Turn your webcam on…

Сынмин открывает один подарок за другим, радостно комментируя каждый. Музыка бьет по ушам, в воздухе стоит явный запах алкоголя, друзья, собравшиеся вокруг него, улюлюкают, приободряя. Они перекидываются шутками, осматривают каждый подарок, оценивая, как только Ким выпускает его из рук, и снова шутят, на этот раз подкалывая друг друга. Хёнджин валится с дивана от смеха, его подхватывает единственный трезвый человек в комнате – Чан. Когда очередь доходит до подарка Чонина, все становятся предельно внимательными. Нужно же во всей красе оценить, что он купил для своего ненаглядного парня. В компании все знают, что Сынмин и Чонин встречаются. Все отнеслись к этому по большей части положительно, только Минхо как-то кинул им что-то вроде: “Если расстанетесь – не вмешивайте нас в свои проблемы”. Слегка грубовато, но его мотивы ясны, поэтому они на эти условия согласились, все-таки никто ведь не планирует и не мечтает о расставании с первых дней отношений. Парни привыкли, что эти двое всегда будут друг для друга чуть ближе, чем остальные. Они чаще остаются вдвоем в зале для практик, когда остальные уходят на заслуженный отдых, чаще занимаются вокалом вместе, чаще гуляют по городам, когда проезжают их в туре, в конце концов, чаще касаются друг друга и улыбаются потом, как самые настоящие влюбленные дурилы. Только Хёнджин, который всегда был частью их дружеской компании, еще до того, как эти отношения появились, на них иногда жаловался, но это было исключительно в шутку. А Сынмин в шутку кидается в него кроссовками. Когда Ким открывает праздничную упаковку в своих руках, перед ним предстает коробка новенького телефона, как раз того, который он хотел купить пару дней назад, но от покупки которого его остановил Чонин. Наверное, стоило догадаться, что Ян так старательно отговаривал именно из-за того, что сам уже купил его в подарок, но Сынмин почему-то совсем не догадался. Он вертит в руках коробку, отодвигая упаковку с обычным черным чехлом, который купил Чонин в комплект к телефону, и смотрит так довольно, как щенок, которому только что показали его новую игрушку. — Нравится? — Мягкий голос Яна доносится из-за плеча, он опирается о спинку дивана совсем рядом с головой Сынмина, выжидающе смотрит на улыбающееся лицо своего парня. — Очень, — Одними губами произносит Ким, разворачиваясь к парню лицом. Он откладывает коробку на диван, сам с него поднимается и заключает Чонина в объятия, оставляя на щеке едва уловимый поцелуй. — Спасибо, Йени. Откуда-то сбоку слышится продолжительное “иу”, определенно принадлежащее Хёнджину, но, судя по следующим за этим звукам, его на место быстро ставит Джисон, давая подзатыльник. Сынмину, в целом, все равно, кто и что о нем и его отношениях думает. Для него эти отношения – лучшее, что случалось в жизни, его парень – ангел, а сам он большой молодец, что способен поддерживать с ним хорошие дружеские и романтические отношения, одновременно с этим работая, как проклятый, при этом не сойдя с ума от всего этого. — В моей комнате тебя будет ждать еще один подарок. — Чонин шепчет на самое ухо заговорчески, а у Сынмина от этой фразы все внутри делает тройное сальто с переворотом. Ким может представить слишком много и слишком откровенно, а до конца их вечеринки осталось еще как минимум пара часов, которые он проведет в нетерпении. У Яна с фантазией тоже все отлично, только он находится в более выигрышном положении, потому что он-то уже в курсе всего, что планирует сделать. — Хватит там обниматься! Давайте тост за такой чудесный подарок. — Феликс подбивает всех снова выпить, а никто и не сопротивляется. Ночь за алкоголем и играми проходит быстро, Минхо и Феликс расходятся по своим комнатам, а остальных Чан увозит в их общежитие. В гостиной остаются лишь двое влюбленных, лежа на диване в объятиях друг друга. Сынмин в очередной раз лезет целоваться и Чонин просто не может ему отказать, отвечая на поцелуй и пробираясь холодными пальцами под тонкую футболку Кима. — Кажется, кто-то обещал мне еще один подарок? — Хитро