«Шалость удалась» pt 1

*Гриффиндорская гостиная, зимние каникулы* Снег за окнами замел дорожки Хогвартса. В тёплой гостиной пахло хвоей и мандаринами, которые Айлин чистила, наблюдая, как Гарри и Рон сражаются в волшебные шахматы. Фигуры яростно лупили друг друга дубинами. Гермиона ворвалась, запорошенная снегом, с торжествующим видом: — Гарри! Идём в библиотеку! Снова! Рон застонал, королева в его руках уныло опустила дубинку: — Опять? Тысячу раз уже перерыли! Гермиона сверкнула глазами: — Но не в запретном секторе! Айлин подавилась долькой мандарина, закашлявшись: — Точно! Запретный сектор... Там могут быть ответы! --- Утро. Лестница в башню — ГАРРИ! ПРОСЫПАЙСЯ! Рон орал снизу, размахивая алым вязаным свитером с буквой «Р». Гарри, потягиваясь, вышел на галерею. Рядом появилась Айлин (тоже оставшаяся на каникулы), в тёплом домашнем халате. — Что это? — спросил Гарри, спускаясь. — Мама связала! — Рон сиял. — И вам тоже есть подарки! Айлин ахнула, разворачивая посылку: внутри лежал тёплый тыквенный пирог (пахнущий домом!) и удобные замшевые туфли для зимних коридоров. Гарри вскрыл свою — серебристая мантия, струящаяся, как вода. Он набросил её... и исчез. — ВАУ! — вскрикнули Рон и Айлин хором, видя лишь парящую голову. — Мантия-невидимка! — выдохнул Рон. — Кто подарил?! Гарри снял мантию, показывая записку: «Твой отец оставил это мне. Используй правильно.» — Имени не было. --- Комната Айлин. Вечер. Айлин писала письмо домой. Новости были тревожные: Шон заболел, мама сидит с ним, а папа уехал на срочные "урожайные сборы" (таинственные и непредсказуемые, как всегда). Мама писала тепло, но Айлин чувствовала тоску по шуму фермы и запаху печёных яблок. За окном метель выла. --- Тайная комната с зеркалом. Ночь. Гарри разбудил Рона: — Ты должен это увидеть! Там... мои родители! Рон устало протёр глаза, глядя в высокое зеркало в позолоченной раме: — Я вижу... только нас. Ну, меня старосту, с кубком квиддича... — Он зевнул. — Спи, Гарри, это бред. Рон ушёл. Гарри остался у зеркала, заворожённый улыбками незнакомых людей с его глазами. Вдруг в отражении появился Дамблдор. — Зеркало Еиналеж, — тихо сказал он. — Оно показывает глубочайшие желания. Счастливый человек увидит в нём только себя. Не ищи его снова, Гарри, его переместят в другое место. — И исчез так же бесшумно. --- Библиотека. После каникул Гермиона торжествующе шлёпнула на стол древний фолиант: — Вы ходили в запретный сектор... Я взяла кое-что для лёгкого чтения! Рон уставился на зловещий переплёт: — Лёгкого?! — Николас Фламель! — прошептала Гермиона. — Единственный создатель... философского камня! Он превращает любой металл в золото и даёт эликсир бессмертия! Вот что охраняет Пушок! Айлин вскочила: — Значит, Снейп хочет его украсть! К Хагриду! Сейчас же! --- Хижина Хагрида. Вечер. Хагрид едва приоткрыл дверь: — Нет-нет, ребята, не время... — МЫ ЗНАЕМ О ФИЛОСОФСКОМ КАМНЕ! — выпалили они хором. Хагрид ахнул и впустил их. Услышав про подозрения в адрес Снейпа, он замахал руками: — Северус? Да он один из тех, кто ставил защиты на камень! Дамблдор доверяет ему! Вдруг из огромного медного котла у печи раздался громкий треск. Хагрид с гордостью поднял крышку, доставая исполинское чёрно-зелёное яйцо. Гарри: — Хагрид, что это?! Рон: — Я знаю, что это! Но откуда у ТЕБЯ?! Это же... Хагрид: — Выменял в таверне «Кабанья голова» у какого-то чудака. Он рад был избавиться... Айлин почувствовала исходящий жар и поняла раньше всех: — Дракон! Яйцо треснуло. Крошечный, чешуйчатый, с перепончатыми крыльями дракончик вывалился наружу, чихнув искрой. — Ох, посмотрите! — умилился Хагрид. — Он узнал маму! Норберт, малыш.. В окне мелькнуло бледное лицо Драко Малфоя. Его злорадная ухмылка не предвещала ничего хорошего. --- Кабинет Макгонагалл — НЕСЛЫХАННАЯ БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ! — гремел голос профессора. — Пять первокурсников! И дракон! Вы все наказаны! Малфой, стоявший рядом (его тоже поймали подглядывающим), попытался возразить: — Но профессор, я просто... — Молчать, Малфой! Вы разделите наказание! Всем пятьдесят баллов с факультета! И... — её взгляд стал ледяным, — ...сегодня ночью вы отправитесь с Хагридом в Запретный лес. На поиски раненого единорога. Надеюсь, вы оцените опасность, на которую обрекли себя сами. --- Опушка Запретного Леса. Глубокая ночь. Филч, с масляной ухмылкой, передал группу Хагриду. Великан грустно ковырял сапогом снег, его глаза были красными. — Не переживай, Хагрид, — тихо сказала Айлин, кладя руку ему на локоть. — Любое существо, вылупившееся на твоих глазах... оно сразу становится родным. Ты дал Норберту всю свою любовь. Хагрид сглотнул, кивнув. Малфой дрожал, озираясь на черные стволы: — М-мы что, правда идем ТУДА?! Это же запрещено! Там... там оборотни! Филч, уже уходя, обернулся, его голос скрипел, как несмазанная дверь: — В этом лесу водятся куда хуже оборотней. Доброй ночи. Хагрид мрачно махнул фонарем: — Пошли. И тихо. Лес встретил их ледяным молчанием. Снег хрустел под ногами, ветви сплетались в колючий потолок, сквозь который едва пробивался лунный свет. Воздух пахнул хвоей, гнилью и... чем-то медным. Хагрид присел у темного пятна на снегу, ткнул пальцем, понюхал. — Гарри: что это? — прошептал тот, чувствуя, как холодеет внутри. — Причина, по которой мы здесь, — Хагрид поднял руку. В свете фонаря его пальцы были вымазаны серебристой, мерцающей кровью. — Кровь единорога. Пару дней назад нашел одного мертвым... а этот ранен. Тяжело. Хагрид разделил группу: — Гермиона, Айлин, Рон — со мной. Малфой, Гарри — вы вдвоем. Рон бледно кивнул: «Х-хорошо». Драко фыркнул, цепляясь за поводок огромного пса: «Хорошо. Но я беру Клыка!» Хагрид хмыкнул: «Только знайте, тон очень боится». Пес жалобно заскулил, подтверждая слова. Драко попытался сохранить браваду: «Пусть только мой отец узнает... это работа для прислуги!» Гарри едко парировал: «Если б я не знал тебя, Малфой, подумал бы — ты трусишь». Драко взвился: «Заткнись, Поттер! Пошли, Клы... А-а-ах!» Его крик слился с жутким шорохом в кустах. Пес зарычал, шерсть дыбом. Мальчики замерли. Среди деревьев, над распростертым телом единорога, склонился капюшонованный силуэт. Он пил серебристую кровь прямо из раны. У Гарри взорвалась боль в шраме. Драко, забыв про пса, с воплем «НА ПОМОЩЬ!!!» бросился наутек. Тень подняла голову. Капюшон скрывал лицо, но ледяная ненависть ударила в Гарри волной. Существо поползло к нему. Гарри, парализованный болью, не мог пошевелиться. Внезапно