- я не хочу быть твоим врагом, я хочу быть с тобой, Макс

Гонка в Монце всегда оставляла после себя особый привкус – смесь адреналина, пыли и эйфории, которая потом плавно перетекала в вечеринки и, конечно, в крепкий алкоголь. Для Макса Ферстаппена это была очередная уверенная победа, но ночь после нее казалась ему непривычно тихой. Он сидел в своем номере отеля, пытаясь привести мысли в порядок, когда резкий, настойчивый стук в дверь вырвал его из задумчивости. Когда Макс открыл, перед ним стоял Шарль Леклер. Но это был не тот Шарль, которого он привык видеть на трассе – уверенный, сосредоточенный, порой даже дерзкий. Этот Шарль выглядел… потерянным. Его темные волосы были растрепаны, щеки пылали пьяным румянцем, глаза, обычно такие пронзительные и оценивающие, сейчас были затуманены дымкой, но в этой дымке Макс увидел то, чего никогда прежде не замечал – удивительную, почти детскую нежность. Они были врагами. На трассе – непримиримыми. В паддоке – постоянно обменивались колкостями, демонстрируя всем, насколько им чуждо любое подобие дружелюбия. Казалось, эта вражда была частью их сущности, маской, которую они носили, чтобы скрыть что-то другое. Что-то, что никто, кроме них самих, не видел. Макс хотел было захлопнуть дверь, пробормотать что-то про ошибку, но взгляд Шарля, полный той странной, нежной мольбы, заставил его замереть. «Шарль… Ты что здесь делаешь?» – голос Макса был суров, но внутри что-то дрогнуло. Шарль покачнулся, опираясь рукой о дверной косяк. Он смотрел на Макса так, как будто видел его впервые, и в этом взгляде не было ни вызова, ни соперничества. «Я…» – начал он, но слова застряли в горле. Он глубоко вдохнул, и этот вздох, казалось, собрал в себе всю его смелость, всю его слабость. «Я не хочу быть твоим врагом, Макс,» – произнес он тихо, почти шепотом – «Я… я хочу быть с тобой.» И прежде чем Макс успел что-либо ответить, прежде чем он успел осознать, что происходит, Шарль сделал шаг вперед. Его рука, дрожащая, но решительная, поднялась и коснулась щеки Макса. А потом, в полумраке коридора, под приглушенный шум ночного города, он потянулся за поцелуем. Макс был ошеломлен. Его инстинкт кричал «нет», его гордость шипела «забудь», но его тело, его сердце… они действовали иначе. Он почувствовал тепло губ Шарля, его слабость, его отчаяние, и в этот момент вся вражда, вся маска, которую они так долго носили, рухнула. В этой пьяной, неожиданной близости, в этом тихом признании, скрывалось нечто гораздо более сильное, чем ненависть. Это была та самая, тайная, затаившаяся под маской соперничества, любовь, которую они оба так долго боялись признать. И Макс, вместо того чтобы оттолкнуть его, ответил на этот поцелуй.