.
6 августа 2025 г., 03:21
Это был бы самый обычный день. Самый обычный… Если бы над головами не возвышались стены крепости. Если бы она не давила одним своим видом. Если бы в воздухе не стояли запах ржавчины, запах крови и пепла. Вся стража Охемы была выставлена на посты. Собиралась у главных ворот. Казалось, что даже Аглая начинала нервничать, хоть она давно и утратила такую способность. Обычные жители заперлись в своих домах, моля Кефала спасти их. Страх бежал по венам холодным потоком. И не было и шанса на спасение.
Фаенон стоял у ворот, затаив дыхание. Он был всего-навсего обычным стражником, желавшим оберегать Охему от мелких напастей. Разрешать споры на улицах, ловить воришек за шиворот и хвастать перед детишками своими обновками. Перед теми детишками, которые теперь вжимались в своих родителей и плакали навзрыд. Они тоже уже многое успели понять.
Без объявления войны. Без какого-либо предупреждения. Каструм Кремнос явился по их души, ища новой крови. Скольких они уже завоевали? Сколько домов оставили без жильцов? Даже до Элизии Эйдес, до того, как она была разрушена, доходили слухи о мощи передвижной крепости. Их покровительствующий титан сеял раздор. Сводил людей с ума. Сталкивал всех лбами. И чем же должны были отличаться его подданные?
До Охемы же доходил слушок, что новый правитель крепости обезглавил собственного отца и сбросил его голову с клинка Никадора в пылающие недра Кремноса.
За воротами слышался набат чужих шагов. Войско подходило все ближе. Фаенон сделал глубокий вдох. Меч в пальцах дрогнул. Он видел, что и его сослуживцы обливались холодным потом. Мало кто из них смог бы выстоять в битве. Аглая воззирала на все, стоя на балконе. И рядом с ней Трибиос готовились открывать Бесконечные врата. Они хотели сбежать? Хотели бросить город? Почему Фаенону становилось так страшно?
Стало тихо… Как перед сильнейшей бурей. Сердце колотилось в висках. Руки едва чувствовались, а ноги становились ватными. Даже свет Кефала не разгонял ту тьму, что поселилась внутри людей. В ворота постучали… Медленно. Так, будто издевались. Кто-то из стражи упал в обморок. Их было мало. Человек двадцать всего. Стук повторился. Еще медленней. Тук… Тук… Тук…
Несколько человек побросали свои мечи и кинулись бежать. Фаенон не мог их винить. Он сам хотел бы сделать так же. Но просто совесть не позволяла. Он готов был сражаться с черным течением, с монстрами и чудовищами. Но никак не с другими людьми. Не с теми, кто от своих врагов даже мокрого места не оставляли.
Тук… Тук… Тук…
Еще двое солдат попятились назад, смотря на ворота с ужасом. Фаенон тяжело сглотнул. И в одну секунду… В одно маленькое мгновение… Ворота разлетелись на куски, летя в тех невезучих, кто стоял у них на пути. Того стражника, который находился рядом с Фаеноном, пришибло частью от ворот. Он лежал на земле, корчась от боли. Сотни алых кристаллов заполнили все пространство и тут же осыпались пылью. Стражник закричал, попытался сдвинуть с себя тяжелый груз. Но не смог.
Пыль развеялась. Фаенон перехватил свой меч крепче. Он храбрился. Старался держаться. Если бы он погиб за Охему… Было бы это платой за то, что он не смог уберечь родных? Вперед вышел высокий мужчина. Он вступил ногой в алую кровь, пачкая латную обувь. Усмехнулся и развел руками в стороны.
— Что же вы так негостеприимны? — спросил он с усмешкой. Его глаза горели самым настоящим пламенем. Вокруг рук заклубился алый туман. — Я ведь даже постучал.
Воины Кремноса за его спиной засмеялись. Фаенон обнаружил, что он оставался один. Вокруг больше не было никого, кроме тех, кого придавило воротами. Он стиснул зубы. Это было настоящее самоубийство. Лучники натянули тетиву, целясь ему в голову. Наконечники блеснули.
— Это вся ваша защита? — выкрикнул мужчина, устремляя свой взгляд на Аглаю. Он указал ладонью на Фаенона, приподнял брови, уже открыто смеясь. — Это все, чем может похвастаться Охема? Великий сияющий город. Позор Амфореуса!
Аглая молчала. Она шевельнула своими пальцами, готовясь изрезать кремносцев в лоскуты, но замерла.
— Охема — позор? — неожиданно даже для себя выкрикнул Фаенон. — Ты явился в этот полис, чтобы его разрушить! Единственный город, стремящийся не созидать, а разрушать, явился за душами невинных людей! Вот это — позор!
Мужчина улыбнулся. Он, будто лениво, махнул рукой. И Фаенон смог увидеть только град стрел, летящий прямо в него. Собрав всю волю в кулак, он отразил каждую. Лишь одна смогла оцарапать его щеку, врезавшись в брусчатку за его спиной. И Фаенон закричал, занося свой меч. Он бросился на этого мужчину, что для того стало неожиданностью. Меч смог полоснуть по груди. Глаза мужчины сверкнули.
Фаенон отпрыгнул назад, надеясь, что он нанес тяжелое увечье. Но кожа и мышцы вдруг сами зашевелились, стягиваясь меж собой. Рана пропала. Стало страшнее. Заслышался звук натягивающихся луков. Но мужчина поднял руку, останавливая лучников.
— Здесь я должен разобраться сам, — тяжелым голосом сказал он.
Он вышел еще дальше на свет. Замерцали на его теле яркие линии. И одна, как мишень, располагалась рядом с сердцем. Фаенон хотел метить туда, чтоб наверняка. И когда его клинок оказался над чужим телом, искры посыпались с лезвия. Рукой в латной перчатке мужчина перехватил меч Фаенона и вырвал его из рук, отбрасывая куда-то себе за спину. Металл лязгнул о камень.
— Какой самоотверженный мальчишка, — засмеялся мужчина.
Он сжал руку в кулак и ударил прямо под дых. Искры полетели теперь уже из глаз Фаенона. Он попытался вздохнуть, но тело не слушалось. Он едва не упал на колени от боли, но чужая рука перехватила его за ворот, удерживая на весу.
— И это все, что ты можешь? — сказал мужчина тише, склоняясь к уху Фаенона. — Как обидно, наверно? Совсем недавно на службе. Я вижу это по твоим глазам. Наивный ребенок.
Мир перед глазами Фаенона мерк. Воздуха катастрофически не хватало. Он из последних сил сжал пальцами чужое горло, но это для его врага не обернулось даже синяком. Руку отцепили. Бросили Фаенона на землю. Он уперся ладонями в камень под собой, постарался приподняться. Чужая фигура была размытой. Он все же сделал хриплый вдох, сначала встал на четвереньки, затем на ноги. Тело шатало.
