Умница

В комнате царит непринуждённая, немного ленивая, утренняя атмосфера. Воздух пропитан тёплыми ароматами — что-то домашнее, с лёгкой ноткой специй, ещё не остыло на кухонном столе. Открытое окно впускает в комнату приглушённые звуки улицы: отдалённые голоса, проезжающие мимо машины, скрип чьего-то велосипеда. Потоки летнего воздуха колышут прозрачные тюли.   Ха Джун сидит на краю широкой кровати, одной рукой опирается на матрас, другой — держит телефон у уха. На нём уже надета уличная одежда — футболка с логотипом «Шаббат» и серые спортивные штаны, свежо пахнущие после стирки. Он говорит с кем-то по работе; голос спокойный, но немного сосредоточенный. Иногда он кивает, будто собеседник на том конце провода может это увидеть, а иногда проводит ладонью по своим светлым волосам, будто собираясь с мыслями. На прикроватной тумбе стоит чашка с недопитым чаем, что принесла Джи Ён. Рядом — телефонная зарядка, в спешке скинутая книга и смятые листки с какими-то записями. Всё говорит о том, что этот день — не слишком напряжённый, но и не совсем свободный. Где-то в другой комнате мирно гудит холодильник, а из ванной слышится звук стекающей воды, который вмиг утих, когда парень на нем сосредоточился, чтобы отвлечься от пустой болтовни собеседника.  В комнату тихо заходит девушка, свежая после душа, с румянцем на щеках и влажной кожей, ещё хранящей тепло горячей воды. Она обхватывает себя руками, когда чувствует легкий ветерок на своем плече, с которого сползла мужская футболка. Длинные, черные волосы собраны в небрежный пучок на макушке, но несколько прядей выбились и касаются шеи. От неё веет чистотой — яблочный аромат оставляет за ней едва заметный шлейф. Джи Ён идёт босиком, оставляя на полу следы влажных ступней. Двигается неторопливо — лениво потягивается после горячего душа, словно её тело ещё не до конца вернулось в реальность. В воздухе висит остаток пара, принесённого из ванной. Остановившись в дверях, она на секунду замирает, оглядывая комнату — взгляд цепляется за Джокера, что сидит на краю кровати и говорит по телефону. На её лице мелькает лёгкая улыбка — то ли от удовольствия после душа, то ли от смешных реплик У Ина, что доносились из динамика.  Ха Джун ей кивает — указывает на мобильный в руке и кривится, всем видом показывая, насколько его задолбал бестолковый треп очкастого. Джи Ён на это пускает тихий смешок в ладонь и отворачивается к зеркалу, осматривая свое отражение. Выглядела она лучше, чем обычно: всё же утренний душ делает свое. Сиреневые глаза непривычно блестят, завитки черных паклей не капризничают — смиренно остаются закрученными в пучке китайской шпилькой. «Идиллия».   Очи её опускаются ниже — на широкие бедра, что совсем немного были прикрыты длиной чужой футболки. Джи Ён хмурится. Через зеркало бросает незаметный взгляд на напряженную руку Джокера, что опиралась на матрас.  Как же ей было жаль, что тату были с другой стороны его тела.  В голову пробрались совсем грязные мысли — она попыталась их откинуть, но тщетно. Подошла к парню поближе, начала крутиться возле угла постели.  Ха Джун бросает на свою девушку вопросительный взгляд, продолжая слушать наставления У Ина, и тут же теряется, когда та опускается перед ним на колени. — «Эй, ты меня слушаешь?!» — издается возмущенный голос змея из динамиков. — Да, — выдыхает Ха Джун, сжимая телефон покрепче.  Китаянка мило улыбается, умащивает голову на его колене и ждет ласки. Хитрыми, сиреневыми глазами смотрит в упор — сталкивается с его озадаченными. Джокер вздыхает, проводит свободной рукой по её щеке — Джи Ён прикрывает глаза, её пухлые губы растягиваются в легкой усмешке.  Девушка так и продолжает сидеть на холодном полу, между его ногами. Принимается водить ноготком по его бедру, поднимаясь всё выше и выше. Хитрые пальцы останавливаются в районе резинки спортивных штанов — их удерживает тут же подорвавшаяся мужская рука. Джи Ён поднимает голову, смотрит на парня с наигранной грустью. А тот только отрицательно качает головой, но девичью кисть отпускает.  «Охренел?» — проносится в мыслях нахмуренной Джи Ён, что потянулась уже выше, проворно скользнув ладонью под футболку Джокера.  Она чувствует его разгоряченную кожу, крепкий пресс. Проходится ноготком по каждому кубику, задирая одежду всё выше и выше. — Джи Ён… — с упрёком шепчет Джокер, отодвинув телефон подальше, чтобы У Ин не услышал. А китаянка довольна — ехидно ухмыляется, вновь цепляет указательным пальцем резинку штанов. Всем видом показывает, что будет делать всё, что захочет, и Джокер ей не указ.  Ловкая рука возвращается к хозяйке — Ха Джун облегченно выдыхает, гладит девушку по волосам, будто говоря: «Молодец, Джи Ён. Не нужно тут блуд разводить». Но он вновь напрягается, когда чувствует ладонь в районе паха — Джи Ён уже уверенно массирует член сквозь ткань. Плавно, ритмично. И наблюдает, как меняется выражение лица парня. Как тот не выдерживает и на долю секунды закрывает глаза. Её язык мелькает — она облизывает губу, приближается к самому краю резинки и начинает стягивать штаны вниз. Резче, как хищник, наметивший добычу. Боксеры. Его плоть под ними — напряжённая, набухшая. Джи Ён поглаживает, играется. А потом освобождает — член, горячий и тяжёлый, ложится ей в ладонь. Её движения точные: обхватывает, надавливает на головку большим пальцем. Рука идёт вверх-вниз. Медленно.  Провокационно. А Джокер взгляда своего от её действий не отводит — его тело серьёзно напрягается.  Девушка видит это, лукаво щурится и совсем чуть-чуть приоткрывает рот. Высовывает кончик языка и приближается к головке, но тут же отводит лицо в сторону.  Ха Джун недовольно супит брови, рукой тянется к её пучку. Аккуратно вытаскивает шпильку — черные волосы рассыпаются, скользят волнами по её шее, опускаясь ниже — к узким плечам и изящной спине.  Парень пропускает пальцы через промени, устремляется к затылку Джи Ён. А та увлеченно продолжает водить татуированной рукой по его члену — дразнится.  Ха Джун мирится с её манипуляциями. Только мысленно надеется, что У Ин ничего не заподозрит. — «В общем… заправим тачку и к Ёнсу заскочим. Там нужно будет взвесить порох и пересчитать партию. Этим займется Джунхо, а то я ебал. Нам нужно будет только повтыкать для вида. Потом…» Голос напарника теряется в белом шуме, что накатывает волной, вместе с нарастающим возбуждением.  Девушка водит языком по стволу, иногда причмокивая сбоку. Моментами обсасывает головку, из которой уже сочится смазка. Параллельно продолжает надрачивать свободной рукой, комбинируя ласки с мокрым, умелым языком.  Джокер шипит, когда Джи Ён обхватывает губами кончик, втягивая щеки, а потом опускается ниже. Но парень тут же разочарованно выдыхает, когда девушка вынимает член изо рта и принимается вновь водить языком по длине. «Дразниться вздумала…» Джи Ён коварно улыбается, когда видит его реакцию. Чувствует, как сильная, мужская рука наматывает её волосы на кулак. Тут же бросает на него взгляд, что так и кричит: «Даже не думай. Ты не будешь управлять процессом». Решает смиловаться над своим парнем и насаживается ртом наполовину. Член его был внушительного размера, поэтому воздуха не хватало критически. Но Джи Ён продолжала двигаться, не забывая работать и рукой.  Хватка на длинных волосах крепчала с каждым её умелым наклоном. — «Бабки разделим, не ссы. За бенз Джунхо забашляет. Бля, ещё! Совсем из головы вылетело. Короче, слушай…» — так и продолжал лепетать У Ин, пока за полем его зрения происходило вот что. А Джокер слушал. Только не У Ина, а томное дыхание своей девушки где-то внизу, что раз за разом вбирала его член себе за щеку, насаживаясь всё интенсивнее. Она выровняла голову и попыталась заглотнуть поглубже, из-за чего сосредоточенно прикрыла глаза.  Ощущения накатывали волнами — горячие, резкие, почти обжигающие. В груди Ха Джуна всё сжалось, дыхание стало рваным, сбивчивым, но он тут же заставил себя сделать ровный вдох.  Спокойствие.  Контроль.  Но тело не подчинялось. Тепло растекалось по позвоночнику, пульсирующее, мучительно-сладкое, пробираясь к самым кончикам пальцев. Он сжал телефон крепче, пытаясь удержаться на грани, не выдать себя.  