Соль и пепел.

Ветер, пахнущий солью, резал лицо, врывался в лёгкие, будто сам пытался вырвать дыхание. Волны поднимались всё выше, и казалось, что сам океан желает стать свидетелем их схватки. — Арлекино, — голос Фурины звучал ровно, почти безэмоционально, но в глазах её горели те же огни, что и в бурных небесах над ними. — Ты не уйдёшь отсюда без ответа. — И не собиралась, — альфа медленно вытащила клинок, сталь которого отражала багровый свет заката. — Но предупреждаю, Фурина, я не стану держать себя в руках. Фурина улыбнулась — не радостно, а с тем изящным презрением, что рождалось лишь у тех, кто привык быть судьёй, но вдруг оказался обвиняемым. Первое столкновение было резким. Фурина, лёгкая и быстрая, словно сама вода, проскользнула в сторону, едва лезвие Арлекино пронеслось мимо её шеи. В следующее мгновение в воздухе звякнули капли — то брызги с её копья рассыпались сверкающими искрами, ударившись о клинок альфы. — Ты всё такая же, — выдохнула Арлекино, блокируя удар и толкая Фурину назад. — Сильная в словах… и опасная в деле. — А ты всё та же — думаешь, что сила в прямоте, — в голосе омеги зазвенела насмешка. — Но я — вода, Арлекино. Ты не сможешь перерезать волну. Ответом стал рывок. Арлекино сокращала расстояние, её движения были как удары молота: точные, тяжёлые, способные проломить любую защиту. Фурина же отступала, скользя по камням, пользуясь каждой неровностью, каждым отблеском света на лезвии, чтобы отвлечь, ввести в заблуждение. Но чем дольше длился бой, тем отчётливее ощущалось — это не просто схватка ради победы. В каждом выпадении копья, в каждом шаге вперёд и назад звучало что-то личное. Словно каждое их движение было продолжением не сказанных в лицо признаний, обид и клятв. И тогда, в один миг, Арлекино поймала её. Лезвие скользнуло к горлу Фурины, и альфа, тяжело дыша, замерла. Их лица разделяли лишь несколько сантиметров. — Скажи, что это не личное, — прохрипела она. Фурина не отвела взгляда. — Это всегда было личным. Грянул гром. И они снова бросились друг на друга. ода под ногами уже била по щиколотки, волны врывались в каждый их шаг, будто стремились втопить этот бой в собственную бездну. Фурина метнула копьё, и Арлекино, перехватив древко на лету, резко дёрнула его на себя, притягивая омегу вплотную. Их тела столкнулись, дыхание смешалось — и в тот миг Арлекино почувствовала. Тонкий, едва уловимый, но такой узнаваемый запах. Он ударил прямо в инстинкты, сметая боевую концентрацию. Сладкий, терпкий, волнующий — аромат течки. Фурина тоже почувствовала перемену, но вместо того, чтобы отпрянуть, она, словно назло, вцепилась в ворот Арлекино. Глаза её блестели, дыхание сбилось, а зрачки расширились так, что от бирюзового цвета осталась лишь тонкая кайма. — Чёрт… — выдохнула Арлекино, крепче сжимая её плечо. — Ты выбрала ужасный момент. — Или… идеальный, — Фурина слегка приподнялась на носках, чтобы их губы оказались ближе. Её феромоны тянулись к альфе, обвивая её, как волны скалу. Арлекино заскрипела зубами, пытаясь удержать себя в руках. Но каждая секунда в этом проклятом водовороте запаха делала её движения резче, жёстче. Вместо того чтобы оттолкнуть, она прижала Фурину к холодной стене прибрежных скал, заперев между собой и камнем. — Ещё шаг, Арлекино, — прошептала Фурина, в голосе смешав вызов и тихую мольбу. — И ты не сможешь остановиться. — Ты думаешь, я уже не на грани? — альфа провела лезвием по линии её шеи, не царапнув кожу, но заставив омегу замереть. — Прекрати смотреть на меня так… или я сорвусь. Волна ударила в их ноги, забрызгав их с головы до ног. Они оба тяжело дышали, и теперь уже бой походил не на сражение, а на опасный танец, где любое неверное движение могло закончиться не смертью, а тем, что они окажутся слишком близко, чтобы вспомнить, зачем