протягивает Сынмин, разрывая поцелуй. Он лежит сверху на Чонине, отчего очень удобно становится сесть на нем, упираясь руками в подкачанную грудь. — Да, только у меня есть одно условие. — Его улыбка не предвещает ничего хорошего. Каждый раз, когда он так улыбается, для Сынмина это заканчивается какой-то проблемой. И эта проблема может варьироваться от пролитого на пол кофе, до опоздания в аэропорт, потому что кому-то невтерпеж было поразвлечься утром. — Мне это уже не нравится. — Сынмин смотрит на него своим фирменным прищуром, а Чонин только нагло хихикает и одним уверенным толчком подкидывает его на своих бедрах, подсказывая, что тому хорошо было бы слезть с него. Ким протягивает тихое “ладно”, сползает на пол, упираясь спиной в диван. Рукой поправляет короткую челку, к которой все еще не привык. Каждый раз хочется по привычке смахнуть ее с глаз, но она, к его огромному удивлению, до них даже не достает. Он наблюдает, как его парень скрывается за дверью своей комнаты и не может перестать гадать, какую подлянку он приготовил на этот раз. На самом деле, Чонин может быть очень нежным, заботливым, романтичным и все в таком духе. И очень часто он таким и бывает. Но он все еще не может отказать себе в том, чтобы быть самым типичным парнем с отбитым чувством юмора. Поэтому выкидывает он иногда такие приколы, которые Сынмин не совсем понимает, даже со своим специфичным чувством юмора. Это не обидно, просто странно. Но ко всему рано или поздно привыкаешь. И к чудаковатости своего суженого тоже. Когда Чонин появляется перед ним с симпатичной коробкой в руках, Сынмин слегка успокаивается. Возможно, слишком рано, но он хотя бы может быть уверен в том, что там не рыболовная удочка или еще какая ебатория, от которой Ян уссывался бы еще следующие лет пять. Но взгляд у него все равно слишком “многообещающий”. Сынмин тянется к коробочке, но Чонин отводит руки с ней подальше, отрицательно вертя головой. — А-а. Вот мое условие: откроешь ее, когда дома никого не будет. И запишешь свою реакцию. По рукам? — Мне уже страшно, если честно. Там ведь не коробка с живыми тараканами? — Он продолжает воображать все самые худшие варианты, какие только могут быть, сам не понимая, зачем? — Слушай, я может и люблю пошутить, но я ведь не мудак. Расслабся. Там ничего такого. — Наконец, Чонин отдает парню коробку и тот тут же начинает оценивать ее со всех ракурсов, взвешивает руками, определяет габариты. Трясет, но в ответ не слышит никакого звука. То, что там находится, закреплено самым крепким образом. — Извини, я не это имел ввиду. — Сынмин слабо улыбается и получает в ответ радостную, широкую улыбку. Ян оставляет на его лбу легкий поцелуй. — Я знаю. Я тебя люблю. Спать они уходят в комнату Сынмина, переплетая друг с другом конечности и кутаясь в объятиях, пока на улице не жарко и у них есть такая возможность.

***

Остаться дома одному, пока вы живете в общежитии из четырех человек, это задача со звездочкой. Но одним чудесным утром Сынмин понимает, что дома кроме него никого нет. И первое, что приходит ему в голову, это коробка с подарком, которая лежала закрытой неделями, и об открытии которой Ким так яростно мечтал. Он не торопится, выполняет всю утреннюю рутину: принимает освежающий душ, заваривает себе крепкий кофе, который его отлично взбадривает, проверяет ленту новостей, сидя за кухонным столом. Все как обычно. Чонин отписался ему, что они с Минхо ушли на занятия по вокалу, а Феликс, кажется, упорхнул к дерматологу, а приправил он это все подмигивающим смайликом, очевидно намекая. Сынмину повторять дважды не требуется. Он моет любимую кружку и направляется в свою комнату, отрывая подарок из глубин гардероба. Эта коробочка ждала своего часа слишком долго, как и Ким ждал слишком долго, чтобы наконец-то заглянуть в это загадочное хранилище. — Так, камера, — Он достает телефон из кармана домашних шорт, и глазами ищет, чем его можно закрепить. Принимает решение опереть его на стопку книг, стоящую на столе. В последние недели времени читать совсем нет, пусть