Понять себя

Воспоминания возвращались всегда. Они подкрадывались каждую ночь, проникали в сознание, захватывали сны, заставляя вновь и вновь переживать то, что Дерек так отчаянно хотел бы забыть. Он даже ведь верил какое-то время, что Нью-Йорк излечит раны, а все плохое останется в Сиэтле. Но Дерек мог сбежать из города, от Джоан, но от себя не выходило. — Тебя нет. Тебя здесь нет, — отчаянно шептал он в темноту, закрывал глаза, но ощущения все равно накрывали с головой. Страх… Он всегда приходил первым, сдавливал горло, наступал на грудную клетку, отнимая дыхание и возможность кричать. Даже для еле слышного шепота не оставалось сил. Дерек никогда не умел с ним бороться. Панический, липкий, цепляющий за самую душу и выворачивающий ее наизнанку. Дереку казалось, что мир плывет перед глазами, оставляя его в кромешной темноте подвального помещения. Он снова возвращался в то самое место, ставшее для него проклятьем и испытанием на прочность. Что там советовал психолог? Считать до десяти, не подпускать панику слишком близко, помнить, что он больше не маленький мальчик, а вокруг него — безопасные стены спальни, а не подвала. Так… Вроде бы. Если бы это было так просто на самом деле, то, наверное, ему не пришлось бы сходить с ума в темноте комнаты, еле вынырнув из очередного кошмара. Но ведь и стены его комнаты безопасными не были никогда. Они не защищали от Джоан. А Дерек никогда не умел справляться с монстрами, вышедшими из глубин подсознания. Они всегда побеждали, забирали последние крохи смелости. Они цеплялись за самые потаенные страхи, выдергивая на поверхность ненависть к самому себе. Рисование немного помогало. Психолог говорил, что это арт-терапия, очень хороший и действенный способ справиться со страхами, изобразив их на бумаге. Визуализация показывает, что чудовище страшно только в подсознании, а на самом деле незначительно и ничтожно. Дерек в шесть лет таких слов не знал, но верил: если убить монстра на бумаге, то он исчезнет и в реальности. Конечно, монстры оставались, но легче и спокойнее тоже становилось. Пусть и ненадолго. В такие моменты Дерек ощущал себя сильным и смелым, способным постоять за себя. У него был целый мир, пусть и существующий только в фантазиях и на бумаге. Ты — ничтожество! Ни на что не способное ничтожество. Лучше бы тебя вовсе не было. Никогда. Покачиваясь из стороны в сторону, Дерек обхватил голову руками. Голос Джоан вновь и вновь звучал в голове. Она добиралась до него, где бы он ни пытался спрятаться. Находила, настигала, возвращала домой, чтобы снова и снова истязать, напоминая Дереку о том, что он — ошибка. Ее ошибка. Ошиблась Джоан, а расплачиваться приходилось ему. И самое страшное: Дерек не понимал, за что. Вторым к нему подбирался холод. Касался щек и шеи, забирался под футболку, проходясь мурашками вдоль позвоночника. Он дотрагивался и до самого сердца. Дереку было чертовски холодно, хотя он и вывернул ручку радиатора до предела. Этот холод шел изнутри, напоминая о часах, проведенных еще шестилетним мальчишкой в подвале, когда Джоан в очередном приступе ярости срывалась на него. Он плакал, называл ее «мама» и не мог понять, почему этот человек, который должен защищать и оберегать, так его ненавидит? Что он сделал не так? Дерек же был готов исправиться, но каким бы он ни был, как бы примерно себя ни вел, Джоан всегда его ненавидела, словно один его вид вызывал у нее отвращение. И со временем Дерек перестал даже пытаться соответствовать. У него все равно ничего бы не вышло. И Джейсоном он стать никогда бы не смог. Третьей приходила боль. Хотя порой Дереку казалось, что она не уходила никогда, лишь немного притухая. Она оставалась его вечным спутником. Причем душу Джоан ранила сильнее, чем тело. Больно было всегда. Дерек никогда не просил остановиться — знал, что это бессмысленно. Да и черту Джоан Джефферсон