No escape

23:43 - квартира Хенджина и Чанбина Квартира была наполнена жаром, запахом жареного мяса и дешёвого пива. Заливистый, счастливый и такой привычный хохот группы парней, расположившихся на мягких подушках на полу, отскакивал от стен. Феликс вынужденно покинул их импровизированный кружок и босиком, стараясь никому не мешать, направился на поиски уборной – но затем остановился. Голоса. Негромкие, беззаботные. Раздавались из комнаты Хенджина. Дверь была приоткрыта. Он не был любителем подслушивать чужие разговоры, ни в коем разе. Он просто.. застыл на месте. – Я не предполагал, что ты так хорош в постели, - поддразнил Хёнджин, а его голос выдавал легкое опьянение. – Что ж, не моя вина, - тихо ответил Чан, и Феликс почувствовал, как он улыбался. - Это ты первый начал, когда поцеловал меня. Хенджин усмехнулся. – Ну да, конечно. Я и не думал, что ты решишься на это. – Ты слишком горячий, - прошептал Чан. - А я не железный. Что-то внутри Феликса надломилось так легко, что он даже не успел ничего почувствовать. Он стоял там ещё некоторое время – пока не смог спокойно и размеренно вздохнуть. Затем он развернулся, собираясь уйти прочь с этого места, чувствуя глухие удары сердца, с шумом раздававшиеся в его груди. Он не помнил, как добрался до гостиной. Не помнил, что сказал в оправдание своего ухода. Помнил только то, как звучал голос Чана в комнате – так несерьезно и беспечно. Это на него не было похоже. 00:03 - общежитие Феликса и Сынмина Ключ едва успел совершить полный оборот в замочной скважине, после чего Феликс открыл нараспашку дверь и вошёл внутрь. Его мало волновало отсутствие света в комнате. Темнота ощущалась безопаснее – в ней никто не смог бы увидеть терзания Феликса. Он закрыл за собой дверь с тихим щелчком, к которой прильнул, как только на его глазах начали появляться слезы. Сначала медленно, затем по его щекам начали безостановочно литься соленые ручейки. Его ничего не выдавало, - ни всхлипы, ни прерывистое дыхание, - только содрогавшиеся плечи и боль, расползавшаяся, как что-то гадкое и отвратительное, в его грудной клетке. Его пальцы потянулись к стене, дабы не потерять равновесие, но его ноги подкосились быстрее, чем он смог на них устоять. Он медленно осел на пол, лбом прислонившись к прохладному дереву, и позволил себе горько заплакать. Он плакал так, как не плакал со времен стажировки в компании – когда его голова была поглощена мыслями о том, что он никогда не сможет дебютировать, никогда не станет частью группы. Только ощущалась эта боль иначе. Тошнота подкралась быстро и беспощадно. Его желудок как будто разом опрокинули вверх дном, и он едва успел добежать до уборной, опустившись на колени перед туалетом, и его вырвало. Алкоголь совершенно не облегчал его страдания, но не только он покидал его тело. Там было все: ощущение предательства, которое он не должен был чувствовать, разочарование, которое он не должен нести в себе. Любовь, в которой он никогда бы не признавался. Когда его желудок перестало выворачивать наизнанку, он остался стоять там – на коленях на холодной плитке, обхватив себя руками, чтобы как-то себя утешить. Его щеки были влажными от слез. На его губах остался неприятный привкус желчи и горечи. Погрузившись в себя, он даже не услышал, как открылась входная дверь. Не понял, что Сынмин вернулся домой. – Феликс? - раздался тихо, почти настороженно голос Сынмина, когда он ступил в окутанную мраком квартиру, захлопнув за собой дверь. Никто не ответил ему. Он нахмурился, включив свет в коридоре. В гостиной никого не было, обувь была разбросана у двери, и это было совсем не похоже на Феликса. Что-то здесь было не так. Вдруг до него донеслось – приглушенные звуки приступа тошноты и едва уловимый звон. Его желудок сжался от нехорошего предчувствия. – Ликс? - повторил он, почти бегом направившись в ванную. Дверь была открыта настежь. Феликс, сгорбившись, сидел на полу, с каждым судорожным вдохом его спину пронизывала дрожь. Он подпирал рукой щеку, его опухшие от слез глаза не могли ни на чем сфокусироваться. Он выглядел очень разбитым. – Боже мой – эй, эй, что случилось? - Сынмин упал рядом с ним на колени, его руки в нерешительности застыли в воздухе, после устроившись на плечах Феликса. - Ты заболел? Ты напился? Ликс, поговори со мной. Феликс, медленно моргнув, взглянул на него остекленевшими глазами. – Я в порядке, - шепнул он хриплым голосом. – Дерьмо, - выругался Сынмин, но тон его был на удивление мягким. - Ты плачешь, сидя на полу ванной, и от тебя разит соджу и горем. Что произошло? Феликс замотал головой из стороны в сторону, его губы задрожали. – Пожалуйста, не заставляй меня говорить это вслух. Сынмин выдохнул, чувствуя, как сердце болезненно сжалось в груди. Он ещё не знал, с чем это связано, но уже чувствовал неладное. – Ладно, - он перестал задавать вопросы, аккуратно притянув Феликса в свои объятия. - Ничего не говори. Просто дыши. Феликс обмяк в его руках – слишком обессиленный, слишком разбитый, чтобы сопротивляться. Сынмин придерживал его на полу в ванной, бесшумно вырисовывая круги на его спине, и мысленно клялся, что убьет любого, кто причинил ему боль. 08:47 - квартира Феликса и Сынмина Солнечный свет, проникающий через шторы, был беспощаден. Слишком ярко. Слишком ослепительно. Феликс зашевелился под ворохом одеял с тихим стоном, но от нестерпимой пульсирующей боли в голове снова подступила тошнота. На секунду это было единственным, на чем он мог сосредоточиться: на том, как каждый удар сердца гулко отдавался в его висках, на сухости во рту, на ощущении веса собственного тела, пригвоздившегося к кровати. Но после хлынул поток воспоминаний. В память врезался раздававшийся за прикрытой дверью смех. Небрежный тон голоса Чана. Невидимый, но ощутимый удар под дых. Его грудная клетка неприятно сжалась, и внезапно головная боль стала не такой нестерпимой и горькой по сравнению с болью в сердце. Он не собирался плакать. Не в этот раз. Он слишком ослаб от истощения. Вместо этого он перевернулся на бок, не спеша и аккуратно, чтобы не усугубить приступ мигрени, от которой голова расходилась по швам, и отрешенно уставился на небольшой чемодан, стоявший около стены. Уже полностью упакованный. Аккуратный и подготовленный к поездке. Одним переживанием меньше, хоть какой-то плюс. Слава богу, сейчас он туго соображал. Никоим образом сегодня он бы не совладал со сборкой вещей или выбором одежды – не когда одно только существование ощущалось непомерно тяжёлым. Уже завтра они будут лететь на самолете прямиком до Чили. Путешествие длиной в тридцать часов с долгой остановкой в Лос-Анджелесе. Выступления. Репетиции. Фанаты. Камеры. Улыбки. Он должен взять себя в руки. Но не сегодня. Сегодня он мог погоревать. В тишине. Один. Он сильнее укутался в одеяло и уткнулся щекой в мягкую подушку, которая до сих пор слабо отдавала лавандой и ванилью – запахом, который однажды они вместе с Сынмином выбрали в магазине. Аромат, который не сулил опасности и стал уже привычным. И сейчас его было более чем достаточно. 11:36 - спальня Феликса В дверь негромко постучали, а затем послышался тихий скрип, свидетельствующий о том, что та открылась. Феликс не пошевелился. Его голова как и прежде раскалывалась от сильной пульсирующей боли, а тело было слишком неподъемным, что он и не обратил внимания на вошедшего человека. Сынмин заговорил тихим голосом, со всей серьезностью, что было для него характерно. – Ты не умер. Это хорошо. Феликс никак не отреагировал. Он, лежа спиной к двери в комнату, лишь только сильнее завернулся в одеяло и закрыл глаза, абстрагируясь от происходящего. Он услышал приближающиеся шаги и тихий стук чего-то, поставленного на рядом стоящую тумбочку. – Я принес сок, - сказал ему Сынмин, присев на край кровати. - И обезболивающее. Тебе нужно их выпить, пока твой желудок снова не начал питать к тебе ненависть. Феликс с трудом разлепил веки и, моргая, посмотрел в сторону едва различимой фигуры Сынмина. – Спасибо, - прошептал он охрипшим приглушенным голосом. Сынмин молчал и просто, не скрываясь, разглядывал его. Темные круги под его глазами, ещё не сошедшую отечность, странную безмятежность, не свойственную Феликсу. – Ты не расскажешь мне, что произошло? В ответ Феликс вяло покачал головой, избегая зрительного контакта с парнем. Сынмин огорченно вздохнул. – Ладно. Я не давлю на тебя. Но чтобы ты знал, я освободил в морозилке немного места для твоих чувств, если ты решишь от них избавиться. Слабый, незначительный смешок невольно вырвался из губ Феликса, прежде чем он болезненно застонал и поморщился. Даже смех причиняет ему боль. Сынмин подвинул в его сторону стакан. – Давай садись. Если ты не встанешь в течение десяти секунд, я распахну шторы. – Ты не посмеешь, - проговорил Феликс скрипучим голосом, попытавшись – и облажавшись – звучать угрожающе. Так или иначе он приподнялся в постели, лениво потянувшись за стаканом сока и таблеткой, выразив благодарность так, как он не смог бы передать словами. Сынмин решил пока не уходить из комнаты и, расположив локти на своих коленях, внимательно наблюдал за ним. – Постарайся сегодня отдохнуть, - произнес он. - Завтра будет очень трудно. Феликс медленно кивнул, ощущая, как тяжесть этой истины неприятно давит на сердце. Тридцать томительных часов. С ними. 16:27 - спальня Феликса Тихое жужжание телефона не прекращалось ни на минуту, отдаваясь вибрацией на тумбочке, словно от нетерпеливого друга, который не понимал, что его намеренно игнорируют. Наконец, Феликс, с затуманенным взглядом, ещё не отойдя после сна и боли, неторопливо поддел телефон пальцами. Экран запестрил десятками непрочитанных сообщений. 