Жизнь моего дерева

И он никогда не думал, что всю жизнь обожая золотой, вдруг полюбит зелёный. Также как и не думал, что жизнь занесет его так далеко от дома: рождение и взросление протекали вблизи золотистых пустынь, таких раскаленных и не любящих дожди. Теперь, став учёным, Эрухабен живёт в совершенно другом месте, по соседству с бескрайними лесами.  ‎Несколько месяцев его работа протекала тихо, но успешно. В ней не было спешки или внезапных поворотов, эта стадия давно уже была им пережита. Откашлявшись, он поспешил забыть бурный эпизод своей жизни. Теперь ему двадцать восемь и это все в прошлом. Его внимание привлекла открывшаяся дверь и неловко промямливший что-то подросток. Кажется, его вызывают?  ‎ ‎Встав со своего места, Эрухабен взял лёгкую кофту и накинул ее на плечи, не продевая руки в рукава. Проходя мимо подростка, мужчина похлопал того по плечу. Такое уважение было обосновано: попав сюда, он смог написать успешную работу в первую же неделю, чем всех сильно поразил. Хотя, не то чтобы это было что-то особенное, но внимание приятно льстило. С того момента прошло около четырех лет и за это время его авторитет укрепился до конца. ‎ ‎Но каково было его удивление, когда в кабинете ему представили какого-то парнишку и, обратившись к нему, отрешённо сказали короткое "Теперь Эрухабен будет помогать с твоей исследовательской работой"? Он обернулся и посмотрел в зелёные глаза парня, не совсем понимая что испытывать, а когда они оба вышли из кабинета и тот прервал тишину каким-то подколом и вовсе перестал что-либо чувствовать. В тот день мужчина просто вздохнул и, развернувшись, начал уходить. Кто же знал, что зеленоволосый потянется за ним? ‎ ‎В его будни явно добавилось немного хаоса: стычки стали регулярностью, точно также как и встречи раз в несколько дней, чтобы обсудить их исследовательскую работу. Он никогда не сомневался в его компетентности, как минимум потому что парень смог пробиться в научный центр своими силами. Однако его упрямость и наглость часто выводили из себя. Нет, Эрухабен отказывался принять свою схожесть с ним. ‎ ‎— Да не может это дерево расти на таком грунте! Это же вздор! ‎ ‎— Однако он универсален. Это значит, что к этому виду тоже вполне может подойти.  ‎ ‎Мужчина смотрел за тем, как Олиенн недовольно складывает руки на груди и какое-то время притопывает ногой, после чего, будто ставя диагноз, выдает: ‎— Эрухабен... Ну ты и дуб. ‎ ‎Чувствуя, как это было последней каплей, он хватает первый попавшийся предмет, и не жалея силы швыряет его в убегающего наутёк Олиенна. Неудачно подвернувшаяся под руку книга врезается в дверь, так и не долетев до цели. Ещё с несколько секунд он молчал, успокаивая бушующую кровь. Только когда сердце перестало хаотично стучать, приливая к щекам румянец, Эрухабен потянулся рукой к лицу, снимая рабочие очки и потирая глаза. Тихий смешок превратился в лёгкий смех. Ох, он и не думал, что времена такой вспыльчивости снова застанут его. Эрухабен поднялся со своего места, пальцами придерживая лёгкую шаль на плечах, и подошёл к лежавшей на полу книге. Подняв ее и оттряхнув от пыли, он вчитался в название, неверяще приподняв бровь. ‎ ‎— "Флориография. Язык цветов". Хм... ‎ ‎Вернувшись на свое место и вооружившись горячим чаем, мужчина начал читать. Вчитываясь в строчку за строчкой, он чувствовал как проникает в мир одного парнишки все глубже и глубже, открывая доселе закрытые двери. Эрухабен не видел в этом всем смысл, однако если так он сможет понять его чуть лучше?.. И возможно этот процесс немного затянулся, ведь в какой-то момент в его кабинет постучали, сообщив о закрытии научного центра. ‎Книга так и осталась лежать в надёжном месте, спрятанная от пыли и влажности. Вскоре уголки страниц совсем затерлись. Кажется, ей часто пользовались. ‎ ‎В один из таких дней он еле успел отложить ее, когда Олиенн настоящим вихрем ворвался в его кабинет, что-то радостно крича. Непроизвольно задержав взгляд на его волнистых волосах, легко подхватываемых ветром, чуть дольше нужного, Эрухабен подытожил.  ‎ ‎— Тебя отправляют очень далеко. Эти леса не так уж и близко, — он обвел взглядом взбудораженного коллегу и с наигранным безразличием провел рукой по корешкам книг в шкафу, — переживаю, как бы ты не начудил. ‎ ‎— Эй! ‎ ‎Он не ожидал, что после лёгкого подкола парень подлетит к нему так близко, хватая за плечо. От такой реакции губы сами по себе начали подниматься в улыбке, и Эрухабен поспешил отвернуться, лишь бы не показывать это дурацкое выражение лица именно ему. Тем не менее его продолжали дергать, чуть ли не повисая, поэтому мужчина кинул короткое "тебе пора собирать вещи", в надежде, что это отвадит зеленый вихрь. Сработало. Парень так же шумно убежал к себе, а Эрухабен наконец смог спокойно вдохнуть, успокаивая быстро бьющееся сердце. Ох, как долго они ещё будут игнорировать это? ‎ ‎Отъезд Олиенна произошёл быстрее, чем он думал. Дни снова вернулись в прежнее спокойствие без лишней суеты и это стало практически привычным. Однако чего-то, как на зло, стало не хватать. Все, что этот парень оставил после себя — это дурацкие цветы, инструкцию по уходу за которыми он диктовал не меньше двадцати минут. Поливая очередной цветок со сложным названием, Эрухабен думал как же его так занесло. В какой момент жизни ему перестала нравиться размеренность? Снова захотелось неожиданности и хаотичности в буднях? Почему он, черт возьми, сейчас стоит в домашнем халате и поливает чужие цветы у себя дома? Решив, что на сегодня бесполезных размышлений достаточно, он вернулся в кабинет, желая сосредоточиться на работе.  ‎После его отъезда, впрочем, прошло уже несколько дней. Стоило этой мысли буднично пролететь в голове, как раздался телефонный звонок. Удивлённо смотря на звонящий контакт, Эрухабен пытался понять с чего вдруг. Ему звонил кто-то, подписанный как "Упрямец". Слишком долго собиравшись, он наконец откашлялся и уже со спокойствием в голосе спросил: ‎ ‎— Ты что-то хотел? — когда ответа не последовало и через минуту, неприятные сомнения засели в голове, ругая проскочившую надежду. "Не может быть..." — Если ты перепутал номер так и скажи, я... ‎ ‎— Ты знал, что существуют пальмы-самоубийцы? ‎ ‎Чувствуя, как мысли снова разбегаются от непоследовательности, — или от чего-то другого? — этого парня, Эрухабен зажмурился покрепче.  ‎ ‎— Что ты... Ты пьян? ‎ ‎— Конечно нет! Они действительно существуют! ‎ ‎Предчувствуя, нет, зная, что дальнейшие объяснения могут растянуться надолго, мужчина направился на кухню, собираясь заварить чай. И он не прогадал: Олиенн ещё долго скакал с темы на тему, всё-таки возвращаясь на изначальную, словно боясь завершения диалога. Улыбнувшись от такой мысли, Эрухабен радовался, что его никто не видит.  ‎Он понял, что это конец, когда долгий разговор показался слишком коротким. Смотря на потухающий экран телефона так, словно он его предал, мужчина просто молчал. В очередной раз закипел чайник.  ‎ ‎— Не хватает Олиенна с его подсчётами... Ай, к черту. ‎ ‎На следующий день он упорно пытался сосредоточиться на работе, раз за разом взглядом возвращаясь к экрану телефона. Все происходящее казалось сущим бредом, но может всё-таки...?  ‎Он соврет, если скажет, что не улыбался, когда увидел заветный звонок. И хотя с его губ срывалось лёгкое ворчание... О, небеса, спасибо что это происходит в самом деле. Эрухабен искал чайные пакетики, ‎на ходу принимая звонок. Чайник был тому свидетельством. ‎Он слушал его громкие восхищения, теряясь в зелени шуршащего голоса, когда Олиенн вдруг внезапно позвал его. ‎ ‎— Эй, Эрухабен. Ты мой дуб. ‎ ‎Мужчина застыл, обездвиженный тремя словами. Три слова, немного не те, но с точно таким же смыслом. Всё-таки, этот глупец продолжает юлить даже в таком. ‎ ‎— Это сейчас оскорбление было? — скорее для вида, чем взаправду. Беря небольшую паузу, Эрухабен принялся вспоминать содержание той самой книги. Перебирая многочисленные цитаты, его сердце зацепилось за одну конкретную: "В древнегреческой мифологии яблоня символизировала любовь". Остановившись на этом, он наконец сказал, усмехнувшись от лёгкого напряжения. — В таком случае ты моя яблоня. ‎ ‎Казалось, все замерло. Три секунды и... Слыша звонкий смех, так сильно напоминающий ветер, парень наконец то смог расслабиться, переводя взгляд на луну. Какая яркая... ‎Эрухабен снова сделал глоток из кружки, задумываясь в какой момент так полюбил зелёный чай, раньше отдавая предпочтение черному. На языке крутилась одна фраза, расцветая и увядая вновь и вновь. Слушая размеренное тиканье часов, он практически сказал: "Моя яблоня, я не так далеко как ты думаешь" — когда его перебили. ‎ ‎— И всё-таки, взрывающиеся плоды — это круто. ‎ ‎— Просто захлопнись уже. ‎ ‎Они оба знают, что прямая речь убьет что-то старое и родит что-то новое. Поэтому, пока позволяя себе кружить между слов, говоря загадками, оба думали об одном. ‎ ‎"Пожалуйста, прими мою любовь. Она вся твоя".