из темноты вынесся огромный кентавр (Флоренц), лук наготове! — Гарри Поттер! — прошипел кентавр, становясь между ним и тенью. — Уходи! Сейчас! Тот, кто пьет кровь единорога, обречен жить проклятой жизнью! Он цепляется за существование, даже стоя одной ногой в могиле... но цена — вечное проклятие! Флоренц : « И я надеюсь, ты знаешь, что спрятано в школе». — Философский Камень, — уверенно сказал Гарри. В этот момент подоспели Хагрид и остальные, отгоняя тень светом фонарей. --- Гриффиндорская гостиная. Поздняя ночь. Тлеют угли в камине. Гарри сидел, сжимая голову руками. Рон, Гермиона, Айлин смотрели на него. — Значит... ты понял, кто это был? — тихо спросила Айлин. — Он очень слаб, — глухо ответил Гарри. — Ему отчаянно нужен Камень. Снейп ворует его не для себя... а для Волан-де-Морта. Чтобы тот смог вернуться. Приготовить зелье... стать бессмертным. Рон побледнел как снег за окном: «Но если *Он* вернется... он попытается убить тебя снова! А я... я боялся Снейпа на зельеварении...» Гермиона схватила его за руку, ее голос дрожал, но был тверд: «Гарри! Вспомни! Кого *Он* всегда боялся? Какого волшебника?» Айлин подхватила, ее глаза горели в свете огня: «Дамблдора! Он всегда боялся Дамблдора!» Гермиона кивнула: «Пока Дамблдор в Хогвартсе, тебе ничего не грозит. *Он* не посмеет прийти сюда!» Айлин добавила мягко, но уверенно: «Пока Дамблдор здесь, Волан-де-Морт не тронет тебя. Мы в безопасности». Гарри впервые за вечер слабо улыбнулся, глядя на их решительные лица. Тепло от их верности прогнало часть холода. --- Школьный двор. Май. Экзамены позади. Гермиона щурилась на солнце: «Все говорили, экзамены — кошмар, но они были... приятны!» Рон скептически хмыкнул, набивая рот булочкой: «Говори за себя! Гарри, ты как? Всё в порядке?» Гарри схватился за лоб, где шрам пунцово горел. Айлин нахмурилась: «Такое было раньше?» — Да, но не с такой силой, — прошептал Гарри, стискивая зубы. — Думаю, это... предупреждение. И еще... — он резко повернулся к Хагриду, проходившему мимо с вёдрами, — Хагрид! Тот человек, что дал тебе драконье яйцо... ты видел его лицо? Хагрид замялся: «Не-а... Капюшон. В «Кабаньей голове» темно». — Но вы же разговаривали? — Ну, я успокаивал его, что с Норбертом всё будет тип-топ, что я знаю толк в зверюшках... что вот Пушка, например, у меня приручен.. Айлин вскочила, глаза расширились от ужаса: «Он спрашивал про ПУШКА?!» Хагрид смущенно почесал затылок: «Ну... да. Кто же не спросит про трехголового пса? Не каждый день такое увидишь! Я сказал, главное — знать, как его успокоить... а он у меня засыпает, если музыку включить. Колыбельную какую...» Ребята переглянулись. В их глазах вспыхнуло одинаковое понимание и ужас. — МАКГОНАГАЛЛ! — выдохнула Гермиона, и все четверо рванули к замку, оставили ошарашенного Хагрида. --- Айлин в действии: Она не стояла в стороне. Видя агонию Гарри и понимая, что физически она слабее Квиррелла, Айлин сделала то, что умела лучше всего – обратилась к жизни вокруг. Пусть комната была каменной и мёртвой, но глубоко под замком – земля, корни, фундамент Хогвартса, пропитанный древней магией. Она вонзила кончик своей дриадовой палочки в щель между плитами пола. Закрыла глаза, отбросив страх, и вложила в палочку всё свое желание защитить Гарри, всю свою любовь к друзьям, всю тоску по живой ферме и веру в добро. Айлин: (шепотом, полным силы) *Защити его. Помоги ему. Дайте мне силы помочь другу! Корни Хогвартса, услышьте!