не переходила никогда. Сломанную руку и пару ушибов всегда можно объяснить, а вот многочисленные синяки уже сложнее. Она знала ту границу, за которую переступать не стоит, чтобы не навлечь на себя гнев соседей. Чтобы Дэвид и Джейсон не догадались, чтобы маска идеальной матери не треснула, осыпаясь и обнажая внутреннее уродство и ненависть к младшему сыну. Но Дерек все равно уродом считал только себя. Джоан очень хорошо ему это внушила. Ты все-таки Джефферсон и должен выглядеть подобающе. И сопли вытри. Смотреть противно. Джоан никогда не оставляла его в покое. Каждый раз, когда Джейсон и отец уезжали, она напоминала Дереку, как сильно его ненавидит. Джейсон. Дерек отчаянно цеплялся за образ брата. Психолог говорил, что надо концентрироваться на хорошем: Джейсон, треплющий его по волосам, крепко прижимающий к себе. Он обещал, что никогда не оставит. Джейсон, восхищающийся им и его рисунками. Джейсон — тепло, покой, уют, дом. Джейсон — безопасность. Джейсон всегда приходил и прогонял холод, страх, боль. Джейсон всегда спасал. Джейсон. Джейсон. Джейсон. Дерек шептал имя брата, стараясь прогнать Джоан из головы. Дерек пытался защититься от нее, ведь, даже уехав, он так и не смог сбежать. Она преследовала во снах, в мыслях, а теперь и наяву. Психолог говорил, что такое возможно. Мания преследования. Дерек знал, что никого не увидит, если обернется на улице. Знал, что там никого нет. Что все это лишь в голове. Знал, но ничего не мог поделать, вновь и вновь оглядываясь по сторонам. А сейчас, сидя в темноте, он пытался справиться с паникой. Он думал о хорошем. О Джейсоне. Снова о нем. О брате, спасавшем всегда. Джейсон бросил тебя. Думаешь, почему он уехал? Потому что даже ему ты противен! — Нет. Неправда. Он бы не бросил, никогда бы не бросил меня. Дерек не осознал, что эти слова он выкрикнул в пустоту комнаты, находясь в Нью-Йорке. Ему казалось, что он в Сиэтле, а прямо напротив него стоит Джоан. Ему казалось, что он так и не выбрался из того жуткого подвала. Ему казалось, что он по-прежнему один. Последний огонек надежды погас, оставляя его в темноте, в одиночестве. С монстром куда страшнее, чем из фильмов ужасов. — Дерек. Голос Джейсона ворвался в сознание. Дерек почувствовал, что его трясут за плечи, но не мог поверить в реальность происходящего. Джейсона нет, он уехал, бросил. Даже Джейсон возненавидел такого урода, как Дерек. Джейсон понял, что Дерек не заслуживает его любви. Джейсон выбрал Джоан. — Дерек! — Его встряхнули настойчивее. — Дерек, что с тобой? Что не так? Дерек, посмотри на меня! Дерек поднял взгляд, чувствуя, что руки вовсе не собирались его отпускать. Джейсон, это все-таки Джейсон. Паника отступала, постепенно возвращая Дерека в реальность. Джейсон здесь, рядом. Джейсон принял его, защитил, прогнал монстра, как и обещал, пусть и поздно. Но это лучше, чем никогда. Джейсон сумел то, чего Дерек не смог. Джейсон не оставил его, что бы ни говорила Джоан. Джейсон выбрал его. Джоан проиграла. Ее больше нет. Она не вернется. Джейсон не пустит ее к нему. Дерек свободен. Действительно свободен. — Джейсон, — резко дернувшись и оказавшись в объятиях старшего брата, выдохнул он. — Не уходи, пожалуйста, не уходи. Я больше не выдержу, если тебя не будет рядом. Дерек почувствовал, что его уложили обратно на кровать и крепко прижали к груди. — Спи, малыш, я с тобой. Я никуда не уйду, — голос Джейсона успокаивал. — Пообещай, что она больше не вернется. — Дерек тихонько всхлипнул. — Больше никогда. Теперь только ты и я… — …вместе против целого мира, — прошептал Дерек. — Если придется, — согласился Джейсон. Дерек крепче прижался к брату и почти сразу уснул. В эту ночь кошмары его больше не мучили. Джейсон всегда умел их прогонять. Жаль, что Дерек позволил Джоан убедить его в обратном. Жаль, что он забыл, сколько на самом деле сделал для него Джейсон.