Понять себя

Джейсон готовил завтрак и думал о Дереке. В последнее время он думал о брате постоянно. Он прекрасно осознавал масштаб проблемы, но так и не решил, как снизить вероятные последствия их секрета. В себе Джейсон не сомневался — он привык играть роль, скрываться за масками, и мог легко не показывать того, что чувствует. Дерек же не такой. Брат слишком эмоционален: он живой и настоящий. Вчерашняя вечеринка это доказала. Пока написанные на лице брата чувства никто не связал с ним, но надолго ли это? Дерек не умел притворяться, удивительно, что у него вышло так долго скрывать ориентацию. Или просто Джейсон недооценивал Дерека? Вероятно, что тот куда сильнее, чем ему кажется? Джейсон вспомнил детство и родительский дом. Идеальный дом Джоан Джефферсон. Порой ему казалось, что время там замерло, а жизнь остановилась. Дом казался пустым, холодным и мертвым. Джейсон сам себе казался таковым. Замершим во времени, неживым, скрывшим все чувства и эмоции под маской. Словно он кукла, скульптура, созданная Джоан по ее образу и подобию. Она всегда хотела, чтобы он стал идеальным, как и она сама. Дерек — единственный, кто жил в этом доме. Тот, кто не скрывал чувств и эмоций. Он обнимал Джейсона, говорил, что любит, и смеялся. Только благодаря этому сам Джейсон не разучился смеяться по-настоящему. Брат заражал его жизнью, смехом, счастьем. Неудивительно, что Дерек стал для Джейсона жизнью. Только рядом с ним Джейсон мог жить и не бояться, что ему скажут, что он что-то делает не так. И теперь их связь казалась более, чем логичной. Не менее ужасной и выбивающей почву из-под ног, но логичной. Психотерапевт часто говорил ему, что ему нужно научиться жить. Он говорил, что у Джейсона ПТСР, тот глотал успокоительные, сидел на антидепрессантах, но не пытался разобраться в себе. Любовь к Дереку — последствие травмы, но Джейсон понимал, что не хочет бороться с этим последствием. У него попросту не хватит на это сил. Только рядом с Дереком у него есть шанс не стать таким, как Джоан, ведь за два года вдали от брата он почти превратился в ее подобие. — О чем задумался? — Дерек обнял брата со спины и устроил подбородок на плече. — О том, что ты соня. Как ты вообще просыпаешься, когда нужно идти в колледж? — Не всем быть ранними пташками, как ты. Я бы мог спать и до обеда, а может, даже до ужина. — Я не сомневался в твоих способностях, — рассмеялся Джейсон и, развернувшись, обнял и поцеловал Дерека. Прикасаться к брату стало необходимостью еще в детстве. Холодная Джоан, сдержанный и молчаливый Дэвид, множество слуг, вышколенных до идеала… Джейсон так часто думал, что никому не нужен. Изредка Дэвид трепал его по волосам и говорил, что гордится сыном. Скупые на ласки и слова одобрения Дэвид и Джоан словно возводили стену между собой и детьми. Дерек компенсировал все с лихвой. Он не боялся обнимать, залезать к Джейсону в постель и говорить, что любит. Он давал Джейсону все то, чего ему так не хватало. Терапевт сказал, что у детей очень развита потребность в прикосновениях и в тепле, так что неудивительно, что маленькие Джейсон и Дерек тянулись друг к другу так сильно. Они так отчаянно пытались заглушить эту дыру от недостатка любви, что не заметили сами, как стали зависимы друг от друга. Но если зависимость не разрушает жизнь, то нужно ли вовсе с ней бороться? Дерек — единственное спасение для Джейсона от себя самого. От Джоан внутри него. — Убери руки от моего сына. Джейсон не сразу понял, что произошло. На секунду он решил, что ему снится кошмар. Но ужас в глазах отшатнувшегося от него Дерека быстро вернул ощущение реальности. В их дом вернулась Джоан. И сейчас Джейсон проклинал себя, что забыл сменить замки, а ведь он думал об этом после ее прошлого визита. Джоан сейчас вовсе не выглядела идеально. Может, кто другой бы и не заметил, но Джейсон привык подмечать детали: помада на тон ярче, выбившийся из прически локон, даже из-под слоя макияжа проглядывали темные круги под глазами, и рукав блузки помялся. А еще — ярость, злость и отчаяние в глазах. Кто бы мог подумать, что хладнокровный