Он замахнулся снова. Попытался наброситься на мужчину со спины, когда тот отвернулся. И одним ударом его, как тряпичную куклу, отбросили к самому краю мостовой. Он закашлялся, попытался снова подняться. Яркие глаза смотрели на него с весельем.
— Это превращается уже в избиение, — наигранно печально произнес мужчина. — Не заставляй меня пачкать руки. Будь благороднее.
Голова кружилась. Фаенон никогда не чувствовал себя настолько слабым. Каждое движение этого человека было выверенным. Каждый удар точным. Фаенон вновь поднялся на ноги. Он хотел хотя бы задержать захватчиков. Даже если бы он стал для них посмешищем.
— Ладно. Пора заканчивать, — вздохнул мужчина, подойдя ближе.
Он снова сжал руку в кулак. Фаенон сначала ничего не почувствовал. Только услышал громкий лязг. Увидел перед собой золотистый отблеск. И только затем боль разлилась от носа до подбородка. Плечо ударилось о землю. Стукнулась о камень голова. Тепло залило лицо. И стало теперь слишком… спокойно…
Мужчина возвышался над ним, смотря сверху вниз. Больше Фаенон не двигался. Под его головой разливалась лужа крови, западая меж швами брусчатки. В свете Кефала блеснуло золото. Оно переливалось искорками, пачкало кожу и одежду. Мужчина присел рядом с Фаеноном, повернул его лицо к свету. Кровь вытекала из разбитых носа и губ.
— Какой прекрасный выигрыш, — тихо сказал мужчина, хватая бессознательного Фаенона за ворот и закидывая на свое плечо. Он обернулся к Аглае. Глянул на нее, не скрывая своего ликования. — Поэтому ты, бессердечная швея, ничего не сделала? Боялась навредить своей будущей марионетке? — громко произнес он.
Аглая сжала руки. Этот парнишка-златиус явно был ей нужен. Мидей легко подкинул его у себя на плече, укладывая удобнее для себя. Кровь полилась вниз.
— Сегодня день, когда мы завоюем город без многочисленных жертв! — обратился он к своим воинам. — Взамен на этого златиуса Аглая обязана сдать город до завтрашнего утра. Иначе этот, — он кивнул на Фаенона, широко улыбнулся, — пойдет в расход первым.
Воины радостно закричали, подняв вверх свои оружия. В последний раз мужчина посмотрел на Аглаю и пошел вслед за своей армией.
***
Фаенон проснулся с сильнейшей головной болью. Он попытался открыть глаза, но перед теми сразу же замельтешили тысячи мушек. Он чувствовал себя настолько отвратительно, что начинало тошнить. Под ним был твердый теплый пол. Зрение вернулось через несколько минут. Во рту стоял металлический привкус. Дышать невозможно… Напротив себя Фаенон заметил чужую фигуру, развалившуюся на деревянном стуле так, будто тот был удобной кушеткой. Яркие янтарные глаза смотрели прямо на него. Фаенон бросился на человека, но руки его тут же потянуло вниз металлическими цепями. — Какой непослушный пес. Сразу кидается на хозяина, — скучающим тоном произнес мужчина, даже не двигаясь с места. — Что с городом? — выкрикнул Фаенон, дергая скованными руками. — Что ты сделал?! — Находишься у меня в плену и спрашиваешь о городе? — засмеялся мужчина. Он склонился вперед, едва ли не к лицу Фаенона, обхватил его перемазанные в крови щеки пальцами. — Как похвально. Настоящий герой. Фаенон смотрел на него из-под бровей, часто и поверхностно дышал. Острые пластины латных перчаток в любой момент могли порвать его кожу. Он стиснул зубы, дернулся. И пальцы сжались сильнее. — Тш-ш-ш… Ты же не хочешь пострадать? — прошептал мужчина. — Я обещал вернуть тебя твоей напыщенной хозяйке. Но только не обещал, что верну целым. Мне ведь придется вызывать тебя на бой. А ты даже встать не сможешь. — Что ты предложил Аглае? — нахмурился Фаенон. — Что тебе может быть от нее нужно? — Охема. В обмен на тебя. — Мужчина чуть ослабил хватку, огладил щеку большим пальцем, растирая свернувшуюся кровь. — Понимаешь, храбрый стражник, ты стоишь слишком много. И знаешь, почему? — Нет, — честно ответил Фаенон. — Я не знаю. И ничего не стою. Мужчина улыбнулся. Он склонился еще ниже, заглянул в голубые глаза, наполненные яростью. За прутьями темницы кто-то зашевелился, и затем хлопнула дверь. Мужчина чуть прикрыл светлые ресницы, склонил свою голову набок. — Таких, как мы, всего двенадцать на весь Амфореус. На каждого титана по одному. Ты ведь живешь в Охеме. Должен был знать. Если только… ты не пришел в нее недавно. — Чужое лицо было слишком близко. Фаенон затаил дыхание. — А Аглая, твоя хозяйка, решила собрать у себя под боком всех. Чтобы златиусы стали такими же полубогами, как она сама. И вот… Можно отдать город. Взамен на целого будущего титана. — Ты тоже златиус, — тихо сказал Фаенон. — И если так, то ты… — Мидеймос. Царь каструма Кремноса. И ты уже проиграл мне в битве. История запомнит это. — Да, запомнит. Как царь Кремноса, будучи полубогом, вышел биться против простого стражника, — прошипел Фаенон, снова дергаясь в чужой хватке. — И так кичился этой победой, что остался смотреть на пораженного врага. Какой отвратительный поступок. Что скажут о тебе твои подданные? Это ли является гордостью кремносцев — поражать тех, кто слабее вас? Мидеймос прищурился. Он оглядывал чужое разбитое лицо. И выглядел уже не таким довольным. В словах его пленника была доля истины. Что должны были подумать его воины? Что он настолько слаб, что выбрал себе противника не под стать? Вместо Аглаи сразил ее подчиненного и провозгласил их победу? Честь царя могла быть запятнана. Мидей усмехнулся, надавил большим пальцем на нижнюю губу. Рот его пленника был разбит едва ли не в мясо. Ему и говорить-то было больно, но он терпел эту боль. — Какой ты прозорливый, — прошептал Мидеймос. — Хорошо. Получай силу титана, которая тебе положена. И выходи биться на равных. Я оставлю твой несчастный полис. Но, если я смогу победить тебя, ты покинешь Охему и бросишь ее погибать под гнетом черного течения, а я явлюсь на ее руины вместе с тобой, когда все закончится. — Ты хочешь меня вместо Охемы? — невнятно спросил Фаенон, удивившись. — Да. И я хочу видеть, как жители разочаровываются в тебе. Чувствуют твое предательство. И вопят твое имя в муках. — У тебя странные сексуальные фантазии, — усмехнулся Фаенон. Его