Ванильный эсктракт

Топот копыт, тряска и выкрики кучера, перебиваемые резкими и точными ударами кнута, сопровождали небольшую повозку, несущуюся по извилистой ночной дороге. Слабый свет луны услужливо освещал ей путь, словно спутник сам желал, чтобы товар был доставлен вовремя. От того странно было, что никто не позаботился о качке, из-за которой содержимое повозки беспомощно врезалось то в деревянные стенки, то в бока сопровождающих, которые находились не в лучшем расположении духа. Несмотря на царившую внутри темноту, можно было легко почувствовать их напряжение и представить, как плотно были сжаты губы на лицах суровых стражников. Но страшнее было ощущать на себе их пристальный, суровый взгляд, следующий из-под сдвинутых к центру пушистых бровей. По количеству морщин, вызванных длительным недовольством, можно было догадаться, что в пути они находились уже несколько дней. Очередная кочка заставила товар покачнуться и ненароком задеть одного из сопровождающих. Тихо прозвучавшее «простите», наверное, должно было успокоить гнев строгих наблюдателей. Но единственное, что смогло обрадовать их в этот момент — показавшаяся из-за вершин тёмного леса длинная черепичная крыша глубокого синего цвета и взмыващие в высь белоснежные башни со множеством стрельчатых окон. Место доставки было совсем близко, что неимоверно обнадёживало как сопроводителей, так и вымотанного дорогой извозчика. Лишь товар сильнее вжался в деревянную стенку трясущейся повозки, словно надеясь, что всё происходящее окажется всего на всего дурным сном. Звук, вырвавшийся их сухих губ кучера и резкий рывок за поводья заставил коней остановиться и громко заржать. Один недовольно цокнул копытом по земле, в то время как второй опустил голову, демонстрируя изящный изгиб шеи. Повозка остановилась перед стальными решётчатыми воротами, за которыми проглядывалось огромное роскошное здание. Лунный свет, до этого сопровождавший кучера в дороге, будто маяк проскользнул по синей черепице и мраморным стенам и массивным колоннам, на которые опирался широкий балкон, где, по всей видимости, проводились праздничные вечера. Но страннее было наблюдать, как некоторые части дома соединялись с башнями, плохо вписывающимися в основной стиль здания. Света в окнах, которыми были усеяны стены, не было, от чего рассмотреть обитателей поместья не представлялось возможность. Можно было подумать, что они старательно прятались в тенях, не желая попадаться на глаза редким гостям. Ворота открылись с характерным металлическим звуком, скрежещущим по сердцу. Очередной удар плётки приказал коням устремиться прямо в открывшийся проход. Через мгновение повозка остановилась на пороге старинного здания, сопровождаемая характерным фырканьем недовольных коней. Парадная дверь распахнулась, выпуская на улицу клочок тени, в котором словно по волшебству возникла высокая, статная фигура с бледной, голубоватого цвета кожей и копной белоснежных волос, собранных в аккуратную косу на плече и перевязанных чёрным шёлковым бантом. Мужчина держался ровно и важно, и, если бы не его одежда, выдававшая роль дворецкого, его можно было бы легко спутать с самим хозяином поместья. Обменявшись несколькими любезностями с сопровождающими, которые через силу пытались скрыть свою неприязнь или, возможно, страх, мужчина сделал жест, приглашая пройти внутрь. Поместье, на первый взгляд, не отличалось добродушием. Длинные, извилистые коридоры были украшены лепниной с изображениями клыкастых, человекоподобных созданий. Стены, хоть и были отделаны синим бархатом с тонкими золотыми узорами, во мраке казались слишком тяжёлыми и давящими. Резные деревянные потолки, с которых свисали хрустальные люстры, вяло поблёскивающие в темноте, тянулись куда-то высоко, в самую гущу тьмы. Свет здесь, казалось, был редким гостем, что, впрочем, было не удивительно, учитывая ночной образ жизни местных обитателей. От одного только вида непроглядных коридоров становилось жуть как не по себе. Благо, что едва уловимое серебристое сияние волос дворецкого было хорошим проводником в темноте. И всё же, ледяное чувство страха таилось