🥟: Если я забуду свою сумку с уходовыми средствами, в этом будет виноват Чонин. 🦊: ??? а что я сделал??? 🥟: ТЫ существуешь 🐿️: РЕБЯТА Я ТОЛЬКО ЧТО УЗНАЛ, ЧТО МЫ ВЫСТУПАЕМ С TRUMAN ПЕРВЫМИ 🐶: Поздравляю с ранней кардио, Ликс. 😼: Я беру с собой пять черных рубашек и мечту. 🐺: Кто-то уже ощущает усталость от смены часовых поясов только при мысли о перелете? 🐷🐰: Давайте поиграем в карточные игры, пока будем в аэропорту!! Проигравший покупает кофе для всех 🐺: @bbokie ты за? я хочу снова тебя уничтожить в UNO 🐿️: @bbokie не игнорируй нас, я знаю, ты читаешь сообщения 🥟: Ликс не отвечает? Как грубо 🐺: С ним все в порядке? Феликс смотрел на последнее сообщение дольше, чем ему того хотелось. Его большой палец навис над клавиатурой на экране. Он мог отправить сердечко. Или смайлик. Или хотя бы рандомный мем. Что-нибудь, что заставило бы их перестать теряться в догадках. Что-нибудь, что заставило бы их перестать задавать вопросы. Но его грудь сжалась, и экран на секунду размылся, прежде чем он моргнул, смахнув пелену с глаз, и всё вернулось на место. Он заблокировал телефон и положил его экраном вниз. Сегодня он не мог делать вид, что все в порядке. 17:51 - квартира Феликса и Сынмина 🐺: Хэй, Ликс, насколько я помню, у тебя же осталась та серая шапочка, которую я тебе давным-давно одалживал? Я хотел ее взять с собой в поездку. Ты не видел ее? #Отправлено в 17:52 - Доставлено #Прочитано - нет ответа Чан неотрывно вглядывался в экран с застывшим над ним большим пальцем. Он мог поклясться, что сообщение было прочитано. И всё ещё ничего не отправлено в ответ. У него непривычно засосало под ложечкой. Он снова нажал на групповой чат, пролистав все сообщения. Феликс за целый день и слова не написал. Он, закусив губу, решился написать Сынмину. 🐺: Привет 🐺: у Феликса все в порядке? Он не отвечает на мои сообщения и целый день не пишет в общий чат Сынмин взглянул на телефон, на который пришло уже ожидаемое уведомление. Он быстро напечатал ответ: 🐶: Он с похмелья. Спал почти весь прошедший день. Я думаю, вчера по нему сильно ударило. Он не стал дожидаться, пока Чан ответит, и, положив телефон в карман своего худи, целенаправленно пошел в сторону комнаты Феликса. Дверь была приоткрыта. – Ёнбок, - позвал его тихо, боясь разбудить, и вошёл внутрь. Феликс лежал на кровати, свернувшись калачиком, с телефоном в руке. От дисплея исходил неяркий свет. Можно было догадаться, что тот не спал. Сынмин проморгался и нахмурился. – Ты все это время был в телефоне. Феликс не поднял на него своего взгляда. – Да. – Тогда почему ты не отвечаешь в чат? Или хотя бы Чан-хену? Большие пальцы Феликса замерли над экраном. В комнате воцарилась тишина. Сынмин осторожно присел на край постели. – Чан-хен написал мне. Он спрашивал, в порядке ли ты. Сказал, ты его игнорируешь. – Хм, - было всем, что сказал Феликс, его глаза так и остались прикованы к телефону. – Ббоки? – Я не в настроении с кем-либо разговаривать, - послышался с его стороны шепот, сказанный вялым голосом. Сынмин замолчал, слегка прищурив глаза. – С кем-либо… или только с Чан-хеном? Феликс не решился отвечать на его вопрос сразу. Просто безучастно глядел на входящее сообщение, которое он так и не прочитал. Затем тихо, словно одни только слова причиняли ему сильнейшую боль, произнес: – Я просто хочу побыть один. Сынмину и оставалось только вздохнуть, опираясь на лежащие позади него ладони. – Ты же понимаешь, что это не будет длиться вечно. Он не глупый. – Знаю. Сынмин не пошевелился. Его тон совсем не изменился, но сейчас в нем был намек на беспокойство, которое Феликс не мог игнорировать. – Он что-то сделал? Или сказал? В конечном итоге Феликс поднял свой уставший и настороженный взгляд. – Я не буду на эти вопросы отвечать. Сынмин сдержанно выдохнул через нос. – Ладно, твое дело. Но ты же не забыл, что нам вместе еще в тур ехать? Долгие перелеты, хаос за сценой, репетиции, интервью. Ты действительно хочешь нести эту ношу на себе через все это? – Я знаю. – Ты уверен? - Сынмин склонил голову, пристально смотря на него. - Потому что ты не просто не отвечаешь на сообщение. Ты полностью закрываешься от него. И при этом совсем не скрываешь этого. Феликс открыл было рот, но Сынмин продолжал. – Смотри, если ты не хочешь разговаривать с ним, ладно. Но тогда поговори с кем-нибудь другим. Со мной, с Джисоном, даже с Минхо-хеном. С кем угодно. Только – не копи в себе это дерьмо, пока оно не вылилось наружу посреди сцены в Сантьяго. Феликс виновато опустил взгляд к своим ладоням. – Я пытаюсь, - произнес он шепотом. Звучавший следом голос Сынмина не был так суров, как прежде. – Я знаю, что ты стараешься. Только давай ты не будешь этим заниматься один, договорились? В ответ Феликс слабо кивнул головой, прикусив изнутри щеку. 07:56 - Международный аэропорт Инчхона Небо было окрашено оттенками предрассветного голубого, когда несколько машин остановилось около пункта вылета. Стафф мельтешил перед ними с багажом, проверяя паспорта и перепроверяя уже который раз маршрут, а мемберы по сравнению с ними двигались в медленном темпе – уже почувствовавшие усталость от смены часовых поясов задолго до начала перелета. Феликс натянул капюшон на голову, стараясь не поднимать лица, а большие солнцезащитные очки скрывали залегшие тени под глазами. Он держался рядом с Сынмином, который безмолвно шел сбоку от него, оказывая молчаливую поддержку. Это был первый раз после ужина, когда они собрались все вместе. И Чан тоже был тут, слишком близко к нему. Феликсу не нужно было смотреть в его сторону, чтобы в этом убедиться. Он просто чувствовал его присутствие. Знакомое щемящее чувство в груди – смесь спокойствия и тоски – усилилось, когда он шагнул из салона машины. Атмосфера изменилась, едва ощутимо, но очень заметно. – Ликс, - тихо позвал его Чан, как только они прошли через двери аэропорта. Феликс невольно вздрогнул. Он не обернулся на зов Чана. – Доброе утро, - попытался еще раз завести разговор Чан, идя в нескольких шагах позади него. - Ты получил вчера мое сообщение? От Феликса последовал кивок головой, взгляд был устремлен вперед перед собой. – Да. Прости. Плохо себя чувствовал. – Оу, - Чан заговорил тише, в его голосе слышалась нерешительность. - Сейчас ты как? Феликс пожал плечами. – Я в порядке. Чан заколебался, словно хотел сказать что-то еще, но за их спинами неожиданно возник Джисон, драматично сетующий на слишком долгий перелет, и подходящий момент был безвозвратно утерян. Уже внутри, пройдя регистрацию на рейс и через систему безопасности, они со всей прытью устремились в зону отдыха. Мемберы возбужденно переговаривались между собой, обсуждая рассадку в самолете, взятый с собой перекус и музыку, которую будут слушать во время полета. В беседу были вовлечены все, кроме Феликса. Он не снимал наушники. Он держался ото всех поодаль. Он ни разу не взглянул на Чана, и Чан, разумеется, это заметил. Минхо поудобнее расположился на подлокотнике стула в комнате отдыха, делая глоток из бумажного стакана и обводя группу своим обычным зорким взглядом. Чонин, ранее слушавший музыку в наушниках, уже успел задремать. Хёнджин что-то снимал. Чан что-то листал у себя в телефоне, поднимая взгляд каждые пару секунд – каждый был направлен на Феликса. А Феликс? Феликс выглядел так, словно хотел бы находиться где угодно, но не здесь. Минхо повернулся к Сынмину, переходя на шепот. – Что с ним случилось? Сынмин не притворился, будто не понял адресованного ему вопроса. Он медленно выдохнул через нос, не отрывая взгляда от своего нетронутого напитка. – Он не говорил мне ничего такого… но это точно связано с Чаном. Минхо скептично выгнул бровь и скрестил руки на груди. – Ты уверен? Сынмин кивнул. – Я спросил, но он отгородился. Сказал, что у него не было настроения с кем-то разговаривать. Я, возможно, немного надавил, когда сказал, что он должен попытаться привести себя в порядок, пока мы не оказались на сцене перед тысячами людей. – И? – Он согласился. Но на этом все. Я сказал ему, что если он не хочет разговаривать с Чаном, тогда ему нужно поговорить с кем-то другим, - сказав, Сынмин многозначительно посмотрел на Минхо. - Может быть, у тебя это получится лучше, нежели у меня. Минхо неопределенно хмыкнул, но снова устремил взгляд в сторону Феликса – на то, как он напряженно сидел рядом с остальными, поджав колени, с стиснутым в руках телефоном, словно тот мог защитить его от окружающего мира. – Я попробую, - пробормотал Минхо. - Если он и меня не оттолкнет. – Удачи, - произнес Сынмин сухо. - Стены, которые он воздвиг вокруг себя, стали слишком высокими. Минхо допил свой кофе и поднялся с сидения. – Посмотрим. 