Подпольные правила

Дверь распахнулась, и в глаза ударил солнечный свет. — Выходите. По одному. Команда неспешно вышла из машины. Полицейский участок возвышался перед ними мрачным монолитом. «Дом. Милый дом»,— горько усмехнулся про себя Нил, сохраняя каменное выражение лица. Внутри царил хаос оперативной работы: телефоны трещали неумолчно, голоса перекрывали друг друга, полицейские метались по коридорам. Нил почувствовал, как десятки любопытных взглядов впиваются в них. Всего пару дней назад они были звёздами университета, а теперь — кучкой малолетних преступников, осмелившихся бросить вызов городской элите. — Направо, — бросил сопровождающий, и они покорно спустились по узкой лестнице. С каждым шагом вниз воздух становился тяжелее, запах плесени — гуще, а холод — пронзительнее. Подвал встретил их зловонием, которое невозможно было сравнить ни с чем. Они шли по узкому коридору, освещённому мерцающими лампами, от которых на потолке плясали уродливые тени. Где-то капала вода, и каждый тихий звук отдавался в висках навязчивым эхом. — Здесь, — серьёзным тоном бросил конвоир, указывая на массивную дверь с решётчатым окошком. Как только железная дверь с лязгом захлопнулась за Элисон, Нил осмотрелся. Темное пространство, пропитанное запахом пота, ржавчины и чего-то кислого. Стены, покрытые слоями надписей и царапин — чужие имена, даты, послания тех, кто был здесь до них. Команда замерла посреди камеры, словно боясь прикоснуться к чему-либо. Только Нил, не моргнув глазом, плюхнулся на скамью. — Нил, ты уверен, что ничего не подцепишь? — Кевин скептически оглядел облупившуюся краску и подозрительные пятна. Нил прикрыл глаза, устало прислонившись к стене. — У тебя есть ещё варианты? Или будешь стоять непонятно сколько? Его голос звучал спокойно, почти отстранённо. Он действительно видел и хуже. Остальные переглянулись. — Ладно, но если у меня завтра начнётся чесотка, я тебя придушу, — проворчал Мэтт, нехотя опускаясь рядом. Элисон, скрестив руки, осталась стоять. Тишина. Никто не решался даже предположить, кому могло понадобиться не просто запятнать их репутацию, а буквально загнать за решётку. Всё тянулось мучительно долго. Сначала все молчали, погружённые в собственные мысли, пытаясь не поддаваться нарастающей тревоге. Хотя в этих стенах оставаться спокойным было почти невозможно. Шло время. Сначала минуты. Потом, казалось, часы. Команда потихоньку начала разговаривать — о чём угодно, лишь бы отвлечься. О последней игре, о глупых университетских сплетнях, о планах, которые теперь рушились на глазах. Но Нил молчал. Он сидел, откинувшись на грязную стену, и перебирал в голове все возможные варианты. Кто их подставил? Кому это было выгодно? Почему именно они? За размышлениями прошло три часа. А может, и больше. И вот — шаги. Глухие, приближающиеся по коридору. Сначала никто не обратил внимания. Потом все разом замолчали. Шаги остановились у их камеры. Дверь распахнулась. На пороге — тот самый мужчина, что вёл их сюда. — Джостен. На выход. Нил медленно поднял голову. На секунду его сознание будто застыло — почему только он? В глазах команды мелькнуло то же недоумение, смешанное с тревогой. Он встал, ощущая, как спина протестует после часов, проведённых на жёсткой скамье. Последний взгляд на ребят — Мэтт сжал челюсть, Эндрю неотрывно смотрел, а Кевин нервно кусал губу. —Все будет нормально, — буркнул Нил, хотя сам не был в этом уверен. Дверь захлопнулась за его спиной. Коридор казался ещё уже, чем раньше. Конвоир шёл впереди, не оглядываясь. Поворот. Ещё один. И вот они перед дверью с табличкой «Комната допросов». Конвоир распахнул дверь. За столом в серой комнате сидел вовсе не следователь. «Стюарт?»