Между космосом и тобой

Когда его ноги достигли поверхности земли, донёсся тихий шорох из под ног и он взглянул наверх. В этом мире ничего не меняется, сколько бы он не приходил сюда, не было ни секунды, когда он не видел сверкающие огоньки перед глазами. Он прекрасно знает, что красота этих бликов обманчива, знает, что все они мертвы, но всё равно не против быть восхищённым ими. Он не особо спешит с ходьбой, ибо знал, что ничего с ним не будет, даже если он опаздает. Хотел подольше погулять, чтобы вновь почувствовать себя той самой ленивой кучкой костей, которая передвигается либо коротким путём, либо жди пока он дотащит свою костяную перспективу куда нужно. Некоторые даже шутили, что если бы он участвовал в улиточном состязании, то непременно был бы последним, кто доберётся до финиша, ну или же не доберется вообще, просто ляжет на землю и заснёт. Его глазницы прикрыты и с этим ему нравится прислушиваться к окружению. В основном одна тишина, но иногда слуху встречаются такие звуки, что можно было бы свалиться с ног, а иногда гулять, будучи забывшись «космо-гулом». Странное слово, но он помнит, что услышал это от одного монстра, после чего оно безустанно звучит у него в черепушке каждый раз, когда слышит этот самый «космо-гул». – Эй, Киллер! – внезапный голос прерывает его покой, словно пробудил с пучины дремоты, но он и не против этого. Голос пробудившего такой приятный и ласковый, что даже возникало чувство, будто намеренно очаровывает, проникает в душу и наталкивает разум думать только о нём. Когда глазницы распахнулись, перед глазами была та личность, которую он и хотел преподнести своему взору. Сидит на крыше руинного здания, ожидая своего убийцу и машет рукой, а за его спиной горит яркая звезда. Лучи мёртвой формы просачиваются за его спиной. Было красиво. Чтож, неплохая причина любить этих мертвецов, ведь они скрашивают предмет его обожания. Это самое главное. Недолго думая он машет ему рукой в ответ. Улыбка стала шире, а углы острее, но второй по-своему находил в этом нечто превосходное. Скелет из иного мира в одно мгновение появился рядом с ним и он самую малость опрянул, после чего выдал из уст смешок и накинулся на второго с объятьем. – Воу! Звёздочка, ты как? – спрашивает он удивлённо и обнимает местного, аккуратно обхватывая его за «талию». В итоге получилось так, что «Звёздочка» сидел положив голову ему на плечо, ласкаясь мехом куртки и его лицо красит нежная улыбка, в которой так нуждался второй. – Всё было бы хорошо, – вдруг начал своё напускное возмущение, – если бы ты не пропадал так долго, – но хотя факт его «пропажи» было взаправду и вполне оправданным. Это иногда так разрывало душу, что чувство тоски не сходила с него днями и ночами. – Хах, прости за это, – извинился Киллер, целуя его в черепушку, прекрасно осознавая, что после этого его Звёздочка захочет большего. Таким уж настырным скелетом он был, хоть и нескончаемо смущался с таких мыслей. Прошло несколько секунд, а улыбка внешнего стала шире вплоть до неумолимости, но он прикрыл лицо рукой, закрывая слой румян. Притворяться и скрывать своё смущение у него удавалось даже хуже, чем оставаться на месте, чтобы вновь не улепететь наблюдать за звёздным небом средь бела дня. – Но теперь я буду с тобой целую неделю, – весело сказал убийца, вспоминая взбешённое лицо «кальмара», как он часто называл Найтмера, и лишь улыбался с этого как последний ублюдок. – Ты снова что-то натворил? – он помедлил прежде чем задать столь ожидаемый вопрос, опуская руку с лица, а румяна постепенно находили свой покой, но он знал наперёд, что впереди он удосужится залиться краской ой как ни раз. – Отличный вопрос, Звёздный, – голос всё такой же весёлый, а сам он приобнял Оутера крепче, прижимая его к себе как можно ближе. – Сегодня я, кхм, повздорил с Дастом, – говорит он оживлённо, словно ребёнок, показывающий свою пятёрку родителям, – да настолько, что пол замка разрушился, – добавил он саркастичным голосом, а Оутер не мог не смеятся от всей абсурдности его слов. Когда слух узрел этот слащавый смех, он уже не мог опустить улыбку с лица, что даже болели щеки, но он и не был против этой боли, если он всегда будет чувствовать себя таким счастливым. Чистее факта того, что этот смех был раем для «ушей» Киллера, ничего не найдешь, а улыбка подобна радуге сквозь гнусную погоду, когда холодные капли дождя пробирают до всех костей, даже сквозь куртку, после чего по позвоночнику пробежит табун мурашек. – Ты серьёзно? – еле спросил Оутер сквозь смех, смотря Киллеру прямо в глаза, – Ты называешь разрушение замка вздором? – уточнил он вопрос, когда смог более-менее успокоиться, но после этого выдал смешок. – Да ладно, постреляли бластерами и заруинили там всё, – посмеялся убийца и посадил «Космо-скелета» себе на колени, от чего тот смутился, но улыбка не сходила с лица. – Но я тебе клянусь, он определённо крутит роман с тем звезданутым, – добавил он, ухмыляясь во всей красе. – Как там его... – помедлил он, пытаясь вспомнить имя. – точно, Блу! – на что в ответ Оутер лишь ахнул, но всё равно хлопал глазами. – Я не знаю кто это такой, – он почесал виску, пытаясь вспомнить: может и знает, но в голову ничего не лезло. Неловкая улыбка на лице стала лишь шире, – Но я знаю одного убийцу, – весело добавил он, ожидая реакции Киллера, а тот решил подыграть. – Ого, расскажешь о нём? – взгляд пустых глазниц лишь урашал неприступную улыбку. Это заставило Оутера усмехнуться. – Он