Ты навсегда останешься в наших сердцах.

1 глава. Ты навсегда в наших сердцах. Уилл очень любил рисовать, он рисовал картины, был художником. Несколько месяцев назад до диагноза, он спросил друзей когда рисовал картину: а вы знаете что когда умирает художник, бог позволяет ему разрисовать небо? Я тоже вам обязательно разрисую! И рассмеялся. Дилан вдруг поднял голову и резко взглянул в окно — туда, где первые лучи солнца разрывали серые облака. И тогда он увидел. Яркие мазки розового, золотого, сиреневого... Будто кто-то взял кисть и смешал краски прямо по небу. — Уилл... — он прошептал это имя так тихо, что никто не услышал. Но все остальные тоже смотрели вверх. Кто-то всхлипнул, кто-то засмеялся сквозь слёзы. Вадим просто стоял с открытым ртом. Это было похоже на его картины. Точь-в-точь. Дилан вышел на улицу, запрокинув голову. Ветер играл его волосами, а в глазах отражалось небо — живое, как будто написанное рукой Уилла. — Ты сделал это... — он улыбнулся впервые за месяц, — Я знал. Где-то сзади раздались шаги: друзья выходили один за другим. Они молча смотрели на рассвет, который был слишком прекрасен для обычного утра. Уилл наконец создал свой шедевр. День обещал быть ясным и солнечным, даже слишком. Солнце заливало все вокруг теплом. Друзья перешли на пустую скамейку и уселись рядом, все ещё держась за руки, будто боясь, что если разожмут пальцы, то всё это исчезнет. В небе было слишком ясное, пронзительно синее. — Он создал мир...— прошептал Вадим, не сводя взгляда вверх. — Самый прекрасный мир... — ответил кто-то тихо. Отчего-то хотелось говорить вполголоса, будто боясь испортить эту нежную тишину. В воздухе витал запах свежести, травы, солнца. Каждая травинка, каждая капля росы была насыщена жизнью. Это было как благословение. И теперь друзья понимали почему. — Вы помните... его слова перед смертью, перед диагнозом, когда рисовал картину..? — произнес вдруг Дилан. Остальные кивнули, не отрывая взгляд от неба. — Он говорил... что если умрёт художник, бог даст ему возможность... разрисовать небо. После этих слов все замолчали. Никто из них не хотел нарушать эту тишину, пропитую волшебством. Солнце медленно поднималось всё выше, а воздух становился прозрачнее как никогда. Казалось, что воздух состоит из чистейшего хрусталя, а птичьи трели раздаются так близко, словно птица сползла прямо тебе на плечо... Они сидели в тишине, не смея даже вздохнуть. И не нужно было ничего говорить. Солнечный свет касался их кожи нежно, как легкое прикосновение пальцев. С каждым мгновением солнце становилось всё ярче, будто бы освещало мир впервые. Его лучи грели кожу, проникали до самого сердца, разжигали надежду внутри. Друзья сидели молча, не смея нарушить эту прекрасную магию момента. Люди проходили мимо, поглощённые своими делами, не подозревая, что прямо сейчас происходит что-то особенное. Но им и не нужно было знать. Потому что это небо... Эти краски... Этот свет... — Они только для нас, — шепотом сказал Дилан и закрыл глаза, подставив лицо солнцу. — Ты нарисовал его... для нас. И тогда кто-то из друзей вдруг рассмеялся — тихо, счастливо: — Ну конечно же он выбрал розовый! Услышав это, все остальные тоже расхохотались, не в силах сдержать эту волну эмоций. Они хохотали, запрокинув голову. И этот смех звучал звонче, чем когда-либо. Это был смех освобождённых. Солнце светило так ярко, что они щурились. Но никто не хотел прятать взгляд. — Розовый... — Кто бы сомневался! Друзья держались за руки, чувствуя тепло не только от солнечных лучей, но и друг от друга. Эта теплота проникала до самого сердца и заполняла его невиданной силой. Этот миг казался нереальным. Как сон или прекрасный мираж, который вот-вот растает. Но время шло, и небо только менялось, становясь красочнее. Они сидели так до самого полудня. Пока солнце не начало медленно клониться к горизонту, растворяясь в золотых и пурпурных мазках. И когда последний яркий лучик исчез за линией горизонта, они наконец перевели взгляд друг на друга. — Это был он, — просто сказал Дилан. Больше не нужно