голову запрокинули выше, сжав щеки до нестерпимой боли. — Беги, храбрый стражник, — мягко произнес Мидеймос. — Неси весть в Охему. А мы постоим тут рядом с вами. Я буду внимательно за тобой следить. Он щелкнул пальцами, и руки тут же заныли. Оковы смогли уже натереть кожу и оставить следы на ней. Они раскрылись, будучи разорванными изнутри красными кристаллами. Фаенон все еще сидел на коленях, его лицо не отпускали. — Гарантируй, что никто из кремносцев не нападет на город, — сказал Фаенон. — Ты не веришь моему слову? — улыбнулся царь. — Хорошо. Я обещаю тебе. Фаенон уже готовился уходить. Ожидал, когда чужая рука перестанет сжимать его лицо. Но Мидеймос плавно, будто хищник, приблизился к нему еще больше. Его глаза горели ярче. Он коснулся губами губ Фаенона, отчего тот замер. Это был самый настоящий шок. Он не знал, что ему делать. Мидеймос не отрывал от него своего взгляда. Губы его шевельнулись, приоткрывая рот Фаенона. Язык коснулся его языка, и это внезапно прекратилось. — Теперь точно не сможешь забыть то, что я тебе сказал, — произнес Мидеймос. — А я запомню вкус твоей крови. Хватка пропала. Фаенон поднялся на ноги. Что с ним только что сделали? Мидеймос просто взял… И поцеловал его? Вот так просто? Фаенон подошел к выходу из темницы, коснулся прутьев. Да что вообще этот царь себе позволял?! Фаенон резко обернулся, вернулся к Мидеймосу и сказал прямо в лицо: — Тогда ты не забудь мое обещание! Я смогу победить тебя, и ты заберешь свою гребаную крепость отсюда и пойдешь бороздить поля! Он обхватил чужое лицо ладонью, прижался своими губами к губам Мидеймоса и тут же отстранился. Он на ватных ногах покинул темницу, и его даже никто не остановил, когда он выходил из города. Только воины посмеивались ему в спину.***
— Потерпи, — ласково говорила Гиацина, не касаясь рукой ран Фаенона. В Охеме его приняли с подозрением. Люди перешептывались на улицах, глядя на него. Среди их голосов слышалось… презрение. Будто Фаенон должен был выстоять и защитить их. И всех беспокоило одно и то же — как он выбрался? Что он такое сделал, что царь отпустил его? Фаенон морщил нос, когда его раны затягивались. Во рту щипало. Нос закровоточил просто от того, что он шел пешком. Гиацина лишь сказала, что он не сломан, и это уже было хорошо. Аглая сидела на соседней кушетке, задумчиво оглядывая Фаенона. — И он просто дал нам время? — уточнила она, чуть хмурясь. — Я сыграл на его честолюбии, — произнес Фаенон, сразу же затем шипя от боли. — Он хочет биться только со мной. На равных. — Это невозможно, — пожала плечами Аглая. — Ты еще не готов. Ядро пламени тебе не положено. — Он будет в ярости, если услышит об этом, — фыркнул Фаенон. — И я не знаю, что тогда случится с нашим городом. Я обещал победить его. — А я запрещаю, — строго сказала Аглая. — Он тебя вернул. Больше и не нужно. Нападем на них сами через несколько часов. Застанем врасплох. — Мы не можем так поступить! — крикнул Фаенон, вставая со своего места. Гнев затопил его разум. Гиацина тут же от него отпрянула. — Он полубог, Аглая! Он сильнее нас всех! Ты думаешь о жителях?! — Я думаю о том, что у нас под стенами стоит крепость с головорезами, Фаенон! — закричала она в ответ. — Они уже почти убили нескольких наших! Ты собираешься поддаваться на их уговоры?! — Но эти головорезы приняли мои условия! — продолжал Фаенон, закипая от злости. — Кем я стану тогда? Кем мы станем?! — Я тебе сказала, что ты не готов! — всплеснула руками Аглая. От ее голоса в палате даже колбы с лекарствами зазвенели. — Ты послушал какого-то самопровозглашенного царя и решил, что он прав?! Я с ним пыталась договориться, Фаенон, и это не тот человек, что будет идти на компромиссы! Мы нападем первыми, как они напали на нас! Фаенон задохнулся от возмущения. Он быстрыми шагами вышел из палаты. Мысли носились в голове. Аглая сподвигала их на самоубийство. Даже она не смогла бы одолеть Мидеймоса, он ведь был бессмертен. Она только навлекала на них его ярость и ярость его воинов. Кругами ходил Фаенон, хватаясь за болящую голову. Что делать? Что? Как найти выход из ситуации? Он поднял взгляд к небу. Глаза его заслезились. Слишком много всего… Слишком много. Он не был настолько силен, чтобы сопротивляться. Он устал. Совсем недавно он стал свидетелем гибели родной деревни, пробыл в Охеме пару недель, а теперь стал причиной распри между двумя правителями. Наконец появилась одна мысль. И в голове образовалась тишина. Он перевел дыхание, посмотрел на возвышающуюся крепость. Это конец его жизни.***
— Быстро ты вернулся, — с усмешкой проговорил Мидеймос, встречая Фаенона на площади. Он выставил одну руку в бок, собирая силу в кулаке. Засветилась красная дымка. — Неужели уже готов дать мне бой, храбрый стражник? Стены Кремноса давили на Фаенона. Он чувствовал липкие взгляды на себе. Его тело могли размазать по земле. Он не взялся за свой клинок, который ему вернули в Охеме. Не встал в боевую стойку. Он лишь начал медленно подходить к царю Кремноса. Тот ждал, выгнув одну бровь. — Это не разговор для чужих ушей, — сказал Фаенон, останавливаясь в нескольких метрах от Мидеймоса. — Выслушай меня. Мидеймос нахмурился. Он расслабился. Кивнул в сторону возвышающегося дворца. И Фаенон поплелся за ним. Он не хотел больше анализировать свои действия. Не понимал, как все же решился. Но совсем скоро двери тронного зала за ним закрылись сами собой. Царь сел на свой трон, подпер голову ладонью. — Вещай, — разрешил он, будучи словно вовсе незаинтересованным. Фаенон опустил голову. Чужой взгляд будто прожигал его насквозь. — Я не могу получить Ядро пламени, — сразу же перешел к делу он. — Аглая отказывается пускать меня в Омут. — В таком случае, я разрушу твою излюбленную Охему, — засмеялся Мидеймос. — Ты хочешь ведь нарушить план Аглаи? — спросил Фаенон, поднимая глаза. — Ты и так уже это знаешь. Не отнимай больше моего времени. — Ты меня дослушаешь, — сказал Фаенон уверенно. — Потому что тебе интересно. Ты обещал забрать меня, если победишь в равном бою. Но у тебя нет времени. Аглая собирает войско, чтобы напасть на вас. Ты можешь