Голос собеседника звучал где-то далеко, слова терялись в вязком тумане столь запретного чувства.  У Ин что-то спросил — Джокер кивнул, забыв, что этого не увидят, и заставил себя коротко ответить — ровным, абсолютно невозмутимым тоном.  А внутри всё кипело… сотрясалось от удовольствия, от напряжённого ожидания следующего прикосновения, следующей вспышки наслаждения, которое нужно было сдерживать, загонять внутрь — не дать вырваться даже шорохом дыхания. — Мха-а-а… — тяжело выдохнула Джи Ён: ей срочно нужен был воздух. Но активные ласки она не прекратила — всё водила по влажному стволу рукой, иногда сжимая головку между пальцев. Её грудь вздымалась: стало невыносимо жарко. Между ногами было тягуче мокро, но она держалась. Секундой стянула с себя футболку Джокера, оставаясь совершенно нагой сверху. Томный прищур парня скользнул по её изгибам, по сочной груди, что так и манила сжать её в ладонях — он поджал губы.  Джи Ён вытерла рукой рот от слюны, чуть приподнялась на коленях. Потянулась поближе к вставшему камнем члену, с которым она ещё не закончила.  А с Джокером попробуй расслабься — выносливый гад.  Она обхватила свои большие формы и… — Перезвоню позже.  — «Чё? Джокер, мать твою! Ты уже выходить должен!» — Буду через полтора часа.  — «Какие, блядь, полтора часа?! Тебе минут пятнадцать пешком сюда. Ты чем там занимаешься?! Да я тебя…» И Джокер сбросил звонок, так и не дослушав орущего У Ина. Он томно выдохнул, почти шикнул. Отбросил телефон на другой край кровати, очень надеясь, что тот очкастый придурок не начнет названивать.  — Джи Ён, я же просил… — странным прищуром пилит свою девушку, а потом опирается на матрас уже обеими руками — наконец может позволить себе расслабиться.  — Говоришь так, будто я спрашивала у тебя разрешение, — китаянка ехидно улыбается, сжимает член между своими грудями. — Не делай вид, что тебе не нравится. Ты же сейчас кончишь… Голос её отдает чем-то веселым. Ей забавно — нравится дразнить своего холодного мужчину.  А Джокер на её слова супит брови: это она намекнула, что он скорострел?  На коленях девушка поднимается и опускается, проталкивая член между двумя мягкими полушариями. Сжимает их вместе, чтобы предоставить больше удовольствия.  Ха Джун сразу чувствует, как его тело откликается на каждый её жест, каждое касание, вызывая в нем дикое, почти звериное возбуждение. Он тяжело дышит, иногда сглатывает, борется с желанием намотать те длинные, черные волосы на свой кулак и закончить всё одним моментом. Тонкие волны наслаждения расползаются по его коже жаром, а каждый миг кажется растянутым, как в замедленной съёмке.  Джокер ощущает тепло и мягкость её изгибов. Лёгкая дрожь пробегает по его широкой спине, а внутри всё тянет, создавая напряжение, которое так и хотелось выплеснуть. Но он всё сдерживает, вбирая момент.  В воздухе витает атмосфера запретной интимности, почти осязаемая, и каждый вдох приносит новые ощущения и волны страсти, в которые Ха Джун погружался всё глубже, продолжая нырять между её персями.  — Мха… Джо… ке-ер… Лицо Джи Ён расслабилось, сиреневые глаза томно сощурились. На пухлых губах появилась едва заметная улыбка, как будто она сама возбудилась до чёртиков. Легкая пульсация пробежала по её телу, и дыхание стало более рваным, наполняясь глубоким, едва сдерживаемым удовольствием. Щеки покраснели. Брови сощурились домиком, словно она пыталась сохранить контроль; но эмоции брали верх, заставляя её чуть закинуть голову назад. Она продолжала двигаться, обхватывая ствол всё сильнее и туже. Коварно наблюдала за реакцией Джокера — облизнулась, когда поймала его томный взор на своих приоткрытых от равного дыхания губах.  — М-м-м… достаточно, — сделала вывод и уселась на пол, вновь работая рукой.  Напряженный член уже утопал в своей смазке.  И выглядело это мокро. Пошло. Неистово запретно.  Джи Ён бросила на Джокера лукавый взор. Он же поднялся с локтей и вновь оперся на матрас ладонью, свободную руку умостив на девичьей макушке.  