было ничего объяснять. Теперь они знали. Стемнело. Уже не было ярких красок в небе, но вместо них зажглись звёзды — миллионы крошечных огоньков. — Он теперь везде... — тихо сказала одна из девушек, глядя на мерцающие точки над головой. Дилан поднял глаза к небу и улыбнулся: — И рисует уже звёзды. Вадим фыркнул сквозь слёзы: — Чёрт... Я так и знал, что он не остановится на одном только рассвете. Сидеть на холодной скамье в темноте уже не было сил, и друзья вместе, все ещё держась за руки, медленно встали. Они все смотрели на небо, словно надеясь увидеть что-то ещё. Но ничего кроме мерцающих звёзд над головой не было. Но это было достаточно. Они молча пошли домой, не размыкая рук, как раньше. Никто не хотел возвращаться к одиночеству. — Останемся у меня, — проговорил Дилан тихо. Остальные кивнули, не отрывая взгляд от неба. Там была целая Вселенная, украшенная рукой Лололошки. И хотя они ещё не знали, как жить дальше и как пережить эту потерю... ...друзья знали, что теперь на один шедевр больше. Весь вечер они сидели в гостиной у Дилана, вспоминая о счастливых моментах с Уиллом. Они говорили о его улыбке, о его смехе, о его рисунках, которые он делал для них. Ночь была теплой и пронзительно тихой. И хотя боль не ушла, они впервые за месяц почувствовали легкость. Звёзды за окном мерцали ярче обычного, будто кто-то действительно только что их нарисовал. — Завтра пойдём к нему... — сказал Дилан, глядя в потолок. — На могилу. С цветами. Остальные кивнули. Это было правильно. И когда все наконец разошлись по комнатам спать... Последним в темноте усмехнулся Дилан: — Чёртов выдумщик... Розовый рассвет, блин... Но ночью Дилан всё же не смог заснуть. Отвернувшись к стене, он лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в ночную тишину. Он не хотел засыпать. Потому что сон — это забвение, а в его руках все ещё теплился маленький огонёк надежды, что завтра Уилл вдруг зайдет в дверь и весело скажет: «Привет, я вернулся!» Но этого не произошло. Ночь продолжала течь медленно, и в какой-то момент Дилан не выдержал. Он резко встал с кровати... И тихо, на цыпочках прошёл в гостиную. Он подошёл к окну и присел на подоконник, уткнувшись лбом в холодное стекло. Небо всё такое же прекрасное. Дилан сидел так ещё долго. Он смотрел на звёзды, рисуя их в уме, как это делал Уилл. Пальцы машинально чертили невидимые линии в воздухе, словно он держал кисть в руках. Он представил, как завтра они вместе пойдут на могилу Уилла — все вместе, как одна семья. Как возьмут его любимые розы и поставят их на холодный камень могилы. И тогда в сердце стало немного легче. Когда за окнами начало бледнеть утро, Дилан всё ещё сидел на подоконнике. Он даже не почувствовал, как задремал сидя. Его лицо уткнулось в подоконник, пальцы расслабленно свисали вниз. Сквозь сон он услышал, как открылась дверь спальни, и на звуки шагов проснулся сразу. И когда в комнату вошёл Вадим, Дилан не удивился. — Ты не спишь... — Вадим прошёл к нему и сел рядом. Они сидели молча. За окном потихоньку загоралось розовое небо. И друзья улыбнулись, точно зная почему. — Он сейчас где-то там рисует... — прошептал Дилан, указывая на небо пальцем. Вадим кивнул и тоже посмотрел вверх, в розовое небо, созданное любовью Уилла. Сделанное для них. И у Дилана впервые за долгие дни замерло сердце. Оно не болело так сильно. А за окном всё ярче становился розовый рассвет. Друзья смотрели на небо молча, и с каждым мгновением оно окрашивалось в более нежные тона. Вскоре стали видны первые солнечные лучи, пробирающиеся сквозь густые облака. В этот день, розовый рассвет длился особенно долго. И Дилан вдруг рассмеялся сквозь слёзы, потому что вспомнил: — Он ведь говорил, что будет рисовать небо в стиле импрессионизма... Вадим хрипло засмеялся в ответ: — Вот чёрт... Я бы поставил на то, что он выберет авангард. А за окном солнце уже поднималось выше — но небо так и оставалось розовым. Будто Уилл специально замедлил время. Когда солнце оказалось уже достаточно высоко, Дилан наконец оторвался от окна и посмотрел на часы — уже