Четвёртый закон Ньютона.

Шум физкультурного зала, гул голосов и скрип кроссовок по паркету остались за тяжелой дверью раздевалки. Внутри царил знакомый полумрак и запах пота, дезинфекции и старого дерева. Ён Ши Ын вошёл первым, его плечи были напряжены от усталости после изнурительного урока, а на лбу блестели капли пота. Он потянулся к своему шкафчику, желая лишь поскорее переодеться и исчезнуть. Мысли путались: нерешенная задача по математике, надменный взгляд учителя, и... постоянное, неотвязное присутствие «него». Ан Сухо вошёл следом. Его шаги были тихими, но властными, как будто он расчищал себе пространство одним фактом своего существования. Он не спешил к своему шкафчику. Его взгляд, холодный и оценивающий, прилип к спине Ши Ына. Сухо чувствовал знакомое жжение в груди – смесь раздражения и чего-то ещё, более темного, более властного, что он давно отказывался признать. Ши Ын всегда был для него занозой: тихий, умный, ни на кого не похожий, и абсолютно неуязвимый для его обычных методов запугивания. Эта неуязвимость сводила Сухо с ума. Сегодня, после особенно унизительного проигрыша Ши Ыну в упражнении на ловкость, эта ярость кипела особенно сильно. Ши Ын почувствовал взгляд на себе, как физическое прикосновение. Мурашки пробежали по спине. Он не оборачивался, стараясь сосредоточиться на кодовом замке. «Просто игнорируй его. Он уйдет». Но Сухо не уходил. Ши Ын услышал его шаги, приближающиеся без спешки, но с неумолимой целью. Сердце застучало чаще, дыхание стало поверхностным. Он знал, что сейчас произойдет что-то неприятное. Обычная травля? Угрозы? Он был готов к этому. Почти. Рука Сухо легла ему на плечо. Тяжелая, влажная от пота, но невероятно сильная. Ши Ын вздрогнул всем телом, как от удара током. —Ши Ын-а. - голос Сухо был низким, нарочито спокойным, но в нем вибрировала опасность. —Куда так спешишь? Ши Ын наконец обернулся, стараясь сохранить лицо бесстрастным, но глаза выдавали беспокойство. —Домой. У меня дела. Сухо усмехнулся. Коротко, без тепла. Его пальцы сжали плечо Ши Ына сильнее. —Дела? Опять в свои учебники зароешься? - он сделал шаг вперед, вынуждая Ши Ына отступить. Ещё шаг. Ещё. Пока холодный металл шкафчиков не уперся Ши Ыну в спину. Сухо не отпускал плечо, а другой рукой уперся в шкафчик над головой Ши Ына, загораживая ему путь. Они стояли так близко, что Ши Ын чувствовал жар, исходящий от тела Сухо, запах его пота, смешанный с дезодорантом. В горле пересохло. —Отойди, Сухо. - выдохнул Ши Ын, стараясь, чтобы голос не дрогнул. —Мне неинтересно. —Неинтересно? - Сухо наклонил голову, его лицо оказалось в сантиметрах от лица Ши Ына. Его тёмные глаза изучали каждую чёрточку, каждый микродвижение страха. —А мне вдруг стало очень интересно. - его взгляд скользнул вниз, к губам Ши Ына, задержался там на долю секунды дольше, чем нужно. Ши Ын почувствовал, как по его щекам разливается краска стыда и гнева. Именно тогда Сухо медленно приблизился ещё больше. Его бёдра почти касались бёдер Ши Ына. Он слегка улыбнулся – кривой, недоброй улыбкой, в которой не было ничего весёлого. Его рука, лежавшая на плече, скользнула вниз, обвила талию Ши Ына и притянула его ещё плотнее к себе, к стене. Ши Ын ахнул от неожиданности и силы. Его руки инстинктивно уперлись в грудь Сухо, пытаясь оттолкнуть, но это было как пытаться сдвинуть скалу. Тело Сухо было твёрдым, как камень, прокачанным и абсолютно неподатливым под влажной футболкой. —Ну что, Ши Ын-а. - прошептал Сухо, его губы почти касались уха парня, горячее дыхание обожгло кожу. Голос стал тише, интимнее, но от этого только страшнее. —Повторим 4 закон Ньютона? Ши Ын замер. Его ум, обычно такой быстрый, застыл. «Четвертый закон? Какой четвертый? Их всего три...» Он растерянно смотрел в насмешливые глаза Сухо. —А ты не знаешь? - Сухо усмехнулся снова, и его рука на талии Ши Ына сжала сильнее, почти болезненно. —Тело, прижатое к стенке... не сопротивляется. Осознание ударило Ши Ына, как ледяной душ. Это была не физика. Это была угроза. Унижение. Проверка его воли. Гнев, чистый и белый, вспыхнул в нём, затмив на мгновение страх. —Это... это не закон! - вырвалось у него сдавленно. —Отойди от меня! Но Сухо не отходил. Наоборот. Его улыбка исчезла, сменившись выражением странной, почти хищной сосредоточенности. Его взгляд снова приковался к губам Ши Ына, которые дрожали от ярости и беспомощности. Что-то в этом сочетании – хрупкость и упрямство, страх и гнев – сводило Сухо с ума. Эта ненависть, которую он культивировал так долго, внезапно обрела новое, пугающее измерение. Он хотел сломать это сопротивление. Не кулаком. Иным способом. —А я говорю – сопротивляться бесполезно. - прошипел Сухо. И прежде чем Ши Ын успел что-либо понять или сделать, Сухо резко наклонил голову. Его губы грубо прижались к губам Ши Ына. Это был не поцелуй. Это был захват. Акт агрессии и доминирования. Губы Сухо были твердыми, требовательными, безжалостными. Он не просил – он брал. Ши Ын застыл в ужасе, его глаза широко распахнулись. Весь