* Палочка вспыхнула ярким, теплым, золотисто-зеленым светом. Из щели между плит мгновенно прорвались крепкие, гибкие побеги плюща и дикого винограда, обвиваясь вокруг ног Квиррелла, сковывая его движения. Они не причиняли вреда, но держали крепко, отвлекая и мешая сосредоточиться. Квиррелл: (в ярости и удивлении) Что?! Отпусти! Отпусти меня, девчонка! Волан-де-Морт (голос с затылка Квиррелла): УБЕЙ ЕЕ! МЕШАЕТ! Но руки Квиррелла были заняты Гарри. Мгновение, купленное Айлин, было критически важным. Гарри, видя ее усилия, с новой яростью вцепился в лицо Квиррелла. Защита Лили и отчаянная попытка Айлин пробудить древнюю магию места слились воедино. Квиррелл закричал, его тело начало рассыпаться в прах под руками Гарри. Волан-де-Морт в виде черного вихря души вырвался и пронесся сквозь Гарри (причиняя боль), а затем сквозь каменные стены, спасаясь. Финал. Больничное крыло. Гарри очнулся в больничном крыле. Рядом спали Рон и Гермиона, перевязанные. И... Айлин. Она сидела на стуле у его кровати, бледная, с темными кругами под глазами, но с теплой улыбкой. Ее рука лежала на его руке. Айлин: Ты вернулся. Мы волновались. Гарри: (слабо) Спасибо... за там... в последней комнате. Плющ... Айлин: (скромно) Это не я. Это Хогвартс. Он... откликнулся. Потому что ты должен был победить. Разговор с Дамблдором: Дамблдор, как в каноне, объяснил все: защиту Лили, истинную роль Снейпа (охранника), природу зеркала, судьбу Камня. Но он особо обратился к Айлин: Дамблдор: Мисс Уайлдспарк. Ваша попытка обратиться к самым древним корням Хогвартса была... исключительно смелой и глубоко трогательной. Вы не призвали разрушительную силу. Вы взывали к силе защиты, к силе жизни. И замок, построенный на магии предков, на верности и храбрости тысячелетий, откликнулся на чистоту вашего намерения. Вы показали, что храбрость – это не только меч и огонь. Иногда это – умение услышать шепот земли и довериться жизни. За это – особые десять баллов Гриффиндору. Ее глаза наполнились слезами гордости и облегчения. Она не просто была "там". Она *сделала* что-то важное своим уникальным даром. Заключительная сцена: Пир Победы и Корни Дома *Большой Зал Хогвартса. Последний вечер года.* Атмосфера вибрировала от ликования. Алые и золотые знамена Гриффиндора гордо реяли под волшебным небом, нарисованным уже в летних тонах. Воздух был густ от аромата жареных гусей, пирогов с ягодами и сладкого дыма волшебных бенгальских огней. Но главное – ожидание. Все знали: Кубок вот-вот обретет хозяина. Дамблдор поднялся. Легкое движение руки – и шум стих, как по волшебству. — Еще один год позади! — его голос, теплый и мощный, заполнил зал. — Пришло время объявить результаты Домашнего Кубка! Он перечислил баллы: * На четвертом месте… Слизерин! (Тихий, недовольный ропот изумрудного стола. Малфой нахмурился). * На третьем… Хаффлпафф! (Вежливые аплодисменты. Сьюзен Боунс улыбнулась). * На втором… Рэйвенкло! (Гордые аплодисменты синего стола). * И лидер… Дамблдор сделал драматическую паузу, его глаза весело