начало десятого утра. Пора было собираться в путь. Идти к могиле. Туда, где ждала роза — последний подарок Уиллу. Это будет не простой день. Друзья долго собирались — переодевались, умывались, завтракали молча, но никто не торопил. Все старались не смотреть друг на друга — будто боялись вдруг начать плакать. Но когда они собрались у входа и оделись в теплую одежду, Дилан вдруг остановился и повернулся к остальным: — Дайте пару минут. Я забыл кое-что. Дилан зашёл в свою комнату, достал со стола небольшую кисть и сунул её в карман. Эта кисть когда-то принадлежала Уиллу. Теперь он возьмёт её с собой — на тот случай, если розы будет недостаточно. А может... Просто чтобы он знал. Вадим пристально смотрел на него, когда Дилан вернулся, но сказал только: — Пойдём, — и, развернувшись, вышел из двери. А остальные пошли за ним. Друзья вышли на свежий воздух, вдохнули воздух полной грудью... ...и медленно пошли в сторону кладбища. По дороге никто не проронил ни слова. Когда они пришли, было тихо. Солнце светило ярко, но вокруг могилы стояла непроницаемая тень. Друзья подошли ближе и увидели выгравированные на камне слова. — Он... никогда не уйдёт от нас совсем... — сказал кто-то дрогнувшим голосом. Они просто стояли рядом, держа розы в руках и понимая — что бы ни случилось, они теперь всегда вместе. Дилан первым шагнул к камню и положил на него розу. Кисть он так и не достал — просто провёл пальцем по гравировке имени. — Ты победил, — шепотом сказал он. — Создал самый красивый мир... Потом медленно отступил, давая место другим. Один за одним они клали цветы, касались надписи, как будто через камень передавали что-то Уиллу. Никто не плакал. Они просто помнили. Когда последний из друзей наконец положил цветы на могилу, все просто стояли и не двигались. Казалось, время снова замедлилось. Лишь листья деревьев тихо шуршали. И никто не хотел нарушать эту тишину. А в небе по-прежнему рисовался розовый рассвет. И не было похоже, что он когда-нибудь закончится. Дилан вдруг почувствовал, что кто-то тянет его за рукав куртки. Он обернулся и увидел, что это был Вадим. — Прогуляемся?... — тихо спросил он. Дилан кивнул. Пора было уходить. Он последний раз бросил взгляд на могилу... ...и медленно пошел за другом, не оглядываясь. Они не сказали "прощай". Они шли вдвоем по парку — молча. Дул мягкий осенний ветер, на улице было тепло. Остановились у небольшой реки, под деревом, и сели на скамейку рядом друг с другом. Никто из них не говорил ничего. Вадим просто смотрел куда-то вдаль, склонив голову, а Дилан всё время касался кармана, где лежала кисть. Прошёл час, или может, два. Друзья всё ещё сидели молча, просто смотрели в пространство. Им не хотелось разговаривать. — Как думаешь... — тихо произнёс наконец Дилан. Вадим посмотрел на него, но ничего не ответил. Только пожал плечами. И тогда Дилан вдруг вытащил из кармана кисть и положил её перед собой на скамейку. Он больше не мог молчать. — Скажи, — он посмотрел прямо в глаза Вадиму, — Разве не странно... Сидим вот мы тут, смотрим на реку... Кругом птицы, деревья, листья падают, ветер... всё точно как прежде. Но почему-то... Не так. Ты тоже так думаешь? Вадим кивнул. А потом тихо проговорил: — А знаешь в чём дело? Дилан покачал головой, медленно отводя взгляд. Пальцы машинально касались дерева скамьи, очерчивая едва заметный узор в дереве. Вадим вдруг переместился ближе и сел совсем рядом, не сводя с него взгляд. — Дело в одном человеке, — пробормотал он, — который должен быть тут с нами, но не может. Другие слова не понадобились. — У него были планы... — продолжил Дилан тихо, — Он собирался рисовать целую серию картин, съездить в горы, наконец-то сделать татуировку... Вадим посмотрел на него и кивнул. Короткие волосы скользнули вперед, скрывая глаза. Но Дилан знал, что он слушает. — Мы могли бы... — вдруг начал Дилан, но замолчал. Что? Он поднял кисть, повертел её в пальцах. И только потом досказал: — Мы могли бы сделать это за него. Вадим смотрел на него всё это время, не отрывая взгляда. Он чуть склонил голову в