выстоять. Но твои воины погибнут. Нужно ли тебе это? Мидеймос прищурился. Он считал, что слова Фаенона ничего не весили. Но… — К чему ты это говоришь? — спросил он. — Тебе ведь невыгодно предупреждать меня. — Я не хочу, чтобы гибли люди, — ответил Фаенон. Он подошел ближе к трону, заглянул прямо в глаза. — Даже если эти люди — кремносцы. Бери меня. И уходи отсюда. Долго Мидеймос смотрел на него в ответ, обдумывая предложение. Едва они заключили одну сделку, как тут же замаячила другая. Он улыбнулся, потянул Фаенона за ворот ниже и резко ударил ногой по щиколоткам. Колени Фаенона уперлись в пол перед троном. Только уже не было страха. — Я дал тебе слово, стражник, — сказал Мидеймос, склонив голову набок. — А свое слово я держу. Уговори Аглаю. Даю тебе месяц. — Ты меня не слушал?! — нахмурился Фаенон. — Они уже сегодня нападут! — Не нападут, — шепнул Мидеймос. — Ты отговоришь Аглаю. Хоть ноги ей целуй, но быть полезным ты должен. Так ощущалось отчаяние? Когда никто не хотел прислушиваться к словам. Когда все сыпалось из рук. Фаенон оперся руками на чужие бедра, встал снова на ноги. — Проще уговорить тебя, — сказал он. — Мидеймос… Должна же быть в тебе хоть капля рассудка… — Месяц. И это мое последнее слово. Фаенон был вынужден вернуться в Охему. Он нашел Аглаю в казармах, взял ее за руку и передал слова Мидея. В конце концов, со скрипом, но дело сдвинулось с мертвой точки. Он выдохнул в облегчении. И день прошел спокойно.***
Руки болели от меча. Фаенон тренировался уже одиннадцать часов подряд. Стражники сменяли друг друга, отказываясь биться дальше, но Фаенон не мог останавливаться. Ему нужно было отточить свои навыки до блеска. Нужно было быть готовым ко всему. И, когда очередной его соперник упал на землю, все закончилось. Фаенон обливался потом. Мышцы болели. Они забились так сильно, что Фаенон вряд ли бы смог встать на следующий день. Аглая обещала наблюдать за ним. Но рядом летали лишь ее золотистые бабочки. Фаенон забывал есть, редко пил. Тренировки выматывали его. Пальцы кровоточили от мозолей. Он тренировался день… Второй… На третий он сквозь боль поднимал свой клинок и чувствовал каждый мускул в теле. Каждую пульсирующую вену. Рядом с ним никого не было. Даже наставники отказались его обучать, говоря, что Фаенон сошел с ума. В беспамятстве, горя от изнеможения, он добрел до ворот Охемы, собираясь вызвать на тренировку одного из своих знакомых. Но те тоже отказались. Ему советовали наконец отдохнуть. На плечи давил тяжкий груз. Фаенон дошел до моста, и ноги его подвели. Он даже уже не сомневался в своей неудаче. Вода приняла его в холодные объятия. Спина ударилась о толщу бегущей внизу реки. Он не знал, сколько он пытался выбраться, пока его не вытянули из воды, как мешок с мукой. Свет ослепил, стоило ему только перевернуться на спину. Кашель разодрал горло. Он резко сел, выкашливая воду из легких. — Ты решил умереть, чтобы не биться со мной? — зазвучал будто приглушенный голос. Вода была в ушах. Фаенон расфокусированным взглядом посмотрел на яркую фигуру, что начала наконец приобретать четкость. Сил не было. Он снова упал на песок бережка, тяжело закашлял. Песчинки впивались в затылок и ладони. — Эй. Ты что, больной? — нахмурился Мидеймос. — Что с тобой? — Я искал себе соперника для тренировки. И вот… — хрипло произнес Фаенон, снова закашливаясь. — Где? На дне реки? Чужая рука ощупала его тело. Плащ расстегнулся, клацнула бляшка от пояса. Фаенон едва мог пошевелиться. Его одежду задрали вверх. Мидеймос стал еще мрачнее. Он приспустил чуть ниже край штанов, прощупал живот. — Ты все же больной. У тебя тело каменное, — заключил Мидей, оставляя его живот в покое. — Похвально, что ты так зажегся идеей победить меня, стражник. Только действия твои вызывают скорее отвращение. Ты слышал когда-нибудь про отдых? — Если больше тренироваться, то я стану сильнее, — прошептал Фаенон. — От меня слишком много зависит. — У тебя обезвоживание, идиот! — прикрикнул Мидеймос. — Если ты умрешь раньше срока, я твою Охему сожгу дотла. — Мне уже будет все равно, — парировал Фаенон. Мидеймос потянулся к своему поясу. Он откупорил флягу с водой и перехватил Фаенона за одежду, вынуждая привстать. Заслышался сразу протяжный болезненный стон. Горлышко фляги коснулось губ. Фаенону казалось, что так жадно он еще никогда не пил. Всего за пару секунд он осушил флягу полностью. — Вставай. Пойдешь со мной, — сказал царь, поднимаясь на ноги. — Дай руку. Его поставили так легко, что Фаенон сам едва это успел понять. Они направились в Кремнос, а не в Охему. Фаенону каждый шаг давался тяжело. Особой преградой стали для него многочисленные ступени, но теперь он принципиально помощи бы не принял. Мидей привел его в огромную купальню. Такой даже у Аглаи не было. Выкрутил все краны. Он отдал приказ своим служащим, чтобы принесли несколько кувшинов с водой. Сам он раздел Фаенона, который даже ворчать не стал. Горячая вода обняла тело. Фаенон прерывисто выдохнул. Мышцы тут же отозвались новой порцией боли. — Посиди тут часик-другой. Спазм снимется, — сказал царь, отворачиваясь. — И, если в Охеме для тебя уже нет соперника, то приходи в Кремнос. Здесь их хоть отбавляй. — Почему ты помогаешь мне? — спросил Фаенон. — Потому что хочу прославиться, как победитель сильнейшего златиуса Охемы. А в таком состоянии ты слабее навозной мухи. Одежду твою постирают и высушат. Если тебе что-то будет нужно, то зови. — А если мне не поможет вода? — продолжил Фаенон. — Что тогда будешь делать? — Приведу тебе массажиста. Заткнись и расслабляйся. Я приду через час. И на этом царь покинул купальни. Фаенон запрокинул голову, прикрыл глаза. Но как он ни старался расслабиться, легче не становилось. Мышцы тянуло. Голова болела. Вода в кувшинах кончилась через несколько минут. Фаенон от усталости провалился в сон.***
