Дева, избранная небесами

В народе ходит молва о том, что ордены заклинателей жили столетия в мире, потому что шестьсот лет назад, когда война унесла за собой практически все жизни Поднебесной, с неба спустился небожитель с золотым луком в руках. Тогда разразился страшным гром, что все воюющие полегли на землю, имея силы только смотреть на грозовые облака, сквозь которые виднелись всполохи золотых лучей. Сам же небожитель был словно вылит из белого золота, настолько ярким было его свечение, греющее каждую клеточку тела. Все люди, и стар и млад, тут же преклонили колени, умоляя бога о прощении за свою человеческую жестокость. Небожитель запустил стрелу, в сторону востока, наказав найти ту, на которую укажет его стрела. Эта женщина, которой теперь под силу хранить мир. Дева, посланная небесами. Но в народе ее давно стали называть святой. Дева, что способна устранить человеческую природу в себе и образумить правителей. Дева, что способна усмирить любого демона. Дева, что способна плавить золото голыми руками. Дева, что спасет мир от наводнения, леса от пожаров, а народ от голода. Она должна быть, и каждый орден должен сделать все, чтобы сохранить ее жизнь. *** Баошань Саньжэнь, последняя святая, избранная божественной стрелой, скончалась не так давно. Поднебесная несла траур по ней, и только одному Лань Цижэню было известно, что та перерезала себе горло, не имея в себе жизненных сил продолжать этот путь. Эта женщина пробыла славной святой больше ста лет, она воспитала не одно поколение беспризорников и ублюдков, что бегали по подворотням в поисках корки хлеба. Эти дети становились хорошими заклинателями, писарими, кузнецами. Каждому находилось место, и не только во служении богу, но и в помощи всему народу. Но даже несмотря на это, она была одинокой. К ее ста годам она перестала брать к себе детей, чувствуя, что сила ее теряется. Она могла бы быть прославленной заклинательницей, но боги решили все за нее, привязав ее к кресту святости руками и ногами, забив сверху гвоздями. У нее не было возможности проживать жизнь обычного человека. Она не имела права скитаться по миру столько, сколько желала того. Ее предназначение — хранить мир: поддерживать разумы главенствующих чистыми и трезвыми, не позволять яду затопить их с головой, находить тех, кто бродит по миру неприкаянной душой и освобождать тех от этой участи. Но всякий раз, покидая святилище для выполнения долга, она чувствовала, будто ошейник на ее глотке затягивается тем туже, чем она удаляется. Она знала, стоит ей помыслить о побеге — ее задушат силы бога. Знала, что все это ее долг. Она выполняла свое предназначение с пятнадцати лет. Поэтому Лань Цижэнь знал, что она сделает это. С каждым годом, стоило пройти ста годам, она становилась все более неуловимой. Дева, что величественно несла на своих плечах этот груз, стала сдаваться. Он стал навещать ее чаще, пытаться скрасить ее дни. И однажды она попросила его принести ей кинжал. И Лань Цижэнь все же сделал это. В их последний вечер она просила похоронить вблизи горы Луаньцзан, чтобы тело ее могло очищать ту местность. И пусть это было против устоев, что святых нужно хоронить около храмов, он выполнил ее просьбу. А прозвучал колокол призыва новой святой только через пять лет. Он громко звонил больше двое суток, из-за чего главы орденов и старейшины клана Лань, ответственные за способности святой, провели много часов без сна, просто слушая этот звук. Но говорят, чем дольше и громче звенит колокол, тем сильнее будет святая дева. Так что это хорошее предзнаменование. Но голова у всех к концу вторых суток все равно болела. И вот наконец стрела взметнулась к небу и полетела в сторону запада, оставляя за собой полосу божественного сияния. По обычаю заклинатели летели прямо за них до тех пор, пока луч не укажет на святую. Но в этот раз луч вел… На гору Луаньцзан?! — Что за ерунда! Это ведь гора мертвых! — воскликнул Цзян Чэн, наследник ордена Цзян. Ее рев был слышен даже сквозь ветер, что обдувал группу заклинателей от быстрого полета. — Молодой господин Цзян, может она все же обошла гору… — попытался успокоить его наследник клана Лань, Лань Сичэнь. Нет, не обошла. Гора эта славилась тем, что сотни лет назад, в периоды воин и кровавых битв, сюда сбрасывались все тела, от чего та накопила в себе настолько много злобы, что ступить на нее стало невозможным — сразу же познаешь смерть от того, что душу твою сожрут, не оставив ни капли. Последней, кто попал в лапы этой горы, была девушка, взятая в плен кланом Вэнь десять лет назад. Тот взял ее, чтобы больше узнать о силе святой, ведь она была дочкой ученицы святой — прославленной заклинательницы Цансэ Саньжэнь. Никто не знал, когда у той появился ребенок, ведь она и Вэй Чанцзэ покинули заклинательское общество достаточно давно. И когда те погибли им тоже было неизвестно. О том, что ее ребенок оказался там, рассказала им Баошань. Лань Цижэню известно о том, что душа Цансэ молила свою наставницу спасти дочь в каждом ее сне. Но даже той в ее физическом обличии это было непостижимо. Гора Луаньцзан — место, что втягивает в себя все светлое и святое. Ни в каком человеке или заклинателе на земле не окажется столько силы, чтобы превысить количество черни этой горы. Все, что им оставалось — помогать жителям вблизи ее и пытаться эту тьму сдерживать. Но около пяти лет назад среди жителей Илина стала ходить молва о старейшине Илина, что помогает жителям уничтожением тварей, но никто не видел этого человека, им было известно, что прислуживает ему черный ворон и девушка, что ходит с вуалью, но никому не известно почему она это делает. Но теперь, следуя за линией света, они видят прореху в темных лесах, на самом высоком пике, часто скрытым в серых дымчатых облаках. — Нет! Нет-нет-нет! Стрелочка, славная моя, ты ошиблась!!! — вопила молодая девушка, бегая от стрелы по всей очищенной территории. Ее волосы достигали щиколоток, на удивление присутствующих и они, и ее одежда, и тело были чистыми, вымытыми чуть ли не до блеска. Одеяния ее были глубокого черного цвета, ни один из слоев не отличался оттенком. Она была словно тень, маскирующаяся в этом мертвом месте. — А-цзе, поймай ее! Может боги на тебя указывают!!! — продолжает вопить девушка, запрыгивая на пещеру, но сразу соскакивая, видя, что стрела снова летит к ней. — Даже не надейся, — строго проговорила высокая девушка в серой рабочей, но добротной одежде. — Пожалуйста, вы ошиблись! — плакуче продолжила девушка, опрыгивая ход стрелы, наконец заметив толпу заклинателей в небе. И тогда стрела прилетела ей прямо в грудь, озаряя местность золотым светом. — Да черт возьми! — раздраженно сказала она, потопав на месте от возмущения, когда свет развеялся, — Спускайтесь, здесь вас не сожрет чернь! — крикнула она еще более по-детски злостно, отойдя к пещере. Заклинатели один за одним шокированно опускались на землю, ощущая спертость воздуха от темной энергии, но ничего более им не досаждало. — Вам всем показалось, ничего не было, идите отсюда, — наконец сказала она, сев на камень около входа в пещеру. На ее плечо сразу приземлился черный ворон, тыкнувшись в белоснежную щеку острым клювом. — А-Нин, нет! — строго сказала она, сложив руки на груди. — Молодая госпожа, позвольте узнать хотя бы ваше имя… — примирительно сказал Лань Сичэнь, выходя вперед процессии. — Вэй Ин. Наставница дала мне второе имя — Вэй Усянь. Сразу же полетел шепот переговоров, никто не мог понять, о какой наставнице идет речь — о той девушке, что была взята в плен Вэнями? Но почему у нее тогда та же фамилия, что и у Чанцзэ, правой руки нынешнего главы ордена Цзян? — Госпожа Вэй, мы принимаем во внимание ваше негодование, но вы и сами понимаете, что таков выбор всевы… — мягко продолжил Сичэнь. — Они ошиблись! — уверенно крикнула Вэй Усянь, вскакивая на ноги, — Я не могу быть святой! — сделала она еще шаг вперед. — От чего же вы так думаете? — спросил Сичэнь. — А-Нин, — сказала она глухо, посмотрев на ворона на своем плече. Тот же слетел с него, превратившись в духа, выглядевшего как молодой парень лет семнадцати с неряшивой прической и одеяниями клана Вэнь. — Она приручила злобного духа! — крикнул кто-то с задних рядов, упав на землю от страха. — А-Нин — не злобный дух! Он — мой верный товарищ! И мне не быть святой, ведь я могу поселить душу в живое существо, сохранив его сознание! Мне же не нужно объяснять, что это за путь совершенствования?! — ее голос становился громче, будто сами души этого места говорили им, проникая в самую глубь их души. — Госпожа Вэй, хотите вы того или нет, ваш долг — быть святой, — проговорил Лань Цижэнь, подойдя к племяннику. — Перед кем долг? — спросила она, — Святая ведь нужна только вам, хранить мир, чистить ваши