где-то глубоко в сердце, пока уши улавливали ритмичные постукивания каблуков о начищенный до блеска пол. — Прошу садиться, сударь, — послышался внезапный голос дворецкого, серые глаза которого внимательно проследили за скромным кивком головы и медленными движениями во время посадки на диван. — Прошу прощения, сударь, мне нужно оставить Вас одного и привести Его Светлость. Ожидайте здесь, я скоро буду. Дворецкий покинул комнату, направились прямиком к Его Светлости — королю вампиров, чтобы незамедлительно сообщить ему о прибытии товара. К счастью дворецкого, а может и сударя, оставшегося в Голубой гостиной, найти Его Светлость в такой поздний час было легко. Библиотека была, наверное, самым сильным пристрастием короля. Он с особой любовью перебирал книги на полках, перечитывал некоторые экземпляры тысячи раз и даже просто наслаждался запахом, издаваемым от пожелтевших страниц. Дворецкий в шутку отмечал, что Его Светлость относилось к книгам, как к хорошему алкоголю, на что король лишь по-доброму усмехался. И вновь клыкастая улыбка встретила слугу, когда тот отворил дверь: — Ваша Светлость, — дворецкий подошёл к креслу, в котором развалившись сидела элегантная фигура вампира. Книга в бархатном переплёте лежала у него на коленях, открытая где-то по середине и придерживаемая тонкими бледными пальцами с аккуратными острыми ногтями. Его пронзительный взгляд голубых глаз наблюдал за тем, как дворецкий согнулся в почтительном поклоне. — Церковь прислала нового Отшельника, он ожидает Вас в Голубой гостиной. Ясные глаза Его Светлости тут же озарились в предвкушении, а пальцы сами собой закрыли книгу. Мужчина встал, выпрямившись во весь рост, что его тёмная коса на плече покачнулась, будто ожив вместе с хозяином. Его Светлость был утончённой натурой, и это высказывание касалось не только его избирательности в еде. Мужчина был стройным до такой степени, что мог бы легко посоревноваться в узкости своей талии с любой носившей утягивающий корсет дамой. Оттого на нём с особой красотой сидели белые штаны, подчёркивающие худобу ног. Впрочем, верхняя часть тела, а именно руки, скрывалась под такой же белой, но невероятно объёмной рубашкой с кружевами на концах размашистых рукавов, перетянутой в районе груди синей жилеткой с золотыми пуговицами и узорами. На шее было кружевное жабо с украшением в виде голубого циркона, что был идеально подобран под цвет глаз Его Светлости. К довершению образа на левом глазу у него располагался золотой монокль на цепочке, придававший своему обладателю вид интеллигента. Улыбка Его Светлости стала шире, обнажая сверкающие в свете ламп острые клыки, не смотря на которые, от доброжелательного лица мужчины веяло удивительным теплом и мягкостью. — Замечательно, — коротко прокомментировал он, ставя книгу на полку. — Не терпится познакомиться с новым Отшельником. Как ты думаешь, — он обернулся на дворецкого. — какой у него будет вкус? — Не могу судить об этом, — тактично ответил слуга. — Но, судя по блеску в Ваших глазах, могу предложить, что Вам не терпится это узнать. — Ты знаешь меня слишком хорошо, Йогарт, — усмехнулся Его Светлость. — Однако не стоит заставлять дорогого гостя ждать, верно? — уже выходя из комнаты, он добавил. — Я пока побеседую с Отшельником, а ты, будь любезен, принеси нам чай, пожалуйста. О, и чего-нибудь сладкого, я более, чем уверен, что наш гость не против подкрепиться. — Как пожелаете, Ваша Светлость, — Йогарт кивнул и покинул комнату вслед за своим господином. Оказавшись в Голубой гостиной, взгляд Его Светлости быстро пробежал по сидящей на обитом бархатом диване фигуре юноши. Он сидел ровно, однако в его позе проглядывалась скованность. Когда Его Светлость только вошёл, юноша робко поднял взгляд на него, не проронив ни слова. Он продолжал сидеть, не шелохнувшись, будто опасаясь пошевелить хоть пальцем, который еле заметно теребил тёмную ткань одежды. Гость был красив, по крайней мере, так казалось Его Светлости. Кожа юноши была гладкой и смуглой, интересно контрастируя с копной светлых коротких волос, которые казались золотыми в свете размеренного каминного