10:29 - Самолет Свет в кабине самолёта был тусклым, большинство мемберов либо спали, либо пытались развлечь себя фильмами и музыкой. Гул двигателя был постоянным спутником, белый шум смешивался с редким шепотом и щелчками ремней безопасности. Феликс сидел около окна, с вновь натянутым на голову капюшоном, лицом к иллюминатору. Его столик был опущен, на котором стояла еще не начатая бутылка воды, телефон с выключенным экраном покоился на его коленях. Сынмин занял место около прохода сбоку от него, но спустя пару часов он встал, чтобы размяться – и Минхо воспользовался представившейся возможностью. Он прокрался к освободившемуся месту около Феликса и умостился на него, не говоря ни слова. Поначалу Феликс никак не отреагировал, предположив, что это Сынмин вернулся. Но когда Минхо молчал целую минуту, пребывая в своей обычной, спокойной безмятежности, Феликс бросил взор вбок – и удивленно моргнул. – Оу, - послышалось тихое. Минхо наклонил голову в сторону. – Разочарован, что это я? Феликс вымученно улыбнулся. – Просто удивлен. – Ты не должен удивляться моему появлению. От тебя все утро веяло состоянием ‘я погибаю’. Феликс снова отвел взгляд, прикусив изнутри щеку. Минхо потянулся к маленькому экрану перед ним, словно ему было интересно листать ряд доступных к просмотру фильмов, и затем буднично произнес – Сынмин сказал мне, что все дело в Чане. Феликс оцепенел. – Он не должен был… – Он ничего такого особенного не сказал. Только то, что дело серьезное. Что ты ни с кем не разговариваешь. И что тебе следует поговорить с кем-то, пока ты не сорвался на ком-нибудь во время концерта. Феликс слабо прыснул. – Очень в его духе сказать подобное. Минхо взглянул на него с пониманием. – Не хочешь поговорить об этом? Феликс не решался говорить о том, что его беспокоит, губы разомкнулись, словно он хотел сказать, что лучше не стоит. Но затем он увидел взгляд Минхо – непреклонный, совершенно не осуждающий и внушающий доверие. – Не знаю, могу ли я, - признался он, понижая голос. Минхо подбадривающе кивнул. – Все в порядке. Просто старайся не молчать. Феликс заерзал на своем сидении, все еще обдумывая, доверить ему свою тайну или нет. Но, прежде чем он успел что-либо сказать, Минхо немного наклонился в его сторону и сказал тихо, но уверенно – Давай пропустим момент, где ты признаешься, что влюблен в Чан-хена, - как ни в чем не бывало произнес Минхо. - Поскольку это и так очевидно. Феликс потрясенно моргнул. От шока его рот распахнулся. – Что? – Отлично, - добавил он чуть погодя, еще не отойдя от ступора. - Получается, все знают? – Не все, - ответил Минхо совершенно спокойно. - Но точно знают Сынмин с Чонином. Может быть, еще Чанбин. Трудно, конечно, сказать про него такое, но он более наблюдательный, чем кажется. Феликс тихо и горестно хмыкнул. – Замечательно. Минхо не обделил его легкой улыбкой, после чего перешел к сути. – Так… он сделал что-то не так? Или сказал? Феликс снова опустил взгляд на свои сложенные на коленях ладони. – Я не знаю, имею ли я право говорить об этом. Наступила пауза. Затем Минхо наклонил голову, словно недостающий кусочек пазла встал на место. – О. Он переспал с кем-то. Феликс замер. – Хенджин? - дополнил Минхо. Феликс, разинув рот, как в замедленной съемке повернулся в его сторону. – Как ты…? – Я хорошо умею читать людей, - как ни в чем не бывало сказал Минхо. - И теперь, зная это, мне не показалось, что они вели себя слишком очевидно за ужином. Феликс еще глубже погрузился в кресло, стыдливо закрыв лицо рукой. – Это так жалко, я знаю. – Это не так, - начал утешать его Минхо, голос стал более мягким. - Тебе больно. В этом нет ничего плохого. Это нормально. Феликс на мгновение погрузился в тишину, пытаясь справиться с тяжестью в груди. – Я просто… Я слишком долго ждал, - он сокрушенно прошептал. - И сейчас уже слишком поздно. Минхо не стал ничего говорить. Он просто молча находился рядом, позволяя Феликсу наконец произнести то, что он долго держал в себе. Феликс замолк еще на несколько секунд, тупо глядя на висящий перед ним черный экран монитора, в котором с трудом можно было заметить его отражение. Минхо слегка отклонил корпус назад, скрестив руки на груди. – Смотри, ничего из этого не меняет главного. Феликс повернул голову, нахмурившись. Минхо выстоял под его недовольным взглядом. – Не имеют значения твои мысли о том, что ты очень долго ждал. Не имеет значения, если тебе от этого больно или все слишком запутано. Главное - ты избегаешь и игнорируешь своего лидера. Своего друга. И так продолжаться не должно. Феликс почувствовал сильные спазмы в горле. – Тебе нужно решить, что ты будешь делать дальше, - сказал Минхо безмятежным, но четким голосом. - Потому что все это - молчание и дистанция - в итоге рано или поздно взорвется, когда ты совсем не будешь к этому готов. – Я знаю, - сказал Феликс тихо, но уверенно. – Ты уверен? - засомневался Минхо. - Потому что эта ситуация - не только о твоих чувствах. Все мы наблюдаем за этим в режиме реального времени. Ты полагаешь, что никто не замечает, но ты ошибаешься. Феликс оробело опустил глаза, слыша тяжелые удары своего ритмично бьющегося сердца. Минхо наблюдал за ним, прежде чем продолжить своим тихим, спокойным голосом. – Как я считаю, у тебя есть два варианта. Феликс не взглянул на него, но его плечи ожидаемо напряглись. – Первый: ты проглатываешь обиду из-за разбитого сердца и прекращаешь игнорировать кое-кого, кто, давай будем честны, ничего тебе не должен. Вы не в отношениях, Ликс. Ты никогда не говорил ему о своих чувствах. Феликс вздрогнул, но Минхо и не думал становиться более снисходительным. – Или второй: ты говоришь с ним. Обо всем, что произошло. О своих чувствах. Потому что это пассивно-агрессивное молчание явно не играет тебе на руку, и это несправедливо по отношению к нему. Наконец Феликс, после всего сказанного, повернулся к нему лицом, глаза поблескивали от накопившихся слез. – Ты, что, думаешь, я не знаю? – Нет, я как раз-таки так не думаю, - без труда сказал Минхо. - Но просто знать и что-то делать - это разные вещи. Феликс неотрывно глядел в пассажирское кресло перед собой, ощущая жжение в горле. – Я просто… не хочу выглядеть жалким. – Ты не жалок, - сразу же разуверил его Минхо. - Ты влюблен. Это вовсе не слабость. Феликс не сказал ничего ему в ответ. Он позволил последним словам осесть у себя на душе. Спустя некоторое время - Международный Аэропорт Лос-Анджелеса Яркие флуоресцирующие огни в здании аэропорта были слишком резкими по сравнению со слабым, приятным глазу светом в самолете. Группа медленно плелась к зданию, отходя ото сна, кто-то тер глаза в попытке окончательно проснуться, другие не прекращали зевать, пока, сопровождаемые стаффом, шли к очередному выходу на посадку. Феликс, идя, разминал плечи, пытаясь разогнать кровь по затекшим от долгого перелета мышцам. Как только он потянулся за своим багажом, он почувствовал тупую расползающуюся боль, пульсирующую прямо под левой лопаткой. Черт. В течение прошлых нескольких недель боль не беспокоила его, но благодаря длительным рейсам всегда возвращалась. Не успел он урегулировать ремешок, как кто-то забрал у него сумку. Чан. Феликс испуганно взглянул на него. – Я понесу, - произнес Чан нежно, уже надев его рюкзак себе на плечо, словно он делал это каждый день. Феликс никак это не прокомментировал. Не вздрогнул от неожиданности. Даже не сбавил темп своих шагов. Но каким-то образом Чан знал. Всегда знал. Феликс сглотнул вязкую слюну, его губы раскрылись, как будто он собирался возразить, но в итоге ничего не сказал. Чан не смотрел на него – он просто продолжал идти, молчаливо оказывая поддержку, как и всегда. И это было хуже всего. Доброта. Не прилагая никаких усилий и не спрашивая, Чан заботился о нем. Заботился так, что замечал то, что не замечали другие. Он был готов нести любую ношу, даже самого Феликса, без всяких сомнений. Как можно злиться на такого человека? с горечью подумал Феликс. Как можно забыть такого, как он? Появившаяся боль в грудной клетке затмила боль в спине. Феликс ускорился, догоняя Чана, пока расстояние между ними не исчезло полностью. Чан продолжал нести его рюкзак, одной рукой сжимая ремешок, словно ему было там самое место. – Эй, - негромко окликнул его Феликс. Чан повернул голову и удивился, увидев его так близко рядом с собой. – Спасибо… за это, - добавил Феликс, бросив взгляд на сумку. - Просто у меня сильно разболелась спина. Чан слегка улыбнулся, немного колеблясь. – Я знаю. Я заметил. В груди Феликса снова что-то кольнуло, но он просто кивнул. Они шли бок о бок, но между ними образовалась густая и непривычная тишина. Не та комфортная, которую они раньше делили между собой. Эта тишина была непомерно тяжелой