вообще дрались. Фурина выдохнула ей в лицо — горячо, неровно, и Арлекино ощутила, как её собственный пульс срывается в бешеную скачку. Лезвие в её руке дрогнуло, и она резко отбросила его в сторону. — Бояться, что проиграешь? — усмехнулась Фурина, но голос её уже предательски дрожал, насыщенный феромонами. — Бояться? — Арлекино шагнула вперёд, вынуждая омегу упереться спиной в камень. — Я боюсь только одного — что сломаю тебя, если сейчас не остановлюсь. Волна ударила в их бёдра, сорвала с головы Фурины шляпку, растрепав белокурые пряди. Запах её течки стал гуще, тяжелее, словно он пропитал даже морской воздух. Арлекино стиснула зубы, но руки сами нашли её талию, вдавили в камень. — Ты… слабеешь, — прошептала Фурина, пальцы её скользнули к ремням на груди альфы, будто проверяя, насколько далеко можно зайти. — Нет, — Арлекино почти зарычала, прижимаясь ближе, так, что их тела теперь двигались в такт морской волне. — Я просто решаю, с какой стороны тебя взять. Омега хрипло рассмеялась, но звук тут же перешёл в тихий стон, когда пальцы Арлекино скользнули вдоль её бёдер, чувствуя, как та дрожит. Бой был забыт — осталась лишь эта наэлектризованная близость, опасная и непреклонная. — Скажи, что хочешь этого, — альфа поймала её взгляд, удерживая так крепко, что Фурина не могла ни отвернуться, ни сбежать. — Я… — дыхание омеги сбилось, в глазах метались искры вызова и подчинения. — Сделай так, чтобы я не смогла говорить вообще. Эти слова стали последней каплей. Арлекино наклонилась, губы почти коснулись её — и в тот миг гром перекрыл шум моря, а волна, больше всех прежних, обрушилась на них, сбив с ног и утащив в холодную глубину. И теперь они падали вместе, сцепившись, уже не разбирая, где бой, а где желание.

***

Холодная вода хлестала по лицу, тянула вниз, но руки Арлекино держали Фурину так, будто море само не имело права отнять её. Сильный рывок — и они вырвались из водоворота, тяжело дыша, падая на мокрый песок. Фурина дрожала, не столько от холода, сколько от нарастающей волной течки. Запах стал почти осязаемым, тёплым, дурманящим, бьющим в виски. Арлекино за секунду оценила ситуацию — оставаться на открытом берегу было безумием. — Вставай, — хрипло скомандовала она, подхватывая омегу за талию. Фурина пыталась идти, но её шаги были слишком лёгкими, неточными, и альфе пришлось буквально тащить её по тропе, прячась среди прибрежных скал. Несколько минут, и они оказались в небольшой пещере, где стены пахли солью и водорослями, а шум моря глухо доносился снаружи. Арлекино усадила Фурину на камень, но та, вместо того чтобы отдохнуть, потянулась к ней, цепляясь за плечи. — Ты не понимаешь… — её голос стал тихим, почти срывающимся. — Это уже не остановить. Альфа опустилась на колени перед ней, упираясь ладонями в камень по обе стороны. Лицо было так близко, что их дыхание смешивалось. — Думаешь, я не чувствую? — её голос стал ниже, глуже, почти рыком. Фурина сжала ткань на её груди, прижимая к себе. Волны феромонов ударяли в Арлекино, ломая последние преграды. Всё, что было боем, теперь обращалось в охоту. — Арлекино… — в её голосе не осталось ни капли насмешки, только желание и тихий вызов. Альфа не выдержала. Резко накрыв её губы своими, она вдавила омегу в холодную стену пещеры, чувствуя, как та подаётся, как дрожит под пальцами. Поцелуй был глубоким, требовательным, со вкусом соли и адреналина. Руки скользнули по талии, вниз, ощущая каждое движение. Фурина выгнулась, впуская её ближе, и Арлекино поняла — ещё шаг, и она окончательно потеряет контроль. — Скажи мне «да», — её голос был горячим шёпотом у уха. — Да, — выдохнула Фурина, и это слово стало последней искрой, зажигающей пожар. Арлекино уже не думала. Всё, что было сражением, обидами, вызовами — растворилось в жаре, исходящем