Bloodmoon phase

      – Что значит «ненадолго распустить состав» ?! Отвечай, Алукард!       – Не гневайтесь так, хозяйка. Хотя вы и прекрасны, когда злитесь.       – Т-ты…       Интегра Фэйрбрук Вингейтс Хеллсинг, вскочив, ударила рукой по столу и залилась краской от бушующего негодования, едва сдерживая порыв кинуть в наглую клыкастую улыбку пепельницу. Тем временем владелец улыбки усмехнулся и сверкнул кроваво-алыми глазами в сумраке кабинета, довольный вызванной им вспышкой эмоций.       На силу взяв себя в руки, глава протестантских рыцарей вновь опустилась в кожаное кресло и щёлкнула зажигалкой. С лёгким треском кремень высек искру, и комнату наполнил запах дорогого табака, зависимость от которого девушка никогда особо и не скрывала. Хотя, когда её впервые за этим застукал Уолтер, на тот момент Интегра-подросток даже на мгновение испугалась. Однако из всех людей в Англии именно Дорнез не стал бы никак журить молодую госпожу, в конце концов, он и сам начал курить, едва только переступив возраст в «чёртову дюжину». Потому единственное, о чём они тогда договорились, это качественная марка табака и курение только в отведённых для этого местах. Таких, как этот кабинет.       – И всё же, слуга, что именно ты имеешь в виду под «распустить»? Твоя манера говорить загадками меня порядком утомляет. В особенности когда ты сам приходишь ко мне с настолько бредовыми просьбами.       Сверкнув в лунном свете круглыми линзами очков, леди Хеллсинг смерила пытливым взглядом высокую фигуру брюнета напротив. Об эти голубые глаза, так похожие цветом на лёд Темзы, было запросто обжечься или утонуть, стоило лишь на секунду потерять бдительность. Одно неверное движение и ты уже пропал в бурной тёмной воде, скрытой под ледяным покровом. Да, пожалуй, Алукард считал свою госпожу отражением этой древней жестокой реки, чем-то, что он едва может пересечь в силу своей природы, а значит, и перечить не в праве.       – Са́рос подходит к концу, а значит вскоре на небе появится Кровавая Луна в полном своём великолепии, – несколько мечтательно и задумчиво проговорил носферату, предаваясь воспоминаниям почти двадцатилетней давности. Для него столь малый отрезок времени уже ничего не значил, но юной англичанке тогда едва ли было пять лет.       – Не припоминаю, чтобы Хеллсинг занимался астрономией. Ближе к делу, Алукард, – нетерпеливо прервала ностальгические настроения господаря Валахии Фэйрбрук, выпуская струйку дыма, тут же причудливыми кольцами окутавшего её смуглое лицо.       – Виктория Серас.       – И какое отношение она имеет к этому разговору? Неужели её знак зодиака не подходит, или Марс не в том доме? – позволила себе отпустить саркастическую шутку блондинка, откинувшись в кресле и повернувшись к окну. Когда мужчина, по своему обыкновению, только вынырнул из темноты с на редкость серьёзным лицом, девушка не на шутку насторожилась, но, видимо, ложная тревога. Рассуждения о звёздах и старческие изыскания древнего вампира её мало интересовали. Пока небо не падает жителям Англии на голову – это не забота Ордена Протестантских Рыцарей. Или ей хотелось так думать.       – Я и забыл, что сэр Артур не успел дать вам полное представление о моём виде. В такие моменты я в самом деле скучаю по его юношеской словоохотливости.       Упоминание отца заставило леди Хеллсинг вновь посерьезнеть и обернуться назад к слуге, всё ещё возвышающемуся посреди её кабинета в викторианском стиле, столь ныне устаревшего, но проверенного временем.       – Что ты имеешь в виду?       – Кровавая Луна – это не просто каприз Солнца и Земли, когда дело касается вампиров. Если не предпринять меры, то в одно прекрасное утро Хеллсинг имеет все шансы обнаружить лису в курятнике, – многозначительно проговорил Алукард, довольный эффектом, произведённым на растерянную госпожу.       Сверкнув клыками в насмешливой улыбке, он сделал пару шагов к письменному столу, как линия Мажино разделявшему его и ту, которой он служил. Почти эфемерная преграда всё же придавала блондинке столь необходимые крупицы уверенности, не позволявшие древнему повелителю ночи откровенно насмехаться над ней, хотя его постоянные недомолвки и белые пятна в повествовании никогда не давали лишний раз расслабиться. Орудие Хеллсинга испытывал неимоверное удовольствие, выводя «железную леди» на эмоции, а потому не упускал ни единого шанса, чтобы вновь испытать её терпение на прочность.       Однако на сегодня представление окончено. Вингейтс чётко дала это понять, резким движением руки затушив недокуренную сигару о дно так и не пущенной в артиллерийский расход пепельницы.       – С этого момента подробнее и больше никаких завуалированных высказываний. Это приказ.       Каждый раз, когда леди Хеллсинг прибегала к своему приказному тону, Алукард не мог сдержать улыбки. Да, именно так и должно быть. Она бы ни за что не стала его госпожой будь её характер хоть немного иным. Эта аристократическая непреклонность и уверенность в своём праве указывать делали Фэйрбрук идеальной повелительницей для него.       – Слушаюсь, моя госпожа. Тогда я буду краток. Вампиры – это отражение всех грехов человечества: гнев, алчность, чревоугодие, гордыня, зависть, леность и блуд – всё это и составляет вампиров, как таковых. Однако по-настоящему опасными чудовищами нас делает способность себя контролировать равно в той степени, в которой люди способны следовать благодетели, – не смог сдержать саркастической усмешки владыка тьмы, за что тут же получил очередной раздражённый взгляд напротив. – В Кровавую Луну всё совершенно иначе. Она сводит нас с ума, заставляя сорвать остатки того, что принято называть человечностью.       – К вашей породе это слово никогда и не было применимо, – не повременила с ответным уколом сэр Хэллсинг, подсознательно задетая высокомерными выпадами слуги в сторону человечества. Конечно же она не настолько наивна, чтобы верить в благородство вида людского, и всё-таки это не даёт монстру во плоти права её критиковать. По божественному закону у рода человеческого есть шанс на искупление, у носферату же его нет и уже никогда не будет.       В ответ мужчина лишь с согласием кивнул и продолжил, не убирая с лица довольной улыбки:       – Это касается и истинных вампиров, таких как я. И таких, как полицейская, – особенно акцентировал внимание на последнем слове Алукард. Его слуга едва могла считаться истинным вампиром из-за её «человеческих» глупостей и выливающегося из этого нежелания испить живой крови жертвы, однако всё же она им являлась. Благодаря ему.       – Значит, хочешь сказать, что Серас будет вести себя странно? А тебя это не коснётся? – заинтересованно подняла бровь блондинка, сложив руки в белоснежных перчатках домиком. Возможность узнать хоть что-то об Алукарде представлялась для Интегры слишком редко, чтобы она могла скрыть своё любопытство под привычной маской холодного безразличия.       – Я уже слишком стар для подобного. После стольких лет притупляются даже животные инстинкты, что уж говорить о простом обострении чувств. Мне это не грозит. Чего я, однако, не могу утверждать о полицейской. Это будет её первая Луна и последствия могут быть… довольно непредсказуемыми.       Древний вампир, если честно, сам слабо представлял, чем всё может обернуться. Новоиспечённая слуга была слишком молодой и неопытной, чтобы он мог предугадать хоть что-то. И тут в сознании господаря Валахии, как наяву, промелькнул хищный блеск алых глаз той фурии, которую ему довелось увидеть в девушке на ирландской миссии. Необузданная, кровожадная, дикая – одним словом истинная дракулина, такая, какой она и должна быть.       «Нет уж, она точно доставит проблем, если ничего не сделать» – даже чересчур самодовольно прозвучало в голове мужчины.       – И твой выход это, как ты говоришь, «ненадолго распустить состав Хеллсинга и опустошить поместье»? Ты хотя бы осознаёшь насколько смехотворно это звучит в условиях, когда нападения упырей стали учащаться? Я не могу подвести Её Величество только потому, что ты создал себе слугу, которую не можешь контролировать. Её появление полностью на твоей совести, если ты не забыл, – раздражённо и даже несколько повелительно напомнила Интегра брюнету о его обязанностях. Когда по его спонтанной прихоти в рядах Хеллсинга оказалась Виктория, Фэйрбрук сразу поставила ультиматум: она – твоя вотчина и твоя задача сделать её достойной рядов Ордена Протестантских Рыцарей. И до этого дня девчонка проблем особо и не создавала, не считая выходок с очеловечиванием самой себя, которые почему-то всегда непреклонный Алукард спускал ей с рук.       С явным недовольством потерев переносицу, англичанка вновь подняла глаза на собеседника.       – Да и что вообще она может сделать такого, чего бы ты не смог предотвратить? Лёгкое недомогание от небесных явлений слабо напоминает весомую причину для тех мер, что ты предлагаешь.       – Ох, госпожа, тут я думаю уже вы не до конца меня поняли. Это, как вы выражаетесь, «лёгкое недомогание» может стоить жизни почти всем вашим сотрудникам. Казармы находятся непосредственно на территории поместья, и в своём опьянении Кровавой Луной дракулине ничего не стоит прийти посреди ночи к вашим дорогим солдатам и перегрызть им глотки одному за другим.       – Как лисице в курятнике… – тихо пробормотала Вингейтс.       – Теперь, надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду?       На секунду в кабинете повисло гробовое молчание, чья тишина давила собеседникам на уши с удвоенной силой ночного безмолвия. Нарушали затишье только отдалённые звуки упомянутой ранее казармы и полигона. Поставленные на карту солдаты, ничего не подозревая, усердно тренировались в стрельбе и физической подготовке для победы над немёртвым бедствием Англии. И если обычные упыри для тренированных парней уже не представляли большой угрозы, то даже непробуждённая сила Виктории Серас не шла с этим ни в какое сравнение. Сэр Хеллсинг это понимала также хорошо, как и то, что сейчас в своих неуместных сравнениях носферату оставался предельно серьёзен, а самое неприятное – ещё и был прав. Никакие печати Кромвеля не изменят того факта, что истинные вампиры для людей – сверххищники, а люди для них – не более чем еда.       – Тогда просто запрём её в твоей темнице на то время, пока всё не закончится. Через ту стену печатей не сможешь вырваться даже ты, что уж говорить о…       – Нет.       Внезапный резкий ответ брюнета заставил Интегру оторопеть. Алукард никогда не смел ей перечить, когда она раздавала приказы, да и вообще открыто протестовать было совсем не в его стиле. Что на него нашло?       – Что значит «нет» ?! Слуга, мне кажется ты опять начинаешь забывать с кем говоришь и кому служишь, – горделиво заявила девушка, прищурив голубые глаза и смерив вампира настороженным взглядом.       – Я никогда и ни при каких обстоятельствах не забывал о том, что сэр Интегра Фейрбрук Вингейтс Хеллсинг – моя дражайшая и единственная госпожа и повелительница, – с этими словами орудие Хеллсинга опустился на одно колено, склонившись в поклоне и приложив руку к груди. – Однако я всё же считаю, что полицейскую нельзя запирать.       – И почему же?       – Она ещё слишком юна для такого, слишком… восприимчива. Если запереть её наедине со своими внутренними демонами, что обязательно проснутся, стоит Кровавой Луне взойти, она уже никогда не станет прежней. Я могу пережить вековое заточение, но для неё даже эти несколько дней могут стать началом конца. Вы просите меня взять за неё ответственность и сделать её чудовищем на цепи у человечества. Но проблема в том, что она – ещё не чудовище. Монстра можно заключить в клетке и нужно дрессировать кнутом, но что будет, если с тем же усердием пытаться усмирить нерадивого ребёнка?       От озвученного блондинка на миг задумалась, закрыв глаза и вспомнив давно минувшие времена. Ей 12. Последняя безопасная комната в поместье – подвальное помещение за печатями и стальной дверью, от которой так и веет ужасом и смертью, но выбора нет. Она должна довериться отцу. Жуткая комната, до дрожи тёмная и обступающая тебя со всех сторон голыми стенами, что даже вздохнуть тяжело и тесно. От нахлынувших воспоминаний по спине Вингейтс невольно пробежали мурашки. Она уже давно не та маленькая напуганная девочка, но даже сейчас то место не вызывает у неё ничего, кроме страха и неприязни. Всего на секунду Интегра позволила себе представить в тех стенах Викторию и ужаснулась. На лице наивной, весёлой и до детского честной полицейской читался неподдельный ужас вперемешку с… разочарованием? Неужели она в самом деле воспримет такой ход дела, как предательство со стороны своей хозяйки? Не смогли справиться и заткнули подальше, как сломанную игрушку, так что ли? И в самом деле ли не смогли или просто не захотели?       От всех этих вопросов и образов «железная леди» вздрогнула, вырванная из омута своих мыслей в реальность пытливым рубиновым взглядом напротив. Она могла почти физически ощутить, как вампир даже без своих экстраординарных способностей читает её, как открытую книгу, а также понимает то, о чём она думает. И как бы ни хотелось признавать, но Алукард вновь оказался прав, и в своём решении с ним согласиться сэр Хеллсинг была на удивление тверда даже для самой себя.       – Хорошо, предположим, Серас нельзя запереть, но и распустить отряд быстрого реагирования также нет никакой возможности. Что тогда?       – Ничего.       – Ничего?       – Именно так. Я не верю в то, что полицейская в самом деле сможет кому-то навредить, если следить за её поведением. Она всё-таки пока не вампир в полном смысле этого слова, а значит и эффект Кровавой Луны вряд ли будет совсем уж бесконтрольным. Да, придётся несколько дней мириться с её новым… характером, но не более того.       Фэйрбрук устало вздохнула и откинулась назад в кресле, вновь потирая переносицу пальцами, а после закуривая свежую сигару. Табачный дым немного упорядочил её мысли, позволив наконец высказаться:       – Тогда зачем мы вообще начинали этот диалог? Просто не отходи ни на шаг от своей подопечной и не давай ей творить то, о чём мы все потом пожалеем. На этом всё, – уже хотела было закончить глава протестантских рыцарей, но не тут то было. Повелитель ночи наконец поднялся в полный рост, возвышаясь своей кроваво-красной фигурой посреди сдержанного в тонах викторианского интерьера, и вновь обратил взгляд прямиком на свою хозяйку.       – Я не смогу этого сделать, госпожа.       Опять приехали. Интегре казалось, что она уже исчерпала все силы удивляться за эту ночь, однако она превзошла свои самые смелые ожидания. Лишь чудом не перекусив несчастную скрутку табака от нахлынувшего раздражения, блондинка сверкнула круглыми линзами очков и в упор уставилась на слугу, пытаясь уловить знакомые ноты высокомерия и саркастичной усмешки. Тем не менее, к её несказанному удивлению, древнейший из вампиров казался более чем серьёзным, хотя эта тенденция перечить её прямым приказам начинала откровенно выводить главу дома из себя.       – И что это должно значить?       – Всё дело в том влиянии Кровавой Луны, что я уже описал. Я упоминал человеческие пороки и нисколько не преуменьшал. Когда в небе грядёт красное светило инстинкты вампира берут верх над рассудком, а тело накаляется до предела. Это в том числе касается и похоти.       Последняя фраза была кинута так обыденно и просто, что англичанка даже не сразу поняла суть проблемы. Однако стоило ей лишь на секунду обдумать услышанное, как она тут же подавилась дымом впервые за свой долгий стаж курения.       – Прости, что?! То есть, ты хочешь сказать, что она… Она захочет… С тобой…       Почему-то именно эта тема давалась «железной леди» с несвойственной ей неловкостью и даже некоторой опаской. Особенно, когда дело касалось того, кто, по её мнению, ничего, кроме как кровожадного и одержимого вкусом битвы монстра, из себя и не представлял. От собственной неспособности нормально выражаться сэр Хеллсинг зарделась и невольно отвела взгляд в сторону.       – Именно это и хочу сказать, госпожа. Вампирам чужды желания выше жажды крови и насилия, как вам известно, но и луна не окрашивается алым каждый день. И в такие моменты мой вид открывается со многих непривычных сторон, часто «вспоминая» некоторые животные потребности, свойственные людям, – с нескрываемым наслаждением, упиваясь внезапной смущённостью своей хозяйки, объяснил Алукард. Он прекрасно знал, что такие темы для во всех смыслах девы войны были слишком уж щепетильными, и от того только сильнее ему хотелось продолжать.       – Но почему именно ты? Нельзя ли просто… ну… предложить ей кого-то из солдат? Многие из них уже и так засматриваются на неё, так что…       В эту же секунду самодовольное выражение лица вампира сменилось на посуровевшее, изменившись будто по щелчку пальцев. Ох, он-то прекрасно знал кто и как смотрит на его слугу. На полигонах, в коридорах, и даже на заданиях – везде он отчётливо видел эти пожирающие молодое тело взгляды, которые сама Серас абсолютно не замечала или, по крайней мере, так успешно игнорировала, что умудрялась обмануть даже своего хозяина. Иногда в такие моменты носферату ловил себя на мысли о том, как вырывает этим наблюдателям глаза, оставляя на месте глазниц тёмно-алые бездонные дыры, кровоточащие столь сильно, что лица солдат можно было бы легко спутать с мироточащими иконами. В его понимании, столь бесстыдно раздевающие взглядом девушку мужчины должны были быть готовы к тому, что их самих освежуют, словно диких животных, какими они по итогу для господаря Валахии и являлись. Однако вслух такие мысли мужчина высказать не захотел.       –Только если ты хочешь получить свежий труп к следующему утру. Если ты думаешь, что союз вампиров хоть чем-то похож на сопливую шелуху из твоих дешёвых романов под кроватью, Интегра, то советую подумать ещё раз. Она раздерёт человека в клочья, стоит ей хоть на секунду потерять контроль, что в наших условиях случится и случится обязательно.       Упоминание сокровенной и скрытой абсолютно ото всех литературы Фэйрбрук заставило её залиться краской так, что ещё немного и наступления полного лунного затмения можно было бы и не ждать. Это была её небольшая слабость, способ коснуться того мира грёз и фантазий о розах и шампанском, который она не могла себе позволить ни в силу воспитания, ни в силу той ответственности и обязанностей, которые были взвалены на её плечи. И даже этот совсем незначительный, но столь нужный ей кусочек личной жизни только что был полностью вывернут на изнанку, до того беспардонно и нагло, что от возмущения перехватывало дух.       – Поэтому настоятельно рекомендую на ближайшие несколько дней приказать всем своим сотрудникам держать глаза и руки настолько при себе, насколько им дорога собственная жизнь. К тому же, настоящего удовлетворения они ей не принесут, сколько бы ни пытались. Она будет искать партнёра своего уровня, а таких на всю Англию в их лице не найдётся ни одного, – с некоторым остервенелым нарциссизмом процедил брюнет, в упор сверля взглядом свою госпожу, которая в этот момент едва смогла взять себя в руки хотя бы настолько, чтобы банально не задохнуться от смущения.       Затянувшись табачным дымом с особой охотой, сэр Хеллсинг собралась из последних сил и постаралась вернуть себе душевное спокойствие, продолжив диалог как ни в чём не бывало.       – Тогда ты собираешься её избегать всё это время? Уверен, что такое вообще возможно?       – Я полностью уйду из её зоны видимости, заглушив даже нашу ментальную связь. Скрыться так, что даже око Господне не сможет меня найти, не составит для меня особого труда. Однако должен предупредить, что, вероятно, полицейская будет искать меня сама и так настойчиво, что непременно попросит лично позвать меня, Интегра. Она в курсе, что я не могу противиться твоему прямому приказу, а потому постарайся сделать всё, чтобы до того не дошло. В остальном Уолтер должен отлично справиться с некоторыми «наклонностями» дракулины, которые обязательно проявятся в свете Кровавой Луны. Шинигами всё ещё достаточно силён, чтобы справиться с ней как физически, так и морально.       – Что ты имеешь в виду? – уже как будто в сотый раз за ночь спросила Вингейтс, поражаясь тому, как ей ещё не надоело задавать вопросы.       – Подверженность низменным потребностям своего тела во всех смыслах делает людей и вампиров крайне невыносимыми. Наберитесь терпения, как главной добродетели, госпожа. В конце концов, ваши красные луны мы все научились переносить с завидным смирением, – довольно усмехнулся повелитель ночи, в то же мгновение растворяясь во тьме, из-за чего полетевшая в его сторону пепельница с грохотом разбилась о дверь.       