этим книгам будет хоть какое-то применение. Сынмин запускает запись и неловко смотрит на свое лицо на экране. Он, конечно, привык к камерам, но для личного архива он снимает что-то редко. Оттого сейчас все выглядит непривычно и странно. — Ну, привет, наверное… У меня так руки чешутся это дело открыть, ты себе не представляешь. Улыбка невольно появляется на лице, скрывать ее нет смысла. Даже если внутри лежит полный бред, он все равно будет рад. У него слишком хорошее настроение. Руки быстро разрывают цветастую бумагу, совсем ее не жалея. За ней кроется самая обычная картонная коробка, и Сынмин гадает, что же потребовалось скрывать аж в два слоя упаковки. Он поднимает взгляд в экран, ухмыляясь. У него есть идея, что можно скрывать так упорно, но он, конечно, не берется утверждать. Ким открывает картонную коробку, видит белое дно заводской упаковки. На нем нет никаких пометок, поэтому игра в угадайку продолжается. Узловатые пальцы аккуратно поддевают вторую картонку и одним легким движением избавляют ее от внешней защиты. Перед ним предстает упаковка от фаллоимитатора. Сынмин запрокидывает голову, облокачиваясь о спинку кресла. Приступ бесконтрольного смеха от такой неожиданности поражает его. Да, он мельком подумал про такой исход, но явно не ожидал, что это окажется правдой. — Ты серьезно? Зачем он мне? У меня ведь есть ты, — Ким подмигивает камере. Ему ведь действительно не нужен этот силиконовый член, у него есть вполне себе живой, который практически в ста процентах случаев готов его удовлетворить. — На случай, если ты завалишься спать и откажешься от исполнения супружеского долга? Сынмин открывает заводскую упаковку, достает хорошо закрепленный силиконовый член, рассматривая его во всей красе. Размер то что надо, он готов поспорить, что ощущаться он будет прекрасно. Но не лучше, чем настоящий. Это так, на черный день. — Должен признать, выглядит он внушительно. Опробуем сегодня вечером? — Сынмин едва заметно ухмыляется. Ему нравится идея того, что Чонин будет использовать это силиконовое нечто, чтобы подразниться. Закончив со съемкой, парень отправляет готовое видео в диалог с Яном. Он не знает, будет ли у него время посмотреть его, но надеется на какой-то комментарий с его стороны. И пока он занимается своими делами в доме, на телефон действительно приходит ответ. Йени: Я рад, что тебе понравилось, хён ;) Йени: Он тебе ничего не напомнил? Сынмин задумчиво чешет затылок. Нет? А что он должен был ему напомнить? Папу Римского? Сынмин: Не-а. А что? Йени: Я старался и выбирал так, чтобы он идеально повторял мой Йени: Чтобы я был уверен, что ты кончаешь только от моего члена ;) Ого. Ким такого явно не ожидал. Он усаживается на кровать, вспоминая в деталях, как выглядит игрушка. А она ведь и вправду похожа. Сынмин не бегал за Чонином с линейкой, но они достаточно часто занимаются сексом, чтобы он мог примерно помнить его габариты. Щеки мгновенно багровеют. Вот же изворотливый хитрый лис. Сынмин: Ты извращуга мелкий! Йени: Не делай вид, что тебе не нравится Йени: Я уверен, что ты сейчас сидишь красный, как томат С этим нет смысла спорить, он действительно залился краской, во всех подробностях представляя, что может вытворять с этой игрушкой, держа в мыслях тот факт, что она – идеальная копия чонинового члена. Сынмин: Дома поговорим

***

Когда пришло время разъезжаться из старых общежитий, парни были в ссоре. Поэтому Сынмин демонстративно выбрал в соседи Феликса, а Чонин радостно ушел жить с Чаном, заставляя Кима закипать от ревности. Помирившись, они не стали скрывать, что это было очень необдуманное решение, но и съезжаться тоже не планировали, изрядно привыкнув к своим текущим соседям, жить с которыми оказалось вполне себе удобно и приятно. Надолго они все равно не расставались. Феликс частенько звал Чонина играть вместе в их с Сынмином общежитие, а Крис постоянно пропадает в студии вместе с Чанбином и Джисоном, поэтому, если им требовалось уединиться – никаких проблем не возникало. Поэтому Ким так ни разу и не воспользовался тем подарком, хотя