и наполнена неопределенностями. – Тебе лучше? - спросил Чан едва слышно, прощупывая почву. - Я имею в виду, после похмелья. Феликс еле пожал плечами. – Да… не в полном объеме, конечно, но мне лучше. – Хорошо, - кивнул тот. И после – ничего. Только шарканье обуви, отдаленное звучание объявлений на предстоящие рейсы и чувство недосказанности, возникшее между ними. Феликс смотрел прямо перед собой, но он чувствовал, как нарастает число вопросов в груди Чана. Вопросов, которые он не задал. Феликс не решался. Они продолжали идти, нога в ногу, время от времени их ладони соприкасались. Чан пару раз украдкой смотрел на него, словно он хотел сказать еще что-то – словно он ждал, что Феликс заговорит первым. И, боже, Феликс очень этого хотел. Прямо здесь, посреди здания аэропорта, ему хотелось высказать все. Всю боль. Все волнение. То, как его сердце раскалывалось на куски каждый раз, когда Чан смотрел на него вот так – с нескрываемой заботой, словно ничего не изменилось. Но что-то как будто сдерживало его от признания. Возможно, это был страх. Возможно, гордость. Может быть, это был всего лишь глупый и простой факт того, что они были в аэропорту и он не горел желанием расплакаться под мерцанием флуоресцирующих огней с тысячами прохожих вокруг в качестве свидетелей. Поэтому он решил пока молчать. Они собрались всей группой около выхода на посадку. Чан безмолвно вернул рюкзак владельцу. Феликс вновь его поблагодарил, едва подняв на него свой взгляд. Позади них, ближе к периферии команды, стоял Минхо с накрест лежащими на груди руками и наблюдал. Сынмин подошел к нему, став рядом, и понизил голос. – Ну что, есть успехи? Тотчас Минхо не ответил ему. Он взглянул на Феликса, который в полсилы слушал отпускающего шуточки про еду в самолете Джисона на пару с Чонином, слабо улыбаясь. Затем он посмотрел на Чана, который незаметно для окружающих продолжал кидать мимолетные взгляды на Феликса, как будто не знал, как раз и навсегда преодолеть расстояние между ними. Минхо вздохнул. – Пока нет. Чили, Сантьяго - Регистрация в отеле Была почти полночь, когда группа наконец-то добралась до отеля. Воздух снаружи был свежим и более прохладным, чем ожидалось, в вестибюле, который был залит приглушенным желтым светом, казавшийся слишком мягким после такого длительного путешествия, стояла тишина. Стафф и менеджеры спокойно и согласованно между собой действовали, раздавая карты-ключи, паспорта, и распределяли ребят по номерам. Парни были слишком уставшими, чтобы как-то шутить – с их стороны наблюдались только тяжелые шаги, полуприкрытые глаза и бездумные кивки. На этот раз никто не делил номера на двоих. У каждого были свои апартаменты. Феликс взял свою карту-ключ, пробормотав “спасибо”, повесил рюкзак на одно плечо, избегая зрительного контакта со всеми, особенно с Чаном. С другой же стороны, Чан немного задержался около стойки регистрации, наблюдая, как Феликс удаляется в сторону лифтов. Его рука слегка сжалась в кулак, как будто он хотел пойти следом, но не знал, позволено ли ему. – Ладно, пошли, хен, - Чонин зевнул, легонько дернув Чана за рукав кофты. - Ты шатаешься. Чан моргнул, вынырнув из своих мыслей, и молчаливо с опозданием кивнул. По ту сторону фойе стоял Минхо, прислонившись к колонне, и наблюдал за развернувшимся действом. Он ничего не говорил, но его взгляд преследовал фигуру Феликса, пока за ним не закрылись двери лифта. Пару минут спустя - Апартаменты Феликса В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь отдаленным шумом города внизу и монотонным гулом кондиционера. Феликс кинул свои сумки около двери и снял с себя худи, направившись в сторону окна. Под ним широко и бесшумно простирался Сантьяго, огни города мерцали подобно звездам, которые упали с небес и обосновались в новых местах. Он прислонился лбом к прохладному стеклу. Совершенно новая страна. И такая же новая сцена. А страдания все те же. Он устало прикрыл глаза, позволяя тишине окутать его. Он не знал, как долго он еще сможет держаться. Следующее утро, 07:23 - Столовая отеля Шведский стол с завтраком располагался вдоль стены и был набит доверху свежими фруктами, выпечкой, яйцами и местными чилийскими деликатесами, которые никому не были знакомы, но которые все горели желанием попробовать. Мемберы заходили один за другим, волосы каждого были не уложены и взъерошены, глаза после сна были опухшими, одни были в домашних тапочках, а на других, дабы выглядеть сдержанно, были надеты худи и шапки. Феликс был одним из последних, кто зашел в столовую на завтрак. На нем была серая шапочка, натянутая по самые брови, и свободная рубашка с длинными рукавами, в которые он запрятал руки, когда шел к столу, за которым остальные ребята сидели, уже почти расправившись со своими первыми блюдами. – Доброе утро, - пробубнил он грубым, еще не отошедшим ото сна голосом. – Привет, - поприветствовал его Чанбин с набитым ртом. – С утречком, Ббоки, - сказал Джисон, ослепительно улыбаясь, и похлопал по пустующему месту рядом с собой. Феликс присел, вежливо улыбнувшись, и взял тост из стоящей в центре стола корзинки. Сидящий напротив него Чан оторвал взгляд от тарелки, посмотрев на него. Их взгляды встретились впервые за это утро. Долго эти переглядки не продолжались – но достаточно, чтобы Чан приоткрыл рот, словно собирался что-то сказать. Однако Феликс быстро отвел взгляд, сосредоточившись на ноже для масла. За столом царила оживленная беседа: Чонин расхваливал свежие фрукты, Минхо подшучивал над Сынмином за то, что тот почти проспал, Хенджин уже вовсю планировал, что наденет на возможную прогулку по Сантьяго. Чан большую часть времени был молчалив. Как и Феликс. Минхо исподтишка наблюдал за всем этим с места рядом с Чонином, беззвучно попивая свой кофе. После он слегка наклонился в сторону Сынмина, понижая голос. – На это становится больно смотреть. Сынмин даже не взглянул на него, продолжая трапезу. – Я тебе говорил. Стол энергично шумел, смех, подобно волнам, то возрастал, то утихал, но ни Феликс, ни Чан не присоединились к оживленной беседе. Они сидели на противоположных концах, и оба слишком хорошо делали вид, что все в порядке. Феликс перебирал в руках свой уже остывший тост, время от времени кивая болванчиком в ответ на сказанное Джисоном, несмотря на то, что он едва мог различать слова. Периодически его взгляд натыкался на Чана – как тот поднимает кружку, потирает шею, как он порывисто бросает взгляд и так же быстро отводит его обратно. В один момент Чан, извинившись, отошел за еще одним кофе. И когда он проходил мимо стула, на котором сидел Феликс, аромат его одеколона – теплый, знакомый, землистый – накрыл Феликса волной. Он почти повернулся в его сторону. Почти. Но вместо этого он сосредоточился на намасливании еще одного куска тоста, который он особо и не хотел есть. Когда Чан, вернувшись, сел на свое место, Сынмин достаточно громко прокашлялся, очевидно пытаясь избавиться от скопившейся в воздухе пыли. – Итак, - сказал он, обводя всех собравшихся взглядом. - Мы пойдем вместе на прогулку или как? Или все планируют гнить в своих номерах после репетиции? – Я выбираю гнить, - ответил Хенджин драматично. – Конечно ты “за”, - проворчал Минхо. – Мы не можем гнить, - выступил Джисон. - Я уже пообещал Ликсу, что мы пойдем за десертом. Феликс, которого застали врасплох, озадаченно моргнул, но после медленно кивнул. – Да. Чуррос, - сказал он бесстрастно. Голова Чана в ответ на реплику Феликса чуть отклонилась, но он ничего не сказал. Феликс не посмотрел на него. Минхо откинулся на спинку стула, снова позволив напряжению, как пыли, осесть в воздухе. Пока что все спокойно. Но это пока. Чанбин, практически подпрыгнув на своем стуле, громко хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. – О, точно – сегодня же первая репетиция наших парных выступлений на сцене! – Согласен! - присоединился Джисон. - И сегодня мы впервые увидим выступление с Escape. – Как раз это меня интересует больше всего, - произнес Сынмин, выгибая бровь. - Вы оба были странно скрытными. – Чан-хен и Хенджин-хен хранят это в тайне за семью печатями, - добавил Чонин с усмешкой. - Честно говоря, я немного боюсь, что это будет… ну вы знаете, с рейтингом 18+. – Да, наш макнэ совсем не готов к такому разврату, - поддразнил Минхо, слегка толкнув Чонина локтем. Чонин фыркнул и рассмеялся, прячась за стаканом с соком. – Пожалуйста. Я более подготовленный, чем вы думаете. – Прекрасные последние слова, - проворчал Сынмин. По другую сторону стола Чан скромно улыбнулся. – Не то чтобы там все настолько плохо. Хенджин, тот еще драматик, ухмыльнулся, потянувшись за виноградиной. – Говори за себя. Все досадливо простонали. Феликс ничего в ответ не произнес, но через силу участливо посмеялся наравне со всеми. Его грудная клетка болезненно сжалась, когда была упомянута Escape - как напоминание о том, что произошло на тех репетициях. Он мимолетно взглянул на Чана, которого в этот момент отвлекал Хенджин, нашептывая ему что-то на ухо. Смех Феликса