сверкнули. — Гриффиндор! Алый стол взорвался рёвом. Рон и Гарри стучали кулаками по столу, Гермиона сияла. Айлин чувствовала, как сердце колотится, как птица в клетке. Гордость и волнение смешивались в одно горячее чувство. — Но, — продолжил Дамблдор, и зал снова затих, — последние события года показали, что истинная магия Хогвартса – не только в баллах за экзамены. Она – в храбрости, верности и готовности встать на защиту друга, даже перед лицом невообразимой тьмы. Его взгляд мягко остановился на Гриффиндорском столе. — Поэтому, за исключительную храбрость и спасение жизни друга перед лицом величайшей угрозы, я награждаю дополнительными баллами: * Мистеру Гарри Поттеру! (Еще один взрыв аплодисментов. Гарри покраснел). * Мисс Гермионе Грейнджер! (Гермиона выпрямилась, сияя). * Мистеру Рональду Уизли! (Рон, все еще бледный после шахмат, но счастливый, помахал рукой). * Мистеру Невиллу Лонгботтому! (Невилл ахнул от неожиданности и чуть не уронил стакан тыквенного сока. Его храбрость в попытке остановить их в ту ночь не была забыта!). * И, наконец, — голос Дамблдора стал особенно теплым, — Мисс Айлин Уайлдспарк! За то, что доказала: храбрость имеет множество обличий. За умение слышать шепот древних камней и взывать к самой сути жизни для защиты друзей. За то, что напомнила нам, что самые глубокие корни дают силу самым смелым побегам. Последние баллы упали в рубиновую чашу Гриффиндора. Цифры под кубком дернулись, совершив окончательный прыжок в недосягаемую для других высоту. Зал содрогнулся от оглушительных оваций. Гриффиндорцы вскочили, обнимая друг друга. Айлин чувствовала, как слезы теплыми каплями катятся по щекам. Она поймала взгляд Дамблдора – он кивнул ей с глубоким уважением. Затем ее взгляд встретился с Гермионой, которая сияла сквозь слезы, с Роном, который кричал что-то радостно-неразборчивое, с Гарри, чья улыбка была самой широкой и искренней. Она была *частью* этого. Не просто рядом, а в сердце победы. И тут Фред и Джордж Уизли прорвались сквозь толпу ликующих однокурсников. — Айлин! Наша героиня! — прогремел Фред, его глаза сверкали озорством и восхищением. — Подвиг чистой воды! — подхватил Джордж, широко улыбаясь. Не спрашивая разрешения, они схватили Айлин под руки и подбросили в воздух! Она вскрикнула от неожиданности, потом засмеялась – звонко, свободно, забыв на мгновение всю скромность. Фред: Ай, молодчина! Джордж: Ай, герой! Вместе, на весь зал: СЛАВА НЕПОБЕДИМОЙ ЧЕТВЕРКЕ! И ИХ ХРАБРОЙ ПОДРУГЕ! Айлин, опускаясь на землю, чувствовала, как жар разливается по лицу, но это был жар счастья, принятия, гордости. Она оглядела зал: шумные братья Уизли, счастливое лицо Невилла, улыбка Макгонагалл (редкая и драгоценная!), теплый взгляд Хагрида из дальнего угла. И ее друзья – *ее* Гарри, *ее* Рон, *ее* Гермиона. Непобедимая четверка. И она была с ними. Не Айлин с яблоневой фермы, боящаяся Шляпы. А Айлин Уайлдспарк, гриффиндорка, чья храбрость проросла сквозь страх, как побег сквозь камень, чтобы защитить то, что дорого. Она взяла кусок тыквенного пирога (точно такого, как мамин, присланный на Рождество) и откусила. Сладкий вкус дома смешался с радостью нового дома. Хогвартс. Гриффиндор. Ее место. Ее приключение только начиналось. встретимся в следующем году...