предусмотрительно перевез его в новое место жительства. Совсем грустно и тоскливо стало, когда Чонин уехал в Рим на очередной ивент от бренда. Большая разница во времени не давала толком нормально поговорить по видеосвязи, пришлось довольствоваться редкими сообщениями, большая часть из которых это “доброе утро”, “хорошего дня” и “сладких снов”. Когда приближался день отъезда Чонина обратно в Корею, Сынмин радостный ходил по общежитию, выжидая момента, когда он наконец-то снова сможет почувствовать тепло своего парня. Но в момент, когда Ян должен был улетать, пришло сообщение. Йени: Рейс отменили ㅜㅜ Сынмин: А когда следующий? Йени: Только завтра ㅜㅜ Ким еще несколько минут пялился в экран, обдумывая присланное ему сообщение. Ну вот. Завтра утром он мог уже мог обнимать Чонина, а теперь выходит так, что ждать придется еще Бог знает сколько. Хорошо только одно – расписания у его парня больше никакого нет, а это значит, что они могут проболтать до тех пор, пока Сынмин не уснет. Когда время перевалило за восемь вечера, Феликс с ним попрощался и упомянул, что собирается отвисать с Хёнджином и Чанбином, но так и не сказал, когда вернется. Сынмина это не расстроило, он все равно собирался провести весь вечер с Чонином, поэтому компания друга не имела значения. Отписавшись Яну в мессенджер, он ушел в душ. Наверняка потом ему будет слишком лень выходить из теплой кроватки, поэтому лучше позаботиться обо всем заранее. Пока горячие струи воды стекают вниз по телу, взгляд цепляется за уведомление на лежащем на раковине телефоне. Йена: В душ и без меня? :D Йена: Я могу рассчитывать на фоточку? Сынмин закатывает глаза. Ну что за придурок. В целом, пару фотографий ему отправить несложно. Хотя, за этим он тщательно следит и старается не хранить такого рода фото где-либо и Чонину постоянно напоминает про то же самое. Вдруг их аккаунты в социальных сетях или айклауд взломают и весь мир увидит Ким Сынмина в неглиже. Мягко говоря, будет очень неловко. Но он все равно открывает приложение камеры и подбирает удачный ракурс, чтобы продемонстрировать худое и влажное от воды тело с выпирающим ключицами. Ничего “чересчур”, но выглядит красиво и сексуально, особенно эти крошечные капельки, подчеркивающие блеск медовой кожи. Сынмину нравится, как он выглядит. И Чонину тоже нравится, он знает. Отправка фото занимает пару секунд и он возвращается к принятию душа. Экран телефона сбоку начинает мигать подозрительно часто. Ну конечно, Ян перевозбудился, как обычно. Впрочем, именно такой реакции Сынмин и ожидал. Ему нравится, когда его парень осыпает его всяческими комплиментами. Приятно получать подтверждение о собственной красоте, особенно от того, кого любишь самой горячей любовью. Вода выключается, полотенце накидывается на плечи. Ким выходит из душа и берет в руки телефон. Как он и ожидал, Чонин плавится от своей любви и страсти, комментируя каждый сантиметр тела Сынмина и восхваляя его. Сынмин: Ты так сильно соскучился? Йени: Безумно. Я не выдержу еще день без тебя Сынмин: Я тоже… У меня есть одна идея, но не знаю, понравится ли тебе Йени: Я заинтересован Сынмин откладывает телефон, протирает влажные волосы полотенцем. Пусть Ян пока изводит себя собственными фантазиями, а он потратит это время на то, чтобы привести себя в порядок. Он подбирает пижаму, которую когда-то ему подарил Чонин, ничего “сверх”, просто милая футболка и шорты, которые повторяют один и тот же рисунок: забавная собачка со шляпкой на голове. Переодевается на скорую руку, выскакивает из ванной и идет в свою комнату, читая все, до чего додумался его парень. Из целой кучи предположений одно оказывается верным. Сынмин: Давай в дискорд Йени: 5 сек Ким включает новенький ноутбук, открывает приложение. Рядом с иконкой Чонина уже появился значок “онлайн”. Конечно, прилетел, как миленький. Сынмин звонит сам. Ждать долго не приходится. — Ну что, господин Загадка, просветите в свои планы? — Даже без включенной веб-камеры Сынмин может понять, что тот улыбается. Он так часто это делает, что по голосу можно