Клянусь, это последний раз

Среда 12:44       У Саши, наконец, впервые за довольно долгий промежуток времени, получилось собраться духом и взять себя в руки. Мотивацией послужило известие от Антона, о скором его отъезде на дачу ради окучивания, высаженой его родителями, картошки. А точнее голосового сообщения, записанного, судя по качеству звука и громким звуком текущей из-под крана воды в конце, на толчке. Ну или может просто в туалете, Собакина это не сильно волновало, главное, что тот не срал ему прямо в динамик — а остальное всё переживётся.       До недельной разлуки оставалось чуть больше трёх дней, которые Саша возможно и провёл бы где-то на заброшках с Чушкой, учитывая, что они уже около недели никак не могли собраться вместе, но, в свете последних известий, желание повидаться с Тошей возросло и стало чуть больше желания покурить и посплетничать с подругой.       Собрав свои небольшие накопления с недолгой подработки в службе доставки здесь могла быть ваша реклама, за время которой он доставил всего три заказа, потому что очень скоро выгорел, — а если быть точнее, то ещё меньше, потому что хорошую их часть пришлось отдать Милене, чтобы окончательно не пасть в её глазах и не влететь в чёрный список при следующей их встрече — он тихо и шустро свалил с квартиры, в которой к тёте уже кто-то завалился, с той же целью, что и всегда — набухаться.       Слегка отойдя от хрущёвки, в направлении к ближайшему супермаркету, Саша рефлективно потянулся во внутренний карман кофты за косяком от небольшой тревожности. Затем одёрнул себя. Самопрезрение закралось под кожу. Вместо этого достал смартфон с побитым жизнью защитным стеклом. Пролистав последние уведомления с каналов, он зашёл в личку Тоши, который после голосового и гифки с петлёй больше ничего и не присылал.       Взяв волю в кулак и обтерев ладонь, взмокшую не столько от волнения, сколько от жары на улице, коротким сообщением он уведомил Тошу, что вскоре наведается к тому, как они и договаривались ранее, и спросил, не хочет ли он, чтобы Саша купил чего-то пожевать по дороге.       Ответа Тяночкина не пришлось ждать, он всего спустя пару минут ответил «возьми сухариков каких-то или чипсы с крабом». Ответив реакцией-сердечком на сообщение друга, он выключил телефон, убрав его обратно в карман.       Зайдя в Пятёрочку, Саша уверенно направился в отдел снеков, схватив последнюю пачку чипсов по скидке, как ему показалось, даже заслужив недовольный и раздражённый взгляд девушки рядом, которая тоже хотела их взять. Кто первый встал того и тапки — а что он мог ещё сказать. Уже привычно нервно переминая копейки с купюрами в кармане, стоя в очереди к кассе, он отказывается от пакета и расплачивается с продавцом, обязательно рассыпав сдачу на пол перед кассой. Это уже какая-то традиция. Саше уже в который раз кажется, что корень вылезших недавно проблем рассеянности и мелкой моторики в курении, и уже в который раз он пытается забыть от этой мысли сразу, как только она посещает его разум. Он не хочет опять пуститься в глубины самобичевания и самопрезрения. Не тогда, когда через десять минут ему нужно быть у Тоши.       Чувствуя на себе скучающий взгляд охранника, Собакин выходит из магазина и останавливается лишь у хрущёвки через дорогу от дома Тяночкина. Слегка отдышавшись и спрятав все копейки сдачи в тот же карман, куда и телефон, Саша ухватился взглядом за цветочную клумбу перед одним из окон. Цветы были красивыми, за ними явно ухаживали.       Саша подумал, что цветы чем-то ассоциируются с Тошей. Саше показалось, что было бы хорошей идеей купить похожие Тоше. Саша понимал, что до ближайшего цветочного ларька больше получаса общественным транспортом. Саша понял, что нигде более он сейчас цветы купить не сможет. Саша задумался. Саша начал колебаться. Никто ведь не увидит. В окнах никого не видно, никто вроде не идёт меж домов. Может, если…       А впрочем, Саша не успевает взвесить все за и против. Руки сами, дрожа и колеблясь, хватаются за ближайшие к парню три цветка, выдёргивая их, слава Богу, не с корнями. Саша бегло оглядывается и почти сразу отбегает от клумбы, обойдя хрущёвку и остановившись с противоположной стороны от здания.       Руки дрожали, отчаянно и боязливо сжимали три несчастных цветка, один из которых и вовсе слегка согнулся, словно стебель где-то был надломан или пережат. Он не знал почему так сильно нервничал из-за чего-то настолько… ребяческого? Он был уверен что цветы с клумб стабильно срывают, та даже дети. Но спокойнее ему от этого не стало.       Саша взял все цветы цветы в левую руку, суетливо потянувшись к внутреннему карману кофты за косяком и зажигалкой от напряжённости, словно за антистрессом. Словно перекур помог бы ему справиться с этой взвинченностью и беспокойством. Словно не эти самые перекуры были причиной его излишней тревоги.       Закурив сигарету, он опустил цветы в руке вниз, будто пытаясь отгородить их, скорее всего очень приятных на запах, от запаха какой-то зловонной курительной травы — Саша даже забыл её название, хотя скрутил до этого косяк самостоятельно.       В животе появилось неприятное сосущее чувство. Он пытался не курить перед встречами с другом, и не связывать ничего, что касалось Тоши, с этой злосчастной частью его жизни. Ему было не по себе. Ему было неприятно и хотелось выплюнуть сигару. Мозг понимал, тело не слушалось. Он не мог себя пересилить, действительно взять себя в руки. Голова начала болеть из-за беспокойства. И из-за шмали тоже.       С отвратительным послевкусием и отсутствием надлежащего успокоения и расслабления от этого перекура, Саша поклялся себе, что это будет в последний раз. Больше он так себя не поведёт. Он не оскорбит его дружбу с Тошей таким образом снова. Саше хотелось в это верить, как минимум. Иначе, это сулило ему почти бесконечными актами самобичевания и самоотвержения наедине. Без возможности отвлечься. Действительной возможности отвлечься.