мир сузился до этого невыносимого давления, до грубого прикосновения, до жара и силы, сковывающей его тело. Он попытался отвернуть голову, но рука Сухо на затылке (когда она там оказалась?) крепко удерживала его на месте. Он попытался кричать, но губы Сухо не давали издать ни звука, только глухой стон отчаяния застрял у него в горле. Мысли Ши Ына метались в панике. «Нет! Это неправильно! Он ненавидит меня! Так зачем это делает?!» Он чувствовал вкус чужого пота, ощущал незнакомую шероховатость щетины на подбородке Сухо. Отвращение подкатывало к горлу волной. Но сквозь отвращение и страх пробивалось что-то ещё – странное, пугающее осознание собственной физической реакции на близость, на силу, которая его сковывала. Предательское тепло разлилось по животу, противореча всем его мыслям о ненависти. Сухо чувствовал этот момент слабости, эту микроскопическую податливость в теле Ши Ына. Его поцелуй стал чуть менее жестким, но не менее властным. Он углубил его, его язык грубо коснулся сомкнутых губ Ши Ына, требуя доступа. Одновременно его рука, все ещё обнимавшая талию, скользнула под мокрую футболку, его большая ладонь прижалась к горячей коже на пояснице. Ши Ын вскрикнул от неожиданности и ужаса, его тело выгнулось в дугу, пытаясь отстраниться, но стена и тело Сухо держали его в ловушке. —Тише. - прошептал Сухо, отрываясь от его губ на секунду. Его дыхание было прерывистым, а в глазах горел огонь, в котором смешались ярость, триумф и нечто необъяснимо темное, похожее на желание. —Сопротивляться бесполезно, помнишь? Четвертый закон, хах. - его губы снова нашли Ши Ына, но теперь они двигались с иной целью – не просто подавить, а исследовать, ощутить. Они скользнули по напряжённой линии челюсти Ши Ына, оставив влажный след, опустились к чувствительной коже шеи, ниже, к ключице, выступающей над воротником футболки. Ши Ын задрожал. Каждое прикосновение губ Сухо обжигало, как раскалённое железо. Его руки всё ещё уперлись в грудь обидчика, но сила в них иссякла. Вместо отталкивания пальцы непроизвольно вцепились в мокрую ткань футболки Сухо. Он ненавидел его. Он должен был ненавидеть. Но его тело... его тело реагировало на эту грубую ласку, на эту невероятную близость. Волны противоречивых ощущений захлёстывали его: леденящий страх и предательское тепло, отвращение и пробуждающееся любопытство, ярость и... стыдное возбуждение. Сухо почувствовал дрожь, пробежавшую по телу Ши Ына. Он почувствовал, как пальцы парня вцепились в его футболку не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться. И этот крошечный знак – знак того, что сопротивление ломается, что Ши Ын теряет почву под ногами – вызвал в нём прилив адреналина, более мощный, чем любая победа в драке. Его рука под футболкой Ши Ына двинулась выше, скользя по напряженным мышцам спины, к лопатке. Кожа под его пальцами была горячей, шелковистой, и Сухо с удивлением осознал, насколько она... приятна. Эта мысль, совершенно неожиданная, ошеломила его. Он хотел унизить, доказать свое превосходство, но теперь он «чувствовал». Чувствовал хрупкость костей под кожей, учащённый стук сердца, прерывистое дыхание. И это чувство было пьянящим и опасным. Он оторвался от шеи Ши Ына, его взгляд снова встретился с глазами парня. В них читался полный хаос: страх, гнев, недоумение и... что-то ещё. Что-то, что заставило сердце Сухо бешено колотиться. Он не отпускал его, его тело всё ещё прижимало Ши Ына к холодному металлу шкафчика, их дыхание смешивалось – тяжёлое, неровное. Молчание повисло между ними, густое, как смола, заряженное всем, что только что произошло, и тем, что могло произойти дальше. Весь мир свелся к этой узкой щели между рядами шкафчиков, к их сплетённым телам, к невысказанному вопросу, витавшему в воздухе: Что это было? И что будет теперь? Сухо медленно, как бы нехотя, ослабил хватку на затылке Ши Ына. Его рука под футболкой замерла. Он всё ещё смотрел в глаза Ши Ына, пытаясь прочесть ответ в их темной глубине. Его собственное выражение было нечитаемым – маска гнева треснула, обнажив замешательство, почти растерянность. Он добился своего? Он сломал его? Или... открыл ящик Пандоры, из которого уже не мог выбраться сам? Ши Ын не отводил взгляда. Его губы горели. Кожа, к которой прикасался Сухо, пылала. Он чувствовал каждую точку соприкосновения их тел с мучительной остротой. Ненависть никуда не делась. Она клокотала в нём, смешиваясь со стыдом, с отвращением к себе за свою слабость, за ту искру... чего?.. что он ощутил вопреки всему. И страх. Страх перед тем, что Сухо сделает дальше. Страх перед тем, что он сам может... позволить. Он видел замешательство в глазах Сухо. Видел, как тот колеблется. Это был его шанс. Последний шанс. —Отпусти. - прошептал Ши Ын, и голос его, хриплый и сломанный, прозвучал громче, чем крик. —Отпусти меня, сейчас же.. Фраза повисла в воздухе, как вызов. Вызов закону, который только что установил Сухо. Четвертый закон Ньютона трещал по швам. Тело прижатое к стенке... сопротивлялось.