запросто определить улыбку. И скорее всего, это не милая, добрая улыбка, а хитрая ухмылка, потому что он уже все понял. — Хочешь показать себя? — Ты слишком догадливый, — Ким включает камеру и ждет, что Чонин сделает то же самое. — А ты не хочешь показаться? — Ой, — Слышится какое-то шуршание, скрипы и очевидная суета. Но всего через пару секунд на экране ноутбука появляется довольное лицо. — Будешь на меня смотреть? — Без тебя будет так грустно, — Только сейчас Сынмин понимает, насколько же он на самом деле скучает. Скучает по грязным словечкам прямо над ухом, скучает по проворным рукам, изучающим его разгоряченное тело. По тому, как Чонин прижимает к себе, крепко-крепко. Прошла всего неделя, но у него уже снесло крышу без своего парня под боком. — Мне тебя так не хватает, Йени. — Получается слишком жалобно, протяжно. Он почти хнычет. — Мне тебя тоже, — Чонин сидит с прикрытыми глазами, смотря на Сынмина из-под густых ресниц. — Если бы ты только был рядом, я бы уже пригвоздил тебя к стене, вжался бы в тебя всем телом, чтобы ты почувствовал, насколько я твердый из-за тебя. Оставил бы на шее несколько поцелуев, пока мои руки блуждают по твоему телу… — Чони-и-ин, — Сынмин протягивает, закусывая губу. Да, именно этого бы ему сейчас и хотелось. Чтобы его взяли прямо у стены, грубо, грязно. Чтобы вся комната была заполнена их стонами и пошлыми шлепками двух тел друг о друга. — Прекрати, я сейчас в штаны себе спущу. — Тогда снимай их скорее. Справедливое замечание. Ким ставит ноутбук так, чтобы в кадре хорошо было видно кровать и его самого. Внизу живота тянет невыносимо, хочется поскорее избавиться от надоедливой и такой ненужной сейчас одежды. Он усаживается, расставив колени, опирается на руки. Чонин внимательно изучает его глазами, закусывает губу. Он может только представлять, какое шоу его сейчас ждет. — Я чувствую себя вебкамщицей, если честно. — Сынмин усмехается, снимая пижамную футболку. Фигура у него красивая, ровно то, что нравится Яну. Не сильно выраженный пресс, выступающие ключицы, тонкие руки. Кожа мягкая, хоть он и не может почувствовать это сейчас. Ким как фарфоровая кукла. — Ты единственная вебкамщица, на которую я согласен смотреть. — Хитрый лисий прищур, губы искажены в улыбке. — Если бы ты смотрел на каких-то девчонок, пока меня нет рядом, я бы тебе член отгрыз. — Получается что-то отчасти напоминающее шутку, но правды в этом больше. Не нужно заставлять Сынмина ревновать, это может привести к очень, очень печальному исходу. Возможно, не такому, как он описал, но приятного было бы мало. — Знаю. Не волнуйся. Майка отлетает на другой конец кровати, а Сынмин тянется к тумбочке, в которой он бережно хранит смазку, презервативы и… Тот самый подарок Яна, который сейчас оказывается его спасением. Он не думал, что когда-нибудь окажется в такой ситуации и это оказалось более смущающим, чем могло бы быть, но от этого уже никуда не деться. — Я не волнуюсь, — Выходит как-то слишком тихо. Он появляется перед камерой с упаковкой смазки и силиконовым членом в руках. — Просто предупреждаю. Ким укладывается на бок, так, чтобы его было хорошо видно перед камерой. Проверяет на экране, как он выглядит, и, удостоверившись в качестве картинки, тянется к резинке шорт. Сразу не снимает, дразнится, а Чонин на экране уже закусывает губы в предвкушении. — Давай, покажи себя, хён. Ты ведь хороший мальчик, да? Мой хороший мальчик. — Теперь дразниться не получается. Ян нажимает на самые правильные рычажки. Шорты отправляются к майке, а Сынмин предстает перед ним абсолютно нагим. От слов похвалы он расплывается, щеки вспыхивают розовым. — Весь вечер будешь меня так мучать, да? — Ему стоит огромной силы не прикоснуться к себе прямо сейчас, он выжидает нужный момент. Чонин всегда такой, он сначала возбудит до предела, когда колени дрожат, как у школьницы при виде ее любимого старшеклассника, и только потом снизойдет до стимуляции. Это и пытается повторить Сынмин. Чтобы не просто подрочить перед камерой, а действительно почувствовать себя так, будто Ян