тут же сошел на нет. Он, не торопясь, встал. – Я пойду налью еще чая, - пробубнил он, покинув свое место. Никто не вопрошал. Пальцы Феликса крепко сжимали ручку кружки, когда он направлялся к фуршету, разговоры и смех за общим столом постепенно, с каждым его шагом, затихали. Керамический край посуды обдавал обхватывающую ее ладонь теплом. Он явно ощущал пристальный взгляд Минхо на своей спине. Не было нужды обернуться, чтобы понять, какое у него было выражение лица: сдержанное, ожидающее и немного осуждающее. Феликс шумно выдохнул через нос, стиснув зубы. Я пытаюсь. Он пытался. Пытался притворяться, сидеть за тем столом и делать вид, что не разваливается на части. Старался вести себя так, словно голос Чана не заставлял его сердце лихорадочно биться. Словно он не пытался почувствовать запах его одеколона в каждой комнате, в которую он заходил. Словно он не проводил каждую ночь в раздумьях о разговоре, которого никогда и не было. И все еще Минхо смотрел на него так, как будто он делал недостаточно. Как будто Феликс завалил тест, который все уже благополучно сдали. Но как он мог аннулировать семь лет тихих, сдерживаемых чувств за каких-то пару дней? Минхо, как никто другой, должен был это понять. Обида медленно закипала в его желудке, достигая температуры выше налитого в чашке чая. Он продолжал держать нейтральное выражение лица, пока помешивал добавленный в напиток мед. Потому что он был в этом - утаивании - очень хорош. И даже сейчас, когда все было покрыто сплошными трещинами и обнажено, он все еще пытался защитить того человека внутри, который даже не осознавал всего масштаба катастрофы. 08:32 - Стадион На сцене горел приглушенный свет, отбрасывая мягкие золотые лучи на всем протяжении площадки. Стафф, занимавшиеся технической составляющей, суетливо бегали вокруг с планшетами и наушниками, размечали позиции, проверяли уровни и качество звука и корректировали углы камер для пробных съемок. Для них была подготовлена целая арена, на которой они в течение дня были предоставлены сами себе, и волнение густым слоем осело в воздухе. – Итак, - произнес их менеджер, хлопнув несколько раз в ладоши. - Давайте пробежимся по вашим выступлениям в следующем порядке: первыми будут Чанбин с Чонином, вторыми Феликс и Джисон, потом Сынмин с Минхо, и наконец Чан с Хенджином. – Приберегли самое сексуальное напоследок? - усмехнулся Хенджин, подмигнув, чья фраза повлекла за собой череду стонов и смеха от мемберов. Феликс фальшиво рассмеялся, без тени радости в глазах. Он стоял рядышком с Джисоном около края сцены, наблюдая, как Чонин с Чанбином готовятся, чтобы выступить с Burnin’ Tires. Его сердце беспокойно билось о стенку грудной клетки – не от волнения за его предстоящее выступление. Чан стоял в паре шагов от него, со скрещенными на груди руками, засучив рукава. Он выглядел расслабленным, но под этой маской Феликс ощущал явное напряжение. Их взгляды ни разу не пересеклись. Минхо прислонился к ограде, стоя рядом с Сынмином, жевал жвачку и пристально наблюдал за происходящим. Он не произносил ни слова, но Феликс чувствовал то же тихое давление, которое ощущал от него ранее. Не смотри так на меня, с горечью думал Феликс. Я делаю все, что в моих силах. Звуковая дорожка для песни Burnin' Tires динамично прорвалась сквозь динамики, оглушительная смесь рока и рэпа, и пространство взорвалось от переполнившей его энергии. Чонин и Чанбин демонстрировали все, на что способны, их сценическое мастерство было на максимуме — даже во время репетиции. Феликс хлопал вместе со всеми, когда их выступление подошло к концу, и искренне улыбнулся, когда Чонин согнулся в драматичном поклоне, а Чанбин смешно уронил микрофон с бутылкой воды. Следующим на очереди был Truman. – Порвем их, - шепнул Джисон, слегка и ободряюще толкнув Феликса плечом. Феликс кивнул, разминая плечи. Знакомые басы их аудиодорожки заполнили зал, и он вышел на сцену. Но как только прозвучал первый бит и он начал двигаться, он почувствовал его взгляд на себе. Чан смотрел на него. Сынмин с Минхо только что закончили свое запоминающееся и душевное выступление с CINEMA, оставив в тихом восхищении даже сотрудников, которые не могли не аплодировать. Атмосфера переменилась, наступило затишье перед бурей. И вот, настал этот момент. – Ну что ж, - послышалось от менеджера. - Последнее - Escape. Чан и Хенджин. Феликс стоял чуть ли не в самом углу, на его плечи было накинуто полотенце, а влажные пряди липли к шее. Он был необычно тихим после того, как сошел со сцены после Truman, и никто не допытывался до него – кроме разве что Минхо, который снова смотрел на него своим пронизывающим взглядом. Он старался не обращать внимания на то, как его грудная клетка сжалась в тисках, когда он услышал имя Чана. Когда он увидел, как тот поднялся на сцену, занимая свою позицию и надевая наушники, и переглянулся с Хенджином. Это было оно, подумал он. С этого все началось. Его ладони резко взмокли, покрываясь липким холодным потом. В горле пересохло. Он не хотел смотреть на их выступление. Стараясь не шуметь, он развернулся и проскользнул мимо персонала в сторону коридора, который вел в гримерные. Никто не сдержал его резкий порыв. Интро Escape, ужасно соблазнительное и резкое, пронзительно прозвучало за его спиной. Он бы не выдержал, взгляни так Чан на Хенджина еще раз. Он бы не смог на это смотреть, не тогда, когда у него разбито сердце. От лица Чана Что-то было не так. Прямо посреди припева взгляд Чана пробежался по краю сцены, ожидая среди других увидеть Феликса. Но его там не было. Необъяснимая тревога проползла по его позвоночнику. Он танцевал, движения были доведены до автоматизма – но сердце пропустило несколько ударов, сбившись с ритма. Когда они закончили петь, тяжелое после выступления дыхание заполнило тишину, сопровождаемое подбадривающими возгласами от стаффа. Но Чан не мог выдавить из себя улыбку. Он все еще цепким взглядом выискивал Феликса, который ушел сразу же, как началась их песня. Гримерная Феликс сидел на полу, спиной опираясь на стену, полотенце небрежно висело на его плечах, создавая некий щит. Биты выступления слабым эхом отражались по коридору, но он этого, казалось, не замечал. Глаза закрыты. Зубы стиснуты. Пока дверь, скрипнув, не отворилась. – Прямо верх скрытности, - сказал Минхо, входя внутрь и скрещивая руки на груди. Феликс не открыл глаза. – Не начинай. – Знаешь, если ты просто не хочешь смотреть выступление, может быть, не надо действовать столь очевидно? Наконец, Феликс, с мрачным выражением лица, взглянул на него снизу вверх. – Хен, со всем уважением, отвали от меня. Эффект таких внезапных слов был таким же, как от пощечины. Неприятным. Минхо моргнул, он не был зол – он был в полнейшем шоке. Феликс никогда не говорил ничего подобного. Особенно ему. И в этот момент дверь снова открылась. Чан замер в дверном проеме, на его шею было накинуто полотенце, липкие капельки пота еще оставались на его коже. Его взгляд метался между ними двумя – покрасневшим и разгневанным Феликсом, сидящим на полу, и Минхо, замолчавшим от потрясения. – Феликс, - начал Чан, обратившись к нему тихим, но достаточно серьёзным голосом. Феликс повернулся к нему нарочито медленно, встречаясь с ним взглядами. В его глазах читались шок, боль. В них плескалось все то, в чем он не мог признаться на протяжении всех этих дней. Атмосфера в комнате переменилась. Воздух стал плотным, резким. Казалось, никто не дышал. – Я бы хотел знать, почему ты позволяешь себе так разговаривать со своим хеном, - произнес Чан спокойным голосом, в котором безошибочно было слышно недовольство. Феликс открыл было рот, чтобы высказаться на свой счет, но слова застряли у него в глотке. Челюсти плотно сомкнуты, пальцы сжаты в кулаки, стискивая ткань его тренировочных брюк. Он ничего не сказал в ответ. Колючей и не уютной тишине не было конца. – Все хорошо, - сказал Минхо негромко, отшагивая от стены. - Я просто слишком сильно его толкнул. Чан взглянул на Минхо, затем обратно на Феликса, который даже не шелохнулся. Минхо сдержанно Чану кивнул, мгновенно оценив обстановку в комнате. – Я вас оставлю. С чем он выскользнул из помещения, притворив за собой дверь. Сейчас в комнате были только они. А Феликс по-прежнему избегал пересечения их взглядов. Чан сделал шаг вперед, и его сердце заколотилось так сильно, что заглушало собой музыку из коридора. – Феликс, - сказал он уже более мягким голосом. - Поговори со мной. Но Феликс не знал, с чего стоит начать. Тишина протянулась между ними, словно ограда из метров колючей проволоки. Чан не осмеливался приближаться к нему слишком быстро, словно, если бы он так сделал, Феликса бы разрушило. – Феликс, - попросил он уже на грани шепота. - Пожалуйста. Феликс гулко сглотнул, все еще пялясь в пол. Слова были произнесены низким и охрипшим голосом, словно только попытка заговорить причиняла сильную боль. – Я не смотрел ваше выступление. – Я заметил, - ответил Чан спокойно. Наконец, Феликс поднял на него глаза, в которых было