Мятная конфетка

После поражения Лисов трибуны опустели. Поле убрали. Раздевалки закрылись. И только под фонарём во дворе остался один силуэт. Рене узнала его сразу. Жан сидел на бетонной ограде, свесив ноги вниз, руки — в карманах. Он выглядел спокойно. Но она знала: Жан Моро спокоен — только когда не видит выхода. Она не была уверена, заметит ли он её. И не точно знала, хочет ли, чтобы он заметил. Но подошла. Стала рядом, не близко, не далеко. — Давно сидишь? Жан не вздрогнул. — Достаточно. — краткий, сухой ответ. Рене стала рядом. Опёрлась плечом о стену. Смотрела вперёд. Не на него. — Плохая игра? — Нормальная. Мы выиграли. — Но не ты. Жан тихо выдохнул. — Я выиграл уже тогда, когда сбежал от Рико. Мне больше нечего просить. Рене молчала. Ей было легко молчать с ним. — Я думала, тебя никогда больше не увижу, — сказала она после долгой паузы. — Я тоже так думал, — честно ответил Жан. — Но ты здесь. — Да. И… они другие. Она кивнула. — Троянцы — не Вороны. — Они даже не задают вопросов, — сказал Жан. — Не лезут в голову. Просто… принимают. Рене слегка улыбнулась. — Ты этого заслуживаешь. Он оглянулся. Её глаза сверкали мягко. Не жалостью. Не сочувствием. А пониманием. Таким важным, таким больным. — А ты? — А я осталась здесь, — ответила она. — Не знаю, правильно ли это. Но иногда кажется, что я здесь ещё нужна. Он кивнул. — Ты всегда была нужна. Особенно тем, кто сам не мог об этом сказать. Не просто нужна. Необходима. Их часть. Она давно в Лисах, сначала чтобы отвлечься, потом чтобы помочь. А сейчас просто. Она их часть.

— Ты боишься, что Рико тебя найдёт? — неожиданно спросила она. Жан посмотрел в темноту. — Он всегда найдёт. Но я уже не тот, кого он может сломать. — Благодаря Троянцам? — Это… Действительно немного благодаря им... — искренне сказал Жан, — И немного благодаря тебе. Рене удивлённо посмотрела на него. — Мне? — Ты — была первой, кто не молчал от страха. А молчала — от сострадания. Это было новым для меня. Он спрыгнул с бетонной ограды. Встал рядом. — Я запомнил, как ты села рядом со мной на скамейке после матча. Тогда ты ничего не сказала. Но твоё молчание кричало громче, чем любой голос. — Жан смотрел ей в глаза. — А потом.. Я не знаю что было бы если бы ты мне тогда не написала.. Рене опустила взгляд. Её голос стал почти шёпотом: — Я хотела, чтобы ты остался в безопасности. Даже если не с нами. — Я выжил, — сказал он. — И я этого совсем не ожидал. — У тебя изменился взгляд, — сказала она неожиданно. — Я стал мягче? — спросил он. — Нет. Теплее. Жан улыбнулся впервые. Не горько. Не криво. Просто — по‑человечески. — Это из‑за чая. И одеяла. Итого факта, что меня больше не будят посреди ночи, чтобы наказать. Я свободен. Рене тихо вздохнула. — Жан… я рада, что ты выжил. Он посмотрел на неё. Её глаза блестели. От усталости или слёз — он не осмелился спросить. — Я не только выжил, — сказал он.— Я выбрался. Спасибо.

***

Когда она ушла за угол и исчезла в темноте, он всё ещё стоял на том же месте. В руке — мятная конфетка. Она положила её ему в ладонь перед тем, как уйти. Без объяснений. Жан Моро смотрел на неё — и впервые з а долгое время почувствовал: даже если он в другой команде, его место — рядом с той, кто видит его по‑настоящему. Не важно кто он — ворон, троянец или лис. Между ними нет расстояния, даже если они далеко. Он будет рядом с ней, его Рене. Обязательно будет.