робот все-таки окажется человеком? Джоан бросилась к ним, но Джейсон не собирался давать ей даже шанса навредить Дереку, поэтому быстрым движением задвинул того за спину. — Джейсон, — Джоан замерла, словно не могла решиться на дальнейшие действия, — я приехала забрать тебя домой. Мы с Дэвидом разошлись, ты должен занять место главы компании. Я понимаю, что ты ошибся. Я всегда знала, что Дерек на тебя пагубно влияет. Ты просто поддался, но я заберу тебя и мы все это забудем, как дурной сон. Джейсон и подумать не мог, что Джоан умеет говорить так: тихим, спокойным, даже умоляющим голосом. Что она умеет не угрожать и требовать, а просить. И сейчас контраст между демоном из его кошмаров и уставшей, уничтоженной женщиной был поразительным. Но Джейсон ее жалеть не собирался. — Уходи из моего дома. Все, что я хочу забыть — твою заботу обо мне. Единственное хорошее, что ты для меня сделала — подарила мне брата. И если тебя так волнует, то да, я люблю Дерека. — Ты же не хочешь сказать, что между мной и ним ты выберешь его? Я твоя мать, Джейсон, ты должен меня слушаться. Вот сейчас в ней мелькнули проблески прежней Джоан. Ярость, уверенность, желание продавить, чтобы заставить сделать то, что нужно ей. Но у нее больше нечем было давить на Джейсона. Дерек сейчас стоял за его спиной. И ради его безопасности Джейсон, не задумываясь, придушил бы Джоан собственными руками. — А мне давно не восемь, Джоан, и слушаться тебя я больше не собираюсь. Мне плевать на то, что происходит в ваших с Дэвидом жизнях. Я выбираю Дерека. — Ты как твой отец, — зло бросила Джоан, — он тоже вечно выбирал Джастина. С самого начала ему было плевать и на меня, и на тебя. Даже сын оказался ему не так дорог, как любовник. Эта дурная кровь в тебе от него. Такой же законченный эгоист. Сейчас Джоан напоминала истеричку, от вида которых всегда морщилась, ведь показывать эмоции — недопустимо. Но сейчас вся её боль прорывалась наружу. Любовник… Теперь многое вставало на свои места, но Джейсону не было до этого никакого дела. Жизни отца и Джоан его больше не волновали. — Его, похоже, тоже жизнь с тобой под одной крышей допекла? Что, осталась никому не нужной? Думаешь, твои слова меня тронут? Убирайся вон! Или я сам вышвырну тебя за дверь. Джоан отшатнулась, словно ее ударили. Все маски слетели. В Джейсоне осталась только ярость и ненависть, даже боль в глазах Джоан нисколько его не тронула. Он понимал, что делает ей больно, но хотелось сделать еще больнее. Уничтожить, разбить, растоптать. Он непроизвольно сжал руки в кулаки. Джейсон уже не сомневался, что если она не послушается, то он ее ударит. В нем не осталось ничего, кроме желания защитить Дерека, семью, дом от этой женщины. — И что, рука на мать поднимется? Даже твой папаша не пал так низко. Джоан сделала несколько шагов назад, словно действительно опасалась, что Джейсон бросится на нее с кулаками. — А ты мне не мать. Сложно считать матерью такую тварь, как ты. Я рад, что Дэвиду хватило мозгов хоть сейчас от тебя свалить. Тебе лучше уйти, пока я еще сдерживаюсь. Джейсон увидел, как в глазах Джоан умерла последняя искра надежды. Она развернулась и пошла к двери. — А знаешь, что? — Джоан обернулась возле дверей. — Твой брат мертв. Всегда был мертв. Умер еще за неделю до родов. Я носила внутри себя труп собственного сына. А этот... — кивнула она на Дерека, — какая-то малолетняя дура рожала его в соседней палате. Деньги решают все. Он не брат тебе, Джейсон, и ты рискуешь потерять семью, если я сейчас уйду. — Это у тебя никого нет, Джоан. Джейсон чувствовал, как внутри все переворачивается, но он не собирался показывать Джоан, что ее слова выбили у него почву из-под ног. Он не сомневался, что Джоан не соврала. Он не твой брат. Он отказывался принимать и понимать это. У него нет никого ближе Дерека. Не было и не будет. Они росли вместе, делились проблемами, рассказывали все секреты. И пусть у них был тяжелый период, они справились вместе. Они против всего мира. Вдвоем. Джоан не имела права говорить, что Дерек ему не брат. Плевать, кто его родил. Плевать, что