***

      – Ну и что же со мной не так…       Виктория Серас. Она всегда старалась быть «обычной девушкой», но даже ещё в человеческой жизни у неё это не особо-то и получалось. Немного пугливая, немного неловкая, в глубине души она всегда была и немного… из ряда вон. Всё в её жизни шло наперекосяк: детский дом, полицейская академия, и вот теперь вампиризм – вишенка на торте её странностей.       Блондинка устало вздохнула, продолжая рассматривать свои клыки в зеркале. Она была готова поклясться, что они стали острее и даже несколько длиннее. Ей очень сильно хотелось списать это всё на простое «показалось», лишь бы только не признавать обратное. Новоявленная носферату на мгновение с остервенением глянула на зеркальную поверхность: один удар о стекло с напылением алюминия – и всё снова станет как обычно. Насколько обычным вообще может быть существование как вампира, конечно.       Внезапный прилив вандализма заставил Серас в растерянности помотать головой и даже слегка ударить себя ладонями по щекам. Такие мысли ей совсем не свойственны, надо прийти в чувство. Снова окинув себя взглядом, Виктория вернулась к тому, на чём остановилась – зубной щётке. Да, вампиры не подвержены такому бичу человечества и его кошелька, как болезни зубов, но просто чувствовать себя чище и «нормальнее» – её маленькая прихоть.       Небольшая ванная комната, оборудованная раковиной и душевой кабиной, в помещении, которое любой другой непременно назвал бы криптой, было для хозяйки жилья настоящей отдушиной. Стоя сейчас после горячего душа в одном только полотенце, накинутом на плечи, бывшая полицейская раздумывала о том, что может преподнести ей сегодняшний день, или, точнее, ночь, если всё даже началось с каких-то загадочных перемен.       Оставив лишние мысли в ванной вместе с зубной щёткой, Серас вернулась в комнату, вытирая тело полотенцем. Белая махровая ткань послушно обтекала изгибы вечно юного тела, повинуясь утончённой руке, не лишённой рельефа мышц. Бледная кожа, сверкавшая в свете лампы каплями влаги, казалась фарфоровой, словно у куклы искусной работы. Хлопок скользнул от рёбер по меандру талии и вниз к бедру, очерчивая столь соблазнительный силуэт, обычно скрывающийся под спецформой Хеллсинга.       Виктория словно невзначай провела ладонью по груди, сжимая рукой чувствительную полусферу. Пальцы послушно утонули в мягкости, а тело отозвалось лёгким покалыванием в районе живота, словно каждое неосторожное прикосновение едва заметно било девушку током. Прикусив от внезапного возбуждения нижнюю губу, блондинка тихо вздохнула и чуть удобнее обхватила грудь, укладывая её в руку, в которой та едва помещалась. Сосок упёрся в ладонь, в своей чувствительности твердея ещё сильнее лишь от слабого трения о кожу.       «Ч-что же это со мной, обычно я никогда так легко не…» – подумала про себя Виктория, как тут в дверь раздался уверенный стук.       От неожиданности дракулина почти подпрыгнула, уронив полотенце на пол, и тем самым оставшись абсолютно голой и напуганной, прямо как в известном телешоу.       – Мисс Виктория, госпожа желает вас видеть у себя.       – Д-да, сейчас! Я оденусь и мигом приду, Уолтер, сэр!       Голос старого дворецкого и его, как всегда, неожиданное появление возымели отрезвляющий эффект. Виктория залилась краской, как помидор, впопыхах хватая с пола махровый кусок ткани и наскоро вытираясь. Пуговицы кофты никак не хотели поддаваться путающимся от спешки пальцам, так что едва бюстгальтер скрылся под оливковой тканью, дракулина посчитала миссию «надеть верх» выполненной, надеясь остальное застегнуть уже по пути. Вскользнув крутыми бёдрами в мини-юбку, а ногами – в белые чулки, Серас почти не глядя затянула шнуровку берцев и пулей вылетела из комнаты. И тут же лишь чудом не врезалась в фигуру дворецкого, всё это время ждавшего за дверью.       Серебристые глаза, скрытой за ними тяжестью больше напоминавшие свинцовые, окинули девушку взглядом с ног до головы. В нём не было ни намёка на гнев или осуждение, которые можно было бы ожидать в подобной ситуации. Уолтер Дорнез всегда оставался невозмутимым, что бы ни происходило, прикрывая все свои раздумья и реакции дежурной вежливой улыбкой. Однако в этих зрачках иногда проскакивали те юношеские искры хитрости и азарта, что, словно маленькие чёртики, шептали о дремлющем внутри верного дворецкого Ангеле Смерти.       – Вы ждали меня? – удивлённо проронила девушка, едва не впечатавшаяся лицом в накрахмаленную рубашку и чёрный жилет. Она прекрасно знала где кабинет госпожи, зачем Уолтеру здесь оставаться?       – Мне тоже надо подняться к Леди Интегре, так что я решил немного подождать. В компании такой милой леди эти коридоры не кажутся столь мрачными.       Виктория искренне улыбнулась и кивнула. Старый дворецкий всегда говорил так учтиво и галантно, что ей невольно становилось комфортно в его присутствии, как будто она шла рядом с вороном Тауэра из её детских книжек. Настолько мудрым, чтобы не понимать его поступков, но достаточно надёжным, чтобы доверять этим поступкам.       Поднимаясь быстрым шагом из подвалов поместья и на ходу пытаясь затянуть ремень, блондинка решила уточнить причину её вызова на ковёр.       – А зачем именно меня позвала госпожа?       – Узнаете, когда придёте, мисс Виктория. В конце концов, леди Интегра для того и есть, чтобы говорить все важные новости. По крайней мере в детстве она очень расстраивалась, если не получалось сообщить что-то самой первой.       Дракулина весело хихикнула, поправляя манжеты белых перчаток. Ей всегда было интересно как выглядела «маленькая госпожа», ведь из всех её знакомых не-солдат в Хеллсинге только она одна её такой не застала. Судя по рассказам Уолтера и туманным обрывкам воспоминаний хозяина, Вингейтс была именно такой, какой Серас её себе представляла: горделивой девочкой, всегда держащей нос высоко, да так, что очки с круглыми линзами никогда не спадали с переносицы. Наверное, некоторые вещи никогда не меняются. Ну разве что теперь в кресло кабинета не надо подкладывать подушки, чтобы показаться выше.       Однако, представая перед железной леди в её нынешнем повзрослевшем амплуа, Виктория всё ещё нервно прятала небесно-голубые глаза, сколько бы времени с их знакомства ни прошло. Каждый раз, оказываясь напротив своей госпожи в сумраке кабинета, девушка невольно вспоминала многочисленные приводы к директору школы и главе сиротского приюта. И если от детской взбалмошной натуры уже почти ничего не осталось, то вот воспоминания о тех временах были выжжены в её памяти не хуже алфавита и таблицы умножения. Которые, однако, Серас умудрялась забывать начисто, стоило ей лишь попытаться поднять глаза на главу протестантских рыцарей.       – Н-ну так… Вызывали? – неловко промямлила вампир, откровенно не зная, чего ожидать. Новое задание? Она чем-то провинилась? А может, её хотят за что-то похвалить? Ну это уж вряд ли. В Хеллсинге на похвалу особо никогда не расщедривались.       – Вызывала. С сегодняшнего дня ты переходишь под командование Уолтера на последующую неделю.       С этими словами Фэйрбрук взяла в пальцы сигару, кончик которой в то же мгновение опалила зажигалка, услужливо предоставленная упомянутым дворецким. По комнате вновь разлетелся пряный запах табачного дыма, защипавший нос Серас. Этот аромат неотступно преследовал леди Хеллсинг, куда бы она не шла, и бывшая полицейская уже всерьёз думала, что ещё немного и она сможет находить госпожу исключительно по терпкому ощущению в ноздрях.       – Что? – как только до дракулины дошёл смысл сказанного, на лице отразилась ожидаемая растерянность.       – У тебя проблемы со слухом?       – Н-никак нет, госпожа. Но… Зачем?       – Я считаю, что тебе стоит набраться опыта в более прикладных делах. Изготовление оружия, документооборот и прочая ненасильственная деятельность.       Подобное заявление ввело Серас в ступор, заставив на мгновение замолчать. Её же приняли как ходячее оружие против нежити, а теперь Вингейтс говорит о каких-то подсобных работах. Какой смысл ей этим заниматься?       – Вы что-то имеете против моего общества? – с лёгкой тенью доброй насмешки спросил Уолтер, не отрываясь от процесса наполнения фарфоровой чашки свежезаваренным кофе для своей хозяйки.       – Нет! Конечно нет! – тут же в панике замахала руками блондинка в страхе ненароком обидеть мужчину. – Просто… Разве я здесь не для того, чтобы, ну… Убивать упырей?       – Тебе не хватает дисциплины, – холодно бросила Интегра, отпивая от чашки и вновь окидывая девушку оценивающим взглядом. Виктория отчётливо чувствовала прикованное к ней внимание госпожи, но всем сердцем не понимала, чем оно вызвано. И о каком отсутствии дисциплины речь?       – Что вы имеете в виду? – даже несколько обиженно кинула носферату, нервно поправляя подол юбки. Да, она далеко не ангел, но вроде в последнее время ничего этакого не сотворила.       После небольшой, но по ощущениям почти бесконечной паузы, англичанка наконец подала голос.       – Да хотя бы потому, что на протяжении всего нашего разговора я беседую не с тобой, а с твоим декольте.       От подобного заявления дракулина в миг стала краснее варёного рака, тут же опуская глаза себе на грудь. И в самом деле, наскоро застёгнутые пуговицы не доходили даже до ключицы, что уж говорить о шее, по которую требовалось носить форму. Округлые формы бесстыдно выпирали, стеснённые оливковой тканью, и от того ещё сильнее бросались в глаза. И как она могла забыть об этом?! В панике ринувшись исправлять нарушение устава, бывшая полицейская желала только одного – как можно глубже провалиться под землю.       – Я-я не заметила… – наконец кинула себе под нос в край смущённая девушка, обхватывая одной рукой плечо, а второй придерживая внезапно показавшуюся неуместно короткой мини-юбку.       – Именно поэтому ты и будешь работать с Уолтером. Он как никто другой разбирается в вопросах дисциплины и порядка.       – Я польщен.       – А что насчёт… хозяина? У нас же тренировки…       Серас проводила большую часть вечеров на стрельбище с остальными ещё не немёртвыми сотрудниками организации, привыкая к новым видам оружия и тому, как её нечеловеческие способности с ними сочетаются. Однако иногда, а в последнее время куда чаще, что не могло не радовать юную дракулину, её хозяин устраивал приватные тренировки. Только они вдвоём, лунные ночи и высокие гряды деревьев, обступающие со всех сторон поместье. Охота на мелкую дичь, прицельная стрельба по движущимся целям, контроль силы и своих инстинктов – Алукард обучал её всему, пускай и в своей изощрённой и извращённой манере. Иногда Виктория не понимала какую цель преследует повелитель ночи, но ослушаться ей казалось сродни смертному греху. Странная аналогия для едва ли пару раз при жизни посещавшей церковь нежити, но она ощущала это именно так и никак иначе. Преступлением против самой себя. Именно поэтому, когда сейчас она должна была от всего этого отказаться даже под прямым приказом…       – Алукарда не будет всё это время. Он… на индивидуальной миссии.       – Тогда я должна помочь! – тут же с готовностью было рванула навстречу опасности бывшая полицейская.       – Что из словосочетания «индивидуальная миссия» тебе не ясно, слуга? – строго отрезала Вингейтс, выдыхая струйку дыма в сторону внезапно осмелевшей собеседницы.       – Н-ничего… – потупила глаза в пол вампир, робея на глазах. Сегодня леди Хеллсинг казалась ей ещё резче чем обычно, но причина как будто ускользала из поля зрения дракулины. И ещё это неясное чувство вкупе с утренними метаморфозами… Голова шла кругом.       Как будто почувствовав, что немного перегибает палку, глава протестантских рыцарей чуть смягчилась, отпивая кофе от кружки.       – Одним словом, следующую неделю ты проведешь под управлением Уолтера. Это приказ. На этом всё, – поставила жирную точку в диалоге англичанка, твёрдо затушив сигару о кварц новой пепельницы.       И в этот самый момент Викторию что-то больно кольнуло в районе груди. Незнакомая искра всепоглощающего чувства вспыхнула где-то в глубине, заставляя девушку открыть рот раньше осознания того, что делает.       – А если я не…       От внезапно затрещавшей в своём голосе грубости Серас обомлела и с силой прикусила язык, лишь чудом удержав все последующие возражения. Ни то как она говорила, ни то, что она собиралась сказать, не сулило ничего хорошего. Фэйрбрук в изумлении подняла бровь, пытливо глядя на бывшую полицейскую, словно ожидая чего-то. Но та лишь виновато кивнула и быстро покинула кабинет, что со стороны напоминало почти что побег с места преступления.       – Напомните, госпожа, почему вы решили ей ничего не говорить? – наконец прервал молчание дворецкий, стоило последнему отзвуку хлопка двери затихнуть.       Блондинка устало потёрла переносицу пальцами, делая очередной глоток жидкого кофеина.       – Я считаю, что так будет лучше. Если не заявлять ей в лицо, что «ты станешь неконтролируемым зверем на инстинктах», то она сможет всё списать на странности и удержать себя на поводке без внешних ухищрений. Главное держать её подальше от людей. В конце концов, эта контрмера всего лишь на какую-то неделю.       Уолтер с сомнением взглянул сначала на раздражённую хозяйку, а потом и на дверь, где скрылась её новоявленная подопечная. В серебристых глазах проскользнуло недоброе предчувствие, продиктованное большим жизненным опытом.       – Если всё же позволите высказать…       – Не позволю, – грубо перебила слугу Вингейтс, высокомерно смерив взглядом мужчину. – Мне надоело, что все сегодня пытаются мне перечить. Моё решение окончательно.       – Так точно, госпожа, – послушно поклонился Дорнез, а после зажёг очередную сигару, которую леди Хеллсинг приняла не глядя. Он прекрасно выучил все её привычки и сейчас не смог бы оспорить её решение, даже если бы захотел. Оставалось лишь положиться на судьбу и то, что его предчувствия – всего лишь предчувствия.       