***

      Антон лежал на своей кровати, выжидая визита Собакина уже около получаса. Похоже, его вновь куда-то черти по дороге занесли, потому что дорога до его дома от дома Саши занимала куда меньше времени, даже с учётом похода в магазин. Сейчас явится весь в грязи или с лишайным котёнком в руках. Или просто явиться и расскажет, как перевёл триста бабушек через дорогу и встретил Мистера Биста по дороге. Долбаёб.       Наконец, спустя баснословные тридцать шесть минут с момента получения Антоном сообщения от Саши, дверной звонок подал признаки жизни противным писком, за которым последовало недовольное мяуканье Гречки.       — Кто там? — Антон спрашивает недовольно, уверенный в личности человека за дверью, ленясь смотреть в глазок.       — Почтальон Печкин, принёс заметку про вашего мальчика, — даже бодро послышалось по ту сторону двери.       — Ты сухарики принёс?       — Нет, но я чипсы урвал. — Не дожидаясь конца ответа, Антон открывает дверь, тут же хватая пакет с чипсами, даже прежде, чем поднимет взгляд на лицо Саши или пустит гостя внутрь. — Тётка лезла мне под руку, хотела забрать эти — большая упаковка ещё и со скидкой. Ну я сказал-.       — Хендехох, мандавошка. Я понял, — Антон заканчивает фразу за друга и громко открывает упаковку чипсов руками, выронив парочку на пол перед недовольной и сонной Гречкой, разлёгшейся на полу около отцовских тёплых валенок — вот кому жара совсем не по чём. Не обращая внимания и не оглядываясь на друга, он заходит на кухню. — Ситуацию я понял, но ты бы такого не сказал. И дверь закрой.       — Не веришь мне? — шутливо спросил Саша, шустро скинув кроссовки, провернув ключи в скважине и просеменив на кухню за хозяином квартиры.       — Верю. Но знаю, что у тебя кишка тонка с женщиной спорить, — парировал Антон, с ногами усевшись на стул перед телевизором.       — Ну не все женщины — твоя мать. — Саша проходит внутрь и некоторое время молча смотрит на Антона. После чего внезапно, без слов и объяснений кладёт на стол перед ним три — явно красивых и, вполне возможно, что дорогих, — несчастных, побитых жизнью, цветка, один из которых выглядит болезненно. Он и название их угадать не может, даже учитывая, что его мать в этом всём вариться.       — Эт подкат такой? — слегка заторможенно ответил Антон, ещё осмысляя подарок друга, поставив рядом с ними упаковку чипсов. Саша слегка изменился в лице на реакцию друга, улыбка слегка дрогнула.       — Да нет, это мамке твоей, — по-лисьи улыбаясь, отчеканил Саша, теперь явно провоцируя.       Искра, буря, безумие.       — Ты, блять, уёбище, совсем не знаешь, когда ебальник завалить… — Вспыльчиво и недовольно ответил Антон, понимая, что Собакин его явно пытается вывести из себя, но не желая идти у него на поводу. Пытаясь быть более взрослым.       — Была б у тебя сестра, принёс бы сестре.       — Ага, а не было бы ни того, ни другого, пошёл бы в жопу ебаться с моим батей. — Антон второй раз скептически окинул взглядом цветы, думая слегка из обрезать ножницами и положить в какую-то банку или чашку — выкидывать подарок при самом же дарителе, было бы совсем некрасиво. И Антону просто не хотелось выбрасывать то, что принёс Саша, каким бы конченым тот не был.       — Ты просто завидуешь, что сам так не можешь, Тошенька. — Саша оглянулся вокруг, и не найдя на открытых поверхностях ничего съестного, намылился на холодильник.       — Хуёшенька. — Антон встал со стула и, схватив над раковиной кружку со сломанной ручкой, вернулся к цветам. — Нахуя ты это притащил, вылупок? Куда и как мне его ставить, если этот, — он ткнул пальцем в цветок со летально пережатым ранее стеблем, — даже не стоит?       — Главное, чтобы у тебя всё стояло, заюш. Всё остальное не важно. — Саша уверенно и спокойно, словно сам у себя дома достал из холодильника контейнер, в котором, к его огромнейшему счастью, оказались голубцы.       — Пидорасина.       — От девственника слышу.       Залив в кружку немного воды, он поместил внутрь цветы и отставил их на подоконник. Увидев нагло шарящегося в холодильнике друга, ещё более нагло голыми руками достающего из контейнера голубец, Антон застыл в тотальном ахуе.       — УЁБИЩЕ, ТЫ РУКИ ВООБЩЕ МЫЛ, ЛИШАЙ БЕСПРИЗОРНЫЙ?!       Влепив Собакину смачного ляща по хребту, Антон отставил контейнер на стол и закрыл холодильник, с диким матом и ором отослав первого вымыть руки, желательно ещё и рот, а ещё лучше — утопиться в раковине.       Достав вилку из комода и положив её прямо в контейнер, Антон усадил друга есть голубцы прямо из судочка, без тарелок, чтобы не пришлось её потом мыть. Вместо этого он решил поменять местоположение кружки с цветами, переставив её на подоконник в своей комнате. Тут она выглядела чуть менее бедным родственником.       — Тош, как тебе идея завтра сходить в кино на мульт по человеку-пауку? — чавкая спросил Саша, когда Тяночкин вернулся на кухню.       — В принципе можно. Его ещё крутят?       — Да, сейчас вроде последняя неделя проката.       — Ну, если у меня получиться наныть у папы денег на попкорн, потому что мама точно не даст. — Антон уселся за стол напротив друга, съевшего уже три голубца, который, судя по всему, не собирался на этом останавливаться. — Ты хуже нашествия саранчи, ей-богу. Мама опять прибьёт меня, что я тебе всю еду скормил.       — Она хорошая женщина, простит, — словно совсем не сожалея выдал Собакин, даже не удосужившись поднять глаза на собеседника. — Что бы я делал без неё, о-ох. Горе, горе-то какое-.       — Доедай быстрей, она скоро с рынка вернётся. Поиграем в майн.       — Да без б. С Алиной?       — Нет, у неё с Женей сегодня тусня, кто-то у кого-то ночует.       — Чём бы дитя не тешилось, лишь бы не упивалось пелёнок водкой. — Антон так до конца и не понял, то ли тот говорил о ком-то конкретном из этих подружек, то ли просто видоизменил поговорку, потому что потому. Потому что не его, а Собачье дело.       Закончив объедать семейство Тяночкиных, Саша с Антоном перебазировались на кровать в комнате Антона. Под конец второго часа игры Сашу начало плавить от недостатка сна и тот благополучно уснул, оперевшись на стену, а после и на плечо Антона.

***

      Всё могло бы произойти именно так.       Но в тот день Антон не дождался Сашу.       В четверг на его телефон, рыдая, позвонила Женя.       «Вчера днём Сашу сбил грузовик.» «Насмерть.»       Вокруг шумели и метушились люди.       Возле холодного тела одиноко лежали три смятых бледно-жёлтых нарцисса.