таким мудрым, Цзян-гунцзы? – Лань Сичэнь решил подшутить, и это того стоило, когда Цзян Ваньинь рассмеялся.       – Айя, Лань-гунцзы, я всегда был очень мудрым! – шутливо-оборонительно воскликнул он, выпятив грудь, как это обычно делал Цзинь Цзысюань в их присутствии. – На самом деле, я самый мудрый среди нас!       Лань Сичэнь рассмеялся.       – Да, да. Цзян-гунцзы действительно великолепен, мне стоит у него поучиться.       – Я буду давать тебе персональные уроки, и цена будет довольно низкой.       – Ты собираешься брать плату с меня, меня, твоего хорошего друга? – Лань Сичэнь изобразил ужас.       – Ну разумеется, мои знания не бесплатны! – Цзян Ваньинь наморщил нос.       – Значит, когда ты приедешь ко мне в гости в Гусу, если я заплачу, ты обещаешь научить меня всему, что знаешь?       Цзян Ваньинь вздохнул, и на его лице появилось задумчивое выражение.       – Когда отец разрешит, я обязательно приеду в гости к вам двоим.       – Надеюсь, он скоро это разрешит, – пробормотал Лань Сичэнь, надув губы.       – Лань-гунцзы, не будь таким нетерпеливым, это против правил! – со смехом напомнил Цзян Ваньинь, дружески похлопав его по плечу.