***

      – Ещё немного и я помру со скуки.       – Боюсь, вам это уже не грозит.       – Хе, в самом деле.       Виктория саркастично усмехнулась, откладывая очередную кипу папок с отсортированными документами в ящик. Первые два дня в компании «Шинигами и Ко» прошли довольно спокойно. Отчёты, старые архивы, оружейный склад и даже помощь с готовкой и уборкой – всё это было так приземлённо и обыденно, что девушке даже нравилось. Никакого сверхъестественного бардака и кровавой расправы над нежитью – только бюрократия и повседневная рутина в обычных джинсах и футболке вместо военной формы. В паре с Уолтером Серас даже получала удовольствие от подобного пресного времяпрепровождения, ведь всегда можно было перекинуться словами со старым дворецким, которому всегда было что сказать. И совсем небольшая белостенная комната не казалась такой уж душной и тесной, какой была на самом деле из-за обилия шкафов, которые возвышались до самого потолка и обступали два рабочих стола почти со всех сторон.       Всё было бы хорошо, если бы только не… Зеркало. Сегодня утром, смотрясь в отражение, дракулина заметила всё больше тревожных странностей. Кожа стала бледнее или ей кажется? А волосы? Вампир была готова поставить всё, что имела, на тот факт, что они стали светлее. Более пепельными. Всего на пару тонов, не что-то критичное, но червём сомнения пожирающее её изнутри. Ощущение, что она сходит с ума, только усиливалось, и копившееся отчаяние всё чаще начинало выплёскиваться в гнев. То разорвёт подушку в неконтролируемом порыве, то чуть сильнее сдавит плечи руками, впившись ногтями в нежную кожу. На глазах заживающие кровавые борозды, тем не менее, приносили только больше чувства бессилия вместо так необходимого контроля.       Когда она спрашивала об этом Уолтера, он говорил, что не замечает ничего такого, но всегда шутливо ссылался на свои старые глаза и столь же древний монокль. Однако чувствовалось в этой лёгкости какое-то притворство. Серас загривком ощущала подвох, но опять и опять списывала всё на игру сознания. Зачем Дорнезу её обманывать? У него нет ни одной объективной причины для такого поведения. Или всё-таки?       – Чёрт, – в сердцах шикнула бывшая полицейская, наблюдая как из разошедшегося пореза от бумаги проглянулась рубиновая капля крови. Стоило лишь на секунду отвлечься и…       В одно мгновение в ушах девушки зазвенело, а дыхание невольно участилось. Перед глазами всё поплыло, словно в испорченном объективе камеры. Мир полинял, оставшись без красок, горел лишь карминовый лал на раненом пальце. Железистый кислый запах наполнил лёгкие до краёв, а в висках застучало несуществующим кровотоком. Она уже не была человеком, но серебро души продолжало наполнять её вены и артерии, ведь и вампиром в полном смысле слова она тоже не была. Ещё не успела стать. Или не захотела.       Во рту предательски пересохло. Нервно сглотнув и облизнув занывшие клыки, Виктория подняла голодный взгляд на дворецкого, сидевшего за соседним столом. Внезапно вампир услышала биение его сердца так, словно грудная клетка Дорнеза находилась прямо у неё в голове. Одна только мысль о струящейся по его артериям свежей и наверняка девственно-чистой крови заставила хищницу в ожидании замереть, словно кошку перед прыжком. Вот бы сделать хотя бы глоток…       Заметив на себе пристальный взгляд, Уолтер поднял свинцовые глаза на подопечную и сразу понял в чём дело. Всё-таки несколько десятилетий под одной крышей с носферату не проходят бесследно. Легко вздохнув со слабой улыбкой на губах, брюнет спокойно поднялся из-за стола с едва слышным скрипом стула. Вторя звуку, Серас слабо дёрнулась в сторону вставшего и вновь застыла. На секунду в комнате повисло молчание, прерываемое лишь тяжёлым дыханием дракулины. Рассудок девушки словно заволокло туманом, где все принципы и устои утонули в плотной дымке, оставив её один на один со своими хищными инстинктами.       – Я скоро вернусь, мисс Виктория, – не дрогнув и мускулом произнёс дворецкий и под пристальным, пожирающим его на ходу взглядом, скрылся за дверью. Спустя , кажется, всего мгновение, Дорнез возвратился с ведром для шампанского.       Звон льда привёл Серас в чувство. Наваждение отступило, возвращая миру краски, а хищнице – совесть и способность здраво мыслить. Почти содеянное заставило девушку безмолвно поднять виноватый щенячий взгляд на брюнета, который поставил жестяную тару на стол прямо перед ней. Шинигами будто и не заметил всех потенциальных посягательств на свою жизнь, оставшись таким же чутким и доброжелательным, как и всегда. Хотя сквозь эту улыбку юная носферату смотреть так и не научилась.       Опустив глаза, дракулина увидела алеющие между кубиками замёрзшей воды пакеты с донорской кровью. Не удержав дикий порыв, блондинка выхватила один из «пайков» и бесцеремонно впилась клыками в тугую поверхность вестолита. Рубиновая жидкость хлынула в пасть заржавевшим потоком, наконец выдёргивая бывшую полицейскую из когтей своей вампирской природы. И всё-таки вкусно. Безумно вкусно.       Спустя пару долгих минут трапезы и несвойственных полицейской целых трёх донорских пакетов, Виктория сидела в некоторой стыдливой нерешительности, ожидая возвращения Дорнеза, скрывшегося со спасительным опустошённым ведёрком за дверью.       «Что это было?! Я же не такая! Не такая же… Правда? ...» – проскользнуло в ещё недавно затуманенном сознании юной носферату. В сознании, в котором стало до противного пусто.       Да, она это заметила. Хозяин больше не сидел где-то на периферии разума, с сардонической усмешкой просматривая её наивные мысли забавы ради. Зрительское кресло было покинуто. Ещё несколько месяцев назад голубоглазая полицейская отдала бы что угодно, лишь бы вернуть своим мыслям сакральность и приватность, но теперь… Теперь это ощущалось в корне неправильно. Алукард должен быть тут, с ней, в её голове, в её мыслях и помыслах. Он обязан быть рядом.       В конце концов, кто, если не он, смог бы объяснить ей наконец, что происходит. Никогда ещё девушка не ощущала себя такой беспомощной перед самой собой. Раньше хозяин всегда направлял её, не отходил ни на шаг и мог дать ответ на что угодно: от ноющих клыков до непреодолимого желания выполнять все его приказы. Серас в самом деле была готова сделать всё, что он скажет. Даже если с колебаниями, даже если с явной тревогой в душе, но одно его слово и она подчинялась беспрекословно, словно заворожённая. «Векторная связь». Так повелитель тьмы назвал эту непреодолимую силу, одолевавшую её каждый божий раз. И сейчас, когда она нуждалась в этой связи больше всего, она словно оборвалась. Или точнее просто была выкручена на минимум, как регулятор у старого приёмника. Сигнал стал слабым настолько, что нащупать его казалось почти невозможным. Однако вампир всё-таки чувствовала его присутствие где-то глубоко, в корне подсознания, у истоков самой природы её нового вида. Но как достучаться до второго конца этой причудливой нити, истончённой донельзя? Причём намеренно, тут у Виктории не было и малейших сомнений.       В очередной раз чувствуя, как её оставляют не у дел с помощью неясно чем вызванных утаек окружающих и её собственного незнания, вампир в гневе стукнула кулаком по столу и с нескрываемым наслаждением услышала громкий треск древесины. Стол, не сумевший вынести всплеска эмоций ночной хищницы, с грохотом сложился пополам внутрь, к проломленной столешнице. И именно тогда, когда по бледному лицу дракулины расползлась довольная и жутковатая в обнажённых клыках улыбка, в комнате показался Дорнез.       Мужчина в лёгком недоумении поднял бровь, глядя на учинённое подопечной разрушение.       – Что-то случилось, мисс Виктория?       – Ни черта не случилось, – огрызнулась Серас в сердцах, вставая со стула. Ей внезапно показался этот диалог донельзя противным и недостойным её внимания. Что она должна ему сказать? Ну сломала она стол и что? У госпожи денег больше, чем воды в Темзе, не разорится от одного несчастного гарнитура.       Понимающе вздохнув, и тем самым выведя дракулину из себя ещё больше, брюнет поправил монокль и взглянул сквозь него на собеседницу.       – Собираетесь уходить?       – Да. Всё равно мне больше негде работать, – раздражённо кивнула носферату на обломки стола. – Я хочу пойти в тир. Если я растеряю форму, то по возвращении хозяин с меня шкуру спустит.       Девушка уже собралась пройти мимо дворецкого в дверной проём, как внезапно на её плечо легла непривычно тяжёлая рука Шинигами. Казалось эти тонкие пальцы в белоснежных перчатках способны раскрошить ей акро́мион в пыль, стоит ей двинуть лишь ещё одним мускулом. Застыв от неожиданности и из ниоткуда взявшегося чувства опасности, Виктория кинула опасливый взгляд на Дорнеза, в попытке разгадать его намерения. Но в ответ лишь снова эта дежурная улыбка и прищуренный взгляд серебристых глаз, сейчас показавшихся блондинке ядовитыми, как ртуть.       – Когда госпожа сказала, что вы – под моим управлением, она не имела в виду просто совместный досуг, мисс Виктория. Это значит, что мои полномочия относительно вас столь же безграничны, сколь у Королевы относительно всей Англии. Вы понимаете?       Спокойный тон голоса вкупе с невозмутимым видом вселяли в дракулину неподдельную тревогу и страх за собственную сохранность. Иногда она совсем не понимала, как в этом вороне из Тауэра мог таиться самый настоящий Ангел Смерти, только и ждущий, чтобы отнять ещё одну жизнь. Даже её собственное подобие жизни. Та самая её часть, что отвечала за инстинкты и совсем недавно толкавшая девушку накинуться на дворецкого, сейчас просто вопила о том, что надо убираться и как можно скорее. Как можно дальше от этого мужчины, способного в одно мгновение её четвертовать.       – П-понимаю, – с нескрываемой дрожью в голосе промолвила Серас, боясь лишний раз вздохнуть.       – Ну вот и хорошо. Тогда советую вам хорошенько отдохнуть остаток сегодняшней ночи, – довольно усмехнулся себе под нос Уолтер, ослабляя смертельную хватку на плече собеседницы. – И надеть что-то подобающее завтра в тир, –загадочно бросил дворецкий, в ту же секунду разворачиваясь и скрываясь за дверью.       От неожиданности Виктория застыла в ступоре на пару секунд, а после выскочила вслед за брюнетом, сгорая от желания спросить Дорнеза, что он, чёрт возьми, имел в виду. Однако мистическим образом в коридоре уже никого не было, словно Уолтер растворился в воздухе не хуже Алукарда в тенях.       – Какого х…       

***

      – Мужики, я же не сплю, верно?       – Тебя ущипнуть для надёжности?       – Уж лучше сразу в челюсть пропиши…       Солдаты так и застыли с открытыми ртами, едва осознавая, что происходит. А происходило вот что: Виктория Серас собственной персоной беспардонно улеглась грудью на стрелковый стол в учебном тире поместья, целясь снайперской винтовкой в мишени. И она не просто целилась, нет, она выгибалась в спине, будто просящая ласки кошка, чья бледная спина оголялась между низко посаженными камуфляжными штанами и коротким чёрным топом. И всё бы ничего, но и без того откровенную позу дракулины довершали бесстыдно выглядывающие из под штанов полоски чёрных стрингов, лежащие на переходах изящной талии в бёдра. Ткань цвета хаки облегала ягодицы девушки так, что делала открывающийся вид по-настоящему завораживающим для мужчин, столпившихся в нерешительности. Как чайки на пристани у булочной, честное слово. Хотя здешние сдобные изделия казались интереснее любых багетов.       Раздался очередной оглушительный выстрел, и самая дальняя цель с лязгом разорвалась от безумной кинетической энергии пули. Крупный калибр безжалостно уничтожил мишень, оставляя на месте силуэта головы зияющую дыру.       – В яблочко! – гордо заявила блондинка, закидывая ствол на плечо, будто стальная пятнадцатикилограммовая винтовка была легкой картонкой. – Весь магазин строго в цель! Крышесносно! Верно, парни?       Когда вампир с самодовольной клыкастой улыбкой стрельнула глазами в сторону растерянных мальчишек, недавно звавшихся элитным военным подразделением, они вздрогнули и не сразу нашлись, что ответить. Обычно даже чересчур уверенные мужчины привыкли к обществу обычной Виктории, от чего сейчас их бравада куда-то улетучилась, не смотря на весь жизненный опыт.       Лишь слепой бы не заметил перемен, произошедших в Серас всего за несколько дней. От робкой натуры девушки, чьи волосы уже были больше пепельными, чем пшеничными, не осталось и следа, как если бы её подменили сестрой-близнецом с самым наглым характером во всей Англии. И ровно столь же откровенной манерой одеваться. В её тёмных сузившихся зрачках плясали чёртики, будто вырвавшиеся прямиком из преисподней и устроившие дикие ритуальные танцы, которые вызывали мурашки у тех немногих, кто всё же удосуживался посмотреть ей в глаза. А это, между прочим, было задачей не из лёгких, ведь глубокое декольте топа неумолимо притягивало всё мужское внимание.       – Вы словно воды в рот набрали. Неужели совсем нечего сказать?       Блондинка усмехнулась, в очередной раз довольно оскалившись. Сейчас ей льстило их внимание. Бесстыдное и неприкрытое, раздевающее её прямо на месте. После четырёх дней компании одного только Уолтера она наконец увидела и других мужчин, что в самом деле имели к ней тот самый интерес. И она потакала им ради этих пристальных взглядов и растерянных выражений лиц, отчаянно прячущих похоть. Раньше её раздражали все эти оглядки украдкой и неприкрытые пяления, которые она «не видела», но чувствовала загривком, однако сейчас… Сейчас ей хотелось воспринять всё их внимание ради своего внезапно раздувшегося эго, словно став звездой кино или эстрады, а может, чтобы просто спровоцировать кого-то столь трепетно относящегося к подобному интересу к её персоне?       – Крутяк, конечно… – наконец нашёлся один из самых осмелевших и молодых членов штурмовой группы, во все глаза смотрящий на Викторию. Он и раньше засматривался на юную полицейскую, стаскивая с неё мини-юбку и чулки одним только взглядом, но сейчас воображение было совсем не обязательно. Всё и так было напоказ и почти открыто к «пользованию». И все предупреждения и строгие указания госпожи Хеллсинг о том, чтобы даже не думать о Серас ради своей же безопасности, утонули где-то в ложбинке пышной груди, стиснутой тесным чёрным топом.       – Ох, ну хоть кто-то ценит мои старания, – довольно промурчала дракулина, не откладывая винтовки, подходя к смельчаку.       Солдат нервно сглотнул, но не смог отвести взгляда, следя за каждым движением блондинки. Она тем временем, словно пантера, сделала ещё пару уверенных шагов вперёд, так что её «поклоннику» пришлось отступить к стене.       – Тебя вроде недавно перевели, верно? Мэнсфилд, кажется… – вкрадчиво поинтересовалась Виктория, ткнув пальцем в широкую грудь напротив и чувствуя запах другого мужчины. Солдат пах просто прекрасно. Как свежий стейк.       – Так т-точно, – тихо пробормотал сотрудник Хеллсинга, во все глаза глядя на вампира, почти прижавшуюся своей грудью к нему. Они не должны закручивать романы с нечистью, тем более когда напрямую запрещено… Но как тут удержаться? И эти голубые глаза… Или уже совсем не голубые? Осмелев настолько, что инстинкт самосохранения будто сгинул под наваждением, Мэнсфилд положил руку собеседнице на талию, даже через ткань перчаток чувствуя напряжённые мышцы. Нечеловечески сильные.       Внезапно, Серас недовольно поморщилась, гневно сводя брови. Зрачки мгновенно сузились до щёлок, а радужка словно налилась кровью, вытравливая последние крупицы василькового оттенка. Прикосновения от мужчины, как ей казалось, должны были успокоить бушующий в её груди тайфун, но вместо этого только сильнее распалили ненастье. Но почему? Что не так? Когда она недавно поняла, что в самом деле хочет мужского внимания, то скрепя сердце приняла этот факт. Не то что бы ей и раньше не нравился противоположный пол, просто… Это было как-то не для неё? Детский дом и училище не особо способствовали каким-то близким связям, да и строить доверительные отношения англичанке давалось отнюдь не легко. И всё-таки сейчас ей хотелось чего-то до банального плотского, но теперь уже совсем неясно в самом ли деле оно было так. От нарастающей досады хотелось выть и рвать, что Виктория, к великому невезению всех присутствующих, вполне могла осуществить.       – А справишься? – почти прорычала носферату, до опасного близко приближаясь к мгновенно побледневшему от страха мужчине, хватая его свободной рукой за запястье покоившейся на её талии кисти. – Я бы могла прямо сейчас вонзить клыки в твоё горло. Или, может, ты предпочитаешь свинец? – с холодным наслаждением прошептала блондинка, безжалостно приставляя дуло снайперской винтовки к шее своего неудачливого собеседника. Если он хочет её взять, то должен доказать, что в силах это сделать. Это внезапное осознание пришло как будто само собой. Сама природа бывшего сержанта полиции твердила, что поддаться кому-то слабее себя – лишь зря потратить время и достоинство.       Мужчина в панике вздрогнул, прижимаясь к стене в какой-то отчаянной надежде таким образом избежать пули в голову, при этом прекрасно понимая всю безысходность ситуации. Изрешечённые в клочья мишени не дадут соврать: калибр пуль не оставил бы и шанса содержимому его черепной коробки не оказаться распростёртым на сером бетоне.       – Я думаю на сегодня хватит, мисс Виктория, – послышался из угла комнаты голос дворецкого, такой же невозмутимый как и всегда. Престарелый мужчина опёрся спиной о стену и всё это время наблюдал за происходящим. Так пристально, что у остальных членов штурмового отряда мурашки пробегали по спине. Не смотря на абсолютное доверие леди Хеллсинг и впечатляющий послужной список, многие считали брюнета не менее жутким, чем самого Алукарда. А господаря Валахии в рядах солдат боялись абсолютно все.       – Будет тебе, Уолтер. Я всего лишь…       – Воспитанные леди не играют с едой, – твёрдо отметил брюнет, едва шевельнув ладонями рук, скрещённых на груди.       И если для солдат ничего не произошло, то для чуткого слуха и осязания молодой носферату ситуация в комнате разом переменилась. Девушка ощутила, как натянутые до предела серебряные нити безжалостно окружили её запястье с пальцем на спусковом крючке и горло, готовые стянуться в любой момент. Оказаться обезглавленной Шинигами из-за какого-то жалкого человека ей совсем не хотелось, так что Серас спокойно опустила винтовку, стараясь всем видом выказать покорность. Нити вокруг шеи ослабли и перестали издавать скрежещущий звон, который будто сводил вампира с ума на самом инстинктивном уровне. Может, даже звук освящённого серебра не оставляет нечисть равнодушной?       В этот самый момент над стрельбищем из громкоговорителя, резонирующего металлическим голосом, прозвучал приказ: «Команде Пикмана, боевая тревога!»       – Самое время! – довольно воскликнула Виктория, чуть ли не подпрыгнув от радости и на эмоциях хлопнув рукой свою недавнюю жертву по плечу, будто не угрожала ему только что скорой расправой. Мэнсфилд болезненно поморщился, как если бы ему на ключицу упала наковальня. И всё-таки это было лучше, чем оказаться разорванным в клочья.       – Спасённый гонгом… – неслышно пронеслось среди остальных сотрудников Хеллсинга, в безмолвии доселе наблюдавших за хищницей и её добычей.        Однако сама ночная охотница словно забыть забыла о недавнем прецеденте, в волнении выбегая в холл. Если раньше Викторию радовала возможность показать себя в бою, особенно перед Алукардом, то сейчас блондинка предвкушала совсем иное. Боевой азарт разливался по венам, подстёгивая девушку изнутри. Реки крови упырей и их предсмертные хрипы, воспевающие могущество молодой носферату – вот чего она по-настоящему сейчас желала.       