стало с настоящим сыном Джоан Джефферсон. Дерек навсегда останется для Джейсона братом. Любимым братом. Джоан лишь пожала плечами и вышла за дверь. Джейсон обернулся к Дереку, не зная, что именно стоит сказать. Но то, что он увидел в глазах брата, ему не понравилось: осуждение и даже некий страх. Хотя он понимал, что вся сцена, да и его поведение не совсем адекватно выглядели. Тем более для Дерека, которому пришлось пережить слишком много насилия. Сколько раз она била его? Сколько ран, шрамов, ссадин не замечал Джейсон? — Ты тоже, как она, — тихо выдавил из себя Дерек. — С Джулией было так же? Тебе все равно на чувства других. Она, может, и сломала нам жизни, но Джоан осталась человеком, подарившим тебе жизнь. — Дерек, — попытался возразить Джейсон. — Думаешь, что мне нужны эти побрякушки? Я люблю тебя, Джейсон, и просто верю, что и я для тебя что-то значу. — В глазах Джулии стояли слезы. — Конечно, значишь. — Джейсон обнял ее и прижал к себе. Он не хотел, чтобы Джулия видела, что в его глазах нет ничего, кроме скуки и безразличия. Он никогда ее не любил. Оправдывал сам себя, что и она пустышка. Что он ей удобен, и ее волнуют только побрякушки. Но она же говорила о чувствах. Он считал все это игрой. Ведь играл сам, и Джулию умудрялся убеждать, что его игра — правда. Наивная глупышка верила, что все его слова искренни и правдивы. Он использовал ее, потому что ему так удобно и спокойно. Потому что Джейсон считал, что эти отношения - гарантия безопасности Дерека. Ведь Джоан довольна. Он и Мелиссу считал скучной и пустой, а какой она стала рядом с Джонатаном! Джейсон ведь даже разговаривать с ней толком никогда не пытался. Он играл, использовал, манипулировал. Делал то же самое, что и Джоан. Он называл Джонатана другом, а когда дружба стала угрозой для брата — вместе с «угодными Джоан друзьями» смеялся над не вписывающимся в их идеальное общество Джонатаном. Он защищал брата, Джоан — репутацию, но методы у них одинаковые. Он действительно такой же, как его мать. И это шокировало Дерека больше, чем правда о его рождении. Страх… Безумный, липкий страх ворвался в сознание Джейсона. Дерек увидел, какой Джейсон на самом деле, и теперь он его бросит. — Да, — выдохнул Джейсон. Он боялся потерять брата, но и лгать ему не мог. — Нет, — тут же поправил его Дерек, — у тебя есть я. Я тебя не оставлю. И Декстер говорил о темном попутчике. Он есть у всех. Но он не возьмет верх. Я не позволю, — Дерек крепко обнял брата. — Ты всегда защищал меня. Я не должен был так говорить. Прости. Просто я испугался того, что однажды ты так будешь говорить и со мной. Мне так страшно, что я потеряю тебя. Она никогда меня не любила, ненавидела. Теперь ясно почему. И Дэвиду я не нужен. И настоящая мать променяла меня на деньги. — Дерек, — Джейсон отстранил брата, чтобы посмотреть в глаза, — ты мой брат, и это не изменится. Даже если она сказала правду, мы не можем быть уверены. Может, твоя мама умерла при родах. А может, у нее просто не было выбора. А может, Джоан просто солгала, и ты ее сын. В любом случае, мы узнаем правду, но если ты не захочешь, то мы никому ее не расскажем. Я заставлю Джоан молчать. — Нет, Джей, — покачал головой Дерек. — Это наш шанс на спокойную жизнь. Мы убедимся в том, что она говорит правду. Обязательно. Мы заявим всем, что всегда знали, что я приемный. И тогда никто не запретит мне танцевать с тобой на вечеринках, — слабо улыбнулся Дерек. Джейсон отзеркалил его улыбку. Ему хотелось понять, что именно чувствует Дерек насчет открывшейся правды, но он прекрасно знал, что тому нужно переварить это, прежде чем делиться с ним. При всей эмоциональности, в таких ситуациях Дерек порой впадал в ступор, словно защищал сознание от чрезмерного всплеска. Ему нужно время. Им обоим. Джейсон снова притянул Дерека в объятия. Брат прав — пока он есть рядом, Джейсон никогда не станет таким, как Джоан. Они похожи, но он не такой. Он любит Дерека, безумно любит. Но разве Джоан не любила Дэвида когда-то? Эту мысль Джейсон постарался выкинуть из головы, но она назойливо пробиралась обратно.