Китаянка легко, почти невесомо обвела языком головку — мужская рука вновь напряглась. — Перестань дразниться… — он сдавленно выдохнул. Совсем тихо, едва уловимо для ушей девушки. Джи Ён оторвалась от ласок — нахмурилась, а потом расплылась в довольной улыбке. Слизала смазку со своих раскрасневшихся губ и хитро протянула: — Неа-а-а… И заглотнула член так глубоко, что Джокер, кажется, чуть не сорвался.  Он чувствовал , как горячий рот сжался вокруг ствола, — попытался наладить свое полностью сбитое дыхание.  Джи Ён нарастила темп. — Сука… — прошептал парень, хватка которого только крепчала. — Даже на ринге так… не издеваются… Китаянка отсасывала всё быстрее, всё глубже и приятнее. Чувствуя, как сама течет от этих ощущений.  Она тяжело мычит, но старается не сбивать темп, втягивая щеки сильнее.  Цепи, сдерживающие порыв Джокера слетают — его забитая демонами рука направляет голову девушки, придавая нужный темп.  — Блядь… как же ты… — он смотрит на её влажные, пухлые губы. На тонкие, аккуратные пальцы, сжимающие его большой член. На прищуренные, сиреневые глаза, что смотрят на него в упор. Внизу становится слишком тягуче. — Ты пиздецки хороша… Джи Ён…  Прищур светлых глаз натыкается и на её податую спину — светлая кожа была укрыта рисунками, что казались Джокеру целым искусством.  Джи Ён была его маленькой, хрупкой, но в то же время такой сильной и сексуальной — желанной девочкой.    …Китаянка чувствует, как член во рту дергается. Ха Джун хрипит, поджимает губы, чтобы утихомирить подступающие постанывания.  Пытается отодвинуть голову своей девушки, чтобы не закончить ей в рот, но она не повинуется. Только вновь поднимает на него свой хитрый взор, чуть приоткрывает ротик и высовывает язык. — Джи Ён-и, блядь… отойди. А та лишь довольно улыбается — не хочет слушаться. Начинает активнее надрачивать рукой и причмокивать вокруг головки.  Ха Джун уже не слышал ничего — ни шума улицы, ни орущего в воспоминаниях У Ина, ни чужих всхлипов. Всё, что оставалось в его мире, — это её рот, обтягивающий плоть с такой жадностью, словно она хотела его целиком, до последней капли.  Джи Ён двигалась глубоко и быстро, не давая ему ни секунды на перерыв. Рука Джокера дрожала, зажатая в простынях, другая — всё крепче стискивала её волосы, будто только это удерживало его от взрыва. Грудь вздымалась, напрягался пресс, бедра подрагивали в подавленных толчках. И тогда, когда он почувствовал, как его плоть предательски дернулась у неё на языке, всё сорвалось. Как хлестнуло током от позвоночника к затылку — жарко, мощно, со стоном, который он всё-таки не сдержал. — Ха… — вырвалось с хрипотцой, глухо и низко, где-то из самой груди. Он приподнялся, сжал её затылок — не грубо, скорее в порыве. Словно хотел сказать: «Подожди, дай… ещё чуть-чуть…» Тело свело от сладкого напряжения, и он кончил — горячо, тяжело, с этим необъяснимым, болезненно-сладким ощущением, будто из него вырвали и разум, и голос, и последние глотки воздуха. И даже когда он уже не мог — она всё ещё не отпускала. Ха Джун провел ладонью по своим волосам и стыдливо выдохнул, когда увидел, как белая жидкость стекает с кончика её языка, обводя подбородок, и капает вниз — на мягкую грудь. Джи Ён и сама дышала рвано, но продолжала сидеть с приоткрытыми губами, запачканными его спермой.  Она вытерла рот ребром ладони и попыталась угомонить быстро колотящееся сердце. Но тут же расслабилась, когда почувствовала нежное касание к своей щеке — Джокер провел по ней большим пальцем, совсем трепетно касаясь покрасневшей кожи. — Умница, — проговорил это он совсем тихо, но Джи Ён услышала. Девушка снова уложила голову на его колено и начала ластиться, как кошечка, требующая внимания и ласки.  — Тебе там к У Ину нужно. Не опоздай, —  она пустила тихий смешок, аккуратно поглаживая своего парня но ноге. — У меня ещё есть время, — он странновато глянул на девушку сверху вниз. — Тебе же тоже нужна разрядка. — Мне?.. — Джи Ён вскинула брови, а потом расплылась в хитрой усмешке. Поднялась с пола и нагло залезла верхом на его колени. — Да-а… нужна, — нагнулась к уху Ха Джуна, обжигая томным выдохом: — Мне очень нужна разрядка, Ха Джун.