***

      – Главная цель на верхнем этаже! Предположительно в здании около тридцати упырей! – командным тоном озвучил капитан отряда информацию, которую только что получил прямиком из дома Хеллсинг.       – Я пойду авангардом! – скорее констатировала факт, чем предложила Серас, в предвкушении облизывая губы. Мышцы ныли в ожидании битвы, как сжатые пружины, готовые в любой момент бросить носферату в самое сердце горячей точки.       Захваченный отель на окраине Лондона возвышался ввысь на девять этажей, отбрасывая тень в свете луны, сегодня показавшейся дракулине непривычно розоватой. Неприветливые бетонные стены, отштукатуренные в попытке улучшить общее впечатление, наводили только больше ужаса, словно весь отряд оказался перед дверьми психиатрической больницы. Горящие окна едва освещали лица солдат в сумраке ночи, окутавшей тьмой всё, что не смогли вырвать из её лап лучи света от фонарей шлемов и спутника Земли.       – Так точно, – невольно согласился капитан Пикман, не ставший спорить с блондинкой, которая поудобнее перехватила автомат. Сегодня в планах был штурм, так что привычную снайперскую винтовку пришлось оставить на базе.       Довольно хмыкнув, вампир щёлкнула предохранителем. Сегодня она пойдёт в ближний бой, и не просто пойдёт, а снесёт всё на своём пути. Не оставит и клочка от той нежити, что пожрала и прокляла всех обитателей отеля, которым не повезло оказаться под гнётом сверххищника. Алукард так и не внял ни одной из сотен попыток его слуги с ним связаться, но Виктория чувствовала, как он наблюдает за ней из той её глубины, в которой крылось всё самое тёмное. Самое желанное.       Выбив с ноги дверь, вампир вскочила внутрь холла, стуча берцами о кафель прихожей и быстро пропадая в глубине отеля.       – Разве мы не должны проследовать за ней, капитан? – нерешительно спросил один из солдат, глядя, как никто даже не двинулся с места.       – Я получил дополнительную директиву от штаба. Ни за что не пытаться биться бок о бок с Серас Викторией. Мы держим оцепление по периметру и отстреливаем беглое мясо. А также… – на секунду задержался на слове глава отряда, с беспокойством оглядев всех присутствующих, – при попытке Серас напасть на членов штурмовой группы – стреляем на поражение.       Повисло напряжённое молчание, наполненное лишь недоумевающими переглядами. Последние пару дней, может, и казались парням странными, но поднять оружие на Викторию было для них чем-то безумным. Она уже неплохо влилась в коллектив, да и её солнечный характер помог многим хоть на секунду забыть об их ставке ценою в жизнь на игорных столах этого смертельного казино.       Щёлк.       Все штурмовики, как один, повернулись к источнику металлического лязга. Недавняя «жертва» Серас снял свой автомат с предохранителя и оглядел всех присутствующих.       – Что? Эта двинутая сука почти вынесла мне мозги снайперкой.       Среди членов команды пронёсся шепоток недовольства и понимания одновременно, который, однако, был мгновенно подавлен громогласным голосом капитана.       – Тишина! Мы здесь для устранения упырей – этим и займёмся. По Виктории огонь открываем только в крайнем случае. И хватит нести чепуху, Мэнсфилд, Бога ради.       – Но она…!       – Её магазин был пуст, придурок, – раздражённо заткнул глава подчинённого, ставя точку в их диалоге.       В этот самый момент из окна третьего этажа со стеклянным дребезгом вылетело изуродованное тело упыря, приземляясь прямо под ноги штурмовой группы. Судя по красной бархатной одежде, когда-то это полусгнившее нечто играло роль швейцара. Окровавленный труп разлагался как будто прямо на глазах, рискуя вызвать рвотный рефлекс у всех, кто не сталкивался с этим на постоянной основе. Однако взгляд приковывали совсем не белые перчатки и лакированные туфли на проклятых останках. Головы не было.       – Блять, прям с позвоночником…       – Рассредоточились! – гаркнул Пикман, не давая новой волне сомнения захлестнуть их всех. Лишь бы только его решение не оказалось фатальным. Даже Бог сейчас, вероятно, оказался бы глух к его мольбам. Как-никак он покрывал чудовище в обличье человека.       Тем временем Серас яростной фурией проносилась по коридорам, делая остановки лишь для того, чтобы оборвать очередную нежизнь. Безумная гонка с самой собой заставляла блондинку улыбаться всё шире и держать винтовку всё крепче. Виктория искренне наслаждалась открывшейся перед ней кровавой бойней, которую она сама и учинила. Полусгнившие внутренности, стухшая кровь и рычание упырей – вид всего этого огромными дозами адреналина захлёстывал ночную хищницу, обостряя её и без того дикие инстинкты.       Найти и уничтожить.       Это единственное, что крутилось у Серас в голове, пока она бедствием сносила всё на своём пути, устеленном красным ковром. Бездумные болванчики под приказом главного вампира падали один за другим, как кегли в боулинге. Серые грудные клетки и черепные коробки с треском разлетались на куски под пулями полицейской, своим фейерверком ублажая слух дракулине лучше любой симфонии. Это было её личное произведение, соната о её чувствах и переживаниях. Реквием по её человечности.       Внезапно послышался оглушительный треск и из-за обломков дверей президентского номера раздалось глухое рычание, тут же встреченное обильным огнём. Обескровленные трупы падали оземь, словно болванчики из кукольного театра, лишённые нитей для управления. Жестокие освящённые пули не щадили никого, равно как и девушка, пускающая их в расход.       И наконец, главный зачинщик этого отельного фарса остался с полицейской один на один. Серас чувствовала его страх и в предвкушении облизнулась. Да! Бойся! Убегай! Прячься! Умоляй! Заставь меня почувствовать себя ещё лучше, ещё сильнее! Не удержавшись, блондинка громко рассмеялась, сотрясая воздух смехом смешанным с утробным рычанием. Она давно не чувствовала себя так хорошо. В последний раз лишь в Ирландии и то на миг, тот краткий миг, когда она была чуть больше вампиром, чем человеком.       «Если вы смотрите, хозяин, то наслаждайтесь зрелищем. Уверена, вам понравится,» – сардонически подумала про себя девушка, врываясь в президентский люкс.       Даже не удосужившись взглянуть на это недоразумение, посмевшее звать себя вампиром, носферату в одно мгновение подскочила к противнику. Вцепившись во всех смыслах мёртвой хваткой руки в горло цели, Виктория приставила дуло к груди трепыхающегося в воздухе немёртвого и нажала на спусковой крючок. Ещё раз. И ещё раз.       В ответ послышались лишь сухие щелчки – магазин был пуст.       – Блядство… – рыкнула сама себе дракулина, отбрасывая теперь уже бесполезный кусок стали в сторону. Умудрилась же, в самом деле. Израсходовала всё в пьяном порыве азарта, так что на директора этого цирка ничего и не осталось.       – И что же мне с тобой… – гневно прошипела Серас, сильнее сжимая пальцы на горле жертвы. Уничтожить это отродье хотелось столь отчаянно, что мышцы почти что выли. И вдруг выражение лица ночной хищницы переменилось. Она улыбнулась. Улыбнулась так, что даже у ходячего трупа кровь застыла в жилах, а внутри всё оборвалось. Обнажённые до дёсен острые клыки и сбивчивое дыхание в предвкушении – вот всё, что представляла из себя сотрудница Хеллсинга.       Вцепившись освободившейся от оружия рукой своей добыче в плечо, блондинка одним рывком, с ужасающей, превышающей любые человеческие способности силой выдернула трахею рукой, бывшей недавно на горле. Трубка из хрящевых колец с оглушительным хрустом покинула глотку вампира-сошки, вытягивая вслед за собой и пищевод.       Развернувшаяся в комнате президентского люкса картина любого бы повергла в ужас, но взбешённая фурия лишь сильнее осклабилась, заворожённо наблюдая как корчится в агонии её цель. Искалеченная, но ещё живая. Запах хлынувшей прямиком из разорванной аорты крови, облившей девушку почти с ног до головы, заполнил её легкие до краёв своим ржавым, но тошнотворно испорченным запахом. Так пахнет только кровь нежити: затхло, противно и противоестественно.       Юная носферату в отвращении поморщилась, а после отбросила внутренности, вытянутые с содержимым горла жертвы. Вторым остервенелым рывком она погрузила руку внутрь вампира, прямо в открывшееся зияющее отверстие, ведшее вглубь грудной клетки. Трепыхающаяся жертва в предсмертном отчаянии беззвучно открывала рот, не в силах больше проронить и звука. Даже умерев один раз, этот несчастный принял вампиризм лишь для того, чтобы никогда больше не встретить костлявую на своём пути. Кто же знал, что от этого его конец будет ещё ужаснее.       Хрясь.       И вот рука Виктории, или того, что когда-то звали Викторией Серас, вновь показалась «на поверхности» с трепещущим клочком плоти в когтях. С сердцем.       Тёмно-алая кровь стекала по бледному локтю и лилась вниз, пропитывая и без того бесповоротно испорченный персидский ковёр. Немёртвый в хватке полицейской наконец вздрогнул в предсмертной конвульсии и обмяк с непередаваемой гримасой ужаса и агонии, застывшей на его лице. С наслаждением раздавив комок мышц и сосудов в своей ладони, дракулина подобрала с пола окроплённую кровавым шоу винтовку и закинула её на плечо.       Насвистывая какую-то мелодию, приставшую не пойми, где и когда, сержант полиции направилась вон вальяжной походкой, этаж за этажом спускаясь вниз и окидывая безразличным взглядом горы разлагающихся на пепел трупов, оставленных ею. Эйфория, так стремительно ударившая в голову, никуда не ушла, лишь затихла в девичьей груди, ожидая повода выплеснуться ещё раз. Сейчас ей казалось, что она сможет свернуть горы и осушить океаны в одиночку, а затем кинуть весь покорённый мир к ногам того, кто даровал ей такую возможность.       – Цель уничтожена! – воскликнула с льющейся через край гордостью блондинка, оказавшись на крыльце главного входа в отель.       Бах!       Всего секунда и серебряная пуля, словно удар молнии, пронзила плечо сержанта полиции. Громко вскрикнув, Виктория схватилась за пулевое отверстие и зашипела от боли и негодования, бросив хищный взгляд в сторону стрелявшего. Какого чёрта?!       – Ты… – не своим голосом пророкотала дракулина, в одно мгновение оказываясь прямо перед лицом мужчины.       Это был тот самый солдат из тира. Мэнсфилд. Шумно вдохнув воздух, хищница пронзила парня таким взглядом ярко-рубиновых глаз, что у него невольно затряслись колени, а злосчастный автомат сам вывалился из рук. Ничего человеческого. Эта окровавленная фигура девушки напоминала оживший наяву кошмар, подавляющий волю к жизни одним своим существованием. Сейчас мужчина больше всего сожалел лишь о том, что промахнулся.       Плечо безумно жгло пролетевшей навылет пулей, застилая разум вампира пеленой боли и искреннего желания разорвать этого человека на куски. Вцепиться в шею, разорвать грудную клетку и наконец…       «Тише, дракулина.»       Этот голос… И так небьющееся сердце словно пропустило пару ударов, а дыхание невольно сбилось. Неужели в самом деле он? Мгновенно приведённая в чувство Серас перевела взгляд на напуганного почти до потери сознания Мэнсфилда. Он продолжал во все глаза смотреть на неё, но вместо когда-то теплившейся похоти остались лишь чистейший ужас и животный страх. Виктория сама поразилась тому насколько человек может бояться и от того выглядеть до отвратительного жалким в её глазах, а после оглядела себя и свои руки. По локоть в крови, вся одежда, способная хоть как-то окраситься, потеряла свой оригинальный цвет, уступив место красному во всех его оттенках. Брюки хаки отныне ничем не отличались от того несчастного ковра в люксе, пропитанного кровью, как половая тряпка.       «И это… я?» – скользнуло в голове у носферату, растерянно оглядевшей всех вокруг. Немые наблюдатели с не меньшим трепетом и опасением почти не моргая смотрели на неё. Девушка отступила от неудачливого солдата, та как вся её вскипевшая ярость была затушена, словно свечка, всего от двух слов. Его слов.       