прямо сейчас находится с ним. — Тебе ведь нравится. Посмотри на себя, уже такой красный. Я ведь еще даже не сказал ничего. А что с тобой будет, если я продолжу? — На самом деле, Чонин уже и сам красный, как рак, а в джинсах, которые он не переодел после аэропорта по одному Богу известной причине, так тесно, что перед глазами темнеет. Он откидывается на спинку стула, сжимает член сквозь плотную ткань. — Можно… Можно я просто начну? Пожалуйста, Йени. — Сынмин умоляет, смотря в камеру такими жалобными глазами, что Чонин не может скрыть довольной улыбки. — Давай. Ты отлично держался. Молодец. — Ян хвалит, заставляя внутри все сжаться. Если он продолжит в таком же темпе, что Сынмин кончит ни разу не притронувшись к себе. Сынмин переворачивается на спину и оглядывается на экран, чтобы проконтролировать, как он выглядит. Оказывается, держать все в кадре, при этом заставить это выглядеть сексуально, очень непросто. Он не завидует парам, для которых секс с камерой это постоянная практика. Он легко вводит измазанную в смазке игрушку в себя. Ему было неловко сказать о том, что он уже игрался с собой, но теперь Чонин точно все поймет. Губы открываются в форме буквы “о”. Заполненным он чувствует себя намного лучше. Пальцы машинально обхватывают член у самого основания, затем пальцы спускаются чуть ниже, массируя яички. — Выглядишь как первоклассная блядь, — Чонин, до этого с изумлением смотревший на партнера, наконец-то подает голос. Через камеру Сынмин видит, как он медленно двигает рукой вверх-вниз. Надрачивает себе, не дождавшись Кима. Вот мудак, они так не договаривались. По правде говоря, они ведь вообще никак не договаривались. Ну и насрать. — Я буду говорить тебе, что делать. Начинай медленно двигаться. И не трогай себя. Сынмин слушается. Игрушка в заднице медленными, уверенными толчками бьет по простате, ровно так же, как это обычно делает чонинов член. Свободной рукой он хватается за простынь. Дышать тут же становится тяжелее, особенно под чутким взором Яна. Он, кстати, рукой водит в такт движениям Сынмина. Действительно соскучился. Киму от этого еще приятнее. Чонин любит прикидываться недоступным, но они оба знают, что он нуждается в Сынмине так же, как и он нуждается в нем, возможно даже больше. — Молодец, хороший мальчик. А теперь давай быстрее. — Неожиданно низким, хриплым голосом командует Чонин. Закусывает губу, представляя, как хорошо было бы сейчас оказаться рядом с парнем и вытрахать из него всю дурь и скуку. Приказ есть приказ. Ким выполняет. Рукой вдалбливает игрушку в свой зад быстрее, простынь сжимает сильнее. Раздвинутые коленки подрагивают, с губ срываются жалобные всхлипы. Развратный хлюпающий звук усиливается, а член бьется о собственный живот, напоминая о том, что его тоже было бы неплохо стимулировать. Но пока такой команды не поступило – Сынмин к нему не прикоснется. С каждым толчком дыхание становится более рваным. Нижнюю губу он кусает с такой силой, что еще чуть-чуть и она лопнет, придется слизывать собственную кровь. Глаза закатываются от того, как ему ахуенно. Вот бы только это была не игрушка, а реальный член. Из глаз бы наверняка уже полились слезы от бесконтрольного, чистого кайфа. — А теперь остановись. И держи его внутри. — Н-е-е-ет… — Сынмин жалобно протягивает, недолго мнется, но все же останавливается, хотя саморучно прекратить доставлять себе удовольствие сродни пытке. Чонин постоянно так делает, оттягивая их оргазмы. И если в моменте Ким это ненавидит, то потом понимает, что оно того стоило. Глазами, полными мольбы, он смотрит на экран ноутбука, там, где его ждет Ян. Он тоже остановился и дышит тяжело, внимательно наблюдая за каждым движением любимого. Без его тепла, окружающего член, совсем не так интересно, но придется довольствоваться тем, что есть. Они хотя бы могут созвониться. — Молодец, малыш. — Малыш. Сынмин, вообще-то, старше его на целых… Да похуй сколько месяцев. Старше и все. Но как же все внутри сжимается, когда Чонин называет его малышом. Прямо сейчас хочется взять билет в этот сранный Рим и