Он очнулся в незнакомом месте. Чужие прикосновения ощутились на теле. По коже пробежали мурашки. Под головой была подушка, воздух обдувал его прохладой. Он дернулся, но широкая ладонь легла на его затылок и вжала обратно в подушку. — Не дергайся, — зазвучал знакомый глубокий голос. — Это я. Ладонь спустилась ниже по спине, надавила на мышцы. Чужой вес налегал на бедра. — Что ты делаешь? — нахмурился Фаенон. — Тебе интересно это. Но ты покорно лежишь. Какой ты легкодоступный, стражник, — засмеялся Мидеймос, спускаясь обеими ладонями по спине. — Спазм не сошел. Поэтому я здесь. — Ты обещал мне массажиста, — засмеялся Фаенон, и голос его глушился в… Это было постельное белье? — Чем я заслужил в качестве массажиста самого царя Кремноса? — Своим безмозглым упорством. Лежи смирно, иначе я тебе позвоночник в бараний рог скручу и скажу, что так и было, — прошептал Мидей, склонившись к его уху. — Так что, стражник, часто ты отдаешься на чужую волю так просто? — Только заботливым царям, — усмехнулся Фаенон. — Я все еще обнажен? — Иначе массаж не сделать, — ответил Мидеймос. — А ты? Царь утробно засмеялся, отстранился. Фаенон коснулся кончиками пальцев его бедра. На царе, как минимум, были штаны. Что уже радовало. Но… Что-то внутри Фаенона загоралось. Он отчего-то ощутил странную тягу к Мидеймосу. И списал все на соперничество. — Считай, что я уже закончил. Стражник, ты бы заимел хоть каплю стеснения. Вдруг я потрогал тебя уже во всех местах, а ты не знаешь? — Отчего-то я думаю, что ты бы так не поступил, — ответил Фаенон. Он все же приподнялся на локтях. Телу стало ощутимо легче. — Ты ведь заботишься о своей чести. — Спи. По утру сможешь уйти. И не думай, что тебе тут рады. Я лишь делаю все, чтобы ты смог держать свой клинок в руках, — уверенно произнес Мидеймос, слезая с него. Но Фаенон утром не ушел. Он явился к Мидеймосу снова, смотря на него уверенно. — Ты обещал, что мне здесь найдется соперник. Так я и пришел за ним, — громко сказал Фаенон, задрав подбородок. Мидеймос потер переносицу пальцами. Фаенон начинал действовать ему на нервы. Он уже частично жалел о том, что обещал ему бой за Охему. Пока что были одни только проблемы. — Что ты можешь мне предложить взамен? — спросил он, надеясь, что Фаенон от него отстанет. Фаенон обдумывал такой вариант. Но за душой у него совершенно ничего не было. Его мизерного жалования едва хватало на пропитание. Все имущество сгорело под гнетом черного течения. И даже его ботинки были казенными. Поэтому… — Я могу предложить лишь себя, — развел он руками. — Стражник… Я не собираюсь пачкаться о того, кто так легко отдается всем подряд, — засмеялся Мидеймос. Фаенон почувствовал, как стыд и возмущение клокочут в его груди. — Мало ли, чем ты там болеешь. Охема — как большой бордель. — Во-первых, я никогда… — Фаенон закусил нижнюю губу. Оправдывать себя он не собирался в таком ключе. — Я предлагал себя в качестве работника. Если царь Кремноса подумал иное, то у меня возникает вопрос: а насколько его жизнь потрепала? — Наглец, — усмехнулся Мидеймос. — Я не отягощаю себя подобной грязью. И мне не нужны работники. Предложи что-то еще. — Тогда… Проси, чего захочешь, — сдался Фаенон. — Хорошо. За тобой будет долг, — пожал плечами Мидеймос. — Выбирай любого соперника. — Я хочу тебя, — уверенно выдал Фаенон. Брови Мидеймоса приподнялись в удивлении. — Ты будешь моим соперником для тренировок. Мидеймос прищурился. Затем сделал глубокий вдох. Сам виноват. Нельзя было говорить «любого». — Ладно. Готовься к бою, стражник. Я размажу тебя по ближайшей стене равномерным слоем.***
Фаенон держался молодцом. По крайней мере, сам себя он именно так и утешал. Он смог нанести Мидеймосу несколько ударов, разменяв их на десяток по себе. Тело еще не восстановилось. Ноги не слушались. Но он продолжал нападать. Ему уже казалось, что Мидеймос щадил его. Бил слабенько, но увесисто. Фаенон замахнулся рукой, и ту сразу же перехватили ладонью. Перед глазами все плыло. — Достаточно, — строго сказал царь. — На сегодня с тебя хватит. — Но мы даже трех часов не потренировались, — часто дыша, возмутился Фаенон. — Я все еще стою на ногах. Мидеймос легко толкнул его, и Фаенон тут же упал на пол. Он попытался встать и застонал от боли. Безнадежно… Он продолжал только за счет своего упорства. Он не должен был проиграть Мидеймосу. — Я сказал: с тебя хватит, — с нажимом повторил Мидей. — Нет. Я еще могу, — прошептал Фаенон, смотря на царя снизу вверх. — Дай мне передохнуть. И снова будем биться. — Ты меня просто поражаешь, — вздохнул царь, присаживаясь с ним рядом на одно колено. Он обхватил горячее мокрое лицо Фаенона ладонью, вынудив сконцентрироваться на себе. — Слышал меня? Хватит. Фаенон смотрел на него из-под полуприкрытых век. Взгляд сам опустился на губы. Мидеймос усмехнулся, склонил голову набок. Фаенон ощущал свое бьющееся сердце. Мидеймос завораживал его. Своей силой, отвратительным, но заботливым характером, цепким взглядом. Стал бы сам Фаенон так опекать своего врага? Стал бы следить за тем, чтоб тот не помер раньше срока? Кто бы что ни говорил, но Мидеймос был… не головорезом. — Тебя накормят. И можешь идти к себе домой, — тихо сказал царь, вырывая Фаенона из мыслей. — Мы продолжим завтра? — нахмурился Фаенон. — Обещай мне, что продолжим. Ты мой соперник, Мидеймос. — Даю тебе слово, — прошептал Мидей. Его глаза были необычными. Фаенон в них вгляделся получше. Янтарные. С узким зрачком. Пышные ресницы. Лицо Мидеймоса было идеальным с эстетической точки зрения. Они ведь... Были ровесниками... Фаенон закусил щеки изнутри. Он старался себя контролировать. Но тяга становилась все больше. — А если… Я забуду… о твоем обещании? — шепнул он в ответ. Мидеймос закатил глаза. Он не был глупым и сам все видел. Этот стражник как-то по-странному привязывался к нему. Он подался ближе. Прихватил сухие губы Фаенона в невесомом поцелуе и отстранился. — Теперь не забудешь. Проваливай. И Фаенону все же пришлось уйти.***
