etre assis sur des lys

Его дочь бесплодна. Он подозревает это, потому что со слов старшей горничной после перенесённой в позапрошлом году лихорадки у неё исчезли лунные крови: о беременности не может идти и речи – если бы Алисент носила под сердцем дитя, то в нынешнем месяце бастарду минул бы год. Плоть от плоти Хайтауэров, она – червивое яблочко, на которое не польстится ни один жених. И всё же десница спланировал для неё блестящее возвышение. Придворные игры – что кайвасса: даже самая малозначительная фигура может прийти к краю доски и забрать всё. – Поезжайте, дочь моя, – говорит он Алисент, когда приходит время отправить её в качестве компаньонки к принцессе Рейнире: он сам назначил именно её на эту должность. – Говорят, ваша будущая подруга уже залетает на драконе в такие места, куда носу не кажет даже её дядюшка. – А она умеет вышивать? – хлопает глазками, маленький оленёнок; ей всего четырнадцать – в её годы иные уже умирают родами, и, пожалуй, хорошо, что ей не суждено закончить именно так. – Если она плохо шьёт, я смогу ей помогать. Правда же? – Умеет, конечно, – смеётся Отто. – Ничего не бойтесь. Я приеду в столицу вскорости после вас. А вы – осваивайтесь. Отто сдерживает слово. Он приезжает следом за Алисент и отдаёт приказ перевести её и дочкиных дам в лучшие покои напротив комнат принцессы, вызывает к ней портниху, чтобы снять мерки для новых платьев, дарит клетку с канарейкой и наказывает Гвейну получше следить за сестрой. На пиршествах и охотничьих выездах он неотлучно присматривает за Алисент и Рейнирой: те, очевидно, спелись, и не мыслят провести порознь ни дня. Отто доволен. Перед глазами встают картины будущего, в котором Алисент воспитывает детей Рейниры – воспитывает так, как того хочет десница короля, её отца. Таргариены и Хайтауэры, Хайтауэры и Таргариены – может ли хоть что-то разрушить их славный союз? Но Отто заботится не только о дочери. Он – государственный муж, который порой и работает ночами в постели (несколько раз он забывался сном прямо на пергаментах с не успевшими высохнуть чернилами и просыпался с чёрными оттисками на лице), и он же – человек со своими маленькими слабостями. Правда, сложно назвать ту конкретную слабость, что навещает его каждый вечер в Башне Десницы, маленькой. Принца Деймона, порочного настолько, что от одного его присутствия в спальне Отто, кажется, чернеют стены – нет, убеждает себя Отто всякий раз, это всего лишь ночная тьма проникает в спальню, только и всего – в его жизни настолько много, что сложно понять, пролегает ли между ними хоть какая-то граница. Когда принц отдаётся деснице брата, это ощущение становится ещё ярче, ещё чётче. В такие моменты Отто кажется, что они почти одинаковы – почти едины: люди, которые стоят за спиной у человека, не внемлющего их советам, обречённые вечно и во всём быть вторыми. Они не знают, что их ждёт завтра – не хотят знать. Но в одном уверены точно: день закончится жарким вечером в покоях на самом верхнем этаже Башни Десницы, настолько близких к небу, что даже боги, наверное, вынуждены всякий раз слышать, как стонет любимец всего Блошиного Конца, пока им овладевает самый знатный слуга короля. – Как думаете, мой принц, то, что между нами происходит – на что это похоже? – учтиво спрашивает Отто однажды. Деймон ехидно ухмыляется. – Это как землетрясение. Их шалостям приходит конец, когда оказывается, что Деймон… – Я всё устрою, – в панике шепчет Отто. – Я сделаю так, чтобы король… – Что? – Деймон скрещивает руки на груди. – Лунный чай пить поздновато. Пока давай подумаем, куда денем бастарда. – Это измена, – Отто гневно смотрит на причину своей беды. – Прямая дорога на плаху. – И добавляет, но чуть более спокойным голосом: – Но не волнуйтесь, принц. Я сделаю так, чтобы дитя не только выжило, но и обрело положение, достойное вашего отпрыска. Десница начинает очередную большую игру, и это становится известно всему двору, но никто не выказывает желания ему помешать. Король, конечно же, оказывается пойман в расставленные силки и спустя месяц женится на Алисент – девочка, которой недавно исполнилось пятнадцать, плачет, когда ей в волосы вплетают жемчуга. – Мужайтесь, – просит Алисент старуха из её будущей свиты. – В конце концов, королева вовсе не обязательно должна быть счастливой. Принцесса Рейнира рвёт и мечет, но мало на что может повлиять. На свадьбе присутствует только Отто: у Деймона слишком раздуло живот, чтобы он мог показываться на публике. После брачной ночи король бодр и свеж, а королева печальна. Десницу допускают к молодожёнам, чтобы он присоединился к ним за завтраком. Визерис деловито очищает яйцо, пьёт вино, отвечает на шутки Отто и целует в щёку жену. Когда он на пару минут отлучается в отхожее место, Алисент тянется к отцу и шепчет ему на ухо: – Вы же знаете… Дети. Я не могу… По её щеке катится единственная слезинка. Отто стирает её пальцем. – Я устрою так, что дети у вас будут. Не о чем волноваться. Предоставьте это мне. Вскоре становится известно, что королева в положении. Она делается разбухшая, точно кубышка, но щёки у неё приобретают румянец, а весь вид говорит об отменном здоровье. Легко так выглядеть, когда у тебя под платьем подушка, думает Отто. У Деймона, ныне обретающегося где-то на окраинах Королевской Гавани в снятой для него комнатке, всё куда хуже: он бледен, едва ходит, а ещё его постоянно рвёт. Нанятый для него втайне от короля лекарь делает всё возможное, но тинктуры и травы помогают плохо. Дитя отнимает у него слишком много сил. Каждый вечер вместо привычных утех Отто самолично поит его бульоном, выносит ведра со рвотой и вытирает испарину с чужого лба. – Я устал, Отто – шипит Деймон. – Это маленькое чудовище отправит меня в Семь Преисподних, если уже не отправило. – Потерпите, мой принц. Он – или она – будет в надёжных руках. – Пятнадцатилетней дуры? – криво улыбается Деймон. – Я скорее сдохну, чем отдам дитя твоей дочке. – Королевству нужен наследник, – холодно произносит Отто. – Сделайте дело, а потом умирайте так, как сами пожелаете. В день родов – официально рожает королева, разумеется – в покоях Алисент остаются только самые верные Отто слуги. На другой конец города он отправляет повитух и денег лекарю – за молчание. Младенца Эйгона доставляют точно в срок. Когда вечером юная королева выходит на балкон со свёртком, из которого торчит белокурая головка, её встречают криками и аплодисментами. Спустя некоторое время, когда королева окончательно восстанавливается и посвящает себя ребенку, Деймон заявляется к Отто. По его лицу можно судить, что он что-то задумал. – Мне нравится мысль о том, что моя порода будет восседать на Железном Троне. В пекло братца. Править станет воин, а не законник. Но что, если Эйгон умрёт? Его некем будет заменить. Отто откладывает перо в сторону и вопросительно смотрит на принца. – И что же? Что теперь? – Я хочу ещё, Отто. Сделаю то, что не сделала моя мать – у меня будет собственная армия. Отто сперва удивлённо вскидывает брови, а затем, изумлённый, улыбается Деймону почти мечтательно, зная, какие перспективы это сулит. – Сколько? – уточняет тот. – Троих. Ещё троих. – Имена выберем вместе, – решает Отто, решает за них двоих.