столько боли, сразу же сразившая Чана, словно сильный удар в грудь. – Я не мог, - продолжил Феликс. - Я не мог стоять там и смотреть, как ты… был с ним. Чан пораженно моргнул. – Я знаю, что между нами ничего нет, - он начал тараторить, а голос перестал быть ровным и уверенным. - Я знаю, что я никогда не говорил ничего на этот счет, да и ты мне никогда ничего не обещал, и технически ты не сделал ничего плохого — – Ликс… — но это не значит, что не было больно, Крис. Вот и все. Его голос словно дал трещину, маска была сброшена, и внезапно все, что он годами держал в себе, выплеснулось наружу. – Я был влюблен в тебя еще с семнадцати лет, - наконец признался Феликс, смотря на него остекленевшим взглядом. - И я никогда не признавался тебе в этом. Потому что я не хотел рисковать группой, или нашей дружбой, или нашей карьерой – или тобой. Поэтому я скрывал свои чувства с мыслью, что когда-нибудь они не будут причинять мне такую боль. Но все было тщетно. Чан, с широко раскрытыми глазами, замер, не зная, что сказать. – И затем я узнал, - продолжил Феликс с горькой улыбкой на губах. - Совершенно случайно, услышал, как ты разговаривал с Хенджином о том, как вы переспали, словно в этом не было ничего такого. – Нет, это было не так, - быстро проговорил Чан, делая шаги ему навстречу. - Феликс, все было — – Но это было не со мной, - сказал Феликс последние слова шепотом. И это было тем, что уничтожило его. Это было тем, от чего его голос надломился окончательно. Сердце Чана болезненно сжалось. Он сделал еще один шаг вперед, на этот раз неторопливо. – Почему ты не рассказал мне? - спросил он, и голос его дрогнул. Феликс посмеялся в ответ, сухо и вымученно. – Потому что я знал, что ты никогда не ответишь взаимностью. Чан после взглянул на него, и весь вид его кричал о том, что “я отвечу”. Слова Феликса повисли в воздухе, как столб дыма. Тяжелого. Густого и продолжительного. Его грудь вздымалась и опускалась, совершая неглубокие вдохи, словно, рассказав всю правду, он мог полностью лишиться кислорода. Чан двинулся ему навстречу. И еще раз. Пока между ними не остался один лишь шаг. – Я отвечу, - произнес следом Чан. Его тихий голос звучал слишком уязвимо. Феликс ошеломленно моргнул. – Что? – Я чувствую то же, что и ты, - открылся Чан ему. - Я чувствовал то же самое на протяжении очень долгого времени. Феликс только и мог в полнейшем шоке уставиться на него. – Я просто… - Чан быстро провел рукой по еще не высохшим волосам. - Я не думал, что у меня есть на это право. Я, как-никак, твой лидер, твой хен… Я боялся, что все разрушу. Что я испорчу тебе жизнь. И если бы я признался, но ты не чувствовал того же, что и я, я бы окончательно тебя потерял. Губы Феликса разомкнулись в немом шоке. Чан продолжил, его голос подрагивал. – Поэтому я поступил так, как поступал всегда. Я решил молчать. Я закопал эти чувства в себе. И после, та ночь с Хенджином… Я не имею ни малейшего понятия, почему я позволил этому случиться. Я не думал тогда. Мне было просто одиноко, я был уставшим, а еще я выпил и… - он помотал головой. - Это была ошибка. Потому что это был не ты. Феликс почувствовал, как его глаза наполнились слезами, но в этот раз он не собирался их сдерживать. – Я хотел, чтобы это был ты, - прошептал Чан. - Это всегда был ты. Он потянулся к нему, колеблясь всего секунду, после чего положил свою ладонь на плечо Феликсу. – Прости меня. За все. Феликс поднял взгляд, который до этого старательно отводил, сбивчиво дыша. Пальцы Чана еле касались плеча Феликса, пока Феликс не шагнул назад, качая головой. – Нет, - сказал Феликс оскорбленным и неожиданно резким голосом. - Не делай этого. Чан замер. – Делать что? – Не жалей меня, - выплюнул злостно Феликс с пламенеющим от гнева взглядом. - Не говори того, что, тебе кажется, мне нужно услышать только из-за того, что мне очень больно. Я не хочу этого. – Это не жалость, Ликс — – Это она! - голос Феликса дал трещину. - У тебя были годы на эти чувства. Если бы все было правдой, если бы все это имело значение, тогда почему только сейчас? Почему после него? Чан открыл рот, но ничего не сказал. Плечи Феликса задрожали от подступающей истерики. – Ты выбрал не меня Чан. Ты выбрал его. Ты выбрал кого-то другого, пока не знал, что я смотрел на тебя. – Я не знал, что ты смотрел, - сказал Чан, мучаясь от безысходности. - Феликс, если бы я только знал — – Но ты не был в курсе, - категорично перебил его Феликс. - А сейчас ты знаешь, и ты внезапно уверен? Внезапно, и ты любишь меня? Он безрадостно и коротко рассмеялся. – Тебе уже не нужно признаваться мне в чувствах. Не сейчас, когда уже слишком поздно, чтобы я в это поверил. Сердце Чана сжалось. У Феликса не просто было разбито сердце – он очень сильно боялся. Боялся быть запоздалой мыслью. Боялся быть любимым только после того, как его разорвало на маленькие кусочки. Феликс отвернулся от него, плотно скрестив руки на груди, челюсти его напряглись, будто он изо всех сил сдерживал не только слезы. Чан рвано вздохнул. Его голос звучал еще тише, но твердо и непоколебимо. – Ты не веришь мне? Ответа от Феликса не последовало. – Ладно, - не сдался Чан, снова шагнув ближе к Феликсу. - Тогда я тебе докажу. Феликс слегка развернулся, нахмурившись. – Чего? – Да, - уверенно произнес Чан, не отрывая от него своего взгляда. - Просто пройдись по всей нашей дискографии. Феликс удивленно моргнул, ничего не понимая. – О чем, черт возьми, ты говоришь? – Половина песен, написанных мной, - продолжил Чан, и его голос слегка дрогнул. - о тебе. Феликс с изумлением смотрел на него. От такой новости он застыл на месте, не шевелясь. – Я не мог признаться об этом вслух, но я выразил свои чувства единственным способом, который я знал. Каждый раз, когда я писал о том, что недостаточно хорош, о желании быть с кем-то, с кем я быть не мог — это был ты. У Феликса перехватило дыхание. – Я не знал, как выразить свои чувства вживую. Поэтому я передал их в текстах песен. В мелодиях. В каждом чертовом припеве есть частичка тебя. Он приблизился, понизив голос. – Поэтому не говори мне, что я никогда тебя не любил. Сердце Феликса безумно быстро колотилось, ударяясь о стенку грудной клетки. Он чувствовал себя стоящим на краю высоченной скалы, а Чан в его мыслях словно просил его прыгнуть. И, может быть… Может быть, он и хотел этого. Его взгляд устремился куда-то вдаль, потеряв сосредоточенность – не в попытке проигнорировать, а погрузиться в раздумья. В мыслях он перебирал их. Слова песен. Строки, которые ранее ощущались обычными, сейчас звучали уж слишком особенными. Его сердце болезненно с глухим стуком билось в груди. Это и впрямь может быть правдой? Тишина между ними снова нарастала, и Чан неторопливо сделал шаг. Затем еще один. Феликс не шевелился. Не отстранился. Голос Чана, перешедший на шепот, стал мягче и ласковее. – Ты их вспоминаешь сейчас, не так ли? Феликс звучно сглотнул, наконец подняв взгляд, который тут же был встречен глазами Чана. – Они совпадают, - тихо сказал он, словно ему не хотелось в это верить. - Они подходят. Чан всего раз кивнул, приблизившись настолько, что они чувствовали дыхание друг друга. – Я никогда не переставал чувствовать это, Ликс, - сказал он негромко. - Я просто никогда не думал, что мне было позволено. Феликс с распахнутым ртом молчал. Тщательно построенные им стены снова рушились – но на этот раз не из-за боли. Из-за осознания. Из-за надежды. И Чан был сейчас рядом, непоколебимо ожидая его слов. Феликс заволновался. Сердце набатом стучало в ушах, все воспоминания и чувства разом ворвались в разум: годы невысказанных слов, взглядов украдкой и доставляющего боль молчания, мыслей, что такое никогда не произошло бы и никогда не произойдет, но Чан стоял прямо перед ним. И то, как он смотрел на него – искренне, уязвимо, но уверенно, – заставило что-то в Феликсе перевернуться. Заставило сдаться. Поэтому он подался вперед без предупреждения. Его ладонь вцепилась в ткань футболки Чана, и он поцеловал его. Поцелуй не был драматичным. Не был идеальным. Он не был аккуратным, но был наполнен нежностью и трепетом, всем, что он не мог выразить словами. Поцелуй, в котором чувствовалось “Я любил тебя так долго, и я устал притворяться в обратном”. Чан замер на полсекунды – в самый раз, чтобы осознать всю реальность происходящего. После чего он поцеловал его в ответ. Одну руку он положил на щеку Феликса, второй окольцевал его талию, притягивая ближе, словно он ждал этого целую вечность, потому что так и было. Когда они наконец разъединились, запыхавшиеся с широко распахнутыми глазами, Феликс прошептал прямо в губы Чана: – Ты правда это хотел сказать? Чан кивнул, нежно прикоснувшись своим лбом к его. – Каждое слово. Феликс едва успел вздохнуть, прежде чем Чан поцеловал его вновь. На этот раз не было ни сомнений, ни неуверенности. Поцелуй был более глубоким, более беспорядочным, губы разъединялись и тут же сталкивались, дыхание смешивалось. Рука Чана скользнула в волосы Феликса, пальцы поглаживали кожу на основании