огня. Из одежды на нём было лишь церковное облачение монаха, с которой Его Светлости приходилось сталкиваться веками. Однако для себя он подметил, что длинная тёмно-синяя ряса, подпоясанная таким же тёмным, но слегка украшеным, поясом и практически чёрная накидка с золотыми пуговицами смотрелись на юноше восхитительно к месту, в отличие от большинства его предвестников. — Доброй ночи, — поприветствовал гостя Его Светлость, учтиво наклонив голову. Он приблизился к дивану и присел на его противоположном краю. Его голубые глаза продолжали оценивающе смотреть на юношу, подобно коллекционеру, нашедшему редкий фарфор. — Доброй ночи, — послышался тихий ответ юноши, когда он попытался повернуть лицо к собеседнику. Его Светлость наконец смог повнимательнее рассмотреть черты лица своего гостя. Они были грубоватыми, но в то же время невероятно привлекательными. Крупный нос с горбинкой, пухлые губы, прекрасные светло-голубые глаза, обрамлённые длинными, пушистыми ресницами, в которых читался явных страх при виде хозяина поместья. Это было до безумия мило. — Прелестно, — прокомментировал Его Светлость, облокотившись о спинку дивана и продолжая любоваться Отшельником. — Церковь превзошла себя на этот раз. Какие линии… а глаза… — его голос звучал мелодично, будто ещё немного, и Его Светлость начал бы петь, настолько ему приглянулся Отшельник. Юноша замер, не зная, что сказать, и сглотнул комок в горле. Его брови сдвинулись к центру, выдавая переживание и волнение. Парень ощущал на себе ледяной взгляд вампира, в доме которого сейчас находился. — Позвольте, сударь, — обратился Его Светлость с протянутой рукой к Отшельнику и учтиво добавил. — Вашу руку. Отшельник неосознанно протянул руку, будто движимый невидимой силой. Лишь сейчас вампир обратил внимание на перчатки, скрывающие большую часть руки юноши, оставляя открытыми только бесконтрольно дрожащие смуглые пальцы. Его Светлость выгнул бровь в изумлении, но старался сохранить беспристрастное выражение лица. Его холодная рука аккуратно взяла протянутую кисть Отшельника, она тут же дрогнула, почувствовав ледяное прикосновение. Хотя Его Светлость не видел лицо юноши, но уже представлял, как он сглатывает комок нервов, вставший поперёк горла, и отводит испуганный взгляд в сторону. Несмотря на смущение гостя, вампир всё же решил оценить присланный ему товар на вкус. Его лицо приблизилось к единственному свободному участку кожи — пальцам Отшельника, и легонько, будто боясь спугнуть взволнованного парня, прикоснулось к ним губами. Рука Отшельника была не просто тёплой, она была горячей, обжигающей и невероятно мягкой, будто сделанной из теста. Его Светлости оставалось только слегка приоткрыть рот, чтобы коснуться нежной, живой кожи языком. Когда это произошло, вампир тут же ощутил воздушный вкус чистейшей, нежнейшей ванили, что тут же прокатился по кончику языка, будоража изголодавшийся разум. Королю пришлось зажмуриться, чтобы сохранить самообладание, ведь вкус Отшельника был абсолютно невероятен. — Божественно, — прошептал он, отстраняясь и выпустив наконец-то руку гостя. — Могу ли я поинтересоваться Вашим именем, сударь? Отшельник вернул руку на колено, тут же прикрыв её второй: — Пьюр Ванилла, — тихо ответил юноша. Его голос звучал сдавлено и невероятно слабо, будто он был истощён до предела. И это ещё до первого ритуала кормления. Его Светлость мог бы найти такое поведение умилительным, если бы не обладал эмпатией. К счастью, Блуберри Йогарт вовремя вошёл в Голубую гостиную с золотым подносом в руках, на котором, освещённый мягким пламенем камина, стояли блюдце с чашками и чайник. Над тёмно-коричневой жидкостью, что до этого успела слегка расплескаться, вздымался еле видимый пар, унося с собой тонкий аромат чайных листьев. — Йогарт, — окликнул Его Светлость слугу. — Подготовь, пожалуйста сударю Пьюр Ванилле комнату в Южном крыле, — Блуберри Йогарт ответил королю кивком и мгновенно удалился. — Можете называть меня Сейджем, — вновь обратился он к Отшельнику, пока брал одну из чашек. Он сделал глоток, откинувшись на спинку дивана, его губы расплылись в доброжелательной