***

      – В смысле – отказываетесь?!       Интегра с весомой долей раздражения смерила мужчину напротив взглядом, не терпящим пререканий. Никто в её организации не смел ей перечить, сколько бы лет они не прожили и сколь опасные навыки бы не имели. Интегра Фейрбрук Вингейтс Хеллсинг была и остаётся главой Ордена Протестантских Рыцарей, и никто и ничто не способно этого изменить, а значит – и подорвать её авторитет.       – Моя группа не может с ней работать. Они просто…       – Напуганы?! Вас напугала всего одна девчонка, которая и до вампира то едва дотягивает? Куда делась ваша гордость элиты английской армии, раз вы приходите с такими заявлениями?!       Блондинка негодующе стукнула кулаком по столу, тут же вновь припадая губами к тлеющей сигаре. Плотный дым растёкся над рабочим столом, окутывая разгневанный силуэт девушки, успешно скрывая засевшие в морозно-голубых глазах смятение и беспокойство. Такие заявления не появляются из воздуха, особенно из уст доверенного капитана…       – Она… – мужчина невольно замялся, в попытке подобрать нужный эпитет. Ужасающая? Дьявольская? Чудовищная? Все эти слова казались неправильными, но в тоже время идеально подходящими нынешней Виктории Серас. Никто не хотел в это верить, но все последние события, до единого, были против неё.       Леди Хеллсинг устало вздохнула и на пару мгновений глубоко задумалась. Даже она успела несколько привязаться к этой наивной блондинке, столь спонтанно появившейся в жизни её организации, словно Алукард притащил с улицы котёнка. Голубоглазую девчонку, сумевшую однако довольно быстро адаптироваться к своим новым силам и даже зачистить переполненный упырями отель в одиночку. И всё же…       – Что сейчас с пострадавшим?       – Его перевели в «Ламбет» вчера днём.       Вингейтс недовольно цокнула языком и затушила окурок с лёгким треском догорающего никотинового яда. Она уже откровенно не понимала, что ей делать и были ли её предыдущие приказы верными. Англичанка хотела, как лучше, но в этот раз всё как будто только усугубилось. Где же она оступилась? Или всё-таки это была не только её вина?       – Что по поводу семьи?       – У него были старые родители в Йоркшире. Я уже связался по поводу компенсации.       Пикман устало вздохнул, отводя взгляд куда-то в сторону. После операции казалось, что всё не так уж и плохо, но на следующее утро Мэнсфилда нашли забившимся в угол туалета казармы с таким безумным взглядом, словно его всю ночь терзали кошмары прямиком из преисподней. Чудом сумев предотвратить попытку суицида, товарищи смогли связать его до приезда скорой. Его подчиненный окончательно свихнулся и отказался не то что выходить на работу, а даже просто контактировать с внешним миром, столь травмирующим оказался опыт. Ещё никогда капитану не приходилось отправлять своих людей в психиатрическую больницу. Так продолжаться не могло, сколь бы сильно он не пытался оправдать когда-то солнечную блондинку.       – Она в самом деле пыталась вам навредить? – даже несколько раз перечитав отчёт, Фейрбрук сохраняла в голосе отголоски надежды на другой ответ. Верить не хотелось от слова совсем.       Прежде чем ответить, командир задумался, взвешивая каждое своё слово. Эта преднамеренная пауза не ускользнула от Интегры, на душе которой от плохого предчувствия заскреблись кошки.       – Я бы не смог оставить её со своими людьми в одной машине, сэр Хеллсинг, – честно признался мужчина, глядя начальнице прямо в глаза.       – Поэтому вы заставили её бежать вслед за служебным грузовиком вплоть до особняка, капитан Пикман?       – Так точно.       Подтверждение этого случая смутило солдата, даже несмотря на то, что он сам отдал Серас такой приказ. Глядя на её окровавленный облик и товарища на грани истерии, он просто не мог поступить иначе, особенно, зная поразительные способности вампиров. Впервые он отнёсся к Виктории, как к ночному монстру, а не как к человеку, и тот факт, что она безупречно вынесла такое испытание даже не запыхавшись, ещё сильнее взрастил его зерно сомнения. В этот раз никто фактически не пострадал, но кто может гарантировать, что будет в следующий?       – Я возьму в расчёт ваше мнение, капитан. Можете идти. Да пребудет с вами благословение Господне и Её Величества Королевы. Аминь.       – Аминь.       Стоило мужчине скрыться за дверью, как сэр Хеллсинг в фрустрации стиснула зубы и вновь ударила кулаком по столу, так что кварцевая пепельница звонко подпрыгнула на месте.       – Алукард!       Тишина. Чёрт бы побрал это бедствие, окрещённое повелителем тьмы. Каждый его поступок так или иначе вёл к хаосу и разрушениям, уж это Интегра знала наверняка. Бросив взгляд на портрет её отца, безмолвный, как и всегда, она в сердцах взяла в руки пепельницу и замахнулась, в порыве пожелав запустить предмет прямиком в обросшее неаккуратной лицо.       Встретившись глазами с такими же голубыми «заводями Темзы» напротив, Вингейтс вздрогнула и рука сама собой опустилась назад, что не помешало табачному пеплу рассыпаться по столу, сверкая в лучах лунного света. Красноватого света.       – Чтоб вас обоих…       

***

      Зеркало.       Опять это чёртово зеркало.       Виктория уже почти ненавидела этот кусок стекла и алюминия, всё же продолжая неотрывно в него смотреться. Пепельные волосы, уже даже бледнее чем у госпожи, не казались отныне такой уж большой проблемой, даже в некотором смысле начав нравиться своей владелице. Чего не скажешь о глазах.       Красные. Карминные. Багряные. Алые. Одним словом, не голубые.       И Серас этот факт довёл до той точки невозврата, после которой она уже не могла успешно заниматься самообманом. Особенно когда совсем недавно она стояла с ног до головы в крови и была в самом деле намеренна разорвать живого человека. Не упыря и не нежить, а самого что ни на есть дышащего человека, своего товарища по оружию.       От этих воспоминаний блондинке стало тошно, и она поёжилась, отгоняя навязчивые мысли. Мысли о том, что могло бы быть, если бы слова хозяина её не осадили. Остановилась ли бы она сама? Сейчас ответить однозначно дракулина не могла, и это пугало больше всего.       Выйдя из ванной, Виктория кинула полотенце куда-то на стул и прямо в чём мать родила рухнула на белые простыни кровати-гроба, сделанного на заказ. Железная крышка, наверняка весившая не один центнер, угрожающе возвышалась над обнажённой девушкой на гидравлических подпорках. В отчаянном порыве скрыться от всех и всего сержант полиции ударила по кнопке активации механизма и вскоре оказалась запертой внутри просторного ложе, осенённого крестным знаменем сверху.       – Хозяин, если вы слышите, то ответьте, пожалуйста. Мне нужен совет. Вы же всё-всё знаете, правда?       Задавать вопросы вслух казалось намного естественнее, но всё равно как-то странно обращаться к кому-то по ту сторону своего сознания хоть вслух хоть – нет. Раньше ей такой способ коммуникации казался чем-то выходящим из ряда вон, однако сейчас она нуждалась в любом шансе поговорить, который только имелся. В ответ опять отозвалась лишь глухая тишина, прерываемая шелестом белоснежных простыней, на которых нервно ворочалась юная носферату. Неужели ему так тяжело ответить?! У Серас уже не было ни единого сомнения, что Алукард всё прекрасно слышит, только устроил ей молчанку, пока все остальные решили играть в недомолвки в этом проклятущем поместье!       С досады пнув крышку стального гроба, вампир обняла себя руками и легла на бок, раздражённо прошипев что-то нечленораздельное, но очевидно полное отборного мата и причитаний. Чуть сильнее сжав плечи руками, Виктория с удивлением отметила, как упирающаяся в предплечья грудь чувствительно отзывается на соприкосновение с кожей.       В сосках закололо от накатившего предвкушения, так что блондинка без колебаний решила поддаться наваждению и обхватила левую грудь рукой, сжимая упругую полусферу в пальцах. По телу пробежала мелкая дрожь, так что в следующее мгновение своей правой ладонью полицейская уже спускалась вдоль крутого бёдра, скользя подушечками пальцев по бархатистой коже вниз, туда, где тянуло больше всего. Внезапно, в полном мраке кровати-саркофага вампир хитро улыбнулась, словно замышляя какую-то шалость.       – Если вы смотрите, хозяин, то смотрите. Хотя я бы предпочла, чтобы вы оказались здесь… – вкрадчиво начала блондинка, утопая левой ладонью в груди и поочерёдно перебирая пальцами, едва затрагивая чувствительную область соска. Любое движение отдавалось где-то внизу лёгким напряжением, с каждой секундой нарастающим всё сильнее.       – Интересно, что бы вы захотели сделать. Например, могли бы сжать моё бедро… – каждое своё слово дракулина сопровождала соответствующим действием, сжимая в правой ладони упругую натренированную мышцу бедра, приятно отзывающуюся под пальцами. – А потом внезапно подняться выше…       Вздох удовольствия вырвался из трепещущей груди, и свободная правая рука девушки заскользила вверх по косым мышцам живота, дойдя до самого солнечного сплетения. Мягкая, как шёлк, кожа точно была наэлектризована и слегка била током подушечки пальцев от каждого прикосновения. Словно невзначай задев правую грудь, вампир вновь спустилась ниже, прикусив губу.       – Мх… А потом вы могли бы, к примеру, слегка раздвинуть мои ноги и…       Запрокинув голову назад и тем самым утонув макушкой в мягкой подушке, Виктория направила руку прямо к самому чувствительному месту, ощущая, как внизу становится невыносимо жарко и влажно. Слегка утонув пальцами между складок, вампир вздрогнула от наслаждения, но отказалась прекращать своё «повествование».       – И когда бы вы оказались там, чего бы я очень хотела, я бы подняла бёдра чуть выше, – издав рваный возбужденный вздох, Серас чуть приподняла таз навстречу своим пальцам, – и я бы чуть прогнулась в спине, чтобы только вам было удобнее взять и…       Один. Два. Три пальца поочерёдно оказались внутри девушки, вызывая по всему телу мурашки и волну похоти, захлестывающую блондинку с ног до головы. Она знала, что Алукард сейчас слышит и видит её, и от того заводилась ещё сильнее, минуя все приличия, которые когда-то знала. Когда дело касалось его, у неё не было ни одного ограничения. Ему было дозволено всё.       В полной темноте не могут видеть даже вампиры. По крайней мере Виктория точно не могла. Какими бы мистическими силами она не обладала, но некоторые законы физики оставались непобедимыми. Под плотно закрытой стальной крышкой не было ни единого лучика света, от чего сенсорная депривация утопила полицейскую в своём омуте. Лишившись острого зрения, она приобрела обострённое обоняние и слух, но сильнее всего это сказалось на тактильных ощущениях. Теперь все касания казались не просто возбуждающими, а граничащими с полным экстазом, который грозил лишить Серас рассудка. Погружаясь в себя всё глубже, двигаясь всё напористее, она бесстыдно составляла себе аккомпанемент из стонов и вздохов, стараясь однако, продолжать свой извращённый рассказ хотя бы мысленно. Для повелителя ночи ведь всё равно нет разницы, верно?       «Я бы позволила сделать всё, что только вы пожелаете. Вы могли бы разорвать меня на части изнутри и снаружи. Вы уже укусили меня однажды, так зачем останавливаться? Укусите ещё, впейтесь клыками, не оставьте мне ничего своего. Заберите всю. Всю меня. Чтобы «я» потеряло для меня всякий смысл».       Блондинка прикусила губу, чувствуя, как её собственные клыки с лёгкостью впились в мягкую кожу. Солоновато-железистый привкус мгновенно заставил дракулину облизнуться длинным языком и от того сойти с ума ещё чуть сильнее. Парадоксально, как собственная кровь может так отзываться в своей же хозяйке. Может она ещё просто слишком свежая, не застывшая за века нежизни? Или полицейская просто ещё не до конца вампир?       Все эти идеи языками пламени лизали разгоряченный разум девушки, пока её руки ровно также ласкали тело. Дыхание стало тяжелее, стоны – чаще, а волна похоти утащила грешницу за собой, как в отлив море ворует прибрежные камни, которым не повезло оказаться слишком близко.        В очередной раз слизнув рубиновые капли с уст, Виктория замерла. Словно раскалённой иглой, странное, но бесспорно верное озарение пронзило ей голову. Ей нравился вкус её крови, потому что он нравился Алукарду. Именно так и только поэтому, у слуги вампира не было ни единого сомнения.       «Я чувствую на губах этот вкус. Кисловатый и соленый, но в тоже время странно сладкий. Я как будто испытываю весь спектр вкусов разом. Вам такое нравится, хозяин? Может придёте и возьмёте на пробу? Заберите то, что вам и так по праву причитается.»       Не сумев сдержать ухмылку, Серас чуть ускорила темп стимуляции рукой и моментально провалилась в животное наслаждение, дрожа каждой клеточкой тела. Сознание начало быстро отключаться, оставляя лишь горстку первобытных инстинктов и осколков мыслей и слов, ничем не связанных, абсолютно свободных от оков логики.       – Х-хозяин… Мх…, – уже почти умоляюще звала Виктория, хныча от переполняющих её чувств и ощущений. Страсть, страх, радость, одиночество, растерянность и уверенность – всё разом навалилось, смешиваясь в единую композицию. Настолько противоречивую, что любой авангардист бы позавидовал.       И всё-таки она не хотела доходить до пика, пока не услышит хоть что-то в ответ. Дракулина решила это для себя твёрдо и чётко, переворачиваясь на грудь и закусывая уголок подушки. Всё тело била мелкая дрожь, а руки не останавливались, безжалостно вновь и вновь обрушивая эйфорию вперемешку со всё растущим напряжением. Самые тёмные фантазии одна за другой всплывали у девушки в голове, будто транслируя знаменитые немецкие фильмы, но теперь режиссёр играл главную роль, а единственный зритель был вторым действующим лицом.       В сознании стремительно темнело, звериное начало брать окончательный верх над человеческим, Серас это чувствовала, но уже не боялась. Рубикон был пройден давным-давно, ещё в тот миг, когда длинные острые клыки впервые сомкнулись на её шее. Она выбрала выжить ценой серебра своей души. И эти 12 серебряников она заплатила не Иуде, а прямиком самому Дьяволу, ставшему для неё Богом.       На грани с потерей рассудка носферату обратилась в слух и сплошной экстаз сквозь страдание ожидания. Всего одно чёртово слово и она станет самой счастливой девушкой во всей Англии. Всего лишь…       «Ха…»       Вздох. Один тяжёлый томный вздох, будто выстрел артиллерийской установки, оглушил Викторию. Прокатившаяся по юному телу дрожь почти судорогой сковала каждую клетку, словно пытаясь запечатлеть этот момент. Как только отзвук этого вздоха затих у неё в голове, блондинка простонала так громко, что даже стиснутые зубы не смогли сдержать этот стон, напоминавший крик. Волна чистейшей эйфории захлестнула дракулину бесповоротно и окончательно, чьи стройные ноги в экстазе подкосились, а разум очистился ото всех мыслей, кроме одной.       Он рядом.       

