Очень хорошо

«Шиын-а» — Сухо пробует имя на вкус. Оно приятной сладостью оседает на языке, и губы сами тянутся в улыбке. «Шиын-а, Шиын-а, Шиын-а» — с каждым разом, каждой секундой Сухо нравится это всё больше и больше. Он повторяет имя как мантру, как молитву, держаться уже нет сил — Сухо беззвучно смеётся, радуется, словно ребёнок, искренне и беззастенчиво. Чему? Вероятно, возможности знать это имя и иметь связь с ним, возможности произнести его так, чтобы глаза напротив на долю секунды вздрогнули, как у беспокойного олененка, и тут же погасли — ради этой вспышки Сухо готов делать это снова и снова, всю жизнь. Шиын явно нервничает, но его ладони по-прежнему сухие и холодные. Пальцы Сухо медленно обволакивают их в попытках согреть, слегка сжимают — у Шиына пробегает мелкая дрожь от предплечья то затылка. Он слегка дергает головой, и она тут же касается груди шагнувшего к нему Сухо. Шиын резко закрывает глаза: ему хочется спрятаться, но тело Сухо не дает ему и шанса. Шиын не видит ничего, но впервые так отчетливо чувствует свои руки — потому что руки Сухо делают их реальными. Шиын от осознания этого окончательно теряется: ему и холодно, и жарко, нестерпимо душно, шея уже вся мокрая, мизинец на правой руке начинает предательски дрожать. А самое прекрасное ужасное, что Сухо замечает это, и его мизинец плавно накрывает мизинец Шиына. Жара достигает апогея — но Шиыну очень, очень хорошо. Настолько, что он тихо мычит куда-то в плечо Сухо и наконец поднимает глаза. Его кадык предательски дергается, он коротко выдыхает, пытаясь собраться с мыслями, но не отрывает взгляда от вопросительных глаз Сухо. Шиын сглатывает. — Можно? Сухо не двигается, ожидая подсказки — Шиын изучен лишь на 5%. Тот на секунду поджимает губы, его взгляд спускается ниже и замирает. Глаза Сухо расширяются, улыбка понимания медленно расцветает на его губах. «Тебе всегда можно, Шиын-а» — мелькает у Сухо, но ничего не говорит — он понимает, что Шиын не просит разрешения. Он предупреждает. И Сухо благоговейно наклоняет голову. Шиын же приподнимается на цыпочках, и они неловко сталкиваются носами. Сухо прыскает, но тут же ловит взглядом хмурые брови и темные глаза, которые через секунду расплываются в прищуре — Шиын и сам не сдерживает улыбки. У Сухо спирает дыхание, каждый раз — как в первый. «Красивый до невозможности, до бесконечности, до Луны и обратно, миллион раз, нет, даже - ». Но Шиын уже целует его, и мысли Сухо бесследно тают. — Увидимся завтра? - шепчет Шиын. Сухо хмыкает. — Я хочу остаться.