Primavera 5: Your Name Engraved Herein

      Цзян Чэн поблагодарил всех за присутствие, завершив тем самым собрание, и удалился в тронный зал.       Быть главой ордена оказалось проще, чем он ожидал – хотя, пожалуй, это стоило предвидеть. Госпожа Юй всегда говорила об этом как о труде едва ли не священном, и потому Цзян Чэн изначально воспринимал свою должность как нечто невероятно сложное. Однако, заняв лотосовый трон, он довольно быстро понял, что, возможно, готовился к этой роли чересчур усердно.       Он отдавал себе отчёт, что эта неожиданная лёгкость, вероятно, объясняется тем, что рядом с ним были его близкие люди. Его мужья, какими бы занятыми ни были, всегда находили способ помочь ему сбросить напряжение – особенно Лань Хуань, который в силу обстоятельств не мог постоянно быть вместе с ним.       Так что да, бремя главы ордена и впрямь становилось куда легче, когда тебя окружали те, кто стремился помочь и поддержать, а не те, кто вечно норовил тебя упрекнуть.       И всё же это выматывало. В редкие минуты, когда удавалось выкроить время для отдыха, Цзян Чэн не пренебрегал такой возможностью. Вот и сейчас он спокойно сидел на лотосовом троне, позволяя себе обрести момент покоя. Никаких важных дел на сегодня больше не осталось, но вскоре ему нужно было вернуться в кабинет, чтобы закончить несколько писем. К тому же пора было начинать подготовку к поездке в Облачные Глубины.       Сидя с закрытыми глазами, погружённый в собственные мысли, Цзян Чэн почти не заметил, как к нему приблизился Лань Ванцзи. Осознание того, что он больше не один, пришло лишь в тот миг, когда зубы его мужа сомкнулись на его шее.       – Лань Чжань! – возмутился Цзян Чэн, прижимая ладонь к укушенному месту.       Лань Ванцзи, несмотря на свои почти тридцать, сиял самодовольством – точно ребёнок, чей грандиозный и хитроумный план только что блестяще увенчался успехом. Цзян Чэн не переставал удивляться этой его скрывавшейся до времени склонности к озорству.       – Супруг мой, – спокойно отозвался Лань Ванцзи, устраиваясь у него на коленях.       Цзян Чэну не нужно было видеть себя в отражении, чтобы точно знать – след от зубов его мужа сейчас отчётливо выделялся на его шее. Когда-то он пришёл бы в ярость от смущения и стыда, но его ученики уже знали, чего ждать от этой парочки: они не раз ловили обычно невозмутимого Ханьгуан-цзюня за неподобающим поведением, порочащим достоинство их главы прямо на глазах у всех, и не раз Цзян Чэн являл всему миру метки собственнической любви Лань Ванцзи.       В этом Лань Ванцзи разительно отличался от Лань Сичэня, который предпочитал оставлять следы в более скрытых местечках – там, где кожа была тоньше и отметины не сходили по нескольку дней.       – Больно же, – проворчал Цзян Чэн, но в голосе его не было настоящего недовольства, и Лань Ванцзи, разумеется, даже не думал раскаиваться.       – Тебе это нравится.       Цзян Чэн закатил глаза и ущипнул его за мягкое место. Лань Ванцзи тихо ахнул от удивления.       – Ты выставляешь нас напоказ так, будто весь мир ещё не знает, что мы женаты.       – Дело уже не в этом. Мне просто это нравится, – спокойно признался Лань Ванцзи, проводя пальцем по следу, который начал наливаться багрянцем. Он едва заметно улыбнулся и коснулся губами щеки Цзян Чэна. – На сегодня всё?       – Конечно нет! – рассмеялся тот. – Ещё даже не вечер, А-Чжань.       Лань Ванцзи недовольно сощурился.       – Ну же, мне нужно работать. – Цзян Чэн ласково шлёпнул его. – Цзян-фужэнь, ты ведь понимаешь лучше меня: мой день закончится только тогда, когда я отвечу на все письма.       – Мгм, – Лань Ванцзи кивнул, пусть и с явной неохотой, и поднялся с его колен.       Обращение «Цзян-фужэнь» неизменно срабатывало безотказно, и Цзян Чэн беззастенчиво пользовался этим, чтобы Лань Ванцзи охотнее шел на уступки.       Цзян Чэн тоже поднялся, но не успел он направиться к кабинету, как Лань Ванцзи вновь оказался рядом – на сей раз он обхватил мужа за талию и втянул в поцелуй.       Некоторые вещи не менялись с годами: Лань Ванцзи по-прежнему целовал его так, будто только это одно могло утолить его голод. И, как всегда, Цзян Чэн почувствовал, что у него кружится голова, стоило мужу его отпустить.       Удовлетворённый, Лань Ванцзи кивнул и запечатлел нежный поцелуй прямо на оставленной им метке на шее Цзян Чэна, после чего удалился как ни в чём не бывало.       – Л-Лань Чжань!       К тому моменту, когда Цзян Чэн достаточно пришёл в себя, чтобы хоть как-то отреагировать, Лань Ванцзи уже и след простыл.