глупые головы, чтобы вы не уничтожили Цзянху в борьбе за власть! Перед вами долг что ли?! Люди вашего рода, имеющие в кармане лишнее серебро, не могут даже кусок хлеба купить голодному ребенку в подворотне! Вы все лишь упиваетесь властью, что вручена вам природой, ваши глаза застелены пеленой силы, что является даром! Даром, а не вашей прихотью! — оскалисто говорила она, подходя к Лань Цижэню, — За эти пять лет мир не разрушился от отсутствия святой, так и дальше делайте так, чтобы он оставался таковым. И теперь… Зачем же вам святая? Заклинатели шокированно замолчали. Девушка перед ними была права. Они слишком сильно поверили в себя, в силу святой, они почитали себя выше остальных, хотя в сути являются такими же людьми, как и все. — Таков смысл твоего появления на свет, — проговорил Цижэнь не своим голосом. А голосом учителей, что вбивали это в его разум десятилетиями. — Моя жизнь дана мне, чтобы я прожила ее так, как того пожелаю. — И тебе хочется прожить ее здесь?! На горе мертвых, куда не ступала нога живого сотни лет! — рявкнул Цижэнь. — Это мой выбор, — нахмурилась она. — А-Ин. Помни о манерах, — нахмуренно проговорила девушка, подошедшая к ней со спины, когда они почти уперлись лбами с Лань Цижэнем. Вэй Усянь дернулась, прокашлялась и отошла на приемлемое расстояние от мужчины. — Прошу вас, господа, ждать следующего призыва в том же мире и согласии, в которых вы ждали меня. Я верю, что вы справитесь… — спокойно проговорила Вэй Усянь, снова призвав А-Нина на свое плечо. — Кто же будет дарить нам урожай?! — А теплую весну?! — Кто подарит благословение детям, появившимся на свет?! — Довольно! — крикнул Цижэнь, затыкая рты заклинателям за его спиной, — Госпожа Вэй, вы согласитесь пойти с нами, если найдется среди нас тот, кто одолеет вас в бою? — Вы играете не честно, прекрасно осознаете, что никакого толкового обучения в фехтовании или заклинательстве я не получила. Но… Я согласна, только если все же проиграю, пойду только при своих условиях. — Пусть будет так, — кивнул Цижэнь, отходя в сторону. Первый, кто решился выйти на бой, был глава ордена Яо. Он был уверен, что хрупкая девушка перед ним не устоит перед его мечом — оружием высшего класса. Но та даже не стала браться за меч, который принесла из пещеры и положила рядом с собой на землю, куда села сама. — Начинайте, глава Яо, — приветливо, но пугающе сказала Вэй Усянь. А глава Яо тут же ринулся вперед, сгорая от злости, что противница даже не удосужилась встать! Но мечом он напоролся на красный трескучий барьер, и из-за спины святой вылетели черные слизни. Мелкая, но очень раздражающая тварь, тут же облепила главу Яо, и он упал назад, пытаясь снять их. Вся мерзость слизней в том, что их не удается уничтожить мечом — нужны талисманы или нити божественного плетения. Много. Очень много. Мечники сразу поняли, что им не удастся превзойти ту, что так грязно играет. Что же, как они, так и она. Тут же вперед вышла Юй Цзыюань со сверкающим Цзыдянем в руках. — Девица, что ты тут устроила?! — рявкнула она, нанеся первый удар по барьеру Цзыдянем. Мадам Юй убивала слизней всполохами молний, и те разлетались черными пяьнами по одеждам и лицам наблюдающих. — Раз таков указ небес, прими его с достоинством! — продолжала она наступать на барьер Усянь. Вэй Ин, чувствуя, что пахнет жареным, схватила меч и кувыркнулась назад, вскакивая на ноги, вытаскивая меч из ножен. — Вы бы согласились стать золотой птицей в клетке?! — рыкнул Усянь, отбивая Цзыдянь черным мечом. — Таков указ небес! — продолжила Цзыюань, методично нанося удары, даже не особо напрягаясь. — Тогда я убью себя, лишь бы им не повиноваться! — прокричала Вэй Усянь, наконец выбив Цзыдянь из рук прославленной заклинательницы. Она направила меч в сторону своей груди, но тут же была оглушена карканьем черного ворона у своего уха. Тогда же и Цзыюань направила на нее свой меч и та свалилась наземь, роняя меч из своих рук. Прославленная заклинательница, жена главы ордена Цзян, Юй Цзыюань, одержала победу над святой девой. Вэй Усянь тяжело дышала, смотря в глаза той, что направила свой меч в ее шею. В ней вздымалось любопытство и восхищение к ней. Она была чертовски сильна. — Уговор выполнен, я пойду с вами, — усмехнулась Вэй Усянь. Цзыюань цыкнула, но убрала меч в ножны и помогла сопернице подняться на ноги. Это был самый шумный призыв святой в истории.