***

      – В смысле отказывается?       – Прямо так и сказала, госпожа. Она не сдвинется с места, пока вы её не впустите.       – Они все сговорились что ли…       В дорого оставленном кабинете леди Хеллсинг повисло молчание, прерываемое лишь треском тлеющей сигары. Интегра не знала, что и думать. После штурма отеля прошло два дня, и сегодня ночью луна наконец окрасилась в тот зловещий алый тон, о котором её предостерегал Алукард. Неправильно красная, она будто нависала клеймом или проклятьем над главой Ордена Протестантских Рыцарей, заливая весь кабинет кровавым оттенком. Сарос, не так ли, граф?       И неспокойно становилось не только поэтому. Виктория Серас. Это имя с недавнего времени начало вызывать у Фейрбрук нешуточное беспокойство. От милой блондинки с наивным взглядом, казалось, не осталось и следа. Даже Уолтеру уже было тяжело удержать её нрав в узде, хотя в открытую конфронтацию бывшая полицейская так и не вступала. Наверное инстинкт самосохранения был всё же сильнее агрессивной натуры, вырвавшейся наружу. И среди всех язвительных комментариев и экстравагантных выходок сильнее всего выделилась просто невообразимая кипа запросов в устной и письменной форме, за последние 2 дня заваливших рабочий стол Интегры и даже несколько ящиков для прошений. Впрочем, читать их все было вовсе не обязательно, ведь всё сводилось лишь к двум словам: Позовите Алукарда.       Даже не смотря на то, что её предупреждали, Вингейтс толком не знала, как именно справиться с этой напастью. Дорнез тоже оставался нем к происходящему, одновременно будто не зная и не желая отыскать план побега из сложившейся ситуации. Всегда имеющий план Б Шинигами в самом деле не мог ничего подсказать своей госпоже, да и советовать что-то было уже, откровенно говоря, поздно. Кабинет взяли в осаду, и деваться отсюда было попросту некуда. Дракулина бы не за что не посмела ворваться внутрь без спроса, серебряные нити дворецкого это гарантировали, но не могли же они оставаться тут вечно?       Загнанная в угол своим же решением недельной давности, Интегра в смятении затушила окурок сигары о пепельницу и уставилась прямиком на дверь напротив своего стола. Что ей предпринять теперь? Ждать? Действовать? Любая тактика казалась заведомо провальной, а всё потому, что когда-то её слуге стало скучно, и он прокусил горло молоденькой девушке в голубой полицейской форме. Одна вольность Алукарда – и теперь она заперта в четырёх стенах со своим дворецким, ожидая действий по ту сторону двери. Девушку так и подмывало вызвать повелителя тьмы на ковёр и заставить отвечать за содеянное, но с другой стороны могла ли сэр Хеллсинг так легко сдаться? Ну уж нет.       – Пригласи её, Уолтер.       Брюнет послушно кивнул и направился к двери, не смея перечить. Всю неделю находясь между двух светловолосых огней, он усвоил самое главное – прекословить уже давно бесполезно, да и не особо-то и эффективно. «Бессмысленность сопротивления только упрощает паттерн поведения» – этот причудливый слоган дворецкого, как ни что другое, описывал весь абсурд ситуации. В приветственном жесте пригласив носферату внутрь, мужчина отошёл в угол комнаты, решив пронаблюдать за происходящим. Всё-таки в глубине души его любовь к подобным зрелищам никуда не делась, лишь была прикрыта маской опыта и возраста.       На ходу поправившая воротник вампир уверенным шагом вошла в кабинет, глядя на свою госпожу в упор. Так как недавний новый образ пришёл в негодность из-за обрушившихся на миссии водопадов крови, Серас вернулась к старой-доброй охровой форме с шахматным гербом на груди. Однако кое-что сразу бросалось в глаза, причём, что любопытно, второй раз за неделю. Юная носферату остановилась на ковре перед письменным столом и расплылась в клыкастой улыбке. Удлинившиеся за неделю клыки уже не могли не броситься в глаза даже слепому, не то что скрыться от внимательного взора Интегры. Вингейтс не виделась лично со своей юной слугой с того самого дня, как приставила к ней Уолтера, и, даже зная об изменениях со слов дворецкого, в первое мгновение глава Протестантских Рыцарей оторопела. Это – и есть Виктория Серас?       Ворвавшееся в мысли Фэйрбрук смятение было ту же подавлено закуренной сигарой. Никотин портил лёгкие, но прояснял сознание, что для леди Хеллсинг приравнивалось к «необходимому злу». Ещё одна такая уступка в её принципах, правда, посмела исчезнуть на целую неделю, значительно увеличив количество потребляемого табака.       – Вечерочка, госпожа, – весело, почти насмешливо, начала Виктория, отсалютовав рукой в перчатке. Беззаботная и наглая манера вошедшей мгновенно раздула искру раздражения в глубине души рыцаря-англичанки. В этом она уже ничем не отличалась от своего хозяина, будто абсолютно всем высшим вампирам любо-дорого играть на нервы именно Вингейтс.       – Почему ты отказываешься подчиняться прямым приказам, Виктория? – холодно процедила блондинка, сверкая глазами-льдинами сквозь стёкла очков.       – А ты как думаешь? Я пришла за ответом и без него не уйду. Я подала прошения во всех формах, которые только придумал мир. Разве что почтовых голубей не слала и на стенах не писала, – без тени стеснения ответила полицейская, скрестив руки на груди и смело встречая взгляд хозяйки своим. Такая поза не только помогала Виктории держаться увереннее, но и подчеркнула её непреклонную позицию. И стилевые решения в одежде.       – Вы не писали на стенах только потому, что я забрал у вас краску, мисс Виктория, – отозвался из угла комнаты Шинигами.       – И обломил всё веселье… – недовольно буркнула себе под нос вампир, напоминая сейчас больше непослушного подростка, чем кошмар ночи. Наверное, даже детские наивные черты личности девушки претерпели некоторые антонимичные искажения. На мгновение Интегра задумалась, как бы вёл себя Алукард в подобных условиях, но тут же поняла, что даже знать не хочет. Возможно, отсутствие господаря Валахии было благом не только для Виктории.       – Моего одного отрицательного ответа должно быть более чем достаточно, – гордо поставила перед фактом свою слугу сэр рыцарь.       – А может я не согласна с твоим ответом? Что тогда?       Серас выступила вперёд и впервые за свою службу в организации свысока посмотрела на леди Хеллсинг. Чёрт побери, потрясающее чувство!       Тем временем глава Ордена Протестантских Рыцарей во всё нарастающем негодовании выдохнула очередную струйку дыма и пару раз стукнула костяшками свободной руки по столу. Точка кипения была так близко, что ещё немного и Вингейтс испепелит дракулину на месте одним только взглядом. И никакой Луч Смерти не сравнится с силой этих двух омутов Темзы, обычно спокойных, но сейчас неистовствующих в шторме.       – Меня не интересует согласна ты или нет. Потому как твоя обязанность – не соглашаться со мной, а беспрекословно подчиняться. У тебя нет ни права голоса, ни книги жалоб. Я понятно выражаюсь?       Бывшая полицейская недовольно скривила губы, но ничего не ответила. Каждое слово, жест и интонация Хеллсинг сквозили попыткой поставить её на место. И что самое противное, получалось это у аристократки чертовски хорошо. Настолько, что в попытке перенять инициативу, Серас сделала ещё шаг вперёд. Она просто обязана добиться своего, чего бы ей это не стоило.       – Я просто хочу увидеться с хозяином. Это моё право, как его слуги. Неужели великая и всесильная сэр Хеллсинг не в состоянии обеспечить даже это?       Алеющий лунный свет наконец упал на лицо носферату и Фэйрбрук обомлела, на секунду потеряв самообладание. Глаза её собеседницы засияли под кровавыми лучами, превращаясь в настоящие, переполненные хищной натурой рубины. Пепельные волосы и бледная кожа только сильнее оттеняли этот карминный оттенок. Вингейтс уже видела этот взгляд. Это был взгляд истинного вампира. Его взгляд.       Заметив промедление оппонентки, Виктория решила наступать, приблизившись к столу госпожи вплотную. Странное сияние светила на небе не имело для неё сейчас никакого значения, однако где-то в глубине души, или того места, где она когда-то была, пожар инстинктов и необузданных желаний сжигал её дотла. Взбудораженная и поглощённая азартом, вампир видела перед собой не госпожу, а добычу.       – Ну и?       – Я не обязана потакать твоим капризам, Серас. Ты не в том положении, чтобы мне указывать.       – А ты не в том, чтобы курить, пока говоришь со мной. Или точнее, «с моим декольте»? – язвительно припомнила блондинка и в одно мгновение выхватила сигару из рук Интегры.       – Ты… – на грани белой ярости только и успела произнести англичанка, как тут…       Шипение.       Дракулина широко улыбнулась и затушила туго скрученный тлеющий табачный лист прямо о грудь, бесстыдно выпирающую из под расстёгнутого верха формы. Пуговицы едва закрывали тканью бюстгальтер, оставляя всё на виду настолько, насколько эта одежда вообще позволяла, если разве что её не снять. И на этот раз девушка точно не «забылась в спешке». Ощущение огня на коже взбудоражило сознание, пустив табун мурашек по телу, от чего носферату не смогла сдержать рваного вздоха. И давно у неё такие наклонности?       Запах жареной плоти ударил главе Хеллсинга в нос и заставил её поморщиться. Такая открытая провокация была уже за гранью любого приличия, но поддаться эмоциям Фэйрбрук не имела права, продолжая неотрывно смотреть на распоясавшуюся слугу. Происходящее раз за разом оставляло аристократку без земли под ногами, спутывая мысли. Каждое последующее слово и новая выходка словно умелый арфист задевали струны её терпения. И играл он так умело, что даже самое тугое натяжение и толщина стальных нитей не могли сопротивляться этому, всё громче разнося в душе Интегры грохочущую симфонию гнева.       – Раз тебе так нравится пялиться на мою грудь, то, вероятно, есть и ещё какие-нибудь фетиши, а? – игриво и насмешливо отметила Виктория, откинув затушенную сигару в пепельницу, и так уже на половину заполненную пеплом и окурками. – Может, игры с огнём – один из них?       Блондинка самодовольно пригладила свои волосы рукой, а после нагло опёрлась обеими руками о стол, чуть нависая над доведённой до крайности хозяйкой. Круглый обугленный ожог на нежной коже почти мгновенно затянулся, оставляя о себе только воспоминание и едкий запах. Всего секунду насладившись произведённым эффектом, Серас чуть отшатнулась, когда леди Хелллсинг рывком поднялась с кресла, красная как помидор то ли от смущения, то ли от злости.       Щёлк.       Кнопка предохранителя послушно отозвалась на нажатие. Прочитав в глазах Вингейтс намерение схватить себя за ворот, бывшая полицейская среагировала мгновенно. Глава Ордена Протестантских Рыцарей застыла как вкопанная, напряжённо вглядываясь в тьму дула пистолета, направленного прямиком ей в лицо. Как до этого дошло? Одно неверное движение и последствия будут необратимы. Хотя от самого плачевного сценария всех присутствующих отделяли ещё два нажатия – курок и спусковой крючок.       – Не стоит так открыто бросаться в бой, если хозяина нет рядом, госпожа. Всё-таки, вы не бессмертны… – заискивающим и несколько угрожающим тоном проговорила носферату, глядя то на хозяйку, то на засыпанный письмами стол. Хищная самодовольная улыбка будто сама собой расцвела на лице вампира, делая её образ по истине ужасающим.       Посыл был ясен и без слов. Позови его.       Сейчас же.       – Ты… – гневно прошипела сквозь зубы Фейрбрук. Её почти трясло от бессильной ярости и в тоже время… страха? Она не боялась смерти, её воля была сильнее таких мирских вещей, в конце концов, она с двенадцати лет живёт бок о бок с дьяволом во плоти. Нет, она боялась того, что натворила. Или по крайней мере винила в этом именно себя. Вингейтс не верила, что лунное затмение может довести вампира до такого. Особенно Викторию Серас. Почему-то попытка её убить тяжело отдавалась где-то в груди, прогоркло оседая на языке вместе с табачным дымом. Неужели она знает о том приказе и правда её ненавидит? От этой мысли становилось тошно.       В следующую секунду послышался щелчок курка.       Зрачки Интегры сузились. Всё не должно было закончиться так. В воздухе зазвенели серебряные нити, владелец которых наконец принял решение устранить проблему. Раздавшийся в этой гробовой тишине звук натянутого металла будто отдавался эхом прямо в голове всех присутсвующих. И тут…       Террористка оказалась в крепких, больше походящих на стальной капкан, объятиях высокой фигуры в алом. Длинная рука молниеносно схватила ладонь с пистолетом, сжав её так, что выстрелить не вышло бы при всём желании. Несчастное оружие жалобно заскрипело металлом в предсмертной агонии. Другая рука же притянула девичье тело плотнее, чтобы шевельнуться не было и шанса.       – Х-хозяин…, – сипло прошептала дракулина, не сумев сдержать довольной и даже благоговейной улыбки, не смотря на то, что горло стянули нити серебра, грозящие в любую секунду обезглавить обнаглевшую девицу.       – Что всё это значит Алукард?! – гневно вопросила едва не подстреленная железная леди, стукнув рукой по столу. Лёгкая дрожь пробежала у Хеллсинг по всему телу, словно лезвие косы костлявой ненадолго отступило, одолжив ещё один день жизни.       – Умная девочка. Выманила меня единственно возможным способом.       Виктория самодовольно улыбнулась, плотнее прильнув к телу древнего вампира, что продолжал удерживать её. Ещё мгновение и спусковой крючок пистолета неумолимо был бы нажат, познакомив дуло с лицом главы Ордена Протестантских Рыцарей. Твёрдая хватка Алукарда не давала сделать ей и движения, что однако её полностью устраивало и даже… заводило? Кисловатый запах крови и пороха вновь наполнил лёгкие, заставляя блондинку жадно вдохнуть воздух. Она словно изголодалась по этому аромату и наконец могла вновь им сполна насладиться. Носферату нашла его, почувствовала его запах, ощутила прикосновения и с каждой секундой всё больше желала его.       – Поставив мою жизнь на кон?!       – Н-никогда бы не посмела госпожа, – искренне вымолвила блондинка сквозь давление нитей на шее. Как бы сильно она не сходила с ума, но в самом деле покуситься на жизнь протестантки было просто невозможно для неё. Слишком много на самом деле она для полицейской значила, пускай сама того и не осознавала. Да и в конце концов, хозяин бы такое точно не оценил.       – Она просто не оставила мне выбора. При том ничем, кроме своей жизни, не рискуя, – на удивление самодовольно поговорил носферату, сильнее сжимая тонкое бледное запястье бывшей полицейской. Сообразительность своей слуги он приравнивал к своим личным заслугам. – Оружие даже не заряжено.       – Что ты имеешь в виду?! – шокировано выдохнула Вингейтс, на мгновение даже забыв о своём праведном гневе. Ещё буквально секунду назад она уже была готова к аудиенции с апостолом Петром, а теперь выясняется, что ей ничем и не угрожали?       – Вес заряженного пистолета я ни с чем не спутаю, Интегра. И в этой руке… – мужчина улыбнулся ещё шире, бросая на свою слугу взгляд неясного сквозь рыжее стекло очков содержания, – точно пустой магазин.       После этих слов в ушах вампиров наконец затих серебряный звон нитей, а юную террористку перестало одолевать предчувствие скорого обезглавливания. То же самое можно было сказать и об её пальце на крючке. Ещё одно лишнее движение и Уолтер бы без колебаний отсёк ей пальцы, вероятно, вместе со всем пистолетом. Шинигами ни на секунду не терял бдительности, но ровно также не хотел рубить с плеча, толком не разобравшись. Наверное, иногда всё-таки возраст это преимущество, а не недостаток, даже на поле боя. Будь он моложе, кто знает, что бы было…       – Хозяин… – тихо прошептала сержант полиции, утыкаясь носом в грудь мужчине. Ей хотелось утонуть в этом моменте, каждой клеточкой тела ощутить его рядом. Непозволительно близко. До потери себя.       Интегра в одно мгновение как будто сбросила с плеч недельное напряжение, устало рухнув назад в кресло. Всё обошлось. Хотя она была вынуждена признать, что проиграла. Проиграла девятнадцатилетней пигалице с клыками и разряженным пистолетом. От этой мысли блондинка одновременно поджала в недовольстве губы, но и саркастически хмыкнула себе под нос. «Кровососущие интеллигентные демоны» внезапно всплыла цитата в сознании леди Хеллсинг, заставив бросить взгляд на портрет отца. Кажется, ей стоит чаще вспоминать хотя бы то, чему её успели научить.       – Я думаю ты задолжала извинения госпоже, дракулина, – заискивающе напомнил Алукард, разжав руку с пистолетом и девичьим запястьем. Оружие с глухим стуком упало на пол. Измятое дуло уже не представляло никакой угрозы и вызывало скорее жалость.       Серас нехотя повернулась лицом к Фейрбрук.       – Простите, госпожа, но вы сами напросились, – не удержалась от насмешки блондинка. Она не забыла все утайки недельной давности и прямой приказ солдатам «устранить её при надобности», а от привычного для девушки всепрощения сейчас не осталось и следа. Может, она и не держит зла, но и плохой памятью отнюдь не отличается.       Брюнет довольно рассмеялся, наблюдая как Интегра потеряла дар речи. Он целиком и полностью был верен ей, но всё-таки ставить железную деву на место – тоже благо, к тому же довольно приятное. Жаль только сейчас такую возможность у него украла его же слуга, но сердиться на неё он просто не мог.       – Приструни наконец свою подчиненную, Алукард. Это приказ, – холодно бросила сэр Хеллсинг, гневно сведя брови.       – Слушаюсь, госпожа.       На это заявление Виктория было хотела что-то возразить, но вдруг её уста оказались заняты. Хозяин поцеловал её. Не выжидая больше ни мгновения, Серас свободной рукой схватилась за плечо мужчины и впилась губами, углубляя поцелуй. Вампирские языки переплелись в порыве бесконтрольной страсти, отзываясь на друг друга в стократ сильнее, чем это было вообразимо. Гнев, желание, похоть – всё слилось в единый поток, сокрушающий рассудок целующихся и накрывающий с головой. Они оба этого хотели, носферату это чувствовала так отчётливо, что хотелось умереть от восторга. Это был её первый поцелуй, но чёрт побери, она осознавала насколько он был хорош. Оторваться не хотелось ни на секунду.       Внезапно Серас распахнула, казалось, уже зажмуренные от наконец-то полученного удовольствия глаза и отстранилась от столь желанных губ. Из уголка рта удивлённой блондинки стекла струйка крови, которую Алукард, хищно улыбнувшись, стёр мимолётным поцелуем.       Ей прокусили язык.       – Не смотри на меня так, полицейская. Этот язык всю неделю не переставал нести глупости. К тому же, это был приказ.       От увиденной сцены леди Хеллсинг одновременно оторопела и от шока и от внутреннего отвращения. В её представлении поцелуй был чем-то сокровенным. Особенным. Личным. Словом, ничем не похожим на этот акт жестокости и животной похоти, который она только что лицезрела. К тому же, чтобы сам Алукард вот так просто…       Заметив замешательство англичанки, повелитель ночи усмехнулся. Иногда эта горделивая девочка была до жути наивной.       – А я предупреждал, Интегра. О таком не напишут в твоих бульварных романах, сколько ты их не прочти. И сколько не перепрячь в нишу стены из под половицы под кроватью.       Последний факт господарь Валахии особо подчеркнул, оскалившись в чересчур самодовольной улыбке. Он прекрасно знал о своей госпоже всё до мельчайших подробностей, так что её попытки хранить от него тайны его искренне забавляли. Это настроение мгновенно передалось и Серас, что тихо хихикнула, не способная сейчас ничего от себя добавить. Пускай язык и затянется совсем скоро, перечить приказам ей наскучило.       В одно мгновение лицо паладина Англии сравнялось в оттенке с луной за окном. Это была последняя капля в море её терпения. Теперь ему оставалось только перелиться через край. И по всем законам физики…       – ВОН! – громогласно крикнула блондинка, со всего размаху ударяя кулаком по столу, а после запуская в самодовольную вампирскую рожу первое, что попалось под руку. Однако силуэт пары уже растворился во тьме, оставляя снаряд без попадания. С оглушительным дребезгом он разбился о дверь, рассыпая повсюду кварцевые осколки.       – Это уже вторая за неделю, леди Интегра.       