Конечно же, он явился снова на следующий день. Мидеймос смотрел на него с легким раздражением. Будто у него других дел не было помимо надоедливого врага. Он ожидал, что бой снова кончится быстро. Но Фаенон удивил его. Удары его стали точнее. Взгляд увереннее. Конечно, ведь Фаенон всю ночь анализировал его приемы и вспоминал каждое действие. В этот раз пришлось чуть постараться. Но снова не в полную силу. На четвертом часу Фаенон обессиленно упал на пол и почти потерял сознание. Мидеймос похлопал его по щекам, но ответной реакции не получил. Его враг полностью ушел в себя. Тело забирало слишком много. И, видимо, мозги Фаенона просто не выдерживали нагрузки. Очнулся он снова в постели. Только теперь Мидей не делал ему массаж, а просто хмуро разглядывал. — Ты непроходимый тупица, — сквозь зубы сказал царь. — Тебе это нравится, — засмеялся Фаенон, смотря на него в ответ. — Иначе бы ты со мной не возился. — Ты должен мне. И я требую, чтобы ты ответственнее относился к своему здоровью, — строго произнес Мидеймос. Он пнул ближе к Фаенону этажерку с несколькими блюдами и кувшинами воды. — Моли кого хочешь, но ты все должен съесть. Фаенон приподнялся на одном локте, осмотрел еду. Было очень много мяса и овощей. И даже сладкое присутствовало. В животе заурчало. — Спасибо, — улыбнулся он. Мидеймос пристально следил за тем, чтобы его враг ел. Но тишина начала смущать Фаенона. Он завел легкую беседу, в которой Мидеймос даже соизволил принять участие. Они обсуждали самые банальные вещи. Переменчивость погоды, тренировки, черное течение. И было видно, как царь оттаивал, рассказывая о своих взглядах на жизнь. Так Фаенон узнал, что Мидеймос в послужном списке не имел завоеванных полисов. Он направился сразу в Охему, как только взошел на престол. Так что… дебют получился не слишком впечатляющим. Сразу нарвался на неприятности в виде Фаенона. От этого стало даже смешно, и Мидеймос улыбнулся. Фаенон рассказал о своей родной деревне и объяснил, что долгое время вообще понятия о златиусах не имел. Да и вообще считал свою золотую кровь аномалией. По типу трехглазой жабы. Мидеймос снова фыркнул что-то о чужой глупости. — Я просто хотел быть полезным, — вздохнул Фаенон сыто, когда тарелки опустели. — Ты пришел не вовремя. Я как бы… немного… — Разбит? — подсказал Мидеймос. — Ты пережил не самые приятные события. Меня бы сжирала ненависть, будь я на твоем месте. — Оно так и было, — признался Фаенон. — Я ненавижу себя за то, что не смог защитить своих родных. И ненавижу за то, что я слаб. Охема чуть вправила мне мозги, но я все еще иногда могу вспылить на пустом месте. — Вот как. По твоему лицу незаметно, — усмехнулся Мидеймос. Он отставил этажерку в сторону, развалился в кресле. Наконец расслабился. — И что, они правда поставили тебя на передовую, зная, что ты еще не оправился? Фаенон промолчал. Он сам тогда вызвался и ринулся вперед. Но переоценил свои возможности. Ему все еще снился тот позорный проигрыш. И он не хотел повторения. — Не важно, — тихо ответил Фаенон. — Будь уверен, скоро я стану сильнее и утру тебе нос. — Самоуверенно, — засмеялся Мидеймос. — Особенно для того, кто все еще не назвал своего имени. — А… Я Фаенон из Элизии Эйдес, — неловко улыбнулся Фаенон. — Извини. Я должен был представиться сразу. — Да. Из твоего положения в темнице это вышло бы хорошо, — заметил Мидеймос. Фаенон прищурился, дернулся, но стиснул зубы от боли. — Ладно-ладно, я понял. Ты у нас такой грозный, что задушишь меня сейчас моей же подушкой. — Это твоя подушка? — удивился Фаенон. Он оглядел кровать, глаза его расширились. — Я в твоей постели? — Да. Так что не вздумай ее пачкать, — беззаботно ответил царь. — Не хочу менять простыни. — Понял. Уф… Помоги встать и я пойду домой. — Только если ты пообещаешь хорошо выспаться, — согласился Мидеймос, поднимаясь со своего насиженного места и подходя к постели ближе. Он протянул руку, Фаенон ухватился за нее и, вместо того, чтобы подняться, притянул резко царя к себе. Он осторожно поцеловал его, заглянул в глаза, чуть улыбаясь. — Обещаю.***
Мидеймос обдумывал свои действия. Он понятия не имел, зачем вообще поступил так в темнице. Что-то в глубине души требовало прижаться к чужим губам. Возможно, чтобы запугать. Возможно, чтобы показать свое превосходство. Его поражал Фаенон все больше и больше. То упахивался до потери сознания, то относился к нему не как к злейшему врагу, а как к старому знакомому. Мидей пытался присмотреться к нему и понять, как вообще строились логические цепочки в чужой голове. Напрашивался только один вывод — Фаенон ужасно тупой. Больше объяснений не было. Но только вот за разговором в покоях Мидея выяснилось, что мозги у Фаенона все же были, только пользовался он ими редко. Его картина мира примерно совпадала с картиной мира Мидеймоса. Иной раз, не замечая за собой сказанного, Фаенон выдавал самые спорные вещи. Например… Сомневался в идее наследования сил титанов. Отвергал судьбу. Сетовал на расслабленных стражников в Охеме. И грозился перебить всех монстров черного течения, чтобы отомстить за разрушенный дом. Уже неделю он приходил в Кремнос добровольно и вызывал Мидеймоса на поединок. И с каждым разом было все веселее. Даже через сопротивляющееся тело Фаенон продолжал нападать. Даже через стиснутые зубы принимал удары. Но сам тоже попадал. Мидеймос… заинтересовался. Фаенон подставил подножку и совершенно нечестно толкнул Мидея на пол, а тот ухватился за него и потянул за собой. Голубые глаза сияли, Фаенон улыбался, часто дыша. — Обещаю, это не последняя маленькая победа, — довольно сказал он, сжимая чужие бока ногами. — Правда? — лукаво спросил царь, приподнимаясь на локтях. Горячие влажные руки обхватили его лицо. Мидеймос прикрыл глаза, с готовностью встречая поцелуй. Обещания… Как они дорого им обходились. Фаенон смял его губы своими, задержавшись на несколько секунд. Мидей сделал глубокий вдох, отстраняясь. Он видел перед собой взъерошенного и радостного Фаенона, гордящегося своей победой. И как-то царю самому становилось от этого теплее. — Продолжим? — спросил царь, имея в виду тренировку. И Фаенон кивнул. Только вот он вновь прижался к его губам. Мидей утробно засмеялся, опять отстранился. Фаенон покраснел, тут же поднялся на ноги. Сердце у него стучало часто-часто. Так, что отдавало дрожью во все тело. Он не понимал, что на него нашло. Но… хотелось ведь. И он ничего не мог с собой поделать.***