бок, и Дилан вдруг увидел в его взгляде понимание. Этот человек прекрасно знал, о чём он говорил. — Да... — проговорил он просто, — мы действительно должны ему это сделать. И тогда он впервые улыбнулся. Дилан закрыл глаза и глубоко вздохнул. Вадим был прав. — Тогда... начинаем? — спросил он, сжимая кисть в руке. Кивок друга был ответом. И тут, впервые за долгое время, Дилан почувствовал внутри что-то похожее на спокойствие. Они сидели так ещё долго, строя планы и вспоминая о том, что любил Уилл. И когда солнце начало клониться к закату, Дилан наконец встал со скамейки. — Пойдём? — спросил он. Вадим кивнул и тоже поднялся. Вместе они пошли домой — идти одному теперь казалось немыслимым. И хотя боль всё ещё была внутри... Теперь она не казалась такой огромной. Когда они подходили к дому Дилана, вдруг зазвонил телефон. Дилан быстро достал его, глянул на номер — это был номер отца. Он посмотрел на экран немного удивлённо, но всё же ответил. — Да? На другом конце трубки было слышно, как отец вздыхает. — Привет, Дилан... Ты сейчас один? — Угу. Но... что-то случилось? Отец вздохнул снова и помолчал, словно пытаясь подобрать слова. Но потом ответил просто: — Нет, ничего. Просто хотел спросить, как у тебя дела... — Нормально, — Дилан ответил, чуть отведя голову в сторону. Лгать отцу не хотелось, но и рассказывать всю правду тоже. — Просто гуляем немного... На другом конце трубки снова повисло молчание. Но вдруг отец вдруг проговорил: — Это хорошо... Я рад, что у тебя есть хорошие друзья. Ты как..?..После случившегося?... От неожиданного вопроса у Дилана чуть перехватило горло. Весь воздух словно мигом выбило из лёгких. Но он быстро взял себя в руки и ответил, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее... — Я в порядке. Со временем лучше станет, — он помолчал, а потом вдруг добавил; — Я думаю... Лололошка бы этого хотел. — Конечно. — ответил отец, и Дилан представил, как он кивает, соглашаясь. — Он не любил бы, чтобы мы падали духом. Он был очень сильный... От этих слез почти навернулись. Дилан едва сдержался, чтобы не зарыдать прямо в трубку — да какая у него была причина плакать. — Да. Он был... очень сильный... А потом повисло молчание. Не неловкое... Просто тяжёлое. — Приезжай домой, если что, — проговорил отец наконец. — Я здесь. Дилан кивнул и быстро ответил: — Да... Спасибо. Разговор закончился. Телефон тихо щёлкнул в кармане куртки, когда Дилан снова сунул его внутрь. Он чувствовал себя немного лучше. Вадим всё это время молча стоял рядом, но Дилан понимал — он всё слышал. Они зашли в дом и остановились на кухне. Вадим разогрел чайник, а Дилан достал две кружки — всё так же молча. Но теперь тишина была комфортной. Когда чай был готов, они сели у окна. На улице уже стемнело. И тогда Вадим вдруг спросил: — Что мы будем делать дальше? Дилан долго молчал, смотря в кружку. Но потом вдруг тихо ответил: — Нарисуем для него целую серию картин. Вадим посмотрел на него и усмехнулся. И тоже кивнул. За окнами ночь. Они долго сидели за кухонным столом, обсуждая планы и вспоминая о том, какие картины рисовал Уилл — тесные городские пейзажи, широкие морские просторы, портреты друзей... Делали зарисовки в тетрадях, чертили схемы будущих работ и спорили об их концепции — но теперь спор был не ради спора. Это была светлая ночь. Рассвет уже поднимался над городом, когда они наконец решили лечь спать. Дилан чувствовал, что устал не только телом. Но и мыслями. Ему давно уже давно хотелось, наконец, выдохнуть, чтобы не держать внутри всё это — боль и грусть, гнев и вину. —Прощай, день.. И Дилан закрыл глаза... Он лежал в темноте, но сон не шёл. Тело успокаивалось, но мысли не хотели успокаиваться, а продолжали крутиться в голове. И среди этих мыслей были слова, услышанные от отца... Сильный. Таких людей, как Уилл, не забывают. Дилан перевёл взгляд на телефон на прикроватной тумбочке. И вдруг его словно осенила какая-то идея. Он быстро сел в кровати, схватил телефон и быстро нажал на нужный контакт... Номер зазвонил всего один раз, и через секунд пять в