Тридцать один

Если я не могу, то пусть солнце целует твои скулы. Пусть июльская пыль кружит в волосах, а ветер всё ещё касается тех качелей, где ты однажды заснула у меня на плече. Встав с кровати посреди весны, я понял, что потерял тебя окончательно. Когда тебе было восемь, ты бегала по двору, пытаясь поймать солнечный свет, а я медленно шел рядом, держа в кармане мелкие монетки, которые мы собирали “на удачу”. Ты тогда сказала, что удача — это просто когда тебя кто-то любит, даже если ты носишь порванные колготки. До сих пор думаю, что это было самое честное определение. Если бы можно было вернуться туда, где асфальт горячий и липкий от солнца, где босиком — не страшно, а наоборот, — обязательно, я бы пошёл. Туда, где она рисует мелками на плитке, а я считаю шаги от её подъезда до своего — тридцать один. Я скучал по тебе по средам, в восемь. А в четверг - благословлял. Без пятнадцати десять. Иногда то, что было так навсегда кончается в пятницу. Я так боялся разрушить то, что было между нами. А было ли что-то?  За пять кварталов первых звезд, глухой тишины, незамеченных взглядов, неуслышанных фраз, я затерялся среди миллионов таких же людей. Те разговоры, что были разбросаны по нашим дворам, стали редкими обрывками воспоминаний. Но в одном из них — ты всё ещё веришь в монетки на удачу, А я — всё ещё верю, что удача — это ты. Я перестал сильно эмоционировать при соприкосновении с искусством еще в детстве. Красота существует в самом ее чистом и непостижимом виде - в  моменте. Момент, когда случайно почувствовал запах ее духов. Тебя настолько нет, что ты везде. Легкий, почти невесомый флюид - аромат, что в самую последнюю секунду отказался сообщить мне то самое воспоминание, про которое готов был кричать. У людей в толпе иногда такой парфюм, будто ты эту и две прошлые жизни подряд без памяти любил человека с таким же запахом, а теперь даже не помнишь его лица. Великолепие пребывает в мгновении, когда я снова вижу тебя. Красота в усталости под глазами, когда любовь не дает тебе спать. -Ты мне несколько поцелуев задолжал, — ее горячее дыхание обожгло мое ухо. Твой голос, мягкие следы губ и приятные слова касаются моей кожи, оставляя на ней ощущение любви, особенно в области шеи. Дом это не всегда четыре стены, иногда это пшеничные волосы и серые глаза.  Я скучал по дому. Я имею ввиду тебя.