Кремносцы уже привыкли видеть его. Кто-то даже здоровался, когда видел проходящего в ворота Фаенона. Он улыбался им, перекидывался легкими фразами. Утром он вставал гораздо легче, чем раньше. Сердце каждый раз замирало, стоило ему только найти Мидеймоса. Он смотрел ему в глаза, когда тренировался, легко уворачивался от новых ударов и по-настоящему веселился, когда Мидеймос начинал что-то ворчать себе под нос. И сам он не заметил, как они начали делить обеды. Он болтал без умолку, а Мидеймос его слушал, подперев подбородок ладонью. Будь царь и вправду рассержен, а не наигранно, он бы давно выдворил Фаенона в Охему. Но он продолжал принимать его. Миновало еще три дня, и Фаенон смог вновь прижать Мидеймоса к полу. — Пора мне биться в полную силу, — смеялся царь, лежа на полу. Волосы раскинулись ореолом вокруг его головы. Даже щеки чуть раскраснелись. Фаенон сидел на нем, улыбался. И думал, что Мидей очень красивый. Даже одышка у него не была такой сильной. — Обещаешь, что в следующий раз будешь биться лучше? — прошептал Фаенон, склоняясь к нему. Мидеймос зачесал серебряную прядь ему за ухо, огладил легонько хрящик. — Даю слово. Он чуть приподнял голову, чтобы поцеловать Фаенона. Тот чуть приоткрыл рот, и Мидей коснулся его языка своим. Медленно. Тягуче. Фаенон чуть прикусил его, вновь улыбнулся. Мидеймос нашел в себе силы отстраниться. Зрачки в голубых глазах были расширены. По телу царя растеклась приятная слабость.***
Фаенон слишком упорно засел в чужих мыслях. Мидеймос никак не мог заснуть. Он все думал об их поцелуях. Разбирался в своей голове, но каждый раз спотыкался об одно и то же — ему хотелось теперь раздавать обещания Фаенону постоянно. В груди тянуло, если его не было рядом. И Мидеймос надеялся, что это просто из-за того, что он не мог наблюдать за прогрессом своего врага. Но становилось все тяжелее. Срок их битвы уже подбирался ближе. Мидей жаждал ее. И… отчего-то не хотел, чтобы она наступала. Охема тоже перестала волноваться, и с Кремноса это было хорошо видно. Все делали ставку на Фаенона. И Мидеймос… Тоже хотел ее сделать. Когда Фаенон пришел следующим утром, Мидеймос повел его завтракать. Он давно подозревал, что Фаенон попросту пропускал приемы пищи. В кремносской таверне было шумно, но комфортно. Фаенон со смехом рассказывал о недавней перепалке с каким-то профессором, о котором Мидеймос даже когда-то слышал. Затем пришлось чуть передохнуть, чтобы пища смогла перевариться, и Фаенон попросил показать ему Кремнос. — Будешь должен мне, — сказал Мидей, искоса глядя на Фаенона. — Могу предложить только себя, — развел руками Фаенон. Мидеймос промолчал. Он показал большую площадь. Довел Фаенона до оружейных. Похвастал клинком Никадора, яростно сияющем посреди огромной арены. Врагу такое видеть нельзя было. Фаенону — можно. Тот восхищался буквально каждой вещью в Кремносе. Граждане встречали его уже с нескрываемой радостью. Ведь стоило только Фаенону придти, как царь становился не таким хмурым. В тренировке Мидеймос выложился. Фаенон был придавлен к стене, и вокруг него была целая сотня кристаллов, что так и не задевали его. Мидеймос вжался ближе. Фаенон охнул. — Сдаешься, Фаенон? — выдохнул Мидей в его губы. — Нет, — ответил он, пропуская руку под плечом Мидеймоса и кладя ее на его спину. — Беру паузу. Мидеймос засмеялся, отпустил его. Он больше не требовал, чтобы Фаенон проваливал из Кремноса. Проводить время с Фаеноном было интересно. Ему захотелось просто вымыться от пота, чтобы чувствовать себя посвежевшим, а Фаенона он позвал с собой за компанию. Было даже спокойно. Они сидели на достаточно большом расстоянии друг от друга, чтобы не касаться. Но так близко, чтобы можно было дотянуться рукой. Мидеймос ощутил на себе взгляд Фаенона, приподнял бровь в вопросе. Фаенон чуть склонился к нему, останавливаясь на полпути. — Что-то хочешь сказать мне на ушко? — поддразнил Мидеймос, касаясь его бедра ладонью. — Лишь то, что ты долго думаешь, — прошептал Фаенон. — Хочу тебя. — Вот как, — усмехнулся царь. — Обещаешь, что не пожалеешь? — Клянусь. Это было весомо. Мидей потянул его на себя, и Фаенон тут же обнял его за шею, седлая. Губы столкнулись друг с другом. Пальцы заскользили по коже. Фаенон прижимался к нему всем телом, растворяясь в ощущениях. Будто в мгновение его захлестнуло безумие. Короткие ногти оставляли на теле Мидеймоса белые полосы, языки сплетались друг с другом, слышались томные вздохи. Мидеймос жадно сжимал тело Фаенона в своих руках, стискивал в пальцах крепкие бока. Он спустился поцелуями к шее, лизнул часто пульсирующую артерию и хрипло застонал, когда чужие пальцы сгребли его волосы на затылке. Фаенон запрокинул голову назад, подставляя горло будто хищнику. Отметины протянулись по его коже. Залегли под лучами татуировки на шее. Хотелось больше. Хотелось ощутить чужое тело каждой клеточкой своего. Хотелось целовать глубже, ловить губами чужое горячее дыхание. Фаенон чуть приподнялся, и Мидей тут же просунул одну руку под его бедром. Голубые глаза распахнулись, когда головка члена уперлась в сфинктер. Пальцы сжали плечи и волосы сильнее. — Фаенон, — прошептал Мидеймос, прикусывая абрис челюсти. — Ты не готов ведь. Чего тогда так напрыгиваешь? — Так подготовь меня, — ответил Фаенон, сводя брови на переносице. — Непроходимый идиот, — засмеялся Мидеймос, возвращая его на свои бедра. — Тише. Я попробую. — Так ты не врал? — удивился Фаенон, чуть отстраняясь. — Ты правда..? — Если будешь развивать эту тему дальше, мы на этом и закончим, — фыркнул Мидеймос. — У меня не было желания. — А сейчас оно есть? — улыбнулся Фаенон. Мидеймос заткнул его поцелуем. Фаенон чуть нахмурился, когда чужие пальцы начали растягивать его. Мидеймос делал все, чтобы отвлекать его от неприятных ощущений. Гладил свободной рукой спину, мягко втягивал его язык в свой рот. Фаенон обнимал его, плавясь от жара. Он заметил неподалеку от воды кувшин с маслом для тела. Вылил на свои пальцы и завел руку за спину. Мидей тут же убрал руку. — Давай еще раз, — выдохнул Фаенон в поцелуй. Он снова приподнялся. Чувство натяжения внизу ударило по