довольно симпатичен, – выдал он из уст, а взгляд нацелился на одну из горящих звёзд на небе. Он вновь ощутил тепло на скулах и уже собирался продолжить слова, как внезапно почувствовал касание чужих тонких пальцев на своём лице и чужая рука повернула голову к убийце, после чего взгляд узрел всё тот же прекрасный образ. Улыбка скрасила всё лицо, словно самую малость и дойдёт до самих «ушей», а скулы покрасились мягким красным цветом, словно раскрашены карандашом. А больше всего в его образе завораживает белый огонёк в правой глазнице. Это смущает, но взгляд не может отвертеться от него. – Должно быть он горяч? – спросили Киллер лукавым голосом, после чего подмигнул, сидя с прикрытой глазницей, пряча белый огонёк. Не прошло и нескольких секунд, как лицо мгновенно залилось краской, а перед глазами нарисовалась картина, что лишь сгущало смущение. Оголённые кости, носящие в себе столько шрамов и ссадин, что можно было бы упасть в обморок, но костяшки белоснежные, словно все эти увечия ничто по сравнению с этим. Он знает улыбку на лице убийцы и знает, что пустые глазницы смотрят на него, но взгляд грешной душонки всё равно не желает сходить. Бегает по поверхности структуры из костей и изучает каждую черту, каждый изгиб, каждое соединение и каждую «татуировку». В тот момент он чувствовал, будто не в себе, от того, что позволял себе столь неэтичный проступок, но он был единственным кого это волновало. Киллера это вобще забавляло, а руки скользят к шортам. Перед глазами мелькнули фаланги и внезапно раздался звук щелчка. В то же мгновение он отшатнулся и чуть не упал вниз, сбросившись с крыши развалины, но Киллер подхватил его и потянул к себе, после чего крепко обнял, пряча скелета плечами, удостоверившись, чтобы «Космо-скелет» более не рискует упасть. Несколько секунд Оутер смотрел Киллеру в очи, не выронив из уст ни слова, а второй и не был против столь безмолвной компании, если у него всегда будет возможность безустанно любоваться этими красивыми глазками, словно пару сверкающих звёздочек, но определённо получше. Но было забавно видеть то, как на поверхности белоснежного личика появляется налёт синего, после чего он огустел так, что «Звёзочку» было бы проще назвать сливой, нежели чем живым скелетом. Недолгая встреча взглядов, к сожалению, была вынуждена прерваться. Оутер зажмурился и уткнулся Киллеру в грудь, а убийца вздрогнул от внезапного напора, но понял, что надо бы позаботиться о том, чтобы и он сам, чего доброго, не свалился вниз из за своей небрежности, и постарался более не допускать подобного, но смущённое лицо партнёра быстро вывел его из колеи. Не добавить ещё пару словечек пикантного характера для этого скелетика, чтобы в итоге смущение окутало его чуть ли не до всех костей, казалось грехом даже для братоубийцы. – А какой он в постели, – мечтательно сказал Киллер, светясь в широкой улыбке и елейным голосом, ни хрипа, ни низкого тона, разве что с нотками задора. От удивления Оутер распахнул глазницы и сгустки белой магии устремились к убийце, словно желая достигнуть его, но могут лишь преподнести его взору своего хозяина. Киллер, хоть и притворно мечтал, витая в облаках, скверное желание и неугомонное искушение бушевали у него в груди, после чего красная мишень в виде перевёрнутого сердца начинает постукивать, словно человеческое сердце во плоти. Оутер мгновенно потупил взгляд, волей неволей что-то ища внизу, будучи сам не осознавая что именно. На самом деле в окрестностях не было ничего интересного, на что можно было бы поглазеть, но когда слух уловил звук стука чужой души, он осознал, что даже будучи в космосе с невероятным холодняком от природы, ему становится жарко. А смущению и предела не найти, да так, что он и подумать не успел, как быстро нацепил на себя капюшон, мех которого подобен нежному шёлку, прятал личико, не оставляя за собой и следа румян. Он расслабился от того, что теперь ему не придётся проваливаться сквозь чёрную дыру, чтобы спрятать своё смущение и вновь ощущал прохладу, хоть и самую малость. Но он чуть голову не потерял, когда внезапно почувствовал то, как чужие руки обвивают его. Хоть это и было неожиданно до самих кончиков рёбер, как он мог описать словами, поддался этим объятиям, ведь так давно не чувствовал это тепло, что хотелось пустить слезинку, но вместо этого он раскрасил лицо улыбкой. Киллер неспешно притянул Оутера к себе, будто он самый маленький золотой цветок, что растёт в подземелье, к которому убийца относится даже бережнее, чем к своей собственной душе. Оутер не думал о том, что мог сделать Киллер, наслаждался объятиями и ясно ощущая то, как одновременно бились души: медленно и внимательно. Он аккуратно снял с себя капюшон, чтобы увидеть лицо Киллера, но никак не ожидал того, что тот, будто так и поджидал этого момента, вдруг уронит череп ему на плечо. Закрылся мехом куртки, скрывая глубины черных глазниц, по виду кажущимися раскрашенными густым гуашем, и вздохнул. – Прости Звёздочка, я не спал три дня и три ночей, – сказал он уже обессиленно, будто к этому моменту истощил все свои силы, а приглушённый голос добавлял шарму к его усталости. – Могу я вздремнуть? – спросил он прежде чем зевнуть, после чего во все кости тела подкатила невероятная сонливость. – Отдохни, – неспешно ответил Оутер и хоть из уст он выдал лишь одно слово, этого весьма хватило, чтобы заставить Киллера почувствовать себя очарованным его нежными голосом. – Сладких снов, Килька.