шеи, как он наклонил голову вперед и потянул его к себе еще ближе, словно он не мог насытиться, как будто он пытался наверстать каждую упущенную ими секунду. Феликс тихо и разбито промычал в его губы, намертво цепляясь пальцами за плечи Чана. Его тело двигалось больше инстинктивно, вжималось в его, позволяя годам железной выдержки сломаться, и льнуло к телу напротив, словно хотело слиться с ним в единое целое. Второй рукой Чан обхватил Феликса за талию, стискивая, удерживая от падения, заявляя на него свои права, - и Феликс простонал в поцелуй, раскрывая губы и предоставляя ему полный доступ. Сейчас они чувствовали нестерпимый голод. Словно они так долго хотели это вкусить, что, наконец получив это, никогда более не хотели этого лишиться. Когда они наконец оторвались друг от друга, еле переводя дыхание, с безумными взглядами, с вздымающимися грудными клетками, Чан вновь прижался своим лбом к его. Даже в полнейшем беспорядке Чан ласково проводил большим пальцем по щеке Феликса, а затем поцеловал его еще раз – грубее, жестче, словно в нем переключился тумблер. Феликс тихо простонал ему в губы, скользнув пальцами под кромку рубашки Чана, слишком сильно желая прикоснуться, ощутить, что все наяву. Его ладони встретились с теплой кожей, которая под его касаниями покрылась мурашками, а бедра инстинктивно подались вперед. – Ты меня сводишь с ума, - шептал Чан между поцелуями, слегка касаясь губами челюсти Феликса, спускаясь к шее. - Ты меня сводишь с ума уже несколько лет. Феликс отклоняет голову назад, задыхаясь от прикосновения губ Чана к его шее, который слегка и в меру задевал кожу зубами, чтобы заставить парня перед ним дрожать от переизбытка ощущений. – Крис — задыхался он, говоря сорвавшимся и жаждущим голосом. Руки Чана побрели ниже, сжимая бедра Феликса достаточно сильно, чтобы на них остались следы от пальцев, притягивая его до невозможного близко – настолько, что Феликс мог ощущать каждый контур прижимающегося к нему тела. В этот момент не осталось никаких сомнений. Нечего было скрывать. Ногтями Феликс чуть-чуть царапал спину Чана, стоило их губам снова соединиться, делая поцелуй еще более беспорядочным, мокрым и отчаянным. Скольжение языков друг о друга, перехватившее дыхание, переплетенные тела. – Скажи это, - шепнул полубессознательно Феликс в губы. – Что? – Что ты хочешь меня. Чан, чьи зрачки были расширены так, что закрывали собой радужку, а губы стали опухшими от непрерывных поцелуев, посмотрел ему прямо в глаза. – Я не просто хочу тебя. Я нуждаюсь в тебе. Феликс целовал его так жадно и исступленно, что почти потерял равновесие, и Чан словил его – прижал к себе, терзал его губы так, словно он бы никогда больше не допустил разлуки. Спина Феликса с тихим и глухим стуком ударилась о стену гримерной, а тело Чана полностью прижалось к его, не давая выйти из образовавшейся клетки. Воздух между ними был пропит возбуждением, их губы двигались так, словно не могли остановиться. Руки Чана скользнули под рубашку Феликса, едва касаясь бархатной кожи, подушечки пальцев следовали по дугам его ребер, после чего он сильнее сжал его талию. Феликс прерывисто дышал, его руки были везде – на груди Чана, в его волосах, которые он немного оттянул, чтобы Чан слабо простонал в поцелуй. – Боже, Ликс, - бормотал он, губами оставляя горячие следы на челюсти Феликса и добираясь до его ключицы. - Я так долго этого хотел, что я подумал, что все это - плод моей больной фантазии. Феликс слегка выгнулся дугой в его сторону, пальцами крепче сжимая ткань рубашки Чана. – Все это правда, - зашептал он трепещущим голосом. - Я здесь. Я твой. Эти слова что-то в душе Чана разрушили. Он опустился ниже, оставляя горячие следы на шее Феликса, прижимаясь губами и покусывая его чувствительную кожу. У Феликса перехватило дыхание, его тело льнуло ближе, ища большего, требуя большего. Чан полез дальше, обхватив руками ниже бедер Феликса, приподнимая его так, чтобы тот смог обхватить его талию своими ногами. Феликса бросило в жар от внезапной перемены, его спина изогнулась дугой, голова прислонилась к стене, а их тела соединились друг с другом. Их губы в который раз столкнулись, такие открытые и доведенные до отчаяния, наполненные желанием. Чан единожды качнул бедрами, медленно и осторожно, и Феликс тут же протяжно и обессиленно простонал в поцелуй, а его тело уже трепетало от перевозбуждения. – Скажи мне, если хочешь, чтобы я остановился, - произнес Чан грубым и напряженным голосом, мазнув губами по уху Феликса. - Я остановлюсь. Ты только скажи. Феликс устремил на него свой поплывший и полный вожделения, страсти и чего-то глубокого взгляд. – Только попробуй остановиться. Феликс прилип к Чану, словно он был единственным, что удерживало его на земле. Его пальцы вцепились в заднюю поверхность шеи Чана, его талия была в крепкой хватке ног Феликса, их губы все не прекращали двигаться – жаждуще, нескладно, они были полностью поглощены высвобождением напряжения, копившегося годами. Чан нес его через всю комнату, аккуратно опуская Феликса на диван. Их тела оставались переплетенными, а их губы – друг к другу прикованными, когда Чан устроился между бедер Феликса, не совсем нежно вдавливая его своим телом в диванные подушки. Они вместе двигались так, словно проходили через это уже тысячу раз, их руки скользили, изучали, запоминали. Пальцы Чана кружили по бокам Феликса, задирая рубашку, чтобы оголить насыщенную теплом кожу, пока Феликс тянул за кромку рубашки Чана, с трудом дыша в паузах между поцелуями. – Сними ее, - шепнул Феликс дрожащим голосом, продолжая настойчиво тянуть ткань кверху. Чан немного отодвинулся, чтобы сдернуть рубашку и отбросить ее в сторону. Его грудная клетка часто, возбужденно вздымалась и опускалась, рвано вдыхая и выдыхая, в глазах горело пламя, когда те встретились со взглядом Феликса. – Ты такой красивый, - прошептал он, наклоняясь, чтобы поцеловать Феликса еще разок, на этот раз медленнее, глубже, как будто он смаковал каждую секунду их взаимодействия. - Ты понятия не имеешь, что творишь со мной. Феликс под ним задрожал, одна рука скользнула вдоль груди Чана, ощущая приятное тепло, исходящее от кожи, и ровный стук его сердца. Он перекинул ногу через талию Чана, притягивая к себе ближе, нуждаясь в том, чтобы тот был рядом. От их разгоряченных тел, прижимавшихся друг к другу, исходило тепло сквозь тонкие слои одежды, их поцелуи медленно, но верно набирали силу, их эмоции тесно переплетались с желанием. Чан снова прошелся дорожкой из поцелуев вдоль шеи Феликса, его ключицы, руки нежно обхватили его лицо, словно Чан боялся, что он исчезнет, стоит ему разжать ладони. Дверь резко распахнулась. Феликс от неожиданности дернулся, чуть не оттолкнув Чана от себя, и они, еле-еле собравшись, сели рядом на диван. Бо́льшая часть одежды была еще на них, но не вся, губы опухшие, прерывистое, тяжелое дыхание – определенно точно и безошибочно было похоже на ‘мы-только-что-сосались’. Минхо стоял в дверном проеме со скрещенными на груди руками и равнодушным взглядом, который кричал “Я вас осуждаю, но ничуть не удивлен”. – Ну, - начал он сухо и безэмоционально. - Я рад, что ваш ‘разговор’ закончился более чем продуктивно. Чан моргнул, все еще переводя дыхание. – Минхо— – Даже не пытайся, - Минхо поднял руку в останавливающем жесте. - Мне пришлось припугнуть двух сотрудников стаффа, чтобы они не зашли сюда, потому что я думал, что вы все это время ссорились. Феликс открыл рот, но слова так и не были произнесены. Брови Минхо поползли вверх. – Полагаю, нет. Он вошел в комнату, позволив двери с шумом закрыться за ним. – Просто проясню ситуацию, репетиция еще не окончена. Специалисты заново установили свет, и нам нужно, чтобы вы вернулись через пятнадцать минут. Попытайтесь явиться не в таком виде, будто вы только что не зажимались в шкафу как подростки в пубертате. Феликс зарылся лицом в ладони и приглушенно простонал от стыда. – Боже мой. Чан тихо посмеялся, беря смущенного Феликса за руку. – Спасибо, что прикрыл нас, Мин. – Не благодарите, - пробормотал Минхо. - Просто умойтесь и приведите в порядок ваши чертовы волосы. Я не берусь отвечать на вопросы стилистов. Он повернулся, чтобы выйти из гримерной, затем остановился и посмотрел на них через плечо. Тон его голоса стал несколько мягче. – Я рад, что вы оба наконец перестали быть идиотами. И с этим он покинул комнату. 