нервам. Фаенон прикусил нижнюю губу, но Мидей облизнул ее, вынудив отпустить. Фаенон приоткрыл глаза. В янтарных омутах зрачки были расширены до краев. Фаенон прихватил его губы, и Мидей позволил кусать теперь себя, стойко принимая часть неприятных ощущений. Бедра коснулись друг друга, Фаенон зажмурился. Мидей двигался поначалу мягко. Вода расходилась легкими волнами. Фаенон разорвал поцелуй, уткнулся носом в его шею, тихонько постанывая. Горячие руки продолжали ласкать его тело, отвлекая. Мидеймос медленно толкался внутрь, что-то говорил на ухо, успокаивая. Фаенон полностью отдался на его волю, расслабляясь внизу. Становилось приятно. Жажда вновь захватила все тело. Темп начал ускоряться. Фаенон прижался губами к уху Мидеймоса, провел языком по ушной раковине и прикусил краешек зубами. Движения стали быстрее. Вода шумела. Стоны нарастали. Зажмурив глаза, Фаенон сам подавался навстречу, опираясь ладонями на сильные плечи. Дрожало пламя факелов. Дышать становилось нечем. Фаенон почувствовал, как Мидей с силой опустил его на себя. По телу прошлась дрожь. — Еще, — выдохнул Фаенон, сжимаясь на члене. И Мидей не мог ему отказать.***
Фаенон проснулся в его кровати. Тело болело, но в этот раз приятно. Он перевернулся на бок, улыбнулся. Мидей еще спал, утонув лицом наполовину в подушке. Осторожно Фаенон зачесал ему волосы за ухо, коснулся кончиками пальцев щеки. Ресницы медленно поднялись. — Извини. Не хотел разбудить, — хрипло сказал он. — Ты задумал обеспечить мне новую головную боль? — тоже хрипло поинтересовался Мидеймос, вновь прикрывая глаза. — Еще рано. Иди сюда. Фаенон придвинулся ближе, и Мидей приобнял его, вновь проваливаясь в сон. Сердце застучало чаще. Фаенон не выдержал и снова коснулся его лица. Чужие брови чуть нахмурились. — Даю слово, если ты не дашь мне поспать, я от тебя живого места не оставлю, Фаенон, — проворчал он. — Правда? — засмеялся Фаенон. Мидеймос недовольно посмотрел на него, но сразу после притянул еще ближе и крепко поцеловал в лоб. Фаенон растаял.***
Как часто они этим занимались? Каждая тренировка заканчивалась одним и тем же. Фаенон царапал сильные плечи и выгибался навстречу, а Мидеймос оставлял на нем следы своих губ. Все чаще Фаенон начал оставаться в чужих покоях, все чаще брал Мидеймоса за руку, когда заговаривался, все чаще оказывался сверху после тренировки, смотря горящим гордым взглядом на царя. Дни текли друг за другом… И, наконец, явилась Аглая. Она выловила Фаенона, когда тот вернулся в Охему за своими вещами, коих у Мидеймоса не водилось. Она осмотрела Фаенона слепым взглядом, поджала губы. — Пора. Этого слова хватило, чтобы дыхание замерло. Фаенон совсем забыл, зачем все было нужно. Он отвернулся от Аглаи, зарылся ладонью в свои волосы. Он не хотел приходить в Кремнос. Впервые. Он хотел спрятаться от чужих глаз. Охемцы помнили об обещании Мидеймоса лучше самого царя. — Фаенон. Ты ведь будешь сражаться за наш город? — мягко начала Аглая, обходя его вокруг и заглядывая в глаза. — Я… — хрипло сказал он, опуская голову. — Аглая… Я не… Она вдруг шагнула к нему. Ее руки обвились вокруг его тела, ладонь ласково огладила затылок. Фаенон готов был задохнуться от печали. Он не смог бы выйти на бой с Мидеймосом. Не с теми условиями, которые они поставили. Аглая утешала его, прижимая крепче. — Я вижу, Фаенон, — с улыбкой произнесла она. — Все вижу. Его пальцы сжали ее платье. Он опустил голову еще ниже, чтобы скрыть лицо. От мира. От своих собственных слов, брошенных Мидеймосу. — Бедное мое дитя, — зашептала Аглая, продолжая его гладить. — Тш-ш-ш… Все будет хорошо. — Нет. Все ужасно, Аглая. Я обещал ему, — часто заговорил он, сбиваясь. Она отстранилась, обняла его щеки ладонями. На ее лице отражались сочувствие и забота. Фаенон был близок к тому, чтобы расплакаться. — Проклятие Мнестии причиняет боль, Фаенон. Ты переживешь ее. И все будет хорошо. Я верю в тебя. И приму любой твой выбор. Но пора. Он шел в Кремнос на негнущихся ногах. Ему было плохо. Он сжимал в руках свой клинок. До побеления костяшек. Двери тронного зала распахнулись перед ним. Мидей поднял на него свой взгляд. Глаза его наполнились... Разочарованием. Рука царя сжалась в кулак. Медленно он поднялся со своего места. Фаенон подошел к нему ближе. Посмотрел покрасневшими глазами. Металл лязгнул о пол, ударившись плашмя. Фаенон упал на колени, обнял бедра Мидеймоса и прерывисто вздохнул. Чужая рука зарылась в его волосы. — Прошу, Мидей. Сделай со мной, что только пожелаешь. Но давай не будем сражаться, — зашептал он, утыкаясь лбом в живот царя. — Что хочешь… Прошу тебя… Я не буду принимать Ядро. — Фаенон, — вздохнул Мидеймос, мягко перебирая серебряные пряди. — Встань. Не принижай себя. Фаенон поднялся на ноги, но взгляд его был прикован к полу. Мидей коснулся пальцами его подбородка, поднял голову выше. Он коротко поцеловал его губы. Фаенон коснулся его руки своей рукой. Посмотрел до того отчаянно, что у Мидеймоса в груди все оборвалось. — Хорошо. Желаю всего тебя, — сказал Мидеймос, улыбаясь. — Будь моим супругом, и я заберу свои слова назад. — А Кремнос? А Охема? — потерялся Фаенон. Мидей сел обратно на трон, потянув Фаенона на свободное место рядом с собой. — Могу предложить только мир, — пожал плечами Мидеймос. — Такое тебя устроит? Фаенон поспешно кивнул, взял его за обе руки. Осознание дошло чуть позже. Груз будто с тела пропал. Фаенон прижался своим лбом ко лбу Мидеймоса, зажмурился. Он был счастлив и благодарен Мидею, что тот пощадил полис. И он был... Так безвозвратно влюблен, что дышать едва получалось. И Мидей делил с ним эти чувства. Этим же вечером Охема и Кремнос на мосту, разделяющем их последний месяц, заключили мирный договор. Крепость осталась стоять на месте. И пусть многие иногда ворчали с непривычки, но быстро адаптировались к новым соседям. Легко два героя Охемы и Кремноса брали на себя задания по зачистке рубежей полисов, отбрасывая черное течение все дальше от границ. Новоприбывшим беженцам из других городов рассказывали одну и ту же легенду. Легенду о том, как царь Мидеймос не сдержал слово.
