Отвязка

      Болезненный огонь пробежал по телу. Больно. Как же, мать его, больно.       Да, Ло предупреждали, что отвязка для долгожителя, а уж тем более мироходца, будет не самой приятной, но чтоб настолько? Когда в ушах звенит, голову поражает пульсирующая ноющая боль, как, впрочем, и всё тело, а перед глазами полная тьма?       Тело хотелось покинуть, чтобы не испытывать этих адских ощущений. Сорвать с себя кожу, вырвать мышцы, оставить только чистый разум, без физических чувств. Но, увы, это было невозможно. Не в той абсолютной тьме, в которой находился Лололошка. Которую видел, из которой хотел бежать. Но не мог.       Со стороны это состояние выглядело ужасно. Особенно в сравнении с другими отвязанными в стационаре, спокойно спящих или ходящих кругами. Ло же истязал всё и вся, включая себя самого: исцарапал койку, оставив на ней удивительно заметные следы от ногтей, пустил по одежде стрелки в попытках переправить боль в одно маленькое место, будто это поможет, хвастался за завесы между койками и тянул их на себя, разбираясь в окружающем пространстве. Когда разум хоть немного прояснился, стало ещё хуже: он постоянно спускался с тесной кровати на пол и ползал, как раненный солдат, драл вещи медперсонала и чужие койки, оставляя ужасные следы, и прятался за мебелью, раздирая там пальцы в кровь об оборудование. Как итог, вся палата в итоге стала похожа на место жуткой борьбы с кровавыми пятнами, где из разумных существ только трупы-отвязанные, сошедший с ума боец Лололошка и пара врачей с Олли с исследотдела как наблюдатели-Боги.       На последних агент даже умудрялся посметь напасть. Не как человек, а как зверь. Шипел, забивался в углы и «отбивался», если так можно сказать, от прикосновений медсестры, когда та пыталась обработать ему раны или дать успокоительное.       Справиться с этим помогла группа из отдела внутренней безопасности, кое-как удержав бьющегося мироходца в руках.       В плюс от всего этого ушли, наверное, только Малецки, у которого теперь друг вместе с ним, Олли, получивший данные для исследований, и Луиза де Сталь. Интересный пакет. Но мы не об этом.       Последствия отвязки Вам уже известны: Ло возгордился, был странно весел и доволен. Впрочем, это было нормально и гораздо лучше того, что было в стационаре.       Только когда Ло залез в кровать и увидел тёмные пятна на шее, он узнал о физическом проявлении отвязки. В его случае — выгоревший вычурный узор в виде Искры, раньше светивший ярким голубым цветом, и чёрные как скинтонит, отростки от него. Он назвал это ожогом, хотя таковым оно не было. Просто теперь одна из связующих его и его прошлое, считай, исчезла, сломалась, испортилась, став из красивого рисунка в уродливое подобие.       Пропал тот огонь в глазах, пропала та Искра в чёрных, готовых на всё глазах. Готовых любить, пусть и извращенной, требующей взаимности, любовью весь мир. Прежний Лололошка всё ещё был. Но внешне изменился так, будто никогда им и не был. Может, оно и к лучшему.