от Фурины. Её тело было как натянутая струна, каждая мышца отдавала в руки альфы дрожью, каждое движение подсказывало — она готова, она ждёт. Поцелуй стал глубже, требовательнее, языки сплетались, как в схватке, но с каждым мгновением Фурина уступала больше. Её пальцы скользнули к затылку Арлекино, притянули ближе, будто боялись, что альфа отстранится хоть на мгновение. — Ты не представляешь, как сильно… — Фурина запнулась, стон сорвался с губ, когда ладонь Арлекино нашла её бедро, крепко сжимая, — как сильно я этого хотела. Альфа рыкнула в её губы, будто эти слова сорвали последние тормоза. Она подняла Фурину, легко, будто та ничего не весила, и усадила её на выступ скалы, так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Колени омеги инстинктивно обвились вокруг талии альфы, притягивая её ближе. — Ты даже не понимаешь, что творишь со мной, — Арлекино уткнулась лицом в её шею, жадно вдыхая запах течки, который теперь затмевал всё остальное. Фурина запрокинула голову, открывая доступ к самой уязвимой линии кожи, и тихо застонала, когда альфа сомкнула зубы на её пульсе. Руки Арлекино скользнули под мокрую ткань платья, находя горячую кожу. Движения были одновременно грубыми и осторожными — она брала своё, но всё ещё держала в себе остатки контроля, чтобы не причинить вреда. — Ближе… — Фурина сама подтолкнула её бёдрами, глаза закрылись, дыхание стало рваным. — Не останавливайся. Альфа ответила тихим, низким рычанием, и ткань между ними перестала существовать — влажная, мешающая, она была отброшена в сторону. Теперь между ними не было ничего, кроме жара кожи, тяжёлого дыхания и глухого шума моря за стенами пещеры. Арлекино поймала её губы снова, одновременно двигаясь вперёд — и Фурина выгнулась, впуская её так, будто всё это время ждала именно этого. Звук их слияния затерялся в грохоте волн, но внутри пещеры было слышно каждый сбившийся вздох, каждый стон. — Ещё… — Фурина уже не командовала, а умоляла, пальцы вцепились в плечи Арлекино, ногти оставляли красные полосы. Альфа держала её крепко, каждым движением вбивая в омегу мысль, что она принадлежит ей, и только ей. Скорость нарастала, дыхание сбивалось, и даже камень под ними казался теплее от жара их тел. Когда волна оргазма накрыла Фурину, она вскрикнула, уткнувшись лицом в шею альфы, а та лишь сильнее прижала её к себе, продолжая движение, пока обе не рухнули в изнеможении, сплетённые и горячие, несмотря на холодный воздух пещеры. Они ещё долго сидели так — Арлекино, удерживая Фурину на коленях, а Фурина, прижимаясь к её груди, ловила дыхание. Бой закончился, но никто из них не мог сказать, кто в нём победил. Альфа рыкнула в её губы, будто эти слова сорвали последние тормоза. Она подняла Фурину, легко, будто та ничего не весила, и усадила её на выступ скалы, так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Колени омеги инстинктивно обвились вокруг талии альфы, притягивая её ближе. — Ты даже не понимаешь, что творишь со мной, — Арлекино уткнулась лицом в её шею, жадно вдыхая запах течки, который теперь затмевал всё остальное. Фурина запрокинула голову, открывая доступ к самой уязвимой линии кожи, и тихо застонала, когда альфа сомкнула зубы на её пульсе. Руки Арлекино скользнули по линии её коротких шорт, находя горячую кожу под тонкими, уже влажными от морской воды колготками. Движения были одновременно грубыми и осторожными — она брала своё, но всё ещё держала в себе остатки контроля, чтобы не причинить вреда. — Ближе… — Фурина сама подтолкнула её бёдрами, глаза закрылись, дыхание стало рваным. — Не останавливайся. Альфа ответила тихим, низким рычанием, и ткань между ними перестала существовать — мокрые, мешающие колготки и шорты были спущены, оставляя только жар кожи, тяжёлое дыхание и глухой шум моря за стенами пещеры.