улыбке, угрожающе приоткрывая для взора гостя острые клыки. — Могу ли я обращаться к Вам, как к Ванилле? Понимаете, мне кажется, что формальности в нашем случае излишни. — Я не против, — тихо ответил Ванилла. Его сосредоточенный взгляд был направлен на собственные руки, которые сжимались и расслаблялись, теребя ткань своего тёмного облачения. Сейдж поставил чашку обратно, когда заметил повторяющиеся нервные жесты гостя, и продолжил: — О, и прошу меня простить, что придётся провести ритуал так сразу. Честно говоря, я думал, что Вас доставят раньше. Видимо, Вас что-то задержало в дороге? — он взял пару сахарных кубиков и опустил в чашку Ваниллы так, чтобы содержимое случайно не расплескалось. — Была вынужденная остановка, — неуверенно произнёс Ванилла, всё ещё стараясь игнорировать пристальный взгляд вампира, от которого по его телу бегали мурашки. — Колесо пришлось менять. — Понимаю, — со вздохом произнёс Его Светлость. — Дороги, ведущие к моему поместью, лаской не отличаются. Никак руки не дойдут, чтобы разобраться с этим, — его голос звучал притягательно, с явной грустью и досадой, которой он старался подчеркнуть сочувствие по отношению к своему гостю. — Главное, что Вы добрались в целости и сохранности. В ответ была лишь тишина, прерываемая треском огня в камине. Лепестки пламени играли в каменном углублении и изредка хлестали по решётчатой перегородке, что защищала комнату от обжигающего соседа. — Как Вам наше скромное поместье? — спросил Сейдж после нескольких минут созерцания напряжённого Отшельника. Ванилла даже вздрогнул от внезапно прекратившейся тишины. Он медленно поднял голову и постарался развернуть её в сторону вампира, пряча глаза за длинными белокурыми волосами. — Очень красиво, — выдавил он. — Днём оно ещё красивее. Вы сможете насладиться его видом, если захотите выйти на прогулку, — подметил Сейдж в надежде, что Ванилла продолжит диалог. Но Отшельник молчал и почти не шевелился, словно прекрасная каменная статуя. — Сударь, могу ли я поинтересоваться Вашим досугом до Шпиля Знаний? Насколько мне известно, церковь растит Отшельников с особой заботой и вниманием, однако редко делится подробностями их, если можно так выразиться, прежней жизни. Вы не будете против поведать немного о себе? Ванилла потупил взгляд, сжимая в руках ткань рясы: — Я… — его голос дрогнул, и это моментально было подмечено внимательным слухом Его Светлости. Однако вампир не подал ни единого признака того, что осведомлён о волнении юноши, терпеливо ожидая, когда Отшельник соберётся с мыслями. — Моим родителям пришлось отдать меня в монастырь совсем маленьким, — медленно проговорил парень. — Они были фершемршей и фермером и надеялись, что в церкви у меня будет лучшая жизнь. Он говорил рвано, запинаясь, подбирая правильные слова, словно боялся наказания за неверно сказанное: — В основном посвящал себя служению. Учился и помогал старшим сёстрам и братьям пасти овец и ухаживать за монастырским садом, — Ванилла сглотнул, ощущая на себе пристальный взгляд монстра, после чего замолк. Сейдж какое-то время наблюдал за напряжённой фигурой Отшельника, желая узнать больше. Но не получив никакого продолжения, его взгляд скользнул по нетронутой Отшельником чашке чая: — Вы не хотите пить? — Нет, спасибо. — И правильно, — согласился вампир, после чего прокашлялся, привлекая внимание Ваниллы. — Вы не против, чтобы мы обсудили вопрос… крови? Дрожащие смуглые пальцы тут же подогнулись и сжали ткань на коленях сильнее. От этого подол подрясника поднялся выше, открывая чёрный серый подрясник и виднеющиеся из-под него чёрные сапоги. Ванилла нервно сглотнул и приоткрыл рот, словно старался произнести хоть одно слово. По его обеспокоенному лицу и отведённому в сторону взгляду король вампиров тут же уловил страх Отшельника. — Я понимаю Ваши опасения, Пьюр Ванилла, — голос Сейджа стал более твёрдым и спокойным. Вампир явно старался звучать более убедительно, чтобы успокоить встревоженного гостя. — Но могу заверить, что несмотря на свою природу, я хорошо воспитан и ценю чужое достоинство превыше всего, — он выпрямился, а его руки