трубке раздалось сонное: — Дилан? — Блин, извини, я наверно разбудил тебя... — он взглянул на часы на стене — почти пять утра. Ответом было недовольное бормотание и звук чьих-то двигающемся ног под простынёй. Потом другой голос спросил сонно: — Чего вообще звонишь в такую рань, придурок? Дилан не удержался и всхмыкнул, представив лицо сонного Кайла. — Извини, просто... у меня к тебе дело есть... Снова сонное бурчание из трубки, и затем голос Кайла: — Какое ещё дело в пять утра? — Вадим и я хотим собрать серию картин... тех, которые Уилл не успел сделать. Снова пауза, но на этот раз затянувшаяся дольше. А потом вдруг Кайл просто сказал: — Давай. Дилан даже удивился такому быстрому согласию. Но тут же услышал: — Только в следующий раз звони в нормальное время! Дилан засмеялся, представляя, как Кайл пытается уснуть снова. — Ладно-ладно. Спи... Телефон щёлкнул в трубке, а Дилан положил его обратно на тумбочку. Они сделают это. Для Уилла. Он откинулся на кровать и лег на спину. Пальцы все ещё машинально сжимались, будто держали кисть. Он вдруг подумал: Уилл бы не хотел, чтобы мы грустили. Где-то там, в другом мире, он, наверно, уже рисовал свой шедевр - самое прекрасное небо. Просто потому что мог. Дилан закрыл глаза и попытался снова уснуть. В комнате было тихо. Слышалось только его дыхание и еле слышное жужжание холодильника на кухне. Он не думал о том, каким будет завтрашний день — уже не боялся его. Они сделают это. И тогда... Уилл будет жить в каждой их картине. Дилан улыбнулся. За окном уже занималось утро — солнце медленно поднималось над городскими домами, озаряя их оранжевым светом. Это была первая утренняя заря в их жизнях, после... Впереди ждало многое, но Дилан знал — они справятся с этим. Как справлялись со всем остальным до сих пор. Он перевёл взгляд на телефон на прикроватной тумбочке. И вдруг у него появился ещё один звонок. — Дилан? Сонный голос в трубке принадлежал Диме. Он звучал устало, но почему-то тёплым. — Привет... я тут думал... Может быть мы встретимся сегодня? Уже всем позвонил, ребята не против. Дилан не сразу нашёл слова. Но ответил тихо: — Да. — Ладно, — Дима тихо выдохнул в трубку, — тогда в три дня У тебя? — Да... — ответил Дилан и вдруг немного дрогнувшим голосом добавил; — Приезжай. — Обязательно, — ответил Дима. И прежде, чем положить трубку, спросил: — Всё в порядке? Дилан помолчал. На самом деле ответ должен был быть другой. Но вместо этого он просто сказал: — Да. Просто... устал немного. Диалог закончился так же тихо как и начался. Дилан положил трубку на тумбочку и прикрыл глаза. Надо было встать, поесть, привести себя в порядок - время шло. Но что-то не давало ему встать с кровати. Он не хотел этого делать. Но вдруг в дверь позвонили. Он резко сел в кровати, от удивления широко распахнув глаза. Кто же может быть в такую рань?.. Он встал, накинул худи прямо на пижаму и быстро пошёл к двери. Когда Дилан открыл дверь, то удивился ещё сильнее... На пороге стоял Кайл. С усталым лицом, сонными волосами и одетый в толстовку, в которой явно спал ночью. Он молча стоял и пристально смотрел на Дилана. Прошел целый миг, прежде чем Кайл вдруг уронил ему в руки какой-то пакет. Дилан удивлённо посмотрел сначала на пакет, а только потом на Кайла. — Это... что? — спросил он удивлённо. А Кайл просто ответил: — Открой. Дилан развязал пакет и заглянул внутрь. Там лежала пачка толстых альбомов. Он достал один из них и открыл первую страницу... А затем не удержался— его лицо мгновенно изменилось, а губы задрожали. — Где ты это нашёл?.. — прошептал он почти беззвучно. Кайл просто пожал плечами: — В ящике под кроватью Уилла. Он их туда всегда складывал. Дилан перелистывал страницу за страницей — это были рисунки. Море, небо, портреты друзей... Но больше всего его потрясли те, где нарисованы они сами. Он вдруг осознал — что Уилл успел сделать гораздо больше чем можно было подумать. И что он всё ещё с ними... Только теперь уже по-другому. А Кайл просто стоял рядом и ждал. (Напишу продолжение если вам понравится, буду ждать отзывов!)