***

      В катакомбах было до умопомрачения темно, словно чернота доверху заполнила комнату сырых каменных стен, хранящих вековую историю семьи Хеллсинг. Заложенные ещё при Абрахаме, эти коридоры и подвалы пропахли кровью невинных и виновных, ничем не отличаясь от Тауэра и его не менее мрачной истории.       Стоило Виктории вместе с хозяином перенестись из кабинета разгневанной фурии, недавно звавшейся Интегрой Хеллсинг, как она тут же была подхвачена на руки и усажена на крышку чёрного полированного гроба. Посмертное пристанище графа возвышалось на постаменте, словно диковинный артефакт, так что девушка наконец оказалась на одном уровне с высокой фигурой напротив. Сев на прохладную поверхность, вампир ощутила сквозь ткань мини-юбки рельеф эпитафии, которую уже знала наизусть.       «Птицей Гермеса меня называют, свои крылья пожирая, сам себя я укрощаю».       Блондинка томно выдохнула, почувствовав, как крепкие руки сомкнулись на её талии, а холодные губы нетерпеливо коснулись верха шеи, поднимаясь к месту за ухом. Обняв мужчину за плечи, Серас вздрогнула, трепеща всем телом от каждого прикосновения, будто обжигаясь. Она попалась в когти к укрощённой птице и не хотела вырываться. Стать его добычей во второй раз казалось сейчас несбыточной мечтой, воплощённой в реальность. Неужели это всё взаправду?       – Сомнения сейчас ни к чему, дракулина. Они тебя не спасут, – прошептал брюнет на ухо своей слуге, чуть сильнее сжимая хрупкое тело в своих руках. Даже сквозь ткань одежды он мог чувствовать, как она трепещет, будто загнанный зверь. Неправильный зверь, отчаянно желавший быть пойманным, словно на какой-то суицидальной охоте. Гончий пёс хочет вцепиться зубами и когтями в жертву, а добыча этому не противится. Она слишком давно этого хотела. Он тоже.       Алукард рывком сорвал верх одежды с девушки, превращая охровую форму вместе с бюстгальтером в половые тряпки. Поскорее добраться до нежных плеч и тонкой шеи – вот и всё, чего хотел повелитель ночи, утопая в своём собственном грехе и чарующем запахе юного тела. Сопротивляться своему инстинкту «владеть и властвовать» он попросту не мог. Да и зачем ему это? Раз поддавшись свое природе, он обрёк англичанку на посмертное существование подле него – это та судьба, которую вампир предложил Виктории взамен смерти, и на которую она согласилась.       – Одежда ни к чему. Ни одна обёртка не сделает тебя краше, чем ты уже есть.       Сейчас брюнет с каждым прикосновением убеждался, что он не ошибся в выборе. Для него ничего не изменилось в этих искрящихся от стремления жить глазах, какого бы цвета они ни были. Голубые или алые – всё равно. Пока эти глаза смотрят только на него – это будут самые незабываемые глаза во всей Англии.       Полицейская вздрогнула, оказавшись в одно мгновение полураздетой, чувствуя, как холодный воздух скользнул по спине, а тяжёлое дыхание кинутой фразы приятно осело на коже. Всё это было так в новинку, но до невыносимости необходимо ей прямо здесь и сейчас. В этих руках она просто таяла, растворяясь в холодных властных касаниях. И, хотя утонуть с головой в этой иллюзии казалось легче лёгкого, в тоже время в груди носферату нарастало какое-то совершенно новое чувство. Гнев? Страсть? Разобрать было невозможно, но девушка знала наверняка: она тоже хищница в этом союзе и может заявить о себе и о своём праве. Праве на него.       В абсолютной темноте ориентируясь только на запах и ощупь, Серас без проблем нашла губы своего хозяина, припадая к ним так, словно от этого зависела её жизнь. Даже изнурённый жаждой странник пустыни не смог бы сравниться с ней в жадности. Недавно укушенный язык уже не саднил, но одна лишь мысль о том, что это может повториться, заводила полицейскую ещё сильнее. Она не испытывала никакого страха, одно лишь предвкушение. Блондинка была готова вверить себя ему целиком и без остатка, даже если бы Алукард решил разорвать её на части и сожрать по кусочкам.       Словно в подтверждение её мыслей, в этот раз поцелуй вампиров вышел ещё более жарким и диким, чем довелось увидеть леди Хеллсинг. Языки переплелись в причудливом страстном танго, будто пытаясь перебороть друг друга, пока клыки поочерёдно впивались в чужие губы. Словно небольшие кинжалы, они разрывали нежную кожу, добавляя ко вкусу поцелуя непередаваемый кровавый подтон, сводящий партнёров с ума.       Тяжёлое дыхание, разносящееся во тьме комнаты, эхом отдавалось от голых стен, дублирующих все звуки близости, которые пара издавала или ещё только собиралась издать. Разорвав поцелуй, Алукард своим длинным языком слизнул алые капли с пухлых губ напротив, после спускаясь ниже к шее и ключице слуги. Серас мгновенно сама поддалась чуть вперёд, сильнее сжимая широкие плечи, словно притягивая, почти удерживая повелителя ночи рядом с собой. Ей так хотелось быть как можно ближе, что каждый дюйм кожи будто сам тянулся к бледной мужской груди.       Громкий стон удивления, смешанного с возбуждением, разорвал равномерную пелену вздохов и напряжённого дыхания, заполнившую комнату. Длинные клыки графа вонзились в шею девушки, как когда-то в Чеддере, вновь погрузившись до самой сердцевины сонной артерии.       Алый цветок боли распустился так внезапно, что на глазах блондинки невольно навернулись слёзы, которые тут же высохли солёными дорожками, уступив место разлившемуся по всему девичьему телу от укуса наслаждению. Наличие клыков хозяина в своей шее казалось каким-то давно забытым сном, внезапно ставшим явью. Дымка удовольствия застелила алые глаза, едва не утягивая на дно самых низменных желаний.       «Ты боишься, дракулина?» – прозвучало у Виктории в голове, вкрадчиво и игриво, словно вопрошая у самых глубин её подсознания «правильный» ответ.       – Бояться уже поздно, мх… – легко простонала юная хищница, чувствуя, как длинные клыки выскользнули из кровоточащий раны. Мужчина мог бы одним резким движением разорвать ей горло, оставив её истекать кровью и разлагаться пылью, но не стал. Ни тогда, ни сейчас. Никогда.       – Хороший ответ, – почти рыкнул Алукард, вновь впиваясь в губы слуги, чьи руки потянулись к белоснежному вороту. Одним рывком распустив алую ленту галстука, хрупкие пальцы дёрнули за рубашку, пуговицы которой дробью посыпались на пол, грубо сорванные со своих мест. Оставшаяся без поддержки ткань послушно скользнула вниз с крепких плеч. Высвободившись в одно движение от бесполезного элемента гардероба, мужчина притянул партнёршу ближе к себе, запуская руку вверх по бедру под ткань мини-юбки. Перчатки будто растворились сами собой, оставляя когтистые пальцы истинного вампира в непосредственном контакте с мягкой девичьей кожей. Словно атласная, она отзывалась на каждое прикосновение нежностью, но в то же время сама Серас вздрагивала от малейшего жеста.       – «Сжать и подняться выше», да? – вкрадчиво прошептал низким голосом господарь Валахии, припоминая девушке её недавнее представление. Нахождение в тот момент по ту сторону сознания Виктории почти свело мужчину с ума. В первый миг ему хотелось броситься на неё, как голодному псу на добычу, и лишь неимоверная сила воли ему этого не позволила. Он так сильно хотел предотвратить возможную катастрофу, что смог даже переступить через собственную похоть. Теперь же, когда они оба оказались в эпицентре урагана, это было неважно. Дракулина была полностью в его власти и он мог воплотить в жизнь всё, о чём только могла и не могла помыслить его маленькая слуга.       – Ах… – простонала блондинка, срывая зубами с рук перчатки и впиваясь когтями в оголённые крепкие плечи. Каменные мышцы вампира, казалось, делали его способным разорвать человека надвое голыми руками, и Виктория прекрасно знала, что на самом деле не просто «казалось». От того застывшая кровь в жилах вскипала только сильнее, а соски на оголенной груди застывали от покалывающего возбуждения. Наконец-то она чувствовала, что этот мужчина имеет право сильного, а значит – и право взять её и присвоить себе. Единственный в своём роде. Повелитель ночи, господарь Валахии, орудие Хеллсинга – одним словом Алукард. Её хозяин.       И вот рука брюнета поднялась ещё выше, скрываясь под натянутой тканью юбки, скользя вверх по бедру туда, где уже его давно ждали. Поддавшись вперёд, Птица Гермеса слегка толкнул всем телом девушку, опрокидывая её спиной на крышку своего гроба. Холодная гладкая поверхность слегка скользила под оголенной кожей, но давала кинестетический контраст, позволявший Серас оставаться в чём-то наподобие сознания. Тело её не слушалось, полностью перейдя под контроль своего законного владельца, но до конца блондинка ещё себя не потеряла.       Склонившись над полуголой девушкой, вампир поцеловал изящный рельеф ключицы и спустился языком ниже. Часто вздымающаяся грудная клетка вздрогнула в рваном вздохе от прохладного касания губ. Стоило мужчине устами коснуться чувствительного ореола груди, как Виктория запрокинула голову назад, чуть прогибаясь в спине. Эйфория яркой вспышкой ослепила дракулину, заставив зажмуриться от удовольствия и громко простонать. Чёрт побери, когда это делает кто-то другой, то ощущения в корне иные!       – Х-хозяин… – простонала девушка и запустила ладонь в непослушные чёрные вихры, сами по себе напоминающие клочки тьмы.       Тем временем владелец угольных локонов продолжал ублажать слугу сверху, правой рукой обхватив одну грудь, а ртом – вторую. Стоило ему только услышать до неприличия жаждущий его оклик, как Алукард не сдержался и вновь вонзил клыки в нежное тело. На этот раз в ещё более мягкое место. Он хотел испробовать её всю. Каждый миллиметр того, что и так ему принадлежало, теперь должно было быть заклеймено, чтобы никакой проклятущий солдат, ни одна живая или неживая душа не посмели даже пальцем её тронуть. Да даже взглядом коснуться.       Вкус девичьей крови сводил повелителя ночи с ума, но совсем иначе, не так, как в их первую встречу. Тогда он забирал её серебро души, которое она сама ему и предложила. Словно протянула милостыню заблудшему страннику, который сбился с пути. Пусть Алукард и пытался сделать вид, что это он спас полицейскую, чему она искренне верила, но на самом деле он прекрасно понимал, что всё было с точностью до наоборот. Имевшая всё, чего он не имел, Виктория отдала это просто так, безвозмездно, просто доверившись. И самое главное кому – монстру, живому чудовищу, ненавистному Богу созданию. Доверилась и отдалась без остатка, но не уподобилась. И это было самым поразительным, самым уникальным в ней, то, за что брюнет невольно хотел перед ней преклониться.       Боль от укуса вновь разлилась по телу, сначала омывая волной секундной агонии, а после окуная с головой в мазохистское наслаждение. Серас прикусила едва затянувшуюся от недавнего поцелуя губу и вновь пронзила клыками нежную кожу. Рука юной носферату невольно сжала вороные волосы в руке, будто на мгновение пытаясь отстранить орудие Хеллсинга и его клыки от себя, но тут же ослабила хватку. Не смотря на боль, она не хотела, чтобы он останавливался. Даже наоборот. Ей хотелось ещё больше. Ещё глубже. Ещё неправильнее.       Левой рукой мужчина пробрался пальцами под тонкую белую ткань трусов девушки, в одно мгновение освобождая её от них резким рывком, а после срывая ставшую столь ненужной мини-юбку. Пальцы вампира вновь вернулись к разгорячённому месту и погрузились во влажные складки губ, едва касаясь чувствительного клитора. Тело дракулины отреагировало мгновенно, вздрогнув, словно от удара током, и попытавшись стать с умелыми пальцами ещё ближе, прильнув как можно плотнее. Будто потакая жаждущей его участия носферату, Алукард чуть сильнее надавил двумя пальцами вдоль вульвы и проник внутрь, не встретив и толики сопротивления от обилия естественной смазки.       Ощутив вампира внутри себя, Виктория окончательно взвыла от экстаза, хватая мужчину крепче за волосы и свободной рукой сжимая край гроба. Поразительно какой прочности был саркофаг повелителя ночи, учитывая, что хват юной неживой мог с легкостью смять лист металла, способный остановить противотанковый снаряд. Когда-то от Интегры Серас слышала, что гроб хозяина ни что иное, как он сам, неотъемлемая часть его силы и слабости.       «Какая глупость. Он не имеет слабостей,» – пронеслось в голове у хищницы, пока нутро содрогалось от столь умелого вмешательства.       Уверенные движения пальцев словно открывали в ней что-то новое против её воли, как если бы талантливый взломщик обращался с сейфом. Но был ли этот замок для него вообще закрыт? Вряд ли. Очень вряд ли.       – Что ты считаешь слабостью, дракулина? – горячо прошептал Алукард в ключицу слуге, оторвавшись от прокушенной груди. Запах крови, ощущение дрожи под руками и сбивчивого дыхания сводили его с ума, но больше всего он хотел познать её сознание. Открытое ему сейчас так, как никогда. Обнажённое. Лишённое последних рамок стыда и приличий. И всё такое же непонятное, будто сама девушка оставалась неразгаданной тайной выше его понимания. За больше чем пять веков он так и не смог понять таких, как она. Чистых. Нетронутых. Живых не смотря ни на что.       – Мх…– простонала сквозь сжатые губы Виктория, едва понимая, что её спрашивают. – С-слабость это… Неспособность сопротивляться своим с-страхам…       – Тогда я боюсь тебя, Виктория, – прошипел сквозь зубы мужчина, спускаясь губами по плоскому животу. Пупок. Косточка таза. Лобок. Поцелуй за поцелуем, всё ниже и ниже, он обжигал холодом нежную кожу до мурашек. Остановившись на внутренней стороне бедра, брюнет облизнул участок кожи столь близкий к тому, где находились его пальцы, что блондинка невольно закинула ноги ему на плечи, в попытке то ли закрыться, то ли остаться открытой только ему одному, минуя таинственную тьму комнаты.       Боль. Вновь эти колючие шипы агонии впились в нервную систему девушки, лозой расползаясь по телу и распускаясь цветами муки, словно испытывая её на прочность. Ещё один укус. А потом и ещё один. И ещё. Всего за пару томительных минут бёдра девушки покрылись отметинами, кровоточащими и саднящими, но бесценными для неё. Как клеймо они объявляли её принадлежность самому Алукарду, хозяину её тела и души. Её хозяину и ничьему больше. Кажется, тем самым Серас сама заявляла на него свои права, ведь никого и никогда господарь Валахии не хотел заполучить себе так, как её. Это читалось в его жадном взгляде, хищной хватке и изголодавшихся укусах. Он не понимал её, но ей удавалось прочесть его сейчас, как открытую книгу. Каждая его страница, словно сама лоснилась к её пальцам, будто книга озаглавленная «Алукард» отчаянно желала быть прочтённой и понятой. Пускай даже через боль и подчинение.       Вдруг орудие Хеллсинга крепче обхватил ладонями точеную талию, придавив англичанку к холодной поверхности своего же гроба. Овладеть этим разгорячённым телом казалось единственно верным решением, но в то же время самым смертным из грехов. Он сделал из праведницы грешницу, но сможет ли низвергнуть её до демона?       – Уже, – в повисшей полной тишине робко прошептала блондинка, вторя бушующим мыслям повелителя ночи. Полностью открывшийся ей, брюнет был связан с её разумом так же, как и он – с её. Неразрывно.       – АХ!       Стон вырвался так громко и так спонтанно, что Виктория сама вздрогнула от неожиданности. Горячий длинный язык заполнил её нутро столь всеобъемлюще, что трясущиеся колени полицейской невольно сжали голову Птицы Гермеса.       Тем временем вампир с нескрываемым наслаждением впился в половые губы слуги, будто только здесь ему и полагалось быть. Обхватив покрепче обеими руками сочные бёдра, Алукард беззаветно отдался процессу, будто сейчас не существовало никого и ничего, кроме него и жаркого лона Виктории. Принимающая его всего, она была достойна любой награды, господарь Валахии это прекрасно знал, и потому каждая конвульсия наслаждения девушки отзывалась, как его собственная. Чем больше они были рядом и открывались друг другу, тем больше их сознания сливались в единое целое, начиная транслировать не только мысли, но и чувства. Она была без ума от него. Он это ощущал и тем сильнее сам лишался рассудка. Замкнутый круг, разрешение которому – катарсис их экстаза.       Волны возбуждения одна за другой накрывали тело Серас, заставляя её всё крепче сжимать вороные локоны в своей руке, что однако нисколько не останавливало их владельца. Тяжёлое дыхание, вырывающееся из девичьей груди, становилось всё чаще, а острые от вампирской природы зрачки невольно расширились от удовольствия, напоминая бездонные чёрные блюдца. Ей казалось, что лучше быть уже просто не может, будто все струны её души были задеты эти ловким языком, игравшим мелодию искуснее любого из когда либо живших музыкантов. И всё-таки где-то в глубине сердца она желала чего-то ещё. Большего. Всеобъемлющего.       Невысказанные желания дракулины были услышаны. Брюнет в последний раз с наслаждением провёл языком по истекающей от экстаза партнёрше, после чего рывком поднялся выше. Разгорячённое юное тело всё ещё пахло похотью и кровью. Пускай носферату и была склонна к быстрой регенерации, но именно укусы её хозяина затягивались дольше прочих. Может потому, что она сама не хотела, чтобы они исчезали?       Брюки мужчины рассеялись в дымке тьмы, словно их никогда и не существовало. Играть с материей и реальностью как заблагорассудится было одним из любимейших занятий графа. Ничто так не придаёт наслаждения, как отрицание самой сути возможного и невозможного. Вот его одежда – это в самом деле ткань и пуговицы, ещё мгновение – и всё это растворяется в сумраке, будто ничего не было и в помине. Но кое-что заводило его ещё больше – те редкие вещи, которые он имел в самом деле. Без сумрачных фокусов с имитацией существования. И сейчас таких было лишь три: алая лента галстука и два заряженных пистолета.       – Четыре … – тихо прошептала Серас, обхватив руками шею брюнета и подтянувшись до его уха. Её колени почти упирались ей же в плечи, но натренированное тело с лёгкостью позволяло такие выходки. Внезапно оборванное наслаждение заставило действовать более дерзко и напористо. Сильные холодные руки всё ещё крепко держали хищницу за бёдра, между которыми вожделение разгорелось столь сильно, что любое промедление казалось девушке настоящей пыткой.       – Мх…!       Поцелуй занял уста девушки, и стоило ей уже почти по привычке ему отдаться, как внутри всё сжалось от напряжения и в то же время выходящего за все рамки восторга. Неистовый стон был успешно заглушен плотно сжатыми губами и переплетёнными языками, но нисколько не умалял вспыхнувшего экстаза. Бёдра повелителя ночи ещё глубже утонули меж запрокинутых на его плечи девичьих ног, погружаясь в слугу так, как никто до него даже не смел. Посмертно девственница только что перестала быть таковой.       Крепкие пальцы бледных мужских рук обхватили упругие ягодицы и потянули на себя, ещё плотнее притягивая девушку. Потеряв тем самым точку опоры, Виктория покрепче обхватила широкие плечи партнёра, на мгновение зависнув в воздухе, но только для того, чтобы в следующий миг рухнуть спиной на холодную поверхность гроба. Алукард навалился вперёд и послушно упал вслед за своей слугой, придавливая её тело своим. Удар был довольно жёстким, что впрочем лишь сильнее раззадорило дракулину. Он хочет ещё грубее? Что же, она готова на всё, что он только пожелает. Или боится пожелать.       – Ах!       Разорвав жаркий поцелуй, господарь Валахии облизнул окровавленные губы и наклонил голову к ключице, кусая выступающую косточку на девичьей груди. Клыки недовольно столкнулись с твёрдой костью, отдавая все вибрации в теле партнёрши мужчине напрямую. Он и представить не мог насколько взбудоражил полицейскую, каждый мускул которой дрожал от похоти и наслаждения. Но это не значит, что он собирается останавливаться. Более того, язык тела блондинки отчётливо давал понять, что если он только осмелится притормозить – ему просто оторвут голову прямо этими шикарными ногами.       И раз нет пути назад, то остаётся – только вперёд. Алукард сильнее схватил напряжённое тело и полностью утонул в нём и своих, а может уже и не только своих, чувствах. Каждый толчок отзывался волной горячей страсти по застывшим венам, а каждый страждущий стон играл сладострастной мелодией в ушах. Катакомбы переполнились всем, что из себя сейчас представляли вампиры – вздохи, шипения и самые непристойные звуки, которые только могут издавать два тела, слившиеся в одно. Изнывающие от желания, страдающие от наслаждения.       Обхватив руками мужчину за спину, дракулина почти взвыла от ошеломляющего букета ощущений, раскрывавшегося в её теле с каждым уверенным движением. Сильнее. Больнее. Громче. Никаких связных мыслей, только животные инстинкты, кричащие наперебой и вытесняющие любое сознательное. Когти бледных девичьих рук с похотливой одержимостью вцепились в широкую спину вампира, оставив глубокие борозды, тут же налившиеся кровью, как русла алых рек. И девушка знала, что ей эту варварскую вольность попросту позволили, ведь на самом деле навредить повелителю ночи было почти невозможно. Никому. Кроме неё.       Брюнет зарычал, ощутив, как спину изодрали в страстном порыве. Этот лёгкий дискомфорт был ничем, по сравнению с открывшемуся ему видом. Распростёртое юное тело, до умопомрачения чувствительное изнутри и снаружи, лоснилось к каждому его прикосновению, словно плавясь в его руках, и в самом деле принадлежало только ему. Разгорячённая запахом крови и укрощённая каждым следом от укуса, Серас теперь могла делать только то, что ему заблагорассудится. В попытке узнать, как далеко готовы зайти эти полные обожания алые глаза под сенью пушистых пепельных ресниц, мужчина наклонился вперёд и пригвоздил ладонью тонкую бледную шею к крышке гроба. Сильные цепкие пальцы сомкнулись капканом на трепещущем от жарких вздохов горле в намерении избавить его даже от малейшего клочка воздуха. Эти её человеческие повадки сейчас были последним, что его интересовало. Одно только желание господаря Валахии, и он с той же лёгкостью, с которой овладел этим телом, лишит это самое тело головы и полюбуется посмертным Ниагарским водопадом из обнажённых артерий. Виктория это прекрасно знала и не сопротивлялась.       Хищница от неожиданности выдохнула, понимая, что нового вдоха ей может и не представиться. Нужно ли вампирам дышать? Она не знала однозначного ответа, но её не до конца обращённое тело как будто по привычке умоляло ещё хоть об одном спасительном глотке воздуха. Когтистые грубые пальцы всё сильнее стискивали трахею, заставляя когда-то голубые глаза в беспамятстве помутнеть, а бывшую полицейскую всю изнутри сжаться в мнимом ожидании скорой кончины. «Умереть» дважды невозможно, это она знала наверняка, однако уничтожение несметного количества упырей говорило о том, что стереть её с лица земли было вполне-таки выполнимо. Рассыпаться в руках своего хозяина пеплом казалось самым ужасным и прекрасным концом, которого воспалённое сознание одновременно панически боялось и желало каждой частичкой своего существования.       Первородному вампиру же стало до того тесно внутри Виктории, что от удовольствия хотелось рычать и скулить, как последней дворняге. Поступательные движение становились всё грубее и резче, а упругие бёдра всё громче издавали пошлые шлепки, звук которых бесстыдно отражался от голых стен. Жарко и неуёмно одолевало Алукарда желание, однако стоило блондинке закатить глаза от экстаза и кислородного голодания, как стальная хватка на изящной шее тут же разжалась. Ну уж нет, он не отдаст вратам Ада эту малышку так просто. Даже Геенна Огненная с самим Творцом не имеют на неё права. Она его и только его.       Вновь вдохнув полной грудью, дракулина хотела закашляться, но в миг поняла, что нужда в дыхании была лишь иллюзией, которую она отчаянно сохраняла. Сохраняла, чтобы обманывать себя своей человечностью. Но стоит ли ей так за неё цепляться? Сейчас она там, где ни одной смертной никогда не удалось бы побывать – под самим ожившим кошмаром и главным орудием Хеллсинга – Алукардом. Её хозяином.       Выгнувшись в пояснице и в очередной раз вцепившись когтями в растерзанную широкую спину, Серас подтянулась ближе и вновь самозабвенно отдалась страстному поцелую. Но теперь ей хотелось не просто сплестись языками, а чуть ли не поглотить вампира в беспощадном зверском сексе, полного искусанных плеч и громких стонов. Свести с ума и самой слететь с катушек, не оставить ничего, кроме как два увлечённых друг другом тела, действующих на животных инстинктах, ведущих к саморазрушению через друг друга. И чтобы окончательно утвердить своё желание… Блондинка поджала ноги ближе к себе, а после со всей силы схватила руками партнёра за плечи и рывком толкнула в бок.       Ударившись спиной о крышку гроба, Алукард с удивлением обнаружил свою слугу у себя на коленях, восседающую величественно, как наездница на выездке. Столько самодовольства было в её глазах, словно она только что покорила Олимп и свергла Зевса собственными руками. Поднявшись на локтях, брюнет с хищным интересом глянул на дракулину, поразительно удобно и естественно разместившуюся сверху. В комнате царила тьма, но для повелителя ночи всё было ясно как днём. Чего нельзя было сказать о его партнёрше, но от этого уверенности её движения не растеряли. Даже наоборот. Она настолько хорошо знала, чего хочет, что видеть что-то ей было совсем не обязательно. Тьма стала ей матерью, так чего ей бояться в её объятьях? Тем более запахи, звуки и прикосновения говорили так много, что будь Виктория способна ещё и видеть – точно бы потеряла контроль окончательно и бесповоротно.       – И что теперь? – вкрадчиво проговорил вампир своим глубоким голосом, от вида самоуверенной девушки расплываясь в саркастичной улыбке. Потянувшись вперёд одной рукой, чтобы обхватить стройную девичью талию, мужчина уже было хотел в очередной раз вонзить клыки в пышную грудь, как тут…       Красный атлас зашелестел в бледных руках. В следующее мгновение Алукард с удивлением понял, что его открытую хищную пасть удерживает лента его собственного галстука. Единственный не сымитированный тьмой аксессуар впивался в мышцы меж челюстей, не давая острым клыкам вонзиться в такое желанное разгорячённое тело с нежной кожей. Ещё секунда и ловкие пальцы Виктории завязали ленту сзади черноволосой головы, тем самым даже не давая закрыть ему рот.       – Теперь я делаю то, что хочу, – победоносно заявила Серас, в предвкушении облизывая губы. Власть была такой же дурманящей, как вкус застывшей крови её хозяина, будоражащей до самых недр. Интересно каково будет всегда величественному и берущему верх оказаться в подчинении? Блондинка уже предвкушала плоды своей победы, но не тут то было.       Стоило ей лишь на мгновение расслабиться, как послышался металический щелчок. Не успев даже ахнуть от удивления, полицейская обнаружила у себя во рту ствол. Холодное угольно-чёрное дуло «Шакала» в одну секунду оставило на чувствительном длинном языке солоновато-горький вкус пороха и стали, заполняя рот девушки до той степени, что ей пришлось прикусить пистолет зубами. Острые клыки заныли от контакта с металлом, но дракулина была готова сомкнуть челюсти ещё сильнее. Совершенно новое чувство, за сегодня вошедшее во вредную опьяняющую привычку, заставило её трепетать от возбуждения. Снова на шаг от смерти и вновь от рук её же хозяина. В животе вместо бабочек взбушевались стрекозы, агрессивно разрывающие нутро на части. Волнение и предвкушение вскружили Виктории голову, заставляя её в безмолвном ожидании замереть на коленях Алукарда. Что он собирается делать теперь?       «Я всего лишь забрал у этого грязного рта возможность говорить глупости. Ты не способна делать то, что хочешь ты, Виктория. Ибо всё, чего ты можешь хотеть – делать то, чего хочу я.»       Эти слова мысленным эхом отразились в голове у юной носферату, заставляя её оцепенеть от страха и воодушевления. Одно движение повелителя ночи – и её череп разлетится на множество осколков, а после тело рассыплется пеплом и осядет на этих жадных сильных руках, сжимающих её в хищной хватке. Близость возможной скорой кончины заставила внутренности блондинки в волнении сжаться, а руки – обхватить привлекательное лицо, вцепившись когтями в место за ушами, а после – начать двигаться.       Вверх и вниз.       Совсем не так она представляла свою «поездку». Вместо величественной и надменной всадницы, Серас представляла собой послушную «игрушку» настоящего наездника, который одним движением холодного дула задавал темп и даже направление и позу. Стоило пистолету чуть глубже проникнуть в горло, как блондинка тут же откланялась назад, или наоборот пыталась догнать уходящий из уст вкус стали. Даже имея пасть, нагло связанную его же галстуком, Алукард продолжал доминировать над ней, словно это было его призванием. Подчинять и укрощать, как самый настоящий повелитель ночи. Её повелитель.       Алукард тем временем свободной рукой обхватил ягодицу девушки и впился когтями в мягкую кожу, оставляя кровоточащий след. Тело, что он мог так легко разрушить, доставляло ему удовольствие за пределами человеческого и даже нечеловеческого понимания. Ни один фильм и глупый роман его хозяйки не смог бы описать то, что сейчас происходило между ними. Дикость. Безумие. Животная страсть. Искренность.       – А-ах… – громко простонала Виктория, в очередной раз встречаясь бёдрами с бёдрами мужчины. Ещё пару движений и она точно дойдёт до пика, позабыв остатки той, кем являлась всего неделю назад. Быть обузданной Алукардом – вот единственно верное решение, а все другие варианты – это не более чем несусветная глупость.       Взведённый курок заставил бледное тело вздрогнуть, стоило его хозяйке лишь услышать лязг вороного металла. От пули в голову её теперь отделяла лишь очередная прихоть брюнета, которым она и так безропотно повиновалась, но в тоже время… Развязывать атласную ленту Виктория совсем не торопилась. Мужчина вряд ли найдёт в себе смелость разорвать свой же галстук, а значит последние вожжи контроля оставались, как ни странно, за Серас. И она не повременила ими воспользоваться. Самовольно потянувшись вперёд навстречу дулу во рту, дракулина руками чуть оттянула назад алый лоскут ткани, заставляя Алукарда откинуть голову назад. Дуэт рубиновых глаз на мгновение пересёкся и обжёг партнёров похотью до дрожи в теле и куражом «продолжать до потери сознания».       Невинное доселе тело дракулины казалось господарю Валахии всё ещё нетронутым грехом, даже спустя множественные укусы и царапины. Святые нетленны и непорочны. Для него слуга почти что светилась в полной темноте из-за неестественной бледности кожи, словно она была ещё одной неканонизированной святой. К чёрту Бога. Ведь он отверг его, в отличие от неё. Всепрощающая и мягкосердечная натура девушки была её благословением и проклятьем, но от того брюнет только сильнее её боготворил. Боготворил и хотел ещё сильнее испортить, присвоить, утянуть за собой.       Рывок и вот Виктория вновь оказалась внизу, ударившись спиной об холодную поверхность гробовой крышки. Курсив эпитафии шероховатостью отозвался под спиной бывшей полицейской, заставляя мурашки табуном пробежать по её бледной, как очищенный пергамент, коже. Сильная тёмная фигура вновь нависла над ней, но теперь её изящные длинные ноги, всё ещё одетые в белоснежные чулки и угольные берцы, сжимали его тонкую талию. Улёгшись вдоль гробовой доски, блондинка почувствовала, как на мгновение древнейший из носферату вышел из неё, но лишь за тем, чтобы, изуверски подразнив её на входе, вновь полностью погрузиться в девушку. Грубо обхватив её бедро одной рукой, он наклонился вперёд так, чтобы чувствовать на лице сбитое жаждущее его дыхание, обжигающее холодный ствол в девичьем рту.       И вновь дрожь, трепет и смятение заполонили каждую клеточку тела полицейской. Серас хотела вырваться, кусаться и сражаться за свою свободу, но только за тем, чтобы её снова пригвоздили к мраморной поверхности, заткнули рот агрессивным поцелуем, а телом распорядились против её воли так, как только он захочет. Именно так, как ей понравится больше всего, даже с пистолетом во рту.       Алукард утробно прорычал и впился когтями одной руки в узкую талию, фиксируя тем самым под собой девушку, чьи бёдра тесно обхватывали его талию. Хватит игр, пора в самом деле показать своей слуге Апокалипсис и Второе Пришествие разом. Существование Бога Виктория, правда, отрицала, но и сам носферату уже давно утратил веру в то, что Он когда-либо снизойдёт до его проклятой души. Они оба, позабытые божьим провидением, отдались одному из первородных грехов так, как никто из смертных никогда бы не смог. Бесповоротно и дико.       Жёсткие шлепки и рваные вздохи заполнили комнату из булыжных стен до краёв, не оставляя ничего, кроме чистого вожделения. Слиться воедино и тем самым уничтожить друг друга – вот чего добивались два разгорячённых страстным сексом тела.       Вцепившись когтистыми пальцами в черноволосый затылок, юная носферату невольно рассекла узел атласной ленты галстука, наконец освобождая господаря Валахии от вычурных оков. Более ничего его не сдерживало, и потому козырь Хеллсинга затянул партнёршу в самый страстный из мыслимых поцелуев, продолжая почти что вбивать девичье тело в иссиня-чёрную мраморную поверхность, а дуло «Шакала» тем временем упёрлось прямо под её челюсть, словно напоминание о его контроле.       Ближе. Сильнее. Больнее. Ярче. Жёстче.       Стоны и крики, утробное рычание и тяжёлые вздохи стали всем, что партнёры могли слышать. Утонув в друг друге, каждое их движение вновь и вновь вызывало всплеск наслаждения, как у заядлых морфинистов. Полностью обезумевшие вампиры хотели лишь одного – никогда не расставаться. И наконец…       Крупная дрожь пробежала по телу Серас, заставляя её, всё ещё затянутую в поцелуй, инстинктивно сомкнуть челюсть. Молодые острые клыки впились в её собственный язык, но и пробили насквозь тот, с которым она была сплетена. Вкус крови заполнил всё. Ржавый и опьяняющий, дурманящий до предела. А затем последовала яркая вспышка, которую бывшая полицейская не смогла описать никак иначе, как «приход».       Мысли растворились в похоти, оставляя лишь инстинктивные порывы и обрывки когда-то связных идей. Образы, цвета и запахи начали мерещиться в безумном калейдоскопе, подчёркнутом оргазмическим трепетом, охватившим оба тела. Их сознания сплелись воедино, начиная представлять из себя фантасмагорический суп желаний и прихотей. Понимая друг друга без слов и даже помыслов, два вампира стали единым целым в том смысле, что никогда не будет понятен ни одному смертному.       Люди очень эгоистичны, когда дело касается их «личного». И собственное сознание являлось квинтэссенцией того, что человек привык называть исключительно своим. Именно поэтому люди так боятся телепатов и прочих, зачастую, шарлатанов, ведь посягательство на само сознание воспринимается кощунственным. И тем не менее, вампиры, жадные твари мрака, не способные сострадать смертным и их тщедушным постулатам гуманизма, в этом вопросе оказались куда щедрее даже самой матери Терезы. Раскрыться кому-то так могли позволить себе лишь они одни.       Осознание этого смыло остатки напускной человечности, за которую так цеплялась блондинка всё это время. Да, она отныне не человек. Она что-то большее, сильнейшее...       «Исключительно порочное» – закончил за неё мысленно Алукард, хищно улыбаясь в страстный поцелуй. Наконец-то она поняла, какого это. Быть проклятой и благословлённой, отвергнутой и принятой, когда-то бесконечно одинокой, но отныне – навсегда связанной.