прямо в аэропорту запереться в туалете, где он наконец-то сможет почувствовать настоящее тепло, а не проклятый силикон внутри себя. — Продолжай. Быстро и резко. Рука крепко сжимает игрушку у основания, несмотря на то, что сил для этого почти не осталось. Начинает двигаться так, как ему сказали. Собственный член бьется о живот с каждым толчком и это просто невыносимо, хочется поскорее сжать его, поскорее почувствовать оргазм. Но нельзя. Пока что. Но уже совсем скоро. Сынмин смотрит на экран ноутбука, закусывая губы. Ему хочется не просто видеть лицо парня перед собой, а иметь возможность его поцеловать, оставить на шее пару отметок, за которые они потом получат по шапке, хочется искусать чужие губы, чтобы они стали красными и припухшими. Чонину тоже хочется. И очень скоро у них появится эта возможность, а пока остается довольствоваться только видеозвонкам и своими руками, которые двигаются в такт сынминовым толчкам. — Прикоснись к себе, — Чонин хрипит, обхватывает свой член у самого основания, закатывая глаза. Сынмин стонет так, будто его не трахали несколько месяцев. Громко, пошло. — Давай, малыш. Мой хороший мальчик. Тебе ведь нравится, когда я тебя так называю? — Блять… Да… — Ким дергает бедрами навстречу своей руке, сводит колени вместе, закидывая голову на подушки. Он не продержится долго, если его сейчас не остановят. — Не своди колени. Весь вид закрываешь. — Чонин ухмыляется нагло, но Сынмин этого не видит. Он собирает в себе все силы, чтобы расставить ноги пошире, чтобы не лишать его представления. Силиконовый член с громким хлюпающим звуком двигается в его заднице на какой-то бешеной скорости. Рука на своем члене этот темп повторяет, выбивая из Кима жалобные всхлипы. Его губы приоткрыты и от того, что он их вечно облизывает, поблескивают от влаги. Грудь тяжело и рвано вздымается. Чонин старается поспевать за сумасшедшим ритмом, понимает, что тоже не продержится долго. — Хочешь, чтобы я тебя сейчас остановил? — Ян сам не знает, на какой ответ рассчитывает. Он не против продолжить их игру, но и кончить прямо сейчас не выглядит плохой идеей. — Нет, пожалуйста, не надо… Так хорошо, — Сынмин говорит тихо и прерывисто, с каждым звуком все больше теряясь в собственных стонах. Руки затекли и разрядка требуется прямо сейчас, иначе он просто не сможет продолжить. — Я не хочу останавливаться, прошу… — Хорошо. Тогда кончи для меня, хён. Киму дважды повторять не нужно. Он вдалбливает в себя игрушку, параллельно насаживаясь на нее. Ему нравится представлять, что тихие стоны Чонина, которые он сейчас слышит, на самом деле доносятся совсем рядом. Хочется думать, что вот еще чуть-чуть и теплые губы опустятся на его щеку, смазанно целуя. От этого оргазм приближается в разы скорее. — Чонин, Йени, — Сынмин зовет его просто по привычке, зажмуривает глаза. Он прогибается в спине, в последний раз толкаясь игрушкой внутрь. По животу разливается теплая сперма, а коленки машинально соприкасаются друг с другом. Тугие мышцы ануса сдавливают силиконовый член, и он уверен, что если бы вместо него там был Ян, то он бы простонал особенно громко от этого действия. — Блять, Чонин! — Он выкрикивает в последний раз, обессилено раскидывая руки на кровати. — Хён, пиздец. — Чонин шипит сквозь сжатые зубы. Он пачкает руку собственной спермой, тяжело выдыхает. — Какой же ты ахуенный. Сынмин посмеивается, лениво переворачиваясь на бок. Смотрит на покрасневшие щеки на экране, оценивая сбитое дыхание его парня. Чонин облизывает пересохшие губы, взгляд туманный, он хватается за какие-то обрывки изображения вытраханного Кима. И выглядит это лучше, чем любая фантазия. — Рейса пораньше точно нет? Ян смеется, тянется за салфетками, чтобы ветереть с себя все улики их небольшой игры. Мотает головой из стороны в сторону. — Моя воля, я бы улетел прямо сейчас. Но увы и ах. — Я боюсь, что пока ты будешь лететь, я снова успею соскучиться. — Сынмин невинно хлопает глазками, наблюдая, как напротив расползается хищная улыбка. — Не волнуйся. Я вернусь и напомню тебе, как сильно я тебя люблю.