12:47 Обратная дорога с места проведения концерта была тихой, наполненной приятной усталостью после репетиции. У некоторых мемберов глаза были закрыты, а в ушах были наушники. Хенджин листал фотографии, которые он успел сделать во время саундчека, Чонин почти заснул, прислонившись лбом к стеклу окна. Сынмин скользнул на место, находящееся рядом с Минхо, скрестил руки и сказал тихим голосом – Расскажи мне, что нового. Я сейчас умру, - прошептал он с нетерпением, неспециально поглядывая на передние сиденья машины, где Чан с Феликсом сидели напротив друг друга и старательно избегали зрительного контакта. - Особенно потому, что они выглядели так, словно они целовались, когда вернулись на репетицию. Минхо не оторвал взгляда от экрана телефона. – Потому что они целовались. Сынмин резко повернулся к нему. – Чего? – В гримерной, - дополнил Минхо бесстрастно. - Я зашел в самый разгар. Еще бы чуть-чуть, и пришлось бы их оттаскивать друг от друга. Сынмин шокировано моргнул, его губы приоткрылись в недоумении. – Ты шутишь. – Нет, - Минхо наконец, оторвавшись от телефона, взглянул на его недоверчивое лицо. - Было громко. Драматично. Эмоционально. А потом, внезапно, в ход пошли руки. Сынмин прижал ладонь ко лбу. – Я знал. Я знал, что это всего лишь вопрос времени, пока один из них не сломается. Минхо ухмыльнулся. – Даже уверен, что они оба сделали первый шаг. Вместе. Сынмин взглянул на парочку еще раз. Чан делал вид, что листает что-то очень важное в своем телефоне, а Феликс смотрел на виды из окна – но их колени определенно точно соприкасались. Внезапно голова Чонина, занимавшего сидение в задней части микроавтобуса, появилась между их креслами, а в его глазах плясали черти. – Мы сейчас говорим про Чана и Феликса? Минхо даже не вздрогнул. – Без комментариев. – А что там? - выкрикнул Джисон сбоку от него. - Что-то произошло? Подождите, только не говорите мне, что они наконец-то поцеловались. – Тсс! - шикнул на них Сынмин, периодически посматривая на перед салона автомобиля. - Хватит разговаривать. Стафф точно услышит, если вы будете так кричать. – Ранее они чуть им не попались, - сказал Минхо шепотом, оглядывая остальных. - Всегда пожалуйста, кстати. Джисон почти задохнулся от удивления. – Почти попались? – Нам нужен контекст, - потребовал Чанбин, ворочаясь на сидении. - Нам с Хенджином нужны сплетни. – Оу, - посмеялся тихо Джисон. - У Хенджина разве не разобьется сердце? Со среднего ряда послышалось фырканье Хенджина, который вдобавок к этому закатил глаза. – У меня? Увольте. Я в полном восторге. Я еще с времен предебюта в первых рядах наблюдал за их драмой. – Но разве вы с Чаном не— начал было Чонин. – Что? - непонимающе моргнул несколько раз Хенджин, потом махнул рукой. - А, да, мы переспали. Мы напились, это было ошибка, давайте не будем на этом останавливаться. В моей голове Чан с Феликсом уже парочка. Чанбин заливисто рассмеялся. – Невероятно. Я и моргнуть не успел, а ты уже председатель фан-клуба. – Еще я могу распечатать плакаты, - добавил Хенджин с каменным лицом. Чонин прижал руки к груди. – Так это правда? Феликс и Чан?? Прям официально? – Неофициально официально, - поправил Минхо, ухмыляясь. - Только дайте им самим разобраться с этим, а потом уже можно раскидывать конфетти. Джисон откинулся на спинку сидения, довольно вздыхая. – Самая лучшая поездка на свете. 20:43 - Гостиничный номер Чана Раздался стук в дверь. Затем еще один. И после, без предупреждения, в комнату ввалился Джисон с идущими за ним по пятам Чонином и Чанбином. – Мы знаем, что Ёнбок здесь, - объявил Джисон с толикой пафоса. - Вы успеете и наговориться, и нацеловаться. Мы страдали семь лет, смотря на этот продолжительный ад, и мы заслужили компенсацию за моральный ущерб. – Именно, - согласился Чонин, показывая на телефон в своей руке. - Мы заказываем доставку. И все за счет нашего очаровательного лидера, у которого, кстати, явно есть любимчик. Феликс, лежа на кровати под боком Чана, свернулся калачиком и простонал. – Боже мой… Чанбин лукаво ухмыльнулся. – Нам есть что спросить у вас. – Не надо, пожалуйста, - произнес, бормоча себе под нос, Чан, потирая виски. – Ёнбок, - обратился к нему Джисон с абсолютно серьёзным выражением лица. - теперь ты зовёшь его папочкой? В самом деле? – Господи боже, - пробубнил Феликс, зарываясь лицом в груди Чана, когда комната разразилась хохотом. – Чан покраснел, - произнес Хенджин нараспев, входя в номер вместе с Сынмином и Минхо и выглядя уж слишком довольным. - Что не значит ‘нет’. – Хенджин, - сделал замечание предупреждающим тоном Чан. – Ладно, ладно, - Сынмин пресек чуть не начавшуюся перепалку, вскидывая руки. - Хватит издеваться. Дайте им отдышаться. Но подколы на этом не закончились. Были шутки, несерьезные и пустые угрозы об утечке информации на Dispatch, разыгранный спектакль, в котором они повторяли их признание в любви, – все сопровождалось стонами, смехом и изредка брошенной с силой и летящей через всю комнату подушкой. Со временем, весь хаос пошел на спад. Еда была доставлена. Все нашли себе места: кто-то на стульях, кто-то на полу, прислонившись к стене. И каким-то образом, совершенно естественно, Феликс оказался сидящим между ног Чана, голова покоилась на его груди, они, переплетенные между собой, не говорили ни слова, но были полностью удовлетворены происходящим. Руки Чана естественно и непринуждённо обнимали его, а пальцы Феликса лениво сжимали ткань его рубашки. Минхо взглянул на их молчаливую идиллию и мягко улыбнулся. – Ладно, но если серьезно, я очень счастлив за вас двоих. – Согласен, - подхватил Сынмин. - Вы могли бы все понять гораздо раньше, но, думаю, мы должны были пострадать ради драмы. – Мы с вами, - откровенно начал Чонин, говоря тихим голосом. - Если вы хотите держать ваши отношения в секрете от стаффа или же планируете стать самой влиятельной парой и захватить власть над всей K-pop индустрией – мы с вами в любом случае. Феликс, сидя в объятиях, поднял глаза на Чана, который, встретив его взгляд, скромно улыбнулся. Спустя столько времени… все ощущалось правильным. Несколько лет спустя - квартира Феликса и Чана На обеденном столе яблоку негде было упасть - всюду стояли контейнеры с едой на вынос, тут и там раздавался звон чокающихся бокалов, смех словно музыка заполонял собой пространство. Все было как в старые добрые времена, только теплее и серьёзнее. Прошло несколько лет, а некоторые вещи – например, то, что они все вместе собрались в одной комнате, чтобы поесть, – не менялись. Все были в сборе, рассевшись на полу вокруг стола. Джисон пытался объяснить сюжет фильма, который, кроме него, никто не смотрел, Чонин уже пригубил вторую по счету банку газировки, а Минхо уже с подозрением поглядывал на Чана. Потому что Чан ранее написал им. 🐺: Мы с Феликсом едем домой. 🐺: И мы бы хотели устроить совместный ужин сегодня вечером, мы хотим сказать вам кое-что важное. Он ничего более не сказал. Сейчас Чан, расслабленный и спокойный, но заметно для всех преисполненный счастья, сидел за столом, поглаживая рукой колено Феликса. Феликс же был необычайно тихим, с его лица не сходила улыбка, а взгляд был наполнен чем-то теплым и таинственным. – Я клянусь, - сказал Хенджин притворно. - Если вы собрались сказать нам, что вы вступили в брак в тайне ото всех… – Это не то, - сказал Феликс, его глаза заискрились, когда он неожиданно приподнялся. - Но… не менее важное. Он выскользнул изо стола, пока никто не начал задавать вопросы, пропадая из поля зрения и уходя в гостиную. Сбитые с толку ребята переглядывались друг с другом, и тишина прерывалась периодическим шепотом. Чан медленно поднялся, улыбаясь, стоило шести парам глаз уставиться на него. – Мы этого не планировали, чтобы так произошло. Но это случилось… – Что? - спросил Сынмин, нахмурив брови. И в этот момент вернулся Феликс. Его шаги по направлению к кухне были медленными и аккуратными. На его руках была маленькая девочка, завернутая в мягкое желтое одеяльце, ее голова мирно лежала на его груди. Ее крошечные пальчики касались ее губ, а глаза были сонно полуприкрыты. – Это Айла, - сказал тихо Феликс переполненным эмоциями голосом. - Она теперь наша. Тишина воцарилась в одно мгновение, а после превратилась в хаос. – Что? - пропищал шокированно Джисон. ‐ Подождите.. ваша ваша? - удивленно раскрыл рот Чонин. – Мы встретили ее в Лаосе, - произес Чан, становясь сбоку от Феликса и положив руку на его спину. - Она потеряла своих родителей, и… мы не знаем, как объяснить это. Мы просто… знали. Поняли с того момента, как она оказалась у нас на руках. – Она не хотела нас отпускать, - добавил после Феликс, даря улыбку прижатому к груди ребенку. - И мы тоже этого не хотели. Минхо первым встал изо стола, медленно шагая в их сторону, и, подойдя к ним, осторожно протянул руки. – Можно? Феликс кивнул, аккуратно передавая ему Айлу. Минхо перевел на нее взгляд, выражение его лица стало более мягким, что не часто удавалось увидеть остальным. – Привет, кроха… добро пожаловать в семью. И с этими словами комната растаяла от умиления. Хенджин вытирал слезы на глазах. Джисон пытался выяснить, нравятся ли ей плюшевые игрушки. Чанбин словно остолбенел, молча глядя в одну точку, прежде чем пробормотал – Мне нужно обезопасить свою квартиру. Чонин наклонился чуть ниже, улыбаясь так, словно его сердце уже было до краев наполнено любовью к малютке. – Теперь у нее есть шесть дядь, да? Феликс радостно засиял. – Самая счастливая малышка в мире. Чан улыбнулся, кладя руку Феликсу на талию, его взгляд был прикован к его будущему, которое он и не мог вообразить – но сейчас уже не мог представить своей жизни без него.