устроились на колене одной из ног, элегантно перекинутой через другую. — В первую очередь, я хочу, чтобы Вы знали, что Вы здесь желанный гость. И я сделаю всё, чтобы обеспечить Вам максимально комфортное проживание. Всё это время он пристально наблюдал за танцующим в камине огнём. Но внезапно Сейдж вновь взглянул на Ваниллу, подмечая малейшие изменения в лице Отшельника. — Ваша кровь — наименьшее, что я могу просить у Вас, — чётко произнёс он. — Могу заверить, что наши ритуалы не будут исключать моего уважительного к Вам отношения. Я буду пить Вашу кровь дозированно, ровно столько, чтобы не навредить Вашему здоровью. А ещё… — он помедлил, наблюдая, как светлые голубые глаза Отшельника напряжённо смотрят на ковровый узор. — Вы сами сможете выбрать место, откуда я буду брать Вашу кровь, — закончил он, ожидая дальнейшей реакции гостя. Услышав последние слова, Ванилла проморгался, на мгновение замер, словно обдумывал сказанное, и медленно, глубоко дыша, вновь взглянул на вампира. — Я бы хотел узнать, где Вам будет наименее неприятно ощущать мои клыки? — добавил Сейдж как-бы ненароком. Ванилла опустил взгляд, его брови сдвинулись к центру, слегка подрагивая от напряжения и страха. Он взглянул на свою руку, вцепившуюся в другую мёртвой хваткой. Дрожащими пальцами парень приспустил митенку с запястья мысленно представляя свою скорую кончину. Он зажмурился и с глубоким, прерывистым вздохом, протянул её в сторону вампира: — Здесь, — тихо произнёс он, не в силах взглянуть на дальнейшие действия Сейджа. Возможно, он бы сильно удивился, если бы обнаружил на лице короля выражение смиренной печали, когда дрожащая рука Отшельника потянулась к нему ладонью вверх. — Как пожелаете, — Его Светлость аккуратно взял Ваниллу за кисть руки, его пальцы тут же растворились в тепле живой кожи. Почувствовав ледяное прикосновение, у Ваниллы всё сжалось внутри. Даже не касаясь груди, он мог слышать и чувствовать, как бешено билось его сердце, будто оно было готово выпрыгнуть из грудной клетки и сбежать из вампирского логова. Отшельник зажмурился и даже не заметил, как перестал дышать. — Постарайтесь расслабить руку, — попросил его Сейдж. — Будет менее больно. Ваниллу хватило лишь на то, чтобы кивнуть. Он вновь тяжело вздохнул, заставляя себя расслабиться, после чего почувствовал, как холодные пальцы вампира надавливают на его руку. В следующую секунду он ощутил резкую боль, словно невероятно острая игла молниеносно вонзилась прямо ему в вену. Ванилла тихо вскрикнул и попытался отдёрнуть руку, в то время как из раны уже начала вытекать красная жидкость. В следующее мгновение Отшельник ощутил на своей коже чужой язык. Он был на удивление влажным, но в то же время невероятно холодным. несмотря на то, с какой осторожностью он двигался вокруг раны. Захват на запястье Ваниллы усилился, острые когти впились в кожу. Отшельник всем естеством ощущал то, с каким упоением Сейдж наслаждался процессом, слизывая остатки крови с благоговейной нежностью. На языке вновь проступил восхитительный ванильный привкус. Вампир старался всеми силами сдерживать свои порывы, чтобы не выпить слишком много, несмотря на то, как был велик соблазн от одной лишь мысли вкусить столь превосходный сладкий нектар. Его остановило лишь внезапное осознание того, как смуглая рука неожиданно расслабилась и обмякла в его хватке. Сейдж тут же оторвался от раны и окинул Ваниллу беглым, но чрезвычайно серьёзным оценивающим взглядом. Лицо Отшельника было бледнее лунного диска, теряя последние остатки румянца, голубые глаза исчезли под трепещущими веками, а грудь вздымалась редкими, прерывистыми вздохами. В моменте Сейдж увидел то, как тело юноши обессиленно падает на спинку дивана. Вампир тут же отпустил руку парня и схватил нетронутую чашку с чаем. Придерживая одной рукой его голову, Сейдж поднёс чашку к губам блондина и стал насильно вливать в него сладкую жидкость. Ванилла закашлялся и несколько секунд спустя открыл усталые глаза. Его расфокусированный взгляд вяло окинул Сейджа. — Что… случилось? — спросил Отшельник в полу осознанном состоянии. В ясном, он бы сразу постарался оттолкнуть вампира, что прямо сейчас нависал над ним, словно охотник над своей добычей. — Вы потеряли сознание, сударь, — ответил Сейдж, отдаляясь от Отшельника. Чашка с недопитым чаем опустилась на прежнее место — фарфоровое блюдце, которое ответило лёгким стучащим звоном. — Как Вы себя чувствуете? После таких потрясений может кружиться голова. — Я в порядке, — всё ещё вяло, но уже живее ответил Ванилла и попытался сесть прямо. Вампир тут же убрал от него руки и отошёл в сторону, пока Отшельник рассматривал оставшуюся на руке рану от укуса. Кровь уже не шла, однако парень заметил несколько тёмных точек от капель, что упали на диван. Сердце моментально ёкнуло в груди, предвкушая, как будет злиться хозяин поместья, если увидит на своей дорогой мебели следы чужой крови. — Я… — попытался сказать Ванилла, но был тут же прерван Сейджем. — Позвольте Вашу руку, сударь, — попросил вампир. Ванилла поднял взгляд на мертвенно бледное лицо и с удивлением обнаружил протянутую к нему когтистую руку. Рука Отшельника машинально отдёрнулась, опасаясь вернуться в ледяные объятия, больше походившие на захват. — Вам нужно перевязать рану, — добавил Сейдж со всей серьёзностью и повторно потянулся за рукой Отшельника. Тонкие изящные пальцы обхватили смуглую кисть, открывая вид на рану. Затем вторая рука одним точным движением вытащила из кармана жилетки белый платок. — Должно быть, я перестарался и вонзил клыки слишком глубоко в Вашу руку. Прошу прощения за этот… конфуз. Поверьте, мне крайне досадно за свою оплошность. — Я в порядке, — повторил Ванилла, пока наблюдал, как вампир с особой аккуратностью перевязывал его руку. Белоснежная ткань тут же пропиталась оставшейся кровью, когда Сейдж заботливо завязал узелок. — И всё же мне следовало быть осторожнее с Вами, — рука вампира, переместилась к ладони Ваниллы и бережно взяла его пальцы. Сейдж поднёс руку к лицу и прикрыл глаза, из-за чего его выражение приняло особо виноватый вид. Затем он нежно поцеловал костяшки Отшельника в знак глубочайшего извинения. — Обещаю, такого больше не повторится. Я человек… существо слова, сударь, — осёкся Сейдж прежде, чем позвать Йогарта. Дворецкий появился незамедлительно. — Йогарт, отведи сударя Пьюр Ваниллу в его покои и проследи, чтобы он хорошо отдохнул. — Будет исполнено, Ваша Светлость, — ответил Блуберри Йогарт, после чего помог Ванилле подняться, придерживая Отшельника за локоть. На протяжении всего пути дворецкий помогал юноше идти, предотвращая его от случайных падений от слабости. Несмотря на то, что румянец потихоньку возвращался на смуглое лицо, по одному быстрому взгляду на парня можно было уловить его никуда не исчезнувшее напряжение. Рана на руке всё ещё отдавала тупой, тянущей болью, которую хотелось заглушить как можно скорее. Кожа под повязкой нагревалась, тёрлась о льняную ткань, вызывая раздражение, лишний раз напоминая о только что перенесённом ужасе. Все мысли Ваниллы были сосредоточенны на боли от укуса, и он даже не заметил, как оказался перед украшенной инкрустированным золотом резной дубовой дверью. — Ваши покои, сударь, — объявил Блуберри Йогарт, открывая дверь и пропуская Отшельника внутрь. Комната была просторной — с высокими потолками, стрельчатыми окнами и стеклянным выходом на широкий округлый балкон. Стены были обиты шёлком нежно голубого оттенка и украшены золотой вышивкой в виде узоров, напоминающие кусты голубики. Приглядевшись, можно было рассмотреть в листьях прожилки, которые удивительным образом напоминали хитрые вытянутые зрачки. Узоры слабо поблёскивали с свете потрескивающего камина, напротив которого стоял деревянный стол с позолоченными ножками и два белых узорчатых кресла. Казалось, местные обитатели были ценителями золотых украшений, потому и добавляли этот металл во всё, что только можно: от стен и фарфоровых приборов до широкой кровати с балдахином. Неподалёку от кровати располагался белоснежный туалетный столик с большим круглым зеркалом. Один взгляд на него заставил Ваниллу тихо вскрикнуть, когда в отражении он не обнаружил поддерживающего его за руку дворецкого. Блуберри Йогарт, казалось, не заметил внезапно вырвавшегося звука. Со всей грацией и достоинством мужчина сопроводил Отшельника до кровати. — Постарайтесь хорошо отдохнуть. Советую Вам как можно скорее переходить на ночной режим, — сказал Йогарт, усаживая Ваниллу. — Завтра вечером к Вам придёт Ваша личная прислуга, — получив кивок от Ваниллы, мужчина выпрямился и покинул комнату. Отшельник окинул комнату уставшим взглядом и лишь сильнее восхитился её убранством. Если исключать из списка достоинств комнаты тот факт, что она находилась в поместье повелителя вампиров, она могла бы стать идеальным примером интерьерного мастерства. От того Ванилла не мог поверить, что всё это реально. Комната ощущалась слишком роскошной и вычурной в сравнении с кельей, где он прожил последние двадцать пять лет. Удивительно, как сильно он соскучился по постоянному запаху пыли, дерева и ладана, которыми был наполнен каждый уголок церкви и монастыря. Небольшая, вечно светлая из-за проникающих сквозь окно тёплых солнечных лучей, комната со скромной деревянной кроватью, что была несомненно твёрже, чем в поместье. Лунный свет ложился на пол, освещая мраморную поверхность, часть которой скрывалась под толстым шерстяным ковром. Он был расшит узорами летучих мышей, клыков и удивительно знакомых символов церкви Кэннисанства, которые окружали Ваниллу долгие годы. Отшельник никак не ожидал увидеть нечто столь привычное в обители вампира. Ванилла даже не мог понять, рад ли он такой дотошности в деталях, ведь с некоторого времени не считал Кэннисанство спасительной верой. После очередной службы, когда он, как обычно, пересёкся с Уайт Лили, лицо девушки выражало глубочайшее волнение и могло показаться бледнее обычного. — Что-то случилось? — поинтересовался он, не представляя, что её ответ перевернёт весь его мир с ног на голову. После того, как Лили отвела Ваниллу в сторону, подальше от посторонних глаз, она сообщила ему то, что прочитала в одной из монастырских книг: — Ты должен это узнать, — сказала девушка с длинными белоснежными волосами, которые она постоянно прятала в тени синего капюшона. — Отшельников не отправляют в миссионерство. Их отправляют… — она приблизилась к Ванилле и прошептала ему на ухо. — к королю вампиров. Услышанное повергло Ваниллу в неподдельный шок. Он на мгновение замер, смотря на девушку с широко распахнутыми глазами и надеясь, что она ошиблась. Но серьёзность в её взгляде говорила сама за себя. — Тебя хотят принести ему в жертву, — дрогнувшим голосом произнесла она. — Чтобы он пил твою кровь. — В жертву? — повторил Ванилла, всё ещё не веря услышанному. — Ты уверена? — Я… проникла в запретную секцию библиотеки, — ответила девушка и прежде, чем Ванилла успел открыть рот, продолжила. — Но это сейчас не важно. Нам надо бежать. Сегодня ночью, я всё продумала. — Бежать? — испуганно вскрикнул Ванилла, из-за чего Лили пришлось прикрыть его рот ладонью. — Я не хочу рисковать тобой, Ванилла, — она с надеждой заглянула ему в глаза, после чего убрала свою тонкую ручку с его лица. — Прошу, это наш единственный шанс. Тебя уже хотят отправить туда! — на одном дыхании произнесла девушка. — Поэтому сегодня ночью мы сбежим, ты и я, — она обхватила его руку аккуратными бледными пальчиками и сжала, боясь потерять. — Хорошо, — выдохнул Ванилла, накрыв её вечно прохладные ручки широкой ладонью. — Я понял. — Хорошо, — повторила она за ним. — Тогда в полночь. На заднем дворе монастыря. Ванилла молча кивнул, даже не понимая, что повторил этот жест в реальности, когда перед только что открывшимися глазами предстала голубая узорчатая стена. Затем боль в запястье напомнила о себе, отдавая неприятным чувством, словно что-то активно царапало кожу. Несмотря на то, что король вампиров позаботился о ране, она продолжала щипать так, что Ванилле усилием воли приходилось сдерживать себя от того, чтобы расчесать укушенное место до крови. Поэтому, стиснув зубы, он просто перехватил перевязанное запястье другой рукой и сжал, надеясь, что это притупит боль. Как только зуд отступил, Ванилла прикрыл повязку перчаткой и сделал глубокий вздох. Его сознание всё ещё плавало, намекая на усталость и дикое желание поскорее уснуть. Отшельник не решился сопротивляться самому себе, он лёг на кровать, накрылся тяжёлым одеялом и закрыл уставшие от грусти и страха глаза. Стоит отметить, что Отшельник выглядел по-особому невинно в этот момент, и если бы Его Светлость только увидел, как сладко он спит, наверное не смог бы отвести взгляда. Однако даже сейчас мысли Сейджа занимал лишь Ванилла. Развалившись в кресле, он мечтательно мурчал под нос какую-то старую, давно забытую мелодию, пока нога лениво покачивалась в такт. — Мне кажется, это он, — вдруг сказал он с почти юношеским восторгом, услыхав звук открывающейся двери. — Вы так говорите о каждом новом Отшельнике, — тактично подметил вошедший в комнату Йогарт. — Но в этот раз я более чем уверен в своих словах! — воскликнул Сейдж, после чего оторвался от сиденья и взмыл в воздух под самый потолок. — Ах, если бы ты только мог ощутить тот же вкус, что и я! — совершив сальто в воздухе, король подлетел к дворецкому и с горящими глазами продолжил свою тираду. — Чистейшая ваниль, Йогарт! Восхитительный сладкий, но не приторный вкус! Просто представь, как он тает на кончике языка! Это Божественно, Йогарт! Лучшее, что я когда-либо пробовал! — Пока всё звучит так, что Вам просто нравится вкус этого Отшельника, — с лёгкой усмешкой указал Блуберри Йогарт. — А я ещё не закончил, мой дорогой друг, — Сейдж ответил ему тёплой улыбкой. — Я никогда не видел столь притягательного юношу. Держу пари, ты даже не заметил, как он пытался скрыть веснушки под слоем косметики. — Заметил, — ответил дворецкий. — Но предпочёл промолчать. — А глаза, Йогарт, такие глубокие, такие чистые, как небо в самую ясную погоду! — продолжил вампир, будто не заметив замечание слуги. — Как жаль, что мне пришлось видеть лишь то, как они дрожат от страха, — Сейдж опустился на ковёр и продолжил ходить по комнате, активно жестикулируя, будто представляя Отшельника рядом с собой. — Представь, как было бы прекрасно вот так прогуливаться с ним по ночному саду. Я бы мог всю ночь восхищаться, как лунный свет играет на его волосах! Они становятся такими блестящими и притягательными, словно пушистое облако, — он остановился и резко взглянул на дворецкого. — Я хочу держаться с ним за руки. Йогарт, это самые тёплые и мягкие руки, которые только может иметь человек! — Рад, что новый Отшельник соответствует Вашим ожиданиям, — с лёгкой иронией в голосе произнёс Блуберри Йогарт. — Он их превзошёл! — воскликнул Сейдж, вновь взмывая в воздух, чуть не ударившись головой о деревянный потолок. — Хочется вновь прикоснуться к нему, вновь ощутить вкус ванили. Знаешь, с ним так приятно разговаривать, он такой скромный, такой смущённый, невероятно милый! Не терпится увидеть его во всей красе, когда он наконец откроется мне. — Мне кажется, с этим стоит повременить, Ваша Светлость. Отшельник выглядел довольно измотанным, — отметил Йогарт. — Первые впечатления могут быть обманчивы. — Право, Йогарт, ты вечно охлаждаешь мой пыл. Однако, должен признать, ты прав, — Сейдж опустился на пол и прошёл к своему креслу. Как только его рука коснулась спинки мебели, он аккуратно, даже ласково, провёл по ней изящными пальцами. — Мне нужно окружить его должной заботой и вниманием. — Говоря о заботе, кого Вы хотите назначить на роль слуги Отшельника? — поинтересовался Йогарт. Сейдж облокотился о спинку кресла и задумчиво потёр подбородок. Его взгляд стал серьёзным и сосредоточенным. — Роуз, — наконец произнёс он. — Дочь заведующей винным погребом? — уточнил Йогарт. — Именно, — подтвердил Сейдж, обходя кресло и садясь в него. Он откинулся назад и закинул ногу на ногу. — Сам посуди, она выходец из семьи бывшего Отшельника. И кроме того, она умеет находить язык с новыми существами. Я более чем уверен, что она справится со своей задачей и поможет Ванилле привыкнуть к нашим порядкам, — его нога вновь весело закачалась, когда Сейдж вернулся к напеванию мелодии. — Как пожелаете, Ваша Светлость, — кивнул